Только что произошел возмутительный случай.

Алена попыталась посмотреть очередное видео инагента Дани Поперечного - и впервые оставить комментарий под его видео. Под вообще любым видео в интернете, что как бы характеризует Алену-то.

Но замедленный Ютубчик ей не позволил – и теперь Даня не узнает, что у него в костюме Росомахи потрясающая задница. Можно сказать, Алена только из-за нее и досмотрела видео.

У кого там Ютуб нормальный, девоньки?
Передайте Даниле про задницу.

В этом доме надо запретить все ножи, терки, штопоры и открывалки. Железные банки, пластиковые бутылки с острым краем, бумагу, иголки и лезвия. Стеклянные бокалы, хрустальные пепельницы, горшки для цветов и вазы.

Потому что тут живет женщина-хренолап, способная порезаться всем на свете – и этот баг у нее не чинится, не вырождается во что-то прекрасное вроде художественной росписи стен своей кровью или калечного блюза в ревущем миноре.

Этот баг не проходит с изменением образа жизни, не изживается наличием в доме мужчины, который зачем-то снихуя вдруг решает, что он со взрослой живет типа женщиной. А не с полоумным тупым ребенком, постоянно сующим свои пальцы в розетку. И от которого нужно везде вешать бортики, детские замки и защиту.

Тут нужен внутренний какой-то мужик, какой-то голос в пустоте черепушки, который вовремя будет тормозить меня от свершений членовредительских. И говорить мне так назидательно:

- Нет, Алена, бокалы ты мыть не будешь, я ебал потом твои руки собирать по кускам из засыпанной осколками раковины.
- Нет, Алена, банки мы теперь покупаем уже открытыми. Да, ты сильная, но последний доктор, дающий тебе право на владение оружием, и так с подозрением смотрел на твои эти пластыри. А потом отправил тебя к психологу, чтоб тот выяснил, а зачем ты себя, сука, режешь.

Вот казалось бы: потереть морковь в тёрочку. Но я же знаю, чем это у нас кончится. И все равно зачем-то каждый раз думаю - что, авось, пронесет. Но оно не проносит – и всегда оборачивается чертовой шваброй, размазывающей кровь и кишки по кухне.

А еще - ржущей женщиной, которая пяткой ищет себе в яндекс-доставке ебучие пластыри, потому что последние - водонепроницаемые – закончились еще на мытье бокалов.

Каждый раз, когда я слышу "руки под хуй" от очередной кокетливой бабы, мотивирующей тем самым особое к себе отношение и желание мужиков ее опекать – я говорю ей: "покажи свои руки". Покажи стопятьсот бытовых этих травм, когда ты открывала себе кокаколу, но бутылка взорвалась у тебя прям в ладонях. А когда ты себя пыталась заклеить – ты до кучи порезалась бумагой от пластыря. И прямо по сгибу, по нежному месту – что на порядок мерзее, чем стеклами.

Коктетливая баба молчит ненавидяще, но и я со своего селфхарма врожденного не получаю никаких дивидентов. Да хоть бы уже пришел Чарльз Ксавье и сказал: "Ты неправильно распоряжаешься силой! Щас мы ее вместе с тобой подчиним – и пусть кокаколой самоубиваются вороги! Ну, или кто-то менее милый и нелепый в своей бытовой импотенции".

Пашка, зараза, сдались тебе эти круассаны

Популярный нынче экотуризм существовал всегда и назывался пугающим словом "поход". Какой–нибудь инициативный учитель биологии собирал нас после уроков и с придыханием объявлял: кто сдаст контрольную по фотосинтезу – поедет в поход на Волгу. На свою беду, я очень хорошо знала биологию. А еще знала, что поедут — это наёбка. И что "поход" — он от слова ходить. Вдоль Волги с рюкзаками, набитыми тушенкой, кастрюлями и запчастями палаток. Лес там, к слову, везде: хоть возле автобусной остановки лагерь разбивай. Но это непедагогично. Потому что детей надо вусмерть заебать пешим пробегом, иначе они, чего доброго, переебутся в палатках–то. Или в деревню за водкой побегут.

В детстве я заключила, что ненавижу природу. Не только после того, что она со мной сделала, но и в результате всех этих походов, огородов и нищебродского шествия с семьей по грибы в шесть утра в мокрых штормовках. Мимо комаров-мутантов и продовольственных слизней по полкило штука. Каждый раз, когда меня зовут куда-то с палатками, я честно предупреждаю, что я - не такая телка. Что я только кажусь женщиной, умеющей открыть пиво глазом. А в привычной жизни – живу в пятизвездочных отелях. И мой бывший, извините, банкир. А сама я, простите – неприятная корова на шпильках, которая возмущается отсутствию биде при отелях.

И я не люблю походы. Последний раз, когда я трахалась на свежем сене – он был никогда. Но вместе с тем, во мне есть что-то на удивление сермяжное, посконное и кубанско-казацкое. Какой-то частью всей этой своей кружевной физиологии я – шолоховская Аксинья, утирающая щеки от навоза. Поэтому в каждом туре импортозамещения в отдаленных российских дырах – я ищу кафе "У причала" с орущей песней "Белых теплоход". И радуюсь, как ребенок, обнаружив резное кафе "Сказка" с петухами. Как во мне это сочетается – ума не приложу. Потому что ум-то как раз понимает, что как только от меня запахнет грушинским фестивалем - я перестану быть смешной, красивой, дивно пахнущей и ухоженной милфой, похожей на эффективного коуча из инстаграма.

Но душа моя одновременно с этим стоит в резиновых калошах посреди русского поля – и смотрит на аистов, печально обнявших крыльями небо. И немного визжит, когда вдруг удается посмотреть на это поле из черного джипа, в котором по случаю - три шампанского, пиво, рыба и бодрый водитель. И алкоголь тут "вскрывается" как днем, так и ночью. Знаешь, мы понимаем тебя, алкоголь. Сами чуть не вскрылись два года тому как. Если б не дороги, широты и высоты с разливами, эти реки, моря, птицы в небе и закаты с рассветами каждый день. Независимо от новостей в интернетах.

А вот это - еще рано пришло. Всего бокал, пусть уходит.

Когда хотела сходить за шампанским и приготовить себе вонголе с лемонгасом в устричном соусе с мини-луковками- но потом вспомнила, что я, слава богу, одинокая и независимая. Щас креветок еще б с чесночком пожарить - но это точно будет пережор по калориям.

С выходными. Лежите? Правильно. Еще поешьте и выпейте, ладно?

Или вот писатель ко мне в гости собрался. Чего в связи с этим делать - вообще непонятно. Я живого писателя ни разу не видела. Хоть и замечена была в связях порочащих.

Нет, ну пишущие-то были, конечно. Один тридцать семь рублей на водку занял, второй болгарку украл.
Третий, я помню, напившись портвейну, полчаса читал Ирочке Хармса. А Ирочка эта – бухгалтер вообще-то. И на мясокомбинате работает. И вот она говорила как раз: "Сергей, ну как вам не стыдно? Вы вон пьяный совсем, даже буквы путаете. Вы ж писатель, вам беречь себя надо". Только он никакой не писатель был, а простой алкаш из издательства. Издавал современных прозаиков. Под шумок и себя вроде издал – только этого никто не заметил. Может, мама его читала. Или кто в электричке до Выборга.

Я ему говорю как-то: "Вот прозаики. Ты их видел? Они какие?"

И он мне поклялся двоих приволочь. Прям за шиворот, прям на пьянку. Только ты, говорит, коньяка уж купи. Прозаики предпочитают коньяк - и чтоб фужеры не пластиковые. Я испугалась. Позвонила, кому могла. Тому, что тридцать семь рублей занимал – в первую очередь.

– Ты, говорю, гнида, когда долг отдашь? У меня тут прозаики на подходе.

Но никто не подошел. А вместо них пришло три пьяных поэта с какой-то дрожащей женщиной. Ну, знаете, эти. Какие поэзию любят. У них у всех почему-то плохие зубы и очень редкие волосы рыжие. И поэтому они всегда в шляпке. Или шапочке из мохера.

Если в целом, оно и правильно. Поэтов у нас на районе всегда поколачивали – самый центр же культурной столицы. А они чо-то боль там, бемоль. Тут, конечно, побьют, раз без женщины. У меня к поэтическим женщинам этим вообще никаких личных претензий нет. Вот одна разве что: они годами потом ищут свои дурацкие контейнеры. Звонят прерывающимся голосом и заискивают: а, мол, помните, я к вам в дом в туесочке котлетки носила? У Алешеньки язва, он кушал. Так вот, не могли бы вы туесок этот, то есть, контейнер, мне обратно теперь отослать?
А я не могла бы.
Пусть сперва Алешины друзья мне болгарку вернут.
И тридцать семь рублей вот не лишние.

Минутка филологического ора.

Помоги мне господь, мать твою богородицу.

Дорогие мои, ну помилуйте. Ну, что у вас у всех за проблема со словом "нелицеприятный"? Почему вы употребляете его в значении "неприятный"-то? Как вас эдак скукожило, вывернуло и разъебало о толковый словарь?

Ну, распробуйте вы это слово на вкус, проговорите по слогам, посмакуйте. Там приять, а не быть приятным! Нелицеприятный – это, блядь, беспристрастный. Непредвзятый, не основанный на приятии лица, чина, должности и медалечек, ебли совместной, вчерашнего распития напитков в дорогой ресторации. Вот пригласил меня стремный мужик в кабаре, платил златом, соловьем заливался, а потом - в дорогие экипажи усаживал. А поутру я его, долбоклюя, забанила. Мой поступок - нелицеприятный. А я - человек неприятный. Понимаете? Слышите разницу?

Почему я ору. Потому что!!!! От Доренко – до Познера и два раза обратно. Не только рядовые товарищи, которые вообще все слова на родном языке как бы путают, потому что ебали его как бы в рот. А вот образованные три раза люди, светочи и иконы стиля, филологи - суют этот "нелицеприятный" в любое аналище просто чтобы торгануть вокабуляром пестрее, чем обычный набор "неприятный-приятный".

Ну, синонимы - они не для всех. Семантическое гнездо - это коровья лепешка, в которую вы угодите всегда, если продолжите выпендриваться без гугла. Гуглите, ради Христа. Ну, пожалуйста. Кровь из ушей, глаз и прочих отверстий.

А это – привет всем моим бывшим начальникам, которые "чо как дорого, тебя все равно скоро заменит ChatGPT".

Ну, конечно, заменит, он же исключительно на экспертах обучается. А не не всем интернете вообще, в который нынче и без калош не зайдешь, не то что за грамотностью и экспертизой.

Пысы: окаянный - это прОклятый, а не плохой. Проверочное слово "Каин", который Авеля эцсамое. Конгениальный - это похожий, а не супер-гениальный или близкий к гениальному.

Ну, и так далее, извините. Господи, ну зочем я училька. Я даже вывески читать не могу - у меня нервный тик и ригидная каталепсия.

Вышла купить себе бутылку Шабли – ну, нихрена себе, я новатор! И где-то в питерской подворотне сам Боярский крикнул "бурррррррргундское"! Внезапно вижу сексуального мистика, кровопивца и любителя голубей – престарелого, но легендарного, весьма поправившегося кота Игоря.

Этот пост для очень старых читателей. Тех, кто помнит еблана Серёгу, голубя Олега (многострадального) и вот этого вот кота. Раньше в камеру его поймать было нереально, а теперь прям сидит. Не бежит, то есть. Не орет – может, заболел. Никого не ебет - вдруг депрессия? Вижу, кто-то его сильно кормил – вот же щеки торчат невозможные.

Раньше был он - считай, перемотина. Позвоночник и хуй кошачий. А теперь - посмотрите, какое. Прям нажрал вокруг себя кучу мнения.

На самом деле, прикольно, что жив. Я каждый раз в страхе возвращаюсь - и грустно думаю: все же померли. А ничего, очень звери живучие.

Официальное заявление во французский парламент.
Политическое.

Шабли - говно.
Надо было брать Marlborough.
Не отрываться от корней, так сказать.
Не предавать свои идеалы.

Le vin est tiré, il faut le boire 🫣

Про работу немного. Не возражаете? Да когда я вас слушала-то, извините.

С тех пор, как моя эта крохотулечная ниша контент-мейкеров и, прости господи, смысловиков (есть такое слово, сглотните) – пронюхала, что я вернулась из своих папуасий - мне на почту стали прилетать приглашения на мероприятия. Ну, тут же есть москвичи? Это люди, которых прям в уши не еби – а дай встретиться на каком-то дурацком тимбилдинге, страт-сессии, корпоративе и конференции. Посвященной черт знает чему – вероятно, выгулу "Баленсиаги". Или в чем там нынче Москва ваша ходит, чтоб выделяться над уровнем нашей провинции? Торчать из нее своим этим тряпьем, яркими ценниками и стразами.

И вот что меня поразило, действительно. Пока я сушила свои целлюлитные ляжки до полного идеала изнеможденного – мир окончательно накренился и потёк прямо осью осей. Уже во второй рассылке подряд мне пишут: "Никакой банальной привычной пьянки! У нас – здоровая и полезная встреча без выпивки в контексте трендов цифровизации".

Еб. Вашу. Мать. Это как же без выпивки? Вы чего там собрались делать, малявочки? Прямо трезвыми сидеть и слушать доклады? Смотреть презентации друг у дружки, а потом пить из мензурок камбучу с фалафелем? Вы ебанулись там, или что? Вы еще скажите, что потом казино не будет, в баню никто не поедет, не переебется. Вследствие чего не зародится новая ячеечка общества, наследующая семейные традиционные ценности, и никто из участников-миллионеров не отнесет свои нечестно отмытые бабки в фонд поддержки работы печени.

Вы вообще для чего на свете живете? Вы вообще что после себя собрались оставить?
Пиздец, стоило на полгода уехать, как все развалилось, все традиции попраны, все тренды утрачены до основания, а все бабы просто в ахуе абсолютнейшем. Вы где прикажете теперь мужиков-то искать? На работе все трезвые, на улице - страшные.

Честно говоря, первое, что происходит с человеком, привыкшим к Юго-Восточной Азии и вобравшем в себя часть культуры ее, быта и принципа "все для людей" – это не поиск наилучших сортов перца чили. А поиск жопомойки, как мы ее называем. Погодите морщиться, разговор-то серьезный. Жопомойка – это приспособление, которое в России называют "гигиенический душ". И вот нельзя прям сказать, что вещь повсеместная. Максимум, что вы можете наблюдать – это японский унитаз у богатых друзей, который включает вам водопад, классическую музыку и сушку внедрилищ. И у которого пульт возле правой руки выглядит весомее пульта от телевизора. А вот обычная, посконная жопомойка, ввернутая в стенку как отдельная сущность – это конструкция редкая, непопулярная и даже слегка медицинская, что ли. Последний раз я ее видела в модной клинике, где мне делали операцию медицинским скальпелем, но там и унитаз был довольно странный – с кружевными выемками для банок с анализами.

С жопомойками в Азии ситуация странная: в первый раз – это дикость, ты не можешь наладить пресловутый напор в своем шланге, а поэтому струей тебя закидывает на крышу, поднимает на уровнем твоих сограждан и вообще отбивает все нахрен – до синяков на самых нежных местах. Тут надо заметить, что в целом, выбор Азия не предоставляет. Есть только она - жопомойка. А туалетная бумага в рулонах служит тут ресторанам салфетками. Но потом ты приспосабливаешься к изобретению, начинаешь его нежно любить, управлять струей как космическим спутником и скучать по нему в очень сильно отсталых странах, где эта херня – не само собой. Не вмонтирована в каждой уборной – начиная с туалетов заправок и заканчивая деревянным сортиром в кафе, где даже в полу – дырка в скалы, а в углу - здоровенный паук. Но она все равно висит. И сверкает своими гранями. Честно говоря - привыкаешь. Честно говоря - в результате оцениваешь. Ну, а потом приезжаешь в Россию. Где вот эти рулоны трех-пяти слойные с запахом ежевики и экстрактами топинамбура – совершенно не то же самое. И, уж простите мне пост про говно – даже рядом не стояли по части гигиены и свежести. Нет, классическая вообще история - это иметь у себя и то, и другое. То есть, и гигиенический душ – и пятислойку с рифлением снежинками. Но я нигде этого чуда не вижу, хотя оно продается в магазах-то и стоит, максимум, десять тысяч рублей. Ну, пятнадцать, если под лофт чтобы черненькое.

Это пост о культурологических разных особенностях. А не реклама, которая смотрелась бы тут очень ладненько. Производители жопомоек - свяжитесь со мной! Я популяризировала в России вино Зинфандель – хотя это вообще не лучшее сухое из красного. А тут - чистая жопа, вы понимаете? Я на полном серьезе считаю, что страна, в которой нет жопомоек в каждом доме и на каждой заправке - не может в полной мере считаться цивилизованной. И еще свяжись со мной севен-элевен. Про тебя у меня - такое же мнение. Невозможно тебя заменить "магнитом", "пятерочкой", "дикси" и "азбукой вкуса". Если нужно организовать в России петицию - я, блядь, организую. Мы, блядь, это продвинем и сделаем. Только жопу вот помоем, научимся. И заживем уже абсолютно как люди.