К дискуссии про пиво в комментах. Спасибо, что напомнили.


Я из тех замшелых динозавров, которые по привычке считают пиво быдлянским напитком. И пока космические пивные кеги бороздят просторы мирового океана, изрыгаясь то авторским, то крафтовым, то экспериментальным пивом для посетителей барбершопов, я вспоминаю своего папашу в растянутых трениках, который впервые нацедил мне “Жигулей” из трехлитровой банки. Я понюхала.

– Фу. Мочой отдает. И прокисшим чем-то.
– Пей, сказал. Лучше ты со мной тут попробуешь, чем с Волковым за гаражами.

Волков был, кажется, блондином. Старше меня лет на 10. И попробовали мы с ним за гаражами почти всё, кроме пива. Какое еще пиво в 14 лет, когда такие интересные занятия наметились? Но папаша сказал пить – и я выпила. Залпом, как микстуру. По телу разлилась отупляющая тяжесть, изо рта завоняло сантехникой. Батя достал из пакета сушеную воблу – и по кухне разлился смрад преисподней.

– Пей еще.

Он вмазал в кусок черной горбушки стратегический запас сливочного масла, которого бы хватило на обжарку сезонного урожая картошки – и вдавил в него ошметки рыбьей икры.

– Жри. Первое дело, когда с мужиками пьешь – масло. Без масла тебя саму размажет. А так – хотя бы башкой думать будешь. И в подоле не принесешь.

Я откусила кусок масла с икрой и чуть не исполнила “водолаза”. Пиво после икры показалось мне даже спасением. Батя смачно выдернул рыбий пузырь, поджег его зажигалкой и с нескрываемым удовольствием засунул в рот. В свой, слава богу.

– Копчёный. Ммм.
– Меня ждут там. На улице. Пойду, можно?
– Смотри у меня – блаженно сощурился батя. Поднакидавшись, он добрел и терял весь свой педагогический запал.

Я вышла из подъезда. У гаражей ждал Волков. В этот день мы дважды попробовали что-то вложить в мой подол – но в самый ответственный момент меня, все-таки, стошнило. Сработало, стало быть, батино учение. Предотвратило.

Справедливости ради, период "бухания за гаражами"-то в самом разгаре, потому что адаптация к новой России у меня проходит с каким-то кандальным скрежетом.

Я ощупываю реальность изнанкой – и она моментально скукоживается: с друзьями становится страстотерпно и дико, со случайными знакомыми – лидокаиново-отупляюще. Мой социальный экзоскелет вообще живет, мне не подчиняясь, словно ему и осталось-то, максимум, год, а дальше он расплавится в протоплазму и растечется вонючей жижей, из которой и был смастерён.

Что-то трескается, когда ты приезжаешь из дичи – и забываешь, где вообще у тебя коридор допущений, где граница того, что позволено трогать, а к чему вообще чей-то доступ закрыт – ключ в яйце, а яйцо в холодце, в который тут превращается закаленное сердце, полгода стучавшее лишь в такт с мотором.

Если честно – меня очень тянет обратно, где никто не лезет мне в изнанку огромными лапами – то ли с целью потешить свое самолюбие, то ли с целью нащупать со мною связь.

Оттопыриваюсь поэтому как привыкла – но, обычно у меня это после тяжелых разводов, расставаний и кризисов среднего возраста, а сейчас - просто от смены климата, географии и образа жизни. Еще немного – и бармены на Рубинштейна снова запомнят само имя моё и домашний адрес, куда вызывать мне такси. Значит, что-то идет не по плану и необходимо найти себе дело. Только не говорите "пиши". Писать я сейчас смогу только в рифму – да так, что все в ужасе будут отписываться, потому что я полезу туда, где болит. Не у меня, а у всего моего поколения, вида и ментальности чуть придушенной.

Хорошо бы затеять ремонт. Хорошо бы заняться единоборствами. Хорошо бы учить японский, или ходить в клуб любителей пострелять из мортиры. А еще хорошо бы завести себе новых друзей – тех, кто еще не умеет манипулировать, тыкать палкой и заглядывать в душу. Можно, я ее пока повешу на гвоздичек, который вобьет мне в стену красивый мальчик? Пусть случайный, но с пустыми глазами, совершенно не выражающими ко мне интереса-то. Очень хочется в жизни чего-то легкого – как дуновения ветра в ебальник, когда мчишь через джунгли на мотоцикле, совершенно не задумываясь о своем назначении, смысле жизни и разъедающей кислоте вместо крови, которая не дает, наконец, успокоиться и перестать ощущать это жжение.

Обожаю рекламу маркетплейсов, которая вылезает пушами на телефоне в самый неподходящий момент.

- Алена, пора срочно заказать товар, который может пригодиться вам снова! Надувная кувалда, лубрикант с ярким глиттером, леопардовые калоши, кастет. Кружка на колёсиках, жопа корги, генератор мыльных пузырей, шапка-окорок. Фигурка говна, сепаратор яиц, лонгслив с куполами, голубь. Курящий вибратор в виде ромашки, вантуз в виде одного там политика, форма для печенья в виде члена с прической, гольфы-куриные-ноги и синий парик.

Когда Элвис покинет здание, от моих потомков нужно будет прятать не историю браузера, не написанные в стол стихи и поэмы, не переписки с моими любовниками. А историю заказов на Вайлдберрис, какая тут же про меня все и раскроет: а тетка-то, и впрямь, была ебнутая. Зря мы думали, что это образ такой.

Ну, и секс, кстати, переоценен. Когда его нет – ты прям чувствуешь себя презираемым одноногим карликом, на которого все смотрят не без уважения, но с какой-то бы жалостью будто.

Мол, вот хороший же человек Повсисакий Авдидович – и толковый, и бодрый, и глаза вон смышленые. Жаль, что все у него вот так. Ну, и на отсутствующую ногу кивают. И поглядывают эдак сверху вниз снисходительно.

Когда он есть – ты встаешь чуть придушенная, чуть развалившаяся от впечатлений и будто сама себе жалкая. Все потому что женщины – они отдают, а ты опять не с тем поделилась, облагодетельствовала и подала. Да так – что он едва унёс это, бедненький.

А после надо сидеть и зиять. Всей этой нахрен пробитой наружей. Ловить флешбеки какие-то левые, рукалицо себе делать и вздрагивать. Нет, я считаю, что случайные связи – они для очень героических женщин. Для тех, в кого мы смотрим, как в бездну – и восхищаемся, чуть завидуя. Мол, нихуясебе, какая крепкая психика! Мол, нихуясебе, задор молодецкий! Живет, как андерсеновская балерина, что, даже будучи целиком вся бумажной, плясала рядом с горящим камином.

И потому я не хочу отдавать. Хочу забрать – и, желательно, полностью. Чтоб как вампир потом бодро летать с звездой в челе, ну, и сытостью в чреслах. И имена сразу забывать. Чего их помнить? Они не воскреснут.

Покупаем же?

#подаркидлябывшего

Продолжаем рубрику "письма читателей".
Что тут можно отметить, что посоветовать? Добавляйте, пожалуйста, в конце письма "с уважением".

Я бы дал вам в морду.
С уважением, всего доброго.
Тогда норм, тогда приятно.

Всех вас, конечно, люблю.

Но знали бы вы, какое приятное тепло разливается по моей натруженной душевной мозоли, когда сюда приходят ТЕ чуваки. Из ТОГО, навеки канувшего интернета.

Словно в снежную бурю, замерзший, ты нассал себе в валенки – и вдруг понял: хорошо и уютно, как в детстве. Как когда все деревья были большие и зачем-то верилось тебе, дураку, что ни войны, ни чумы – нихуя не будет. А будет следующее: встретимся все под большим забором с маленькой чекушкой коньяку подороже – и непременно переебемся, как в "Парфюмере". Потому что - ну вот такие мы офигительные. Каждый – полный болван и расстрига, но стоит сотни и тысячи новых.

Знаю, черти, вас тут больше, чем два. Подмигните уже, напишите "приветик"-то.

Только что произошел возмутительный случай.

Алена попыталась посмотреть очередное видео инагента Дани Поперечного - и впервые оставить комментарий под его видео. Под вообще любым видео в интернете, что как бы характеризует Алену-то.

Но замедленный Ютубчик ей не позволил – и теперь Даня не узнает, что у него в костюме Росомахи потрясающая задница. Можно сказать, Алена только из-за нее и досмотрела видео.

У кого там Ютуб нормальный, девоньки?
Передайте Даниле про задницу.

В этом доме надо запретить все ножи, терки, штопоры и открывалки. Железные банки, пластиковые бутылки с острым краем, бумагу, иголки и лезвия. Стеклянные бокалы, хрустальные пепельницы, горшки для цветов и вазы.

Потому что тут живет женщина-хренолап, способная порезаться всем на свете – и этот баг у нее не чинится, не вырождается во что-то прекрасное вроде художественной росписи стен своей кровью или калечного блюза в ревущем миноре.

Этот баг не проходит с изменением образа жизни, не изживается наличием в доме мужчины, который зачем-то снихуя вдруг решает, что он со взрослой живет типа женщиной. А не с полоумным тупым ребенком, постоянно сующим свои пальцы в розетку. И от которого нужно везде вешать бортики, детские замки и защиту.

Тут нужен внутренний какой-то мужик, какой-то голос в пустоте черепушки, который вовремя будет тормозить меня от свершений членовредительских. И говорить мне так назидательно:

- Нет, Алена, бокалы ты мыть не будешь, я ебал потом твои руки собирать по кускам из засыпанной осколками раковины.
- Нет, Алена, банки мы теперь покупаем уже открытыми. Да, ты сильная, но последний доктор, дающий тебе право на владение оружием, и так с подозрением смотрел на твои эти пластыри. А потом отправил тебя к психологу, чтоб тот выяснил, а зачем ты себя, сука, режешь.

Вот казалось бы: потереть морковь в тёрочку. Но я же знаю, чем это у нас кончится. И все равно зачем-то каждый раз думаю - что, авось, пронесет. Но оно не проносит – и всегда оборачивается чертовой шваброй, размазывающей кровь и кишки по кухне.

А еще - ржущей женщиной, которая пяткой ищет себе в яндекс-доставке ебучие пластыри, потому что последние - водонепроницаемые – закончились еще на мытье бокалов.

Каждый раз, когда я слышу "руки под хуй" от очередной кокетливой бабы, мотивирующей тем самым особое к себе отношение и желание мужиков ее опекать – я говорю ей: "покажи свои руки". Покажи стопятьсот бытовых этих травм, когда ты открывала себе кокаколу, но бутылка взорвалась у тебя прям в ладонях. А когда ты себя пыталась заклеить – ты до кучи порезалась бумагой от пластыря. И прямо по сгибу, по нежному месту – что на порядок мерзее, чем стеклами.

Коктетливая баба молчит ненавидяще, но и я со своего селфхарма врожденного не получаю никаких дивидентов. Да хоть бы уже пришел Чарльз Ксавье и сказал: "Ты неправильно распоряжаешься силой! Щас мы ее вместе с тобой подчиним – и пусть кокаколой самоубиваются вороги! Ну, или кто-то менее милый и нелепый в своей бытовой импотенции".

Пашка, зараза, сдались тебе эти круассаны

Популярный нынче экотуризм существовал всегда и назывался пугающим словом "поход". Какой–нибудь инициативный учитель биологии собирал нас после уроков и с придыханием объявлял: кто сдаст контрольную по фотосинтезу – поедет в поход на Волгу. На свою беду, я очень хорошо знала биологию. А еще знала, что поедут — это наёбка. И что "поход" — он от слова ходить. Вдоль Волги с рюкзаками, набитыми тушенкой, кастрюлями и запчастями палаток. Лес там, к слову, везде: хоть возле автобусной остановки лагерь разбивай. Но это непедагогично. Потому что детей надо вусмерть заебать пешим пробегом, иначе они, чего доброго, переебутся в палатках–то. Или в деревню за водкой побегут.

В детстве я заключила, что ненавижу природу. Не только после того, что она со мной сделала, но и в результате всех этих походов, огородов и нищебродского шествия с семьей по грибы в шесть утра в мокрых штормовках. Мимо комаров-мутантов и продовольственных слизней по полкило штука. Каждый раз, когда меня зовут куда-то с палатками, я честно предупреждаю, что я - не такая телка. Что я только кажусь женщиной, умеющей открыть пиво глазом. А в привычной жизни – живу в пятизвездочных отелях. И мой бывший, извините, банкир. А сама я, простите – неприятная корова на шпильках, которая возмущается отсутствию биде при отелях.

И я не люблю походы. Последний раз, когда я трахалась на свежем сене – он был никогда. Но вместе с тем, во мне есть что-то на удивление сермяжное, посконное и кубанско-казацкое. Какой-то частью всей этой своей кружевной физиологии я – шолоховская Аксинья, утирающая щеки от навоза. Поэтому в каждом туре импортозамещения в отдаленных российских дырах – я ищу кафе "У причала" с орущей песней "Белых теплоход". И радуюсь, как ребенок, обнаружив резное кафе "Сказка" с петухами. Как во мне это сочетается – ума не приложу. Потому что ум-то как раз понимает, что как только от меня запахнет грушинским фестивалем - я перестану быть смешной, красивой, дивно пахнущей и ухоженной милфой, похожей на эффективного коуча из инстаграма.

Но душа моя одновременно с этим стоит в резиновых калошах посреди русского поля – и смотрит на аистов, печально обнявших крыльями небо. И немного визжит, когда вдруг удается посмотреть на это поле из черного джипа, в котором по случаю - три шампанского, пиво, рыба и бодрый водитель. И алкоголь тут "вскрывается" как днем, так и ночью. Знаешь, мы понимаем тебя, алкоголь. Сами чуть не вскрылись два года тому как. Если б не дороги, широты и высоты с разливами, эти реки, моря, птицы в небе и закаты с рассветами каждый день. Независимо от новостей в интернетах.

А вот это - еще рано пришло. Всего бокал, пусть уходит.

Когда хотела сходить за шампанским и приготовить себе вонголе с лемонгасом в устричном соусе с мини-луковками- но потом вспомнила, что я, слава богу, одинокая и независимая. Щас креветок еще б с чесночком пожарить - но это точно будет пережор по калориям.

С выходными. Лежите? Правильно. Еще поешьте и выпейте, ладно?