Третьего дня город трех революций Санкт-Петербург и город воинской славы Кронштадт вкупе с задолбавшейся в хвост и в гриву Аленой принимали у себя ближайшую родственницу - родную сестру аленину. Сестра летела на самолете, ехала в такси и шла через дворы и колодцы, после чего, наконец, свалилась Алене на голову.

- Епнашумать - сказала Алена. С самого Пангана не виделись!

Пыльные ходики отстучали начало девятого, Алена открыла шампанское и нарезала сыр и оливочки. Если оливочку разрезать надвое, сдобрить маслом, чесноком и травами, соевым соусом, рыбным соусом и засушенным жареным луком – то оно, глядишь, и не такая залупа-то, а вполне себе греческий доппинг.

Выпили, поохали, обменялись насущным. Алена распаковала манговое желе в конфеточках, абортышей рыб и креветок, которых перла из Тая и вторую бутылку шампанского. Намечался обманчивый душевный подъем, поэтому на предложение срочно пойти смотреть Питер Алена даже не ответила нахуем. Хотя нахуй просился и нахлобучивал, нахуй стал осевой философией, с нахуем проще и жить, и трудиться, а от Питера вообще лучше отгородиться изгородью. Изгородь, и в правду, была. Кто-то высадил на фасаде аленином дикий виноград извивающийся, который уже экспроприировал стену и полез через окно даже в кухоньку.

- Как в Италии - сказала сестра, не бывавшаяя ни разу в Италии.
- Как в Абхазии - сказала Алена, понимавшая, что к осени все это сгниет, а под гнилью покроется плесенью.

В городе давали плюс двадцать шесть, что, вообще-то, наращивало тревожность. Схуяли плюс двадцать шесть в сентябре? Не иначе, как последние дни наступили и ядерный гриб уже ебанул. Мы все умерли и снимся Левиафану.

Прошли Рылеева, Маяковскую, вышли на Невский, свернули на Грибаналище. Надо сказать, Алена ногами не часто пользуется. Они у нее - что-то вроде парадных трусов, которые требуются от случая к случаю. Ну, то есть, она их натурально выгуливает, если внезапно этого требует ситуация. Через час ноги сказали Алене: "ты ковбой - ты и прыгай, а мы полежать", но сестре было важно узреть красоты.

Стирая пятки по самую жопу, Алена через превозможение гуляла. Хотелось шавухи и запить это пивом, присев с семками на какую-нибудь скамеечку, потому что в последний раз к эксплуатации ног предлагался именно такой антуражец: денег не было на такси, денег не было на рестораны. Память - омут глубокий, еще не то говно вколыхнет случайно-то. Алена знала: сестра не слишком ориентируется, поэтому вовремя свернула на квадрат, который вывел их снова к дому, где диван и шампанское теплится. Первый день (то есть, ночь) были честно выгуляны, а следом планировались достопримечательности.

Утро встретило Алену болью в ногах - болело все, что спереди выше колена, потому что Алена, несмотря на параметры, так-то если - типа балерина сельская. Ну, то есть, Алену отдали в кружок, где ей нахуй вывернули подъемы сандальные, поэтому она теперь комфортно ходит на каблуках, а вот на сплошной подошве - чертовски мучается. Но каблуки запретили чинщики спин - потому что Алена еще и спину в спортзале вывернула. Алена охнула и сползла с матраса, как рыба-капля под расслабляющими наркотиками.

- Епнашумать, я никуда не пойду - сказала Алена, содрогаясь от смелости.

После чего пошла варить чайник и сочинять яичницу, чтобы энергии хватило на полные сутки. Предстояло кататься на кораблях, посещать людные места пугающие, толкаться локтями с туристами и скрывать зависимость от алкоголя - то есть, натурально пить лимонад, потому что она еще вчера выслушала, что ее любят и ценят, ей дорожат, а она пьет как конь и курит как пыльный гриб-дождевик, задетый случайно ботиночком.

Алена надела паленые баленсиаги - ну, не каблук, но хоть какая танкеточка. В улице давали плюс двадцать шесть - день сурка чрезвычайно затягивался. Про Алену еще что нужно знать? Что вся одежда Алены - черная, многослойная и на случай гриба - дырявая. Но дырки не спасают от перегрева, а подставленная солнцу рожа скукоживается, потому что это какое-то ненастоящее солнце. Настоящее должно быть с опрыскивателем, ну, то есть, не финская сауна, ну, пожалуйста, а хотя бы - турецкий хамам. За которым Алена поезживает в юго-восточную Азию.

Началась туристическая программа. Телефон взорвался тремя фейерверками, показав Алене трижды перевыполненный по шагам уже план. И это - не по сравнению с целым годом, а сравнительно прошедшего дня. "Мне эти ноги еще раздвигать при случае" - траурно подумала Алена, простившись с сексом до следующего Апокалипсиса.

- Записать вам вторую тренировку? - спросили часы. Запишите мне смерть от прямохождения - буркнула Алена, грузясь на корабль. И печально водя глазами по меню корабельного бара - хоть пива бы.

Корабль причалил к порту в Севкабеле - и Алена изумилась наличию бога, в которого давно уже не особенно верила. В Севкабеле проходил фестиваль настоек - и коммивояжеры не стеснялись заставлять и впихивать. Я не виновата, они тупо влили же! Ты же видела, отказаться было никак, им лет по 20, они зарабатывают, они проценты имеют со стопочки, а я - я женщина сострадательная.

Анестезировав суть, Алена чуть-чуть успокоилась.

Сами собой растворились стыд и ответственность, благодарность за родственную любовь и страх смерти от цирроза, подагры и невоздержанности. Алена вдруг вспомнила, что совершенно недавно она с компанией сидела в азербайджанской таверне, давясь не очень хорошим вином – и изо всех сил позорилась, не будучи в состоянии вспомнить, а в каком кругу Ада по Данте таких, как Алена, пытают льдом. И за какие дела. И каким изощренным способом.

Возвернувшись домой, Алена открыла шпаргалку и выяснила, что в дантовский ад ее вообще не возьмут. По причине сложностей с древней логистикой. Понимаете, нет? Таких, как Алена, нужно драть на семь различных частей, чтобы каждому кругу Ада досталось. Потому что Алена - везде востребована. А, значит, жизнь такую ведя - она превентивно от ада страхуется. Делает все, чтобы подзадержаться в ЛИМБЕ, пока ее окончательно не распределят. Не вычислят, а где она больше грешила-то? В чревоугодии и унынии, или в алкогольно-сексуальных излишествах.

Главное - баланс, я в этом уверена. Грешить нужно равномерно и там и там. Но вот намечающаяся инвалидность в ногах подвергала опасности грех распущенности.

- У меня болит уже даже жопа – изумлялась Алена вслух, прислушиваясь.

И сестра хватала ее за жопу, силясь увести от настоек к памятникам, мостам и закатам, домам покрасивее, табличкам и вывескам - всему не скоромному. Алена понуро плелась, рассчитывая, что ее эти ноги попросту сейчас сломаются, как ломаются ножки у стола-раскладухи, который с балкона зачем-то выволокли и давай размещать посредине гостинной, чтобы заставить тазами на Новый год.

Нагуляв километров пятьдесят вдоль ебучего мрамора, Алена приготовилась лечь на землю и засучить в исступлении тем, что осталось у Алены от ног – как, не веря своим ушам, вдруг услышала: "Надо бы двигаться к дому".

Ангелы запели между ушей у Алены, а некоторые там даже устроили оргию. Появилось второе дыхание, возродился спортивный азарт – и если бы марафоны бегались исключительно до кровати, кастрюли, кондиционера, домашних тапочек – то рекордов бы, думаю, ставилось больше. Алена произвела собой звук, похожий на тот, который выходит, если с усилием надавить на мокрую жабу – и сгруппировалась для последнего рывка и для подвига.

- Щас допремся домой - я нажрусь - мстительно думала Алена, осклабившись.
- Сейчас переоденемся, поедим – и выйдем гулять уже в ночь и вечер – спокойно парировала родная сестра.

Честное слово, кто-то из нас - детдомовский.

Ангелы засмеялись, Алена заплакала. Наутро предстояло поехать в Кронштадт, чтобы смотреть корабли и гулять ногами. Алена уже окончательно не выдерживала. И Бог снова посмотрел на Алену сверху. И капнул ей на череп скупую слезу. "Сейчас тебе друг напишет" - сказал он, хитро улыбнувшись. "Я так устроил, что ему делать нехуй сейчас совершенно - поэтому он за вами с утра заедет - и отвезет вас в ебучий Кронштадт. Цени его, мразь, щас таких не делают. А будешь тварью - поедешь на электричке, дурочка".

Алена заплакала еще один раз, через 10 минут написал друг на тачке, которому предстояло истерически ржать, наблюдая, как Алена пытается из машины вылезти. Сперва одну ногу высунуть. Заорать. Потом вторую высунуть - зарыдать и выругаться. Потом попробовать аккуратненько встать на ноги – но не суметь и выпасть пыльным мешком прямо на землю мордой в асфальт, будучи переполненной впечатлениями.

Впервые лет за десять собралась на бизнес-тусовку в эту вашу Москву пугающую. Я, человек, одевающийся во фрик-бутиках, где одежду шьют из дыр и металла - залезла в гардеробную за отчаяньем. Нет, ничего там не изменилось. И по мне до сих пор плачет "Модный приговор" и передача "Давай поженимся".

Старый текст до сих пор отражает, хоть он и был про белье, понимаете? А есть еще целый шкаф с рваниной: черно-серой такой, модно вытертой и свисающей с вешалок как сутаны отшельников. И вот чего надевать, не подскажете? Гоанское платье со шнуровкой от клитора, или прозрачное платье, цепочками собранное в районе задницы в куриную гузочку? Штаны из кожи? Сарафан соломенный, расшитый миленькими распятиями? С хеллоу-китти на кресте католоическом? Футболку в стразах где слово "хуй" дошито золотом до "охуйение"? Комбез самсоновский со скабрезностями? Или комзольчик с ее портретом, где она лысая в розовом хаере, который лаком добит в ирокез?

А, ну белье еще некрофильское. Кто не читал - ознакомьтесь, пожалуйста. Давайте срочно мне лук создадим, а то я в Питере одичалая.

Провела ревизию в бельевом шкафу. Хваталась за сердце, нюхала соли, представляла, как беспощадным солнечным утром в мою однушку на Манежном вваливается толстый историк моды Александр Васильев и орет с порога, не поздоровавшись:

– Благодарим вас за участие в нашем новом проекте "Сексуальный приговор". Сейчас мои помощницы Надежда Бабкина и Эвелина Хромченко приговорят вас к смерти на электрическом стуле с вибрацией.

Я сижу на полу над горой черных кружев, как царь Кощей над забытым златом и растерянно стряхиваю пепел в чашку кожаного бюстье с золотой оторочкой. "Как часто вы это носите?" – сурово вопрошает Хромченко, одетая в чулки и шляпу.

– Ну, понимаете – мямлю я испуганно – я это еще до карантина купила. Так-то оно дорогое, но были скидки, я подумала, мало ли. Сосед собирался кран смотреть. Течет там.

– Течет, значит – вбивает гвоздь в мою самооценку пламенеющая Эвелина – а это? Нет, вы посмотрите, посмотрите. Вы что, действительно носите все эти драные трусы?

– Не сметь! – трубит Бабкина, выливая на руки санитайзер. Это не драные! Это специальные вырезы, она же сказала вам про кран. Я тоже такие надеваю, когда муж оплачен на час, а течет у меня на два. Вот же вырезы – приставляет она мои трусы к своим не по возрасту узким бедрам. Только у меня вопрос: "Почему трусы на два размера меньше, чем надо"?

– Ну, понимаете – говорю. Еще же до карантина...

Хромченко меж тем засовывает в огромный мусорный пакет игровой костюм горничной, боди "Сандра", корсаж "Джаннет", "Озорную монахиню" и латексный комбинезон с золотыми пестисами.

– А это мы оставим – вопит историк моды, прилаживая страпон на красных ремнях к седлу велотренажера. Спорт должен приносить радость! "Будете заниматься спортом?" – заглядывает он в мои охуевшие глаза.

Я киваю, краем глаза замечая, как в мешок летит мой любимый беби-долл с медвежатами. Не выдерживаю, ору им: Стой, бляди! Медведей не дам! Должна же остаться у человека хоть какая-то надежда.

Три пары глаз осуждающе смотрят на распростёртое над медведями тело. "А давайте спросим у нашего независимого эксперта" – предлагает Васильев. В дверь входит Анатолий Вассерман в бороде и жилете. "Кран чинится очень просто: нужно выкрутить винт, который фиксирует рычаг, осторожно снять рычаг с крана, следом выкрутить резьбовой винт, снять купол смесителя и пластиковый уплотнитель, удалить накопившийся налет и поменять прокладку".

– Спасибо нашему независимому эксперту – удовлетворенно мурлычет Васильев. Выбросьте весь этот эротический запас и выдайте ей костюм фрилансера.

Вассерман торжественно вносит на руках безразмерную серую пижаму и жилетку с карманами – как свадебные кольца на подушке.

"Нужно одеваться в соответствии с тем, как живешь" – резонирует Васильев. Бабкина утирает слезу. Хромченко высокомерно глядит поверх очков.

– А секс и не нужен – пожимает плечами Вассерман. Чего вы с ним носитесь-то, не пойму.

Но бросив внимательный взгляд на чудом уцелевший беби-долл с медвежатами, лезет в карман жилетки и, смущаясь, достает оттуда отвертку. "Это если уж у вас совсем течет" – говорит.

Сосед мой, еблан Серёга, исчез с территорий общего пользования, канул в Лету, обеспостылел. По колодцу забегали крысы, жирный голубь Олег перестал долетать до окна, отрастив себе соцнакопления размером, кажется, с еще одного очень жирного голубя. Ну, конечно, оно раздолье, когда бандитский серёгин кот не гоняет его в хвост и брюхо, заставляя стучаться в окно. Ну, на лапы там припадать, изображать полезную птицу. Мол, пусти, сохрани: Игорь, сволочь, задрал. Это кот у Серёги - Игорь. Подходящее очень имя.

Я в учебнике, мол, голубь мира. Вот – и веточку приволок.

Нет Серёги. Не видно Игоря. И Олег уже не в состоянии это туловище огромное ну хоть как-то поднимать на крыльях. Он пытается чуть взлетать - но у меня тут второй этаж. Это стройность нужна же и легкость. А не два килограмма птицы. Еще чуть-чуть - и его сожрут. Он размером уже с курятину.

Я ходила послушать квартиру. Ну, в халатике вся такая. Ночью слушала - там безмолвие. Ни кота, ни Серёгу не слышно.
Значит что? Серёга там или умер (я принюхивалась – не пахнет) или где-то гуляет с котом. Уж два месяца как гуляет.
Ну, решилась на эксперимент. Вы же помните "мел судьбы"? Которым мы с хтонической девой Марией в полнолуние стол обводили? Кто не помнит - напоминаю. Прямо мелом, как в долбанном "Вие". Когда сидели с ней в ресторане (на веранде прям в центре города) и считали ночных сумасшедших. Ну и Мария достала мелок - и обвела наш с ней стол по кругу. Мол, теперь-то нас не достанут. Теперь-то мы тут нормальные самые. Но официанты не оценили и сумасшедшими сделали нас. В общем, я этот мел пригребла. На такой вот какой-то случай.

Рассудила я так: раз Серёга через дверь вообще не прослушивается, не воняет и не отчебучивает - значит, он там пока затаился. Это скверно, Серёга нам нужен. Он герой всех моих рассказов. Значит, надо его подловить. Чтоб когда он на цыпочках выйдет из квартиры пожрать герани, или покурить травы с золотыми орлами у церкви, что-то вывело его из затишья.
Написала ему на двери: Серёга - пидор. Не по наклонностям, в по своей вот угрюмой сути и проявлениям в нашей парадной. Теперь давайте скрестим кулачки. Ну, потому что в моём этом Питере ничто без ведома не пропадает. Без моего, извините, ведома. Серёга - это оплот стабильности. Он - и другие смешные товарищи, какие бесят неимоверно, но создают колорит с атмосферой.

У меня в ленте – лысая псина цвета вишневой пенки. Со съехавшим влево мордоворотом. И гигантским языком, свисающим из пасти, как мошонка дьявола. Я зову её "Питер–Москва". Потому что один глаз туда, а другой, стало быть, обратно. Чуткое зрелище, честно говоря. А ещё есть кот. Которому в харю въехал троллейбус. Или не въехал, просто харя такая неудобосказуемая. Обморок небесный! Нижняя челюсть глаза загораживает. Усы вразнопиздицу. Ни на кого я так не любуюсь, как на этих двоих. Часами разглядываю, умиляюсь, кричу "ептваюмать" в ночи и припускаю в трусы от восторга. Что же это получается? А то, что с недавнего времени мне стали нравится Уёбища.

Раньше как было? Самый красивый в помёте кот – твой. Прям который мамку пушистыми лапищами распахнул с усилием – и выпрыгнул дерзко на белый снег. И пошагал, пофыркивая. И посмотрел, как на говно. И собаке в жопу вцепился зубами. Альфач! Самец! Извольте пойти со мной в уютную переноску. А сейчас что? А сейчас дайте мне вон тот гибрид слоновьего пениса и черепашьей башки. С ушами вовнутрь. И усами из жопы. Перемена волнительная – вот, что я думаю. И, возможно, когда-нибудь, хотя и нельзя сказать наверняка – она будет работать и с мужиками. Позвонит мне ночью из калдырной очередной ценитель моего творчества. Глазки-бусинки, в усах капуста. А я и подорвусь спасать, теряя тапочки. Мол, утибоземой. Кто это у нас тут такой кривенький? Кто чесночным сухариком подавился? Лезь в декольте, котик, я тебе сейчас всю твою судьбу сермяжную изменять буду.

Так что вы не оставляйте попыток, конечно. Мне в ночи покричать – как нехуй делать же.

Слушайте, а, может, я дура? Технический пост про дур.

Помните, тут была функция, чтоб какие-то тексты прям отдельным файлом класть? Ну типа открываешь какую-то вкладку - засовываешь туда без разбивки полотно размером с полноценную книжку – и оно потом по клику в отдельном телеграм-окошечке открывается? Дуров что, опять убрал стену? Где эта хуйня?

Хотела вам лупануть все рассказы про еблага Серегу - они же смешные – а вкладочка не находится.
Помогайте, а то укушу.

И о насущном. Мне тут рассказали, что как бы мы, престарелые тигрицы с прекрасной кожей, не выебывались и не ретушировали реальность, отправляясь к косметологу, как в крестовый поход – молодежь нас выкупает за секунды буквально. Ну, то есть, среди них даже список ходит с перечнем примет "стопроцентной милфы".

Понимаю, о чем вы подумали. О том, что не надо бы называть их сейчас "молодежь". Или крашей называть ухажерами. Или в тачку садиться с ойканьем. Или не к месту произносить "господиисусе".

Но нет, они это видят и до провала с лексикой. Хоть пропишитесь в Тиктоке в попытке наебать всех вокруг, "снять" их тренды, их моду и заколоть себя насмерть самыми дорогими филлерами и замазать косметикой. У них есть приметы, вы понимаете? Передающиеся из тиктока в тикток. Я когда увидела это впервые – грохот задницы, которую разрывает на части – слышен был на весь центральный район. Но потом моя психика это вытеснила – и в голове осталось лишь пара пойнтов. Поэтому, если вы помните больше и лучше – дополняйте, мы должны страховаться. Не хватало еще, чтоб какой-то чувак, подсевший к тебе в баре и честно признавшийся, что родился в 2000-м – отошел, едва рассмотрев тебя поближе и пристально.

Ну, во=первых, пробор. Погодите орать. У них считается, что мы, артистки на пенсии, всегда делаем пробор типа набок, потому что у нас вот такая вот мода. А свежаковые юркие девочки, типа Вали Карнавал и всей паствы нимфеток, всегда носят прямой пробор, продырявленный посредине.

Что сказать-то? Примета печальная. Невдомек Карнавалу и прочим, что мы не просто так его себе там дырявим. Не тот объем уже волос-то на черепе. И ровно там, посредине – зияние. Примерно с палец, мы же пергидролем упарывались. И никакие ебучие сыворотки нам этот палец обратно не втиснут. И потому-то мы носим набок. Там у ушей хоть что-то осталось. Какой тут вывод? Наверное, фапофька. Февраль - отличный месяц для флирта.

Второй сигнал там - очки от солнца. Ну, типа мы, несвежие курицы, их постоянно надеваем на грудь. Или башку - типа носим сверху. И ни одна малолетняя дура такой харам себе не позволит. Очки на черепе? Значит, милфа. Еще б цепочку к ним пришпандорила. Тут снова есть у меня вопрос. А где они их, простите, носят? У милф же типа дорогие очки. Они же прада, блядь, дольче габана. Их проебать, таская в руках - реально как бы сказать.... потеря. Вот составляют свои эти списки - а кто положит работу с ошибками? Как! Мне! Носить! Дорогие! Очки? В коробке и злоебучей сумочке? Так я их это... снимаю, чтоб ну... ну, посмотреть на юнца из двухтысячных. Серьезно, я уж преподавала. А он еще тогда лез из мамки.

И третий - это, простите, носки. И тут я тоже не понимаю. Сейчас носки у них - их тупо нет. И они кеды без следков даже носят. Опять же, есть, извините, вопрос к цене их ебаных этих кедов. Вот у меня, скажем, кеды Swear - мне в них потеть типа очень жалко. Ну, дорогие. Ушедший бренд! А чо у них? Оуэнс с Садовода? Так, может, лучше уж милфа в носках?

Еще носки могут быть по жопу. Ну, типа длинного очень размера. Как гольфы. Слово-то, блядь, какое, тут сразу просится красный галстух и с юным Лениным на грудь значок. И кто тут, вообще-то, милфа. И у кого, извините, брачок.

Л - люди. Русь- матушка

Ну, пока. Сегодня я викинг

Мама, я в море.

Город Выборг – как выяснилось, территория охуенная. Просто надо уметь по нему гулять и уметь взять с собой правильного человека. Ведь раньше как было-то? Я была в Выборге. Но в период, когда у меня был мужик. Объясню, что такое мужик - исключительно для любимой аудитории, которая уже тоже забыла, а нахрена он вообще как бы нужен.

Мужик – это накладывающая отпечаток субстанция. Куда бы ни поехала ты с мужиком – увидишь, в крайнем случае, потолок в отеле, деревянные перила в элитной сауне или греческую плитку в туалете таверны. Однажды я видела двух котов и накрытый завтрак – но это же нужно было постараться проснуться потише и раньше, чтобы злоебучий мужик твои движения не выкупил и не пригвоздил тебя снова к матрацу. Мол, куда собралась-то, мы еще не доспали. Будто дома у тебя не такой же матрац или не такой же открытый доступ ко всем твоим утренним опциям.

С твоим собственным мужиком ты не увидишь достопримечательности, не зайдешь в сувенирные лавки, не попиздишь в ладье с юными клевретами, не напьешься дешевого коньяку – ради ухарства, а не ради познания, не сотрешь себе ноги по жопу, не посидишь ей на каждой скамеечке, не сожрешь в кабаке жирнющую рульку, потому что тебе еще опции юзать, а это - точно зеленый салат, игристое и кусочек батона, пока твой визави отвернулся и пошел обоссать бидэ - они всегда их с унитазами путают. Твой мужик – это плевать, какая страна, какой город, какие красоты, какая культура или даже религия - вы просто трахаетесь в других декорациях, вы просто меняете адрес отеля и стоимость данного мероприятия.

Посторонний мужик, которому ты вообще не всралась – это лучший мужик из возможных. Он сам тебя тащит по магазинам, паркам, скверам, домам красивым, он сам вскакивает в шесть утра, чтобы успеть погулять подольше, а в бане сам поддает, чтобы пар. Пар - а не пароксизм извращения. Такой мужик может и заебать - но исключительно своим альтруизмом. Ты даже чувствуешь себя иногда вот тем своим мужиком рядом с этим-то. Когда сидишь поутру за кофе, расставив ноги. С угрюмой рожей. Пытаясь как бы слегка проснуться - ну, через мат там, через сигарету, через ебучее твое похмелье - а он уже шумно скачет вокруг, как Тинкер Белл, как какая-то соска. Мол, а куда мы сейчас пойдем? А мы на башню сейчас полезем? А там экскурсия еще была в подвалы, в лес и в музей ремесел! Да мать твою, ну заткнись уже. Ну, сядь! Ну, дай же прилечь человеку. Ну солнце встало едва-едва, ну, не мешай стояку с утра-то.

Ну, и идешь. Целый город вот. Брусчатка, бары, старинные здания. И город пуст, в нем же всех ебут. А ты - гуляешь уже по скверам, сидишь в кафешках, пьешь кофе свой (ну, ладно, пусть не вполне как бы кофе, поскольку надо смириться бы с готовой этой программой туриста). И атмосферненько так вокруг. Местами - Чехия, а местами - немного Рига и Вильнюс чуть-чуть. Вот тут игристое тоже пьют, а тут - страшенная лесбиянка в татухах и обвислых ушах орет на очень красивую бабу. И пару дворников что-то метут, один – с суровым еблом заплывшим - сейчас к орущей-то подойдет и даст метлой ей по плоской жопе. А те, что пили свой вкусный брют – вдруг улыбнутся, перемигнутся - и тут же дворнику тоже нальют.

Давно думаю о том, что людям типа меня критически необходим какой-то особый шрифт, цвет текста, тег или мерцающее предупреждение внятное, которое бы однозначно всеми узнавалась и считывалось, а называлось бы словом "юмор". Каждый раз роняю глаза в свой горячий чай и чихаю в экран утренней сосиской в попытке понять, а почему в постах про мужика мне начинают писать, что постоянное траханье – это насилие над моей женской сутью, абьюз и газлайтинг, или как там называется мужик без трусов, который проявляет к тебе интерес в путешествиях.

Блядь, да можно подумать, что я сама при виде мужика без трусов не вздыхаю, осознав, что все наши планы пошли по пизде. И что не светят нам с ним сегодня экскурсии. Можно подумать, меня возят трахать за возможность увидеть ВЫБОРГ, мать вашу. Не Мальдивы, за которые я тоже могу сама заплатить и быть себе полноценной хозяйкою, а за Выборг! Мол, хочешь поездку и жрать – поворачивайся мордою в плитку. Ну, серьезно? Я и насилие? Это просто два разных сценария, если что - я тоже очень не против потрахаться. Ну, нестроевая баба-то, голова не болит, сама с кого хочешь сниму трусы и положу его мордой в венецианскую люстру – мол, смотри вот - красоты! Искусство! Потому что больше ты ничего не увидишь.

Прямо оторопь берет, понимаете? Как вы можете, Алена, такое позволить? Договоритесь о слове "нет", "не хочу" - это значительный повод. Это я-то, блядь, не хочу? Да кто вы все, разъяснитесь, совушки! Женщины, измученные турецкими массажистами?

В посте про милф они мне, конечно же, пишут о том, что я не должна позволять себе диктовать, как мне выглядеть. Что плохого выглядеть на свой возраст? Да я не знаю, что плохого, вы понимаете? Я даже не знаю, о чем этот ваш "свой возраст"! Я поумнела годам к тридцати – до этого длился пубертатный период, а если в меня влить бутылку шампанского - он и сейчас вылезает и к месту и к вне его. У меня, я писала, есть платье с распятой Хеллоу Китти - это вот на какой возраст одежка, вы не подскажете?

- Не ожидала от вас, Алена, что для вас такое значение имеет мнение каких-то малолеток убогих. И вообще социального общества. А я вот за хлебом хожу в пижаме, а трусы ношу хлопчато-бумажные.

Заебись? Поздравляю? Это к чему ваще щас? Я вот езжу на большом мотоцикле, матерюсь, выступаю со сцены, а если меня очень сильно достать - то могу в очень пафосном баре показать людям голую жопу - но не как быдло из Усть-Пердюйска, а как РембО (это юный Дикаприо) - проклятым поэтам. Был бы член - то и обоссала бы, давно хочу повторить этот подвиг. Это вот что говорит обо мне и обществе? Только то, что для меня любая интенция - это повод настрочить постик в социальную сеть. Но не повод давать мне советики и делать обо мне далеко идущие выводы.

Ох, ребяточки. Как же сложно в эпоху коучей. Словно всем уже отбило сарказм и юмор, а любое слово теперь - вектор для проработки травмочек. Ну, давайте, расскажите мне на полном серьезе, что таких вот тлетворных женщин, которые пишут скетчи про двадцатипятилетних любовников, надо посадить по УК РФ, потому что у вашего сына Никитки (или Данилы, или как вы их там называете) возраст согласия ровно в сорок. Вы так решили, разложив натальную карту и прошарившись у инстаграм-психологов.

#юмор #шутеечка #сарказм #литературка #саманахуйпошланаташа

Давно заметила, что кино, которое мне как бы нравится, совершенно невозможно интересно пересказать. Потому что сюжетика там на пятнадцатом месте или вообще не взята в оборот как что-то, над чем стоит париться. Ну, смотрите сами, кому похрен на спойлеры:

Один педиковатый, но вполне интересный мужчина никак не может найти денег на ремонт жилья и испытывает в связи с этим терзания. Терзаясь, он желает избыть свои комплексы и с этой целью потрахивает свою сестру – бабу хоть и красивую, но охуевшую, каждый день ноющую насчет старой плитки, старой кровли и грязищи везде. И тут стоило бы ее понять - да и проникнуться к ней эмпатией, потому что все мы жили в параше, где все время чего-то отклеивалось, прогнивало и требовало замены. То унитаз накроется медным тазом, но ножки у кресла-кровати надломятся и загрустят в качестве дров в посткоитальной печали. В углу со старыми санками, лыжами и велотренажером, купленным чисто по пьяни.

Но кровосмесительные отношения потому и запрещены в разных странах, что от коитуса с сестренкой – один шаг до пожирания младенцев. И сестра этого педиковатово начинает подкладывать под него богатых невест, чтобы менять линолеум на их бабки, после чего забивает их ножичком, топором или травит ядом. А так как в доме бардак и разруха – то и трупы-то прячет легко: один средь тазов, второй - на балконе, там в этом сраче легко затеряется человек сто или двести. Только что вы прослушали завязку потрясающе красивой готической драмы Гильермо дель Торо про "Багровый пик", понимаете? Ну, хуйня же на отвратительном масле? А, меж тем, хочется пересмотреть - потому что такая красота немыслимая.

Или вот тот же самый педиковатый мужчина коллекционирует гитары и ноет, как вонючий бритпоповец в сороковник, пописывая унылые стишки и забывая причесываться. Зритель понимает, что творец в депрессии - и вынужден наблюдать, как тот планирует самовыпил, изощряясь в приобретении каких-то специальных пуль – не иначе как с цитатой из Баратынскага. Еще мы узнаем, а почему, действительно, это патлатое хуило дошло до цугундера: дело в том, что у него там свободный брак, и шлюха-жена живет в другом городе, иногда накатываясь без предупреждения, но не одна - а с ебанутой сестрой. Это у нас уже Джармуш про вампиров, а кино называется "Выживут только любовники".

И вот хрен тут поймешь по сюжетной-то линии. Это вам не "Игру престолов" рассказывать, где все логично - даже "красная свадьба", а режиссеру не прощают огрехов в сценарии. Господи, да у нормальных режиссеров вообще нет сценариев, или вместо них - чисто залупа конская, которая неизвестно как вообще была принята в работу-то, будучи голым синопсисом. Невозможно рассказать на уровне сюжета, врубаетесь? Я точно знаю, о чем говорю, вчера одному там рассказывала про "Бродячий замок Хаула" - так человек написал "какая хуйня, хорошо, что предупредила - смотреть не буду". И это он еще за Хаулом пришел, а не за, допустим "Унесенные призраками", где сценария вообще как сущности не было.