– Вы не хотите взять кота в аренду? – спрашивает меня подписчица с улицы Седова.
– В смысле. Как это?
– Ну вот у вас пост за 2017 год, где вы пишете, что хотите потискать чьего-нибудь кота. У вас что-то изменилось за это время?
– Эээ. Адрес. Семейное положение. Зарплата. Вес. А что значит "кота в аренду"?
– У меня есть кот. Я могу вам его отдать на неделю.
– Вы куда-то уезжаете, или что?
– Нет, просто заебал. Извините за мой французский.
– Это русский. Ничего страшного. И как же вы чужому человеку своего личного кота отдадите? Может, я ему пальцы в рот буду совать, когда он зевает. Или за жопу кусать. Или яйца ему того... отчекрыжу. Из ненависти к мужскому полу и любви к контролируемому размножению.
– Он кастрированный у меня вообще-то. Так вам надо кота, или нет? Горшок привезу. Корм ваш. Пятьсот рублей в сутки.
– Я подумаю, спасибо. Как зовут животное?
– Алла.
– Так это кошка?
– Кот. Васька. Алла - это я. В фейсбуке Света.
– Оригинально.
– Ничего оригинального, просто Алла заебало.
Знаете, вот осень ещё даже не началась толком. А у меня уже коты по пятьсот и Светы по рублю. Которые Аллы. Взять, чтоли, у нее Ваську? Интересно, почём, если навсегда.
– В смысле. Как это?
– Ну вот у вас пост за 2017 год, где вы пишете, что хотите потискать чьего-нибудь кота. У вас что-то изменилось за это время?
– Эээ. Адрес. Семейное положение. Зарплата. Вес. А что значит "кота в аренду"?
– У меня есть кот. Я могу вам его отдать на неделю.
– Вы куда-то уезжаете, или что?
– Нет, просто заебал. Извините за мой французский.
– Это русский. Ничего страшного. И как же вы чужому человеку своего личного кота отдадите? Может, я ему пальцы в рот буду совать, когда он зевает. Или за жопу кусать. Или яйца ему того... отчекрыжу. Из ненависти к мужскому полу и любви к контролируемому размножению.
– Он кастрированный у меня вообще-то. Так вам надо кота, или нет? Горшок привезу. Корм ваш. Пятьсот рублей в сутки.
– Я подумаю, спасибо. Как зовут животное?
– Алла.
– Так это кошка?
– Кот. Васька. Алла - это я. В фейсбуке Света.
– Оригинально.
– Ничего оригинального, просто Алла заебало.
Знаете, вот осень ещё даже не началась толком. А у меня уже коты по пятьсот и Светы по рублю. Которые Аллы. Взять, чтоли, у нее Ваську? Интересно, почём, если навсегда.
Встречи с родственниками ничего хорошего не сулят. Ну, сядем рядком. Выпьем. И начинается.
– А Анька-то, Анька! Которая у тебя Володьку увела, помнишь? За четвертым поехала!
– Куда поехала, зачем поехала. Закусывай, может?
– Да ты не понимаешь, чтоль? Беременяха она. Четвертый раз!
– А, понятно. Володька и носки-то никогда не носил. Хотел, чтобы ноги дышали.
– Ты про что?
– Про гандоны.
– Про какие еще гандоны?
Дальше общаемся. Титька помер. Семенов с башенного крана упал – и выжил. Но кривой теперь. У Костомаровой сын в тюрьме. А красивый мальчик Сережа Комчев спит с котихой Горышиной. Она, помню, говно в аптеку носила. Ей сказали три литра насрать – и в аптеке на спирт поменяешь. Быстро справилась. За сутки буквально. Хотя, честно говоря, в те годы даже мне срать было нечем.
Дальше сидим. Тетя Лида совсем плоха. Полный шкаф таблеток. Нет, не прописывали. Просто таблетки любит. Дядя Рафик свиней завел. Где, где. В палисаднике. А у мамы георгины. Ты маме когда последний раз звонила? Она все переживает, что ты с Валерой рассталась. Такой хороший парень был. Скромный. Вежливый. Последний, возможно, такой. Сама ты психопат! Соления есть у тебя? А чего не крутишь?
Я выпускаю тонкие декадентские кольца дыма в расхристанное окно колодца - и думы мои тяжелеют. Чего это я, действительно, не кручу? И Валера был не так плох, как выглядел. Ну, а Анька-то, Анька, ты подумай. Значит, с 98 года у нее, как минимум, четыре раза было с Володькой. А, может, и с Комчевым. Живёт-то жирно. И срёт поди не хуже.
Тетя Катя спрашивает, чего ты не приезжаешь – вырывает меня из наркоза голос.
А, это мы тут с родственницей. Общаемся. Про гандоны вроде. Или про что?
Говорят, несколько жизней за одну проживают только актеры. И простым гагарам оно недоступно – ты эту-то по-человечьи проживи. Актриса из меня, надо сказать, никакая. Я однажды оргазм имитировала - так мне бригаду вызвали. Но стоит встретиться с кем-то из прошлой жизни – и понимаешь, что жизнь не одна. Кто-то тут безвозвратно помер – и не может войти в ту же реку. Разговор с родственницей поддержать.
Впрочем, можно выйти под дождь. И встряхнуться, как кошке. У которой этих жизней – как говна у Горышиной.
И рассмеяться. И кинуть нищему тыщу.
Потому что хороший ты парень, Валера. Скромный. Вежливый. Последний, возможно, такой. А тыща у меня не последняя. У меня этих тыщ...
– А Анька-то, Анька! Которая у тебя Володьку увела, помнишь? За четвертым поехала!
– Куда поехала, зачем поехала. Закусывай, может?
– Да ты не понимаешь, чтоль? Беременяха она. Четвертый раз!
– А, понятно. Володька и носки-то никогда не носил. Хотел, чтобы ноги дышали.
– Ты про что?
– Про гандоны.
– Про какие еще гандоны?
Дальше общаемся. Титька помер. Семенов с башенного крана упал – и выжил. Но кривой теперь. У Костомаровой сын в тюрьме. А красивый мальчик Сережа Комчев спит с котихой Горышиной. Она, помню, говно в аптеку носила. Ей сказали три литра насрать – и в аптеке на спирт поменяешь. Быстро справилась. За сутки буквально. Хотя, честно говоря, в те годы даже мне срать было нечем.
Дальше сидим. Тетя Лида совсем плоха. Полный шкаф таблеток. Нет, не прописывали. Просто таблетки любит. Дядя Рафик свиней завел. Где, где. В палисаднике. А у мамы георгины. Ты маме когда последний раз звонила? Она все переживает, что ты с Валерой рассталась. Такой хороший парень был. Скромный. Вежливый. Последний, возможно, такой. Сама ты психопат! Соления есть у тебя? А чего не крутишь?
Я выпускаю тонкие декадентские кольца дыма в расхристанное окно колодца - и думы мои тяжелеют. Чего это я, действительно, не кручу? И Валера был не так плох, как выглядел. Ну, а Анька-то, Анька, ты подумай. Значит, с 98 года у нее, как минимум, четыре раза было с Володькой. А, может, и с Комчевым. Живёт-то жирно. И срёт поди не хуже.
Тетя Катя спрашивает, чего ты не приезжаешь – вырывает меня из наркоза голос.
А, это мы тут с родственницей. Общаемся. Про гандоны вроде. Или про что?
Говорят, несколько жизней за одну проживают только актеры. И простым гагарам оно недоступно – ты эту-то по-человечьи проживи. Актриса из меня, надо сказать, никакая. Я однажды оргазм имитировала - так мне бригаду вызвали. Но стоит встретиться с кем-то из прошлой жизни – и понимаешь, что жизнь не одна. Кто-то тут безвозвратно помер – и не может войти в ту же реку. Разговор с родственницей поддержать.
Впрочем, можно выйти под дождь. И встряхнуться, как кошке. У которой этих жизней – как говна у Горышиной.
И рассмеяться. И кинуть нищему тыщу.
Потому что хороший ты парень, Валера. Скромный. Вежливый. Последний, возможно, такой. А тыща у меня не последняя. У меня этих тыщ...
В Питере осенью бесприютно. Ни один дурак по нему осенью не ходит: такое страшное сквозит из наших дворов–колодцев, такой несет замогильной стужей с Невы — отшельницы, что хоть садись себе саван ткать.
К осени питерские мужики заводят себе Бабу, к которой бегут из офисов по стылым улицам с колкой моросью и ветром. Затемно бегут. От нее — затемно, к ней — затемно. Ночь жизни, сомнамбулическое забытьё.
У других, одиноких, обостряются риновирусы и прочая психосоматика, а в глотке поселяется какая–то неизблеванность, словно перележало там что–то, а выхода не находит. Тоска звериная, лютая обездоленность. Вот горе–то.
И бежать таким некуда, дома тоже все простыло, потому что топить начнут в ноябре, а к ноябрю тебя, прозрачного, хоть коли на запчасти — да и пускай по ветру злобными осколками: сами собой сложатся если не в "вечность", то в "безысходность".
Хороший напиток водка, если под горячий борщ. Чай котируется, если с лимоном и медом. Хреновуха хороша, если самому готовить. Чтоб аж глаза вылетали и жопа потела.
А вот перцовка - бесполезная штука, бездушная. Ею только москвичей и поить, если они ненормальные и приперлись к вам из Москвы своей тёпленькой. Где и насухую можно переломаться, потому что - то солнышко у них, то капель.
То на Никольской фонарей повесили бюджетом с полпитера. И музыка играет. И пьяные снеговики в пушистых варежках по пять тыщ милостыню просят себе на икру.
К осени питерские мужики заводят себе Бабу, к которой бегут из офисов по стылым улицам с колкой моросью и ветром. Затемно бегут. От нее — затемно, к ней — затемно. Ночь жизни, сомнамбулическое забытьё.
У других, одиноких, обостряются риновирусы и прочая психосоматика, а в глотке поселяется какая–то неизблеванность, словно перележало там что–то, а выхода не находит. Тоска звериная, лютая обездоленность. Вот горе–то.
И бежать таким некуда, дома тоже все простыло, потому что топить начнут в ноябре, а к ноябрю тебя, прозрачного, хоть коли на запчасти — да и пускай по ветру злобными осколками: сами собой сложатся если не в "вечность", то в "безысходность".
Хороший напиток водка, если под горячий борщ. Чай котируется, если с лимоном и медом. Хреновуха хороша, если самому готовить. Чтоб аж глаза вылетали и жопа потела.
А вот перцовка - бесполезная штука, бездушная. Ею только москвичей и поить, если они ненормальные и приперлись к вам из Москвы своей тёпленькой. Где и насухую можно переломаться, потому что - то солнышко у них, то капель.
То на Никольской фонарей повесили бюджетом с полпитера. И музыка играет. И пьяные снеговики в пушистых варежках по пять тыщ милостыню просят себе на икру.
Только что постирала пластиковый пакет. Не понимаю, как это произошло. Мы же с психиатром два года над этим работали. Вытесняли из жизни все триггеры. Выращивание лука в граненых стаканах. Покупку пищевой соды. Ношение фланелевых халатов. Хранение в чулках чеснока. И на тебе, выкуси. Взяла со стола пакет, понюхала (пахнет арбузом) – и шлёп его в раковину. И руками как енот-полоскун ляп-ляп-ляп. Опомнилась – уже на батарею вешаю. Сохнуть.
А дальше что? Вот за этой чертой? Угги по акции? Трусы из магазина fix price? Любовник на 10 лет старше? Иконки на приборной панели? Гобелены с лосями? Хрустальный салатник? Швабра? Золотые серьги? Кофейный сервиз? Огородик? Дарья Донцова? Домашние соления? Палки для скандинавской ходьбы? Электрофорез? Турция все включено? Климакс?
Однажды я сидела на строгой диете. Нельзя было жрать еду, смотреть на еду и думать про еду. Очень модная диета, помогала гарантированно. И вот, пятница, тринадцатое, ничто не предвещает. Я хожу по торговому центру и награждаю себя за голод: то стрингов прикуплю, то шпилек, то жопой покручу возле барбершопа.
И хватает меня за руку дивной красоты девица – прям мармеладный загар в декабре, прям грация юной нимфетки.
У нас, говорит, дегустация натуральной косметики. Хотите, мы вас с ног до головы нахаляву обмажем? Я на нимфетку смотрю – и хочу. Потому что чего она аж светится-то. Зашли в корнер, стоим мажемся. И так она эти свои кремы/скрабы нахваливает. Натуральный продукт! Никаких консервантов! Нашу продукцию даже жрать можно! И жрет. Прям рукой что-то там зацепила себе в рот и жуёт довольная. Демонстрирует. Вы, мол, тоже попробуйте. Тут кедровые орешки, мед, шоколад натуральный, масло кокосовое.
И я как в трансе каком-то: палец обмакиваю - и в рот. Потом два. Потом ладонью гребу. Нимфетка за банку схватилась – а я не отдаю. Как кот в сосиску вцепилась.
Вот это - тот же случай. Но только с шоколадом и орехами я потом кое-как завязала. А пакеты в моей жизни только начались. Переживаю очень. Как назад-то откатить? Самокат купить? Тикток завести? Назначить себя небинароной гендерной персоной?
А дальше что? Вот за этой чертой? Угги по акции? Трусы из магазина fix price? Любовник на 10 лет старше? Иконки на приборной панели? Гобелены с лосями? Хрустальный салатник? Швабра? Золотые серьги? Кофейный сервиз? Огородик? Дарья Донцова? Домашние соления? Палки для скандинавской ходьбы? Электрофорез? Турция все включено? Климакс?
Однажды я сидела на строгой диете. Нельзя было жрать еду, смотреть на еду и думать про еду. Очень модная диета, помогала гарантированно. И вот, пятница, тринадцатое, ничто не предвещает. Я хожу по торговому центру и награждаю себя за голод: то стрингов прикуплю, то шпилек, то жопой покручу возле барбершопа.
И хватает меня за руку дивной красоты девица – прям мармеладный загар в декабре, прям грация юной нимфетки.
У нас, говорит, дегустация натуральной косметики. Хотите, мы вас с ног до головы нахаляву обмажем? Я на нимфетку смотрю – и хочу. Потому что чего она аж светится-то. Зашли в корнер, стоим мажемся. И так она эти свои кремы/скрабы нахваливает. Натуральный продукт! Никаких консервантов! Нашу продукцию даже жрать можно! И жрет. Прям рукой что-то там зацепила себе в рот и жуёт довольная. Демонстрирует. Вы, мол, тоже попробуйте. Тут кедровые орешки, мед, шоколад натуральный, масло кокосовое.
И я как в трансе каком-то: палец обмакиваю - и в рот. Потом два. Потом ладонью гребу. Нимфетка за банку схватилась – а я не отдаю. Как кот в сосиску вцепилась.
Вот это - тот же случай. Но только с шоколадом и орехами я потом кое-как завязала. А пакеты в моей жизни только начались. Переживаю очень. Как назад-то откатить? Самокат купить? Тикток завести? Назначить себя небинароной гендерной персоной?
Сосед сверху отчаялся обзавестись осенней бабой и припёр себе кота. Драного, хриплого и ебливого, как мартовский кролик. Прихожу к нему с переноской, стучу ногой в дверь.
– Игоря не дам – отвечает мне дверной глазок.
– Серега, мать твою, он весь двор переебёт, давай отнесу к яйцерезу. Оплачу сама, слышишь? Чик – и пополам.
– Игорь мужчина – хрипит глазок. И где-то из недр ему вторит душераздирающий мяв.
– Серега, под кетамином сделаем, клянусь. Ты представь: полет, диссоциация. Игорь лично посмотрит небеса и расскажет, какая там погода и условия.
– Ты просто мужиков ненавидишь. Тебе дай волю – ты бы и меня пополам. Дура.
– Тогда не выпускай его хотя бы, слышишь? Кто ночью выл как потерпевший и пытался трахнуть голубя Олега?
Осень входит в силу. В нашем странноприимном дворе увеличивается поголовье скота. Жирный диабетик Оскар с глаукомой и колокольчиком – отельный, черепаховый, кастрированный. Приличный серый Барсик с полоумной хозяйкой Петровной. Дрожащая хтонь в попоне – покемон проститутки Наташки и её молодого мужа. Голубь Олег. И теперь вот еще половой террорист Игорь с бобылём Серегой, который тоже животное, если уж рассудить.
Грехи мои тяжкие. Весь этот зверинец по очереди орет и срёт в благоустроенном дворе-колодце, возбуждая во мне ненависть к скотине и любовь к человечеству. Мужика себе, что ли, завести? Рукастого чтобы. Пусть мне тройной стеклопакет впендюрит, двойные уже не справляются.
– Игоря не дам – отвечает мне дверной глазок.
– Серега, мать твою, он весь двор переебёт, давай отнесу к яйцерезу. Оплачу сама, слышишь? Чик – и пополам.
– Игорь мужчина – хрипит глазок. И где-то из недр ему вторит душераздирающий мяв.
– Серега, под кетамином сделаем, клянусь. Ты представь: полет, диссоциация. Игорь лично посмотрит небеса и расскажет, какая там погода и условия.
– Ты просто мужиков ненавидишь. Тебе дай волю – ты бы и меня пополам. Дура.
– Тогда не выпускай его хотя бы, слышишь? Кто ночью выл как потерпевший и пытался трахнуть голубя Олега?
Осень входит в силу. В нашем странноприимном дворе увеличивается поголовье скота. Жирный диабетик Оскар с глаукомой и колокольчиком – отельный, черепаховый, кастрированный. Приличный серый Барсик с полоумной хозяйкой Петровной. Дрожащая хтонь в попоне – покемон проститутки Наташки и её молодого мужа. Голубь Олег. И теперь вот еще половой террорист Игорь с бобылём Серегой, который тоже животное, если уж рассудить.
Грехи мои тяжкие. Весь этот зверинец по очереди орет и срёт в благоустроенном дворе-колодце, возбуждая во мне ненависть к скотине и любовь к человечеству. Мужика себе, что ли, завести? Рукастого чтобы. Пусть мне тройной стеклопакет впендюрит, двойные уже не справляются.
Допрежь всего - сдайте статью, пишет редактор. Допрежь. Аж монокль в пиво выпал.
Помню, нравился мне один болван. Сильно нравился, до припадков. Это когда он тебя в баре рукавом задел – а ты аж пятнами пошла: вернулось детское заикание, энурез и эпилепсия. Или это оргазм уже – до сих пор путаю.
Нажравшись с посторонними бабами, болван скучал и писал мне сообщения о предвыспренном. В таком же вот высоколобом стиле, которым все они заражаются, впервые встретившись с КНИГОЙ. Иммунитета-то нет. Никогда не вакцинировались. И начинается:
– Трубку не брал, ибо был не обедавши.
– На чествование не приду, ибо выжравши уже зело.
Зело, сука. Ты на чело свое, покрестясь погляди. На нём зело – как пипидастр в попердополе.
И ведь они только со мной так общаются, понимаете? В коллективе себе подобных – нормальные же люди наверняка. И зело у них светлое, и онучи по последней моде.
Вот вам, к слову, еще один настойчивый кавалер. Этот даже меня – видавшую многократ паче сего – ввел в каталепсию. В связи с чем вопрос: не знаете, что такое маруха?
Помню, нравился мне один болван. Сильно нравился, до припадков. Это когда он тебя в баре рукавом задел – а ты аж пятнами пошла: вернулось детское заикание, энурез и эпилепсия. Или это оргазм уже – до сих пор путаю.
Нажравшись с посторонними бабами, болван скучал и писал мне сообщения о предвыспренном. В таком же вот высоколобом стиле, которым все они заражаются, впервые встретившись с КНИГОЙ. Иммунитета-то нет. Никогда не вакцинировались. И начинается:
– Трубку не брал, ибо был не обедавши.
– На чествование не приду, ибо выжравши уже зело.
Зело, сука. Ты на чело свое, покрестясь погляди. На нём зело – как пипидастр в попердополе.
И ведь они только со мной так общаются, понимаете? В коллективе себе подобных – нормальные же люди наверняка. И зело у них светлое, и онучи по последней моде.
Вот вам, к слову, еще один настойчивый кавалер. Этот даже меня – видавшую многократ паче сего – ввел в каталепсию. В связи с чем вопрос: не знаете, что такое маруха?
Я из тех замшелых динозавров, которые по привычке считают пиво быдлянским напитком. И пока космические пивные кеги бороздят просторы мирового океана, изрыгаясь то авторским, то крафтовым, то экспериментальным пивом для посетителей барбершопов, я вспоминаю своего папашу в растянутых трениках, который впервые нацедил мне “Жигулей” из трехлитровой банки. Я понюхала.
– Фу. Мочой отдает. И прокисшим чем-то.
– Пей, сказал. Лучше ты со мной тут попробуешь, чем с Волковым за гаражами.
Волков был, кажется, блондином. Старше меня лет на 10. И попробовали мы с ним за гаражами почти всё, кроме пива. Какое еще пиво в 14 лет, когда такие интересные занятия наметились? Но папаша сказал пить – и я выпила. Залпом, как микстуру. По телу разлилась отупляющая тяжесть, изо рта завоняло сантехникой. Батя достал из пакета сушеную воблу – и по кухне разлился смрад преисподней.
– Пей еще.
Он вмазал в кусок черной горбушки стратегический запас сливочного масла, которого бы хватило на обжарку сезонного урожая картошки – и вдавил в него ошметки рыбьей икры.
– Жри. Первое дело, когда с мужиками пьешь – масло. Без масла тебя саму размажет. А так – хотя бы башкой думать будешь. И в подоле не принесешь.
Я откусила кусок масла с икрой и чуть не исполнила “водолаза”. Пиво после икры показалось мне даже спасением. Батя смачно выдернул рыбий пузырь, поджег его зажигалкой и с нескрываемым удовольствием засунул в рот. В свой, слава богу.
– Копчёный. Ммм.
– Меня ждут там. На улице. Пойду, можно?
– Смотри у меня – блаженно сощурился батя. Поднакидавшись, он добрел – и терял весь свой педагогический запал.
Я вышла из подъезда. У гаражей ждал Волков. В этот день мы дважды попробовали что-то вложить в мой подол – но в самый ответственный момент меня, все-таки, стошнило. Сработало, стало быть, батино учение. Предотвратило.
– Фу. Мочой отдает. И прокисшим чем-то.
– Пей, сказал. Лучше ты со мной тут попробуешь, чем с Волковым за гаражами.
Волков был, кажется, блондином. Старше меня лет на 10. И попробовали мы с ним за гаражами почти всё, кроме пива. Какое еще пиво в 14 лет, когда такие интересные занятия наметились? Но папаша сказал пить – и я выпила. Залпом, как микстуру. По телу разлилась отупляющая тяжесть, изо рта завоняло сантехникой. Батя достал из пакета сушеную воблу – и по кухне разлился смрад преисподней.
– Пей еще.
Он вмазал в кусок черной горбушки стратегический запас сливочного масла, которого бы хватило на обжарку сезонного урожая картошки – и вдавил в него ошметки рыбьей икры.
– Жри. Первое дело, когда с мужиками пьешь – масло. Без масла тебя саму размажет. А так – хотя бы башкой думать будешь. И в подоле не принесешь.
Я откусила кусок масла с икрой и чуть не исполнила “водолаза”. Пиво после икры показалось мне даже спасением. Батя смачно выдернул рыбий пузырь, поджег его зажигалкой и с нескрываемым удовольствием засунул в рот. В свой, слава богу.
– Копчёный. Ммм.
– Меня ждут там. На улице. Пойду, можно?
– Смотри у меня – блаженно сощурился батя. Поднакидавшись, он добрел – и терял весь свой педагогический запал.
Я вышла из подъезда. У гаражей ждал Волков. В этот день мы дважды попробовали что-то вложить в мой подол – но в самый ответственный момент меня, все-таки, стошнило. Сработало, стало быть, батино учение. Предотвратило.
Со мной вчера страшное произошло – мне мечту изгадили. Звонит товарищ – а он человек знающий, широких таких взглядов. И сообщает мне на чистом глазу, что солнце нашей с вами эстрады – Алла Борисовна Пугачева – живет, как бы это сказать, не с окончательным принцем всей своей жизни, а с собеседником. Соседом. Товарищем по оружию. Она по клинкам, и он - по клинкам. А ножны пылятся.
Я чего-то как сидела – так и рухнула в слезах. Это что же получается? Нет справедливого мира? Нет воздаяния за калечную жизнь, переполненную мудаками? Ведь на каждом своем вираже, уходящем колечком прямо в дыру деревенского сортира, я представляла себе сияющий лик Примадонны, которая говорила мне, хитро сощурившись:
– Погоди, деточка, не реви. Просто твой принц еще не родился.
Я утирала сопли и – годила. Чай, не семьдесят. Чай, впереди еще всё. И принцы, и замки, и детишки-близнецы. Сашенька и Машенька. В кудряшках такие. Коленки в синяках. Клинок в ножнах. Потому что когда у тебя вся половая жизнь – сплошной компромисс, уж к семидесяти-то хочется стать бескомпромиссной.
Выглядеть моложе своего возраста я начала куда раньше Аллы Борисовны. Мне это продавцы алкоголя каждый день подтверждают. Ты к ним заходишь в 11 утра – а они уже насупились. Мол, паспорт, девушка, показывайте. А то ходят тут всякие. И показываешь гордо. Выкусите, мол.
Петь я, правда, не пробовала, врать не буду. Но ведь не это главное? Главное – фактурность в себе держать. И силу голоса. А моим голосом – только реки вспять поворачивать. Убеждая их по дороге, что они - ручьи. Я же всю свою жизнь, сколько себя помню, шла по этой дороге, задрав голову и веруя в принца в конце пути. Пахала, сеяла, лепила с себя золотое чучелко, к которому и подойти-то страшно, если ты не принц. И чего? Чтобы какой-то пипидастр в попоне мне всю мечту извратил? Пусть вернет взад. Пусть вот прямо сейчас придет – да и напишет, что лично подкатывал к уважаемому отцу семейства, а тот ему на всякий случай все нутро кочергой размешал.
Потому что нечего в наше светлое завтра в грязных сапогах врываться. Лет через 20 я еще краше стану. В самый сок войду. К тому моменту у Галкина сын, кстати, подрастёт. Потому что жизнь – она справедливая очень. Особенно, если ты в ней Примадонна, а не добрая баба без особых запросов.
Я чего-то как сидела – так и рухнула в слезах. Это что же получается? Нет справедливого мира? Нет воздаяния за калечную жизнь, переполненную мудаками? Ведь на каждом своем вираже, уходящем колечком прямо в дыру деревенского сортира, я представляла себе сияющий лик Примадонны, которая говорила мне, хитро сощурившись:
– Погоди, деточка, не реви. Просто твой принц еще не родился.
Я утирала сопли и – годила. Чай, не семьдесят. Чай, впереди еще всё. И принцы, и замки, и детишки-близнецы. Сашенька и Машенька. В кудряшках такие. Коленки в синяках. Клинок в ножнах. Потому что когда у тебя вся половая жизнь – сплошной компромисс, уж к семидесяти-то хочется стать бескомпромиссной.
Выглядеть моложе своего возраста я начала куда раньше Аллы Борисовны. Мне это продавцы алкоголя каждый день подтверждают. Ты к ним заходишь в 11 утра – а они уже насупились. Мол, паспорт, девушка, показывайте. А то ходят тут всякие. И показываешь гордо. Выкусите, мол.
Петь я, правда, не пробовала, врать не буду. Но ведь не это главное? Главное – фактурность в себе держать. И силу голоса. А моим голосом – только реки вспять поворачивать. Убеждая их по дороге, что они - ручьи. Я же всю свою жизнь, сколько себя помню, шла по этой дороге, задрав голову и веруя в принца в конце пути. Пахала, сеяла, лепила с себя золотое чучелко, к которому и подойти-то страшно, если ты не принц. И чего? Чтобы какой-то пипидастр в попоне мне всю мечту извратил? Пусть вернет взад. Пусть вот прямо сейчас придет – да и напишет, что лично подкатывал к уважаемому отцу семейства, а тот ему на всякий случай все нутро кочергой размешал.
Потому что нечего в наше светлое завтра в грязных сапогах врываться. Лет через 20 я еще краше стану. В самый сок войду. К тому моменту у Галкина сын, кстати, подрастёт. Потому что жизнь – она справедливая очень. Особенно, если ты в ней Примадонна, а не добрая баба без особых запросов.
Напиши книгу, да напиши книгу... Сальтуху вам не ебануть, перекрестясь? Мне кажется, что все, кто пишет книгу в 2020 году – немножечко мазохисты. Сальтухоёбы со сбитым прицелом. Потому что "написать" что-то в моем возрасте – это просто собрать по сусекам написанное. Подобно тому, как стареющие спринтеры собирают весь накопленный за жизнь запас подвижности. И вбухивают его в красивую пробежку до финишной ленточки.
Ну, добежали. Дальше что? А дальше, дорогие мои бермяты, перелом шейки бедра, два растяжения и понос. Потому что ленточка вместе с медалькой – всего лишь начало твоего унижения.
Твой понос на финише обязательно увидят те, кто учил тебя ходить. А те, кто уговаривал бежать, внезапно ослепнут от стоимости финального мероприятия. Давайте-ка, я расскажу вам, что значит "написать книгу" в наше скорбное время? А то количество "советчиков" перевалило уже за границы терпимости.
Если издавать что-то в крупном и нестыдном издательстве, будучи популярным среди своей мамы писателем, нужно настроиться получить за работу гонорар в размере... тысяч 30 рублей. Нет, вы не ослышались. Тридцати. Три месяца ты собираешь по фрагментам ту самую свою "книгу", которую пишешь лет с 14 (и раз она до сих пор не устарела, что-то не так либо с тобой, либо с читателем), месяц бегаешь за редакторами, корректорами и издателями – и вуаля. Заработала себе на 5 сеансов у психолога и три курса прозака.
Можно удовлетворить в рот крупное издательство и издаться в мелком. Тогда все еще проще: придется вложить примерно 300 тысяч собственных средств и отложить еще стольник на психолога. Потому что сбыт тиражей в этом случае ляжет непосредственно на твою хрупкую шею. Вот прямо здесь, на этом канале, раз в неделю будут появляться посты про продажу книжечки. Сперва за 700. Потому что бумага очень дорогая, а картиночки рисовал известный художник. Потом со скидкой по акции. Кто возьмет романов пачку - тот получит хуй в придачку. Потом хоть даром уже возьмите, потому что они пыльные все и картиночки известного художника в них выгорели. Зато уж с книжечкой-то я писатель. Уж с книжечкой-то меня можно уважать и разрешать мне писать "нахуй" слитно. У писателей же не бывает ошибок, у них – окказиональная лексика.
Я долго думала над возможностью собрать новые "Легенды Невского проспекта" во что-то бумажное, но, хорошенько раскинув мослами, решила: я напишу книжечку только в одном случае. Если ко мне придет сам Сотона и, глумливо сощурившись, прикажет: "Либо одну книжечку, либо две". Тогда да. Тогда одну. Одна дешевле, чем две. Для одной всего и надо: 300 тысяч на тираж, 100 на реабилитацию, ну - и душу еще заложить, видимо. Этого добра, как раз, не жалко. Это добро я давно перед вами наизнанку вывернула – хоть сморкайся в нее, хоть на площади вывешивай. Зачем вам от меня еще и книжечка – этого я совсем уже не понимаю. В туалете класть?
Ну, добежали. Дальше что? А дальше, дорогие мои бермяты, перелом шейки бедра, два растяжения и понос. Потому что ленточка вместе с медалькой – всего лишь начало твоего унижения.
Твой понос на финише обязательно увидят те, кто учил тебя ходить. А те, кто уговаривал бежать, внезапно ослепнут от стоимости финального мероприятия. Давайте-ка, я расскажу вам, что значит "написать книгу" в наше скорбное время? А то количество "советчиков" перевалило уже за границы терпимости.
Если издавать что-то в крупном и нестыдном издательстве, будучи популярным среди своей мамы писателем, нужно настроиться получить за работу гонорар в размере... тысяч 30 рублей. Нет, вы не ослышались. Тридцати. Три месяца ты собираешь по фрагментам ту самую свою "книгу", которую пишешь лет с 14 (и раз она до сих пор не устарела, что-то не так либо с тобой, либо с читателем), месяц бегаешь за редакторами, корректорами и издателями – и вуаля. Заработала себе на 5 сеансов у психолога и три курса прозака.
Можно удовлетворить в рот крупное издательство и издаться в мелком. Тогда все еще проще: придется вложить примерно 300 тысяч собственных средств и отложить еще стольник на психолога. Потому что сбыт тиражей в этом случае ляжет непосредственно на твою хрупкую шею. Вот прямо здесь, на этом канале, раз в неделю будут появляться посты про продажу книжечки. Сперва за 700. Потому что бумага очень дорогая, а картиночки рисовал известный художник. Потом со скидкой по акции. Кто возьмет романов пачку - тот получит хуй в придачку. Потом хоть даром уже возьмите, потому что они пыльные все и картиночки известного художника в них выгорели. Зато уж с книжечкой-то я писатель. Уж с книжечкой-то меня можно уважать и разрешать мне писать "нахуй" слитно. У писателей же не бывает ошибок, у них – окказиональная лексика.
Я долго думала над возможностью собрать новые "Легенды Невского проспекта" во что-то бумажное, но, хорошенько раскинув мослами, решила: я напишу книжечку только в одном случае. Если ко мне придет сам Сотона и, глумливо сощурившись, прикажет: "Либо одну книжечку, либо две". Тогда да. Тогда одну. Одна дешевле, чем две. Для одной всего и надо: 300 тысяч на тираж, 100 на реабилитацию, ну - и душу еще заложить, видимо. Этого добра, как раз, не жалко. Это добро я давно перед вами наизнанку вывернула – хоть сморкайся в нее, хоть на площади вывешивай. Зачем вам от меня еще и книжечка – этого я совсем уже не понимаю. В туалете класть?
В тиндер я хожу трижды в год. В день филолога, в день психического здоровья и в день всех влюбленных. Это не специально. Что-то в воздухе. Легкая амбра, быть может. Седая потрескивающая грусть. К каждому заходу, конечно, готовлюсь. Снимаю с себя трусы с орфографией, облачаюсь в лихой и дурковатый вид. Два фотографии в фас. Три в профиль – он у меня примиряющий. В полный рост, подбоченившись. И немного обмазав себя каким-нибудь говном, вроде описания того, чего я в мужчине не потерплю. За два с половиной года вычеркнула тридцать два пункта. Остались четыре, но самые важные.
Во-первых, чтоб не баба. В наше время борода вообще не показатель, у меня у трех подруг, например, борода.
Во-вторых, чтобы не женат. Потому что характер у меня окончательно шутливый – и ничего с этим не поделаешь. В 20 я засовывала вам в карманы свои трусы, а 30 - списки продуктов на трех листах, а в 70 стану пихать для смеха вставную челюсть. Пусть жена там гадает сидит, зачем я ее снимала.
В-третьих, чтоб русский. Как-то в ранней юности мы с одним барабанщиком перестарались – и порвали ему уздечку. Немец бы в такой ситуации метался по квартире и орал дурным голосом "шайсе". Француз бы изогнулся в три погибели и начал некрасиво зализывать себе рану. А мой русский ритмичный паренёк, увидев мою перепуганную рожу, запел дурным голосом песню про мушкетеров. Когда твой друг в крови - будь рядом до конца. Веселый, пьяный – всё как в женских романах, которые девки друг другу в бане пересказывают.
Ну, и в четвертых, чтобы не дурак. Этот пункт, конечно, надо бы вычеркнуть, но, к счастью, он ни на что не влияет. Вы когда-нибудь встречали дурака, который, прочтя, что его здесь не ждали, говорил бы: "А, ну ладно тогда" и шел дальше фотографировать свои яйца на фоне заката? Я не встречала. В этом месте надо предупредить, чтобы вы не гуглили "яйца на фоне заката", если рядом дети или начальники. Предупреждаю.
До праздника психического здоровья еще два дня. Но что-то в воздухе. Амбра, быть может. Седая потрескивающая грусть. Зашла посмотреть на поклонников. Семь человек! Вообще-то, это много, учитывая, какие фотографии я туда леплю.
– Милая сказочная девушка что же ты не пишишь первая? С такими данными надо перестать стеснятся)))) Поезд может и удти!
На молодом претенденте – футболка с надписью "Россия", кепка, прикрывающая "озеро в лесу", и дивного фасона "лисапедки", подчеркивающие что он, во-первых, мужчина, во-вторых, не женат - потому что ни одна баба в таком виде его на улицу бы не выпустила, а в-третьих – без сомнения, русский. Вон же, написано. Осталось проверить на дурака.
– Милый сказочный Олег! Пишу вам вторая. Расскажите коротко о себе. Что, по вашему, у нас общего?
– А пишишь что два высших ахахаха))))) Вы пишится с большой буквы на всякий случий. Все понятно с тобой))) Пока.
Второй похож на бабу и слишком красив для натурала. Возможно, выщипывает брови. Вероятно, знаком с ботексом. Похож на изрядно потасканного кота со слегка скрученным за счет автозагара пробегом.
– Как насчет развлечься сегодня? Готов приехать и сделать тебе приятно.
– Приезжай. Захвати две бутылки Зинфанделя, кусок. твердого сыра и презервативы. Адрес сейчас оправлю в ватсап.
– Хм. Это твой адрес?
– Это мой адрес.
– А если приеду и проверю?
– Вино, сыр, презервативы. В 21:30. Код арки еще послала.
– Давай может в выходные? В следующие, на этих мне на кладбище надо. А ты серьезно это все? Насчет приезжай?
– А ты серьезно насчет кладбища?
– Понял. Ну нет, так нет.
Во-первых, чтоб не баба. В наше время борода вообще не показатель, у меня у трех подруг, например, борода.
Во-вторых, чтобы не женат. Потому что характер у меня окончательно шутливый – и ничего с этим не поделаешь. В 20 я засовывала вам в карманы свои трусы, а 30 - списки продуктов на трех листах, а в 70 стану пихать для смеха вставную челюсть. Пусть жена там гадает сидит, зачем я ее снимала.
В-третьих, чтоб русский. Как-то в ранней юности мы с одним барабанщиком перестарались – и порвали ему уздечку. Немец бы в такой ситуации метался по квартире и орал дурным голосом "шайсе". Француз бы изогнулся в три погибели и начал некрасиво зализывать себе рану. А мой русский ритмичный паренёк, увидев мою перепуганную рожу, запел дурным голосом песню про мушкетеров. Когда твой друг в крови - будь рядом до конца. Веселый, пьяный – всё как в женских романах, которые девки друг другу в бане пересказывают.
Ну, и в четвертых, чтобы не дурак. Этот пункт, конечно, надо бы вычеркнуть, но, к счастью, он ни на что не влияет. Вы когда-нибудь встречали дурака, который, прочтя, что его здесь не ждали, говорил бы: "А, ну ладно тогда" и шел дальше фотографировать свои яйца на фоне заката? Я не встречала. В этом месте надо предупредить, чтобы вы не гуглили "яйца на фоне заката", если рядом дети или начальники. Предупреждаю.
До праздника психического здоровья еще два дня. Но что-то в воздухе. Амбра, быть может. Седая потрескивающая грусть. Зашла посмотреть на поклонников. Семь человек! Вообще-то, это много, учитывая, какие фотографии я туда леплю.
– Милая сказочная девушка что же ты не пишишь первая? С такими данными надо перестать стеснятся)))) Поезд может и удти!
На молодом претенденте – футболка с надписью "Россия", кепка, прикрывающая "озеро в лесу", и дивного фасона "лисапедки", подчеркивающие что он, во-первых, мужчина, во-вторых, не женат - потому что ни одна баба в таком виде его на улицу бы не выпустила, а в-третьих – без сомнения, русский. Вон же, написано. Осталось проверить на дурака.
– Милый сказочный Олег! Пишу вам вторая. Расскажите коротко о себе. Что, по вашему, у нас общего?
– А пишишь что два высших ахахаха))))) Вы пишится с большой буквы на всякий случий. Все понятно с тобой))) Пока.
Второй похож на бабу и слишком красив для натурала. Возможно, выщипывает брови. Вероятно, знаком с ботексом. Похож на изрядно потасканного кота со слегка скрученным за счет автозагара пробегом.
– Как насчет развлечься сегодня? Готов приехать и сделать тебе приятно.
– Приезжай. Захвати две бутылки Зинфанделя, кусок. твердого сыра и презервативы. Адрес сейчас оправлю в ватсап.
– Хм. Это твой адрес?
– Это мой адрес.
– А если приеду и проверю?
– Вино, сыр, презервативы. В 21:30. Код арки еще послала.
– Давай может в выходные? В следующие, на этих мне на кладбище надо. А ты серьезно это все? Насчет приезжай?
– А ты серьезно насчет кладбища?
– Понял. Ну нет, так нет.
Хилый подросток в тоннелях хочет "женщину постарше" и пишет, что я похожа на его мать. Студент с восточного отделения СПБГУ интересуется, сколько я вешу, потому что любит баб потолше. Человек с ником "Царь Асгарда" спрашивает, нравится ли мне, когда у меня сидят на лице. Попросила показать седалище - слился. Очень импозантный житель Петрозаводска спрашивает, был ли у меня опыт в БДСМ. И присылает фотку в кожаных трусах, которых почти не видно под нависшей над ними импозантностью. И только один из списка похож на психически здорового человека. Гладко выбрит, чисто одет, смешно шутит и "пишит без ошыбок". Два часа на него потратила. И - вуаля!
– А фоточки точно актуальные? Извини, что уточняю, Калиюга же на дворе. Кто без наёбки – тот проклятый шпион.
– Можем по видеосвязи созвониться, проверишь. Инстаграм еще есть - там последняя селфяха буквально вчерашняя.
- Ну, ок. Вина? В пределах центра что-то выбирай, а то у меня руки устали уже. Печатать 😉
– Я не пью вино. И не курю. И не ем животные продукты. Думаешь, почему я так выгляжу?
– Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр и общества прелестных женщин.
– Булгаков. В курсе :)) Я прост фанат биохакинга и веду курсы на эту тему. Может, тебе интересно будет. Я приобретаю у рожавших женщин их плаценту и лично у себя дома изготавливаю различные биодобавки из нее. Ты же знаешь про плаценту? В принципе, ее достаточно измельчить и добавить в еду, но я в капсулы пакую на продажу, чтобы не выглядело как наркота в пакетах. Может, ко мне? Покажу производство, пообщаемся. У тебя классные фотки, но отеки серьезные на лице. Это все можно быстро исправить 🙂
Что тут скажешь? С наступающим днем психического здоровья! Постарайтесь держаться в границах Гауссианы. В этом году это особенно сложно, но вы не сдавайтесь.
– А фоточки точно актуальные? Извини, что уточняю, Калиюга же на дворе. Кто без наёбки – тот проклятый шпион.
– Можем по видеосвязи созвониться, проверишь. Инстаграм еще есть - там последняя селфяха буквально вчерашняя.
- Ну, ок. Вина? В пределах центра что-то выбирай, а то у меня руки устали уже. Печатать 😉
– Я не пью вино. И не курю. И не ем животные продукты. Думаешь, почему я так выгляжу?
– Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр и общества прелестных женщин.
– Булгаков. В курсе :)) Я прост фанат биохакинга и веду курсы на эту тему. Может, тебе интересно будет. Я приобретаю у рожавших женщин их плаценту и лично у себя дома изготавливаю различные биодобавки из нее. Ты же знаешь про плаценту? В принципе, ее достаточно измельчить и добавить в еду, но я в капсулы пакую на продажу, чтобы не выглядело как наркота в пакетах. Может, ко мне? Покажу производство, пообщаемся. У тебя классные фотки, но отеки серьезные на лице. Это все можно быстро исправить 🙂
Что тут скажешь? С наступающим днем психического здоровья! Постарайтесь держаться в границах Гауссианы. В этом году это особенно сложно, но вы не сдавайтесь.
К осени питерские начинают истово уютить жилища. В Икеи не проклюнешься: хендристали и сморбольстуны, гвноёрки и лилогены, офьердены и ебававроты соседствуют в тележках с узнаваемыми чеснокодавилками, собачьими покрывалами и вантузами для говна. Говна в Питере осенью много. Грузная девушка со стёкшим в декольте багровым лицом объясняет своему очкастому мужу: мы пододеяльник купили, понимаешь? Читай по слогам: под! одеяльник! А это - наматрасник! На! Матрасник. Очкарик трет переносицу, продолжает не понимать. Зачем на матрас что-то еще покупать?
Каждый раз я думаю, что было бы здорово поставить в Икее ЗАГС. Чтобы удобнее было как-то сразу после наматрасника развестись – да и решить побыстрее, кому достанется скидочная карта. Понятно кому – той, багровой. Очкастому вообще ничего не нужно в этой юдоли всей скорби мужской.
Самые опытные – со списочком. Только он не помогает, потому что любой женский список всегда содержит в конце "вкусняшку". Да, слово мерзкое, извините. Но где вы видели список без вкусняшек? Так и написано: два кило картошки, курица бескостн. бедро, пучок укропа, туалет. бумага 12 уп. и... вкусняшка. Потому что эти дни, вот почему.
Питерская осень – это около пяти месяцев "этих дней" подряд. Крепитесь мужики. В икеевский список ваша баба обязательно внесёт вкусняшку. Что-нибудь милое. Пахнущее. Или ПЛЕДИК. Который в итоге выродится в перекраску всех стен в вашей спальне, потому что ну вот же! Изумрудно зеленый! И бельишко какое, ты посмотри! Креп-сатин! Как в гостинице в наш медовый месяц, помнишь? Только стены у нас бежевые. Вот горе-то. Что же делать, малыш?
Что делать, что делать. НЕ ВСПОМИНАЙ МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ, ЧУВАК! Иначе как чучело будешь красить ей спальню в изумрудный, четыре раза промазав с оттенком. Потому что это не зеленый, блядь!
Еще нужны ароматические горелки, прыскалки и торчалки. С запахом венского штруделя, арабских сладостей и стареющей артистки кабаре. Что-нибудь тоже съедобное. Это чтоб ты домой заходил – а тебя аж сносило этой кондитерской. А не пельмени.
Так что, будьте-выньте четыре изумрудные свечки для ванной, два аромата с ротонгами для прихожей, думочку с опилками для спальни, ароматизатор белья и эти, как их. Саше!
Осень близко. Изумрудное белье расстелено и пахнет картоном. В соседней гостинице добрая хозяйка влепила ротонговый ароматизатор от Zara Home "Соленая карамель". Влепила так, что прошибает сквозь двери. Через несколько часов вернется из своего Мордора блогер Вика Самсонова и с ужасом узнает, что этой самой соленой карамели тут не осталось ни в одной Заре. Я проверила. Будет рыдать, мазать соплями дверь, пытаться ограбить отельную полку. Вот горе-то. Не у кого не завалялось ненужной? Может, ваша баба весь дом уже ими заставила, и вы вусмерть задолбались капать слюной на жабо? Подарите двум сироткам. У ваших баб хоть мужик есть, а у нас – никого. Вся жизнь отдельно от карамели.
Каждый раз я думаю, что было бы здорово поставить в Икее ЗАГС. Чтобы удобнее было как-то сразу после наматрасника развестись – да и решить побыстрее, кому достанется скидочная карта. Понятно кому – той, багровой. Очкастому вообще ничего не нужно в этой юдоли всей скорби мужской.
Самые опытные – со списочком. Только он не помогает, потому что любой женский список всегда содержит в конце "вкусняшку". Да, слово мерзкое, извините. Но где вы видели список без вкусняшек? Так и написано: два кило картошки, курица бескостн. бедро, пучок укропа, туалет. бумага 12 уп. и... вкусняшка. Потому что эти дни, вот почему.
Питерская осень – это около пяти месяцев "этих дней" подряд. Крепитесь мужики. В икеевский список ваша баба обязательно внесёт вкусняшку. Что-нибудь милое. Пахнущее. Или ПЛЕДИК. Который в итоге выродится в перекраску всех стен в вашей спальне, потому что ну вот же! Изумрудно зеленый! И бельишко какое, ты посмотри! Креп-сатин! Как в гостинице в наш медовый месяц, помнишь? Только стены у нас бежевые. Вот горе-то. Что же делать, малыш?
Что делать, что делать. НЕ ВСПОМИНАЙ МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ, ЧУВАК! Иначе как чучело будешь красить ей спальню в изумрудный, четыре раза промазав с оттенком. Потому что это не зеленый, блядь!
Еще нужны ароматические горелки, прыскалки и торчалки. С запахом венского штруделя, арабских сладостей и стареющей артистки кабаре. Что-нибудь тоже съедобное. Это чтоб ты домой заходил – а тебя аж сносило этой кондитерской. А не пельмени.
Так что, будьте-выньте четыре изумрудные свечки для ванной, два аромата с ротонгами для прихожей, думочку с опилками для спальни, ароматизатор белья и эти, как их. Саше!
Осень близко. Изумрудное белье расстелено и пахнет картоном. В соседней гостинице добрая хозяйка влепила ротонговый ароматизатор от Zara Home "Соленая карамель". Влепила так, что прошибает сквозь двери. Через несколько часов вернется из своего Мордора блогер Вика Самсонова и с ужасом узнает, что этой самой соленой карамели тут не осталось ни в одной Заре. Я проверила. Будет рыдать, мазать соплями дверь, пытаться ограбить отельную полку. Вот горе-то. Не у кого не завалялось ненужной? Может, ваша баба весь дом уже ими заставила, и вы вусмерть задолбались капать слюной на жабо? Подарите двум сироткам. У ваших баб хоть мужик есть, а у нас – никого. Вся жизнь отдельно от карамели.
Любовь к человечеству у меня заканчивается всегда резко и неожиданно – как последняя сигарета в шесть утра. Вот была целая пачка – и нету. И вроде бы хрен с ним с человечеством – можно же лечь спать. Или разогреть в микроволновке пару запселых сосисок. Или ответить, наконец, редактору, который еще вчера что-то писал мне капслоком – наверняка, очень срочное. Но никаких других дел, кроме ненависти и отчаянья, у меня в шесть утра не бывает.
Ребенком я подолгу засиживалась под столом за чтением каких-нибудь никому кроме меня не всравшихся книжек. Вроде "Очерков гнойной хирургии" или мемуаров императрицы Екатерины II. А в шесть утра вылезала из-под стола, забиралась на подоконник, засовывала аудиокассету в магнитофон "Весна" и громко включала песню Майка Науменко "Шесть утра". В песне шел дождь, светало и звезды рок-н-ролла ложились спать. А я – я представляла, как перееду жить в Петербург и начну любить вот эти периоды черной меланхолии задушенной своей мазохистской любовью.
Переехала, но любить не начала. В шесть утра человек максимально нежен и уязвим, у него кончились силы и сигареты, а тут – этот просыпающийся мокрый город с его коммунальными службами, офисными грузовиками и криками автолюбителей, которые пытаются запарковать три машины на двухметровой клумбе. Высунешься из окна безо всякой песни – а там дворик Али причитает по-таджикски. То ли умер у него кто, то ли, наоборот, родился. То ли те интеллигентные петербуржцы в пятом колене, что всю ночь били бутылки о мусорные баки, напоследок оставили автограф на стене. И сейчас появятся еще шесть таджиков, чтобы обсудить, как новые жанры искусства влияют на историческое наследие города. Человечество вообще по утрам очень активное: носит квитанции, громыхает дверьми, принимает у себя курьеров кофеен и выгуливает мелких визгливых собак.
Когда я умру в своей этой арендной квартире в самом сердце культурной столицы – меня найдут очень быстро. Даже отлежаться не дадут как следует. Сперва начнет звонить почтальон, который за два года так и не обзавелся ключами от домофона, потом дворник, потом заблудившийся курьер, а уж потом – нелепая тетка, которая пришла снять показания счетчиков прямо в шесть утра - чтобы застать меня, наконец, дома. Именно она, в конечном итоге, вынесет мою дверь с ноги и, пуская из ноздрей огонь адского пламени, обнаружит, что я окончательно устала от человечества и сменила место жительства. И принесет мне стакан воды – тот самый, с которым все так нервически носятся в течение жизни. Никому, в общем-то, не всравшийся.
Ребенком я подолгу засиживалась под столом за чтением каких-нибудь никому кроме меня не всравшихся книжек. Вроде "Очерков гнойной хирургии" или мемуаров императрицы Екатерины II. А в шесть утра вылезала из-под стола, забиралась на подоконник, засовывала аудиокассету в магнитофон "Весна" и громко включала песню Майка Науменко "Шесть утра". В песне шел дождь, светало и звезды рок-н-ролла ложились спать. А я – я представляла, как перееду жить в Петербург и начну любить вот эти периоды черной меланхолии задушенной своей мазохистской любовью.
Переехала, но любить не начала. В шесть утра человек максимально нежен и уязвим, у него кончились силы и сигареты, а тут – этот просыпающийся мокрый город с его коммунальными службами, офисными грузовиками и криками автолюбителей, которые пытаются запарковать три машины на двухметровой клумбе. Высунешься из окна безо всякой песни – а там дворик Али причитает по-таджикски. То ли умер у него кто, то ли, наоборот, родился. То ли те интеллигентные петербуржцы в пятом колене, что всю ночь били бутылки о мусорные баки, напоследок оставили автограф на стене. И сейчас появятся еще шесть таджиков, чтобы обсудить, как новые жанры искусства влияют на историческое наследие города. Человечество вообще по утрам очень активное: носит квитанции, громыхает дверьми, принимает у себя курьеров кофеен и выгуливает мелких визгливых собак.
Когда я умру в своей этой арендной квартире в самом сердце культурной столицы – меня найдут очень быстро. Даже отлежаться не дадут как следует. Сперва начнет звонить почтальон, который за два года так и не обзавелся ключами от домофона, потом дворник, потом заблудившийся курьер, а уж потом – нелепая тетка, которая пришла снять показания счетчиков прямо в шесть утра - чтобы застать меня, наконец, дома. Именно она, в конечном итоге, вынесет мою дверь с ноги и, пуская из ноздрей огонь адского пламени, обнаружит, что я окончательно устала от человечества и сменила место жительства. И принесет мне стакан воды – тот самый, с которым все так нервически носятся в течение жизни. Никому, в общем-то, не всравшийся.
Потрясающий птичий язык выработали себе люди, сдающие квартирки в больших городах. Читаешь – и роняешь глаза в пиалу с пустырником. Давайте-ка, я переведу вам несколько устойчивых выражений – и посмотрим, как глубока кроличья нора в домах высокой культуры быта.
Студия: до революции это помещение было дворницкой. В нем хранились мётлы, ведра и ссаные тулупы. Но мы надстроили сверху дополнительный этаж для матраца, а внизу применили смекалку: над раковиной повесили полку и шкап, в прихожей пристроили унитаз, а возле окна соорудили авторский столик из табурета. Одна побелка! Купорос!
Лофт: мы покрасили красной краской винтажный холодильник "Витязь" и ободрали со стен штукатурку. А еще подвесили к потолку несколько лампочек на оголенных проводах и бросили на пол матрац. Славься дизайнер, давший модное название квартирам без ремонта!
Дизайнерский ремонт: мы купили эту квартиру вместе с мебелью у какого-то бандита из девяностых. Поэтому на стенах у нас шелкография с золотыми розами, в кухне – глянцевые шкафчики в стразах, а на потолке – лепнина с балясинами и люстра из хруфсталя.
Веган-френдли: все вещи в нашей квартире со свалок, потому что мы радеем за вторичную переработку сырья. Газовой и других плит в доме нет, потому что мы экономим природные ресурсы и не нашли на свалке толковых кастрюль. Зато есть приличные ящики для рассады и большой плакат с Буддой Шакьямуни на стене. И сандаловые палочки. И мандала из собачьей шерсти.
Пет-френдли: вообще-то, это квартира нашей троюродной бабушки, которая держала у себя 17 котиков и двух ежей. Мы, конечно, застелили диваны верблюжьими пледами и помыли клеенки с уксусом, но запашок все равно есть. Так что смело селитесь тут со своим бенгалом за 5000$ - не возбраняется. А квартиру мы через полгодика продадим – вы же обойчики переклеите?
Уютная квартира от хозяина: уют – понятие субъективное, а мне, как субъекту, нравятся эти оленьи рога. И поющая рыба. И сервант. И трельяж. И швейная машинка в углу. И золотые настенные часы в виде ручных. И ковер. И коллекция магнитов на холодильнике. И сто томов пыльных книг. И торшер. И хрусталь с фаянсом.
Квартира для одинокой, порядочной и чистоплотной девушки: вообще-то, я психопатка с манией преследования, которой совершенно нечем заняться. Поэтому раз в месяц я буду приходить к вам с ультрафиолетом и инспектировать вашу кровать на предмет одиночества. И искать пальчиком пыль на плинтусе.
Солнечная просторная квартира с прекрасным видом: ну да, штор нет. И гардин - тоже. Да и мебели почти нет, честно говоря. Зато сколько света и простора!
Свежая квартира в новом доме: плинтусов тоже нет. И техники. Ничего. Но надо платить ипотеку и копить на новую квартиру, потому что эта в каком-то гетто, если честно. Зато недорого и к "национальности" вообще никаких вопросов.
Студия: до революции это помещение было дворницкой. В нем хранились мётлы, ведра и ссаные тулупы. Но мы надстроили сверху дополнительный этаж для матраца, а внизу применили смекалку: над раковиной повесили полку и шкап, в прихожей пристроили унитаз, а возле окна соорудили авторский столик из табурета. Одна побелка! Купорос!
Лофт: мы покрасили красной краской винтажный холодильник "Витязь" и ободрали со стен штукатурку. А еще подвесили к потолку несколько лампочек на оголенных проводах и бросили на пол матрац. Славься дизайнер, давший модное название квартирам без ремонта!
Дизайнерский ремонт: мы купили эту квартиру вместе с мебелью у какого-то бандита из девяностых. Поэтому на стенах у нас шелкография с золотыми розами, в кухне – глянцевые шкафчики в стразах, а на потолке – лепнина с балясинами и люстра из хруфсталя.
Веган-френдли: все вещи в нашей квартире со свалок, потому что мы радеем за вторичную переработку сырья. Газовой и других плит в доме нет, потому что мы экономим природные ресурсы и не нашли на свалке толковых кастрюль. Зато есть приличные ящики для рассады и большой плакат с Буддой Шакьямуни на стене. И сандаловые палочки. И мандала из собачьей шерсти.
Пет-френдли: вообще-то, это квартира нашей троюродной бабушки, которая держала у себя 17 котиков и двух ежей. Мы, конечно, застелили диваны верблюжьими пледами и помыли клеенки с уксусом, но запашок все равно есть. Так что смело селитесь тут со своим бенгалом за 5000$ - не возбраняется. А квартиру мы через полгодика продадим – вы же обойчики переклеите?
Уютная квартира от хозяина: уют – понятие субъективное, а мне, как субъекту, нравятся эти оленьи рога. И поющая рыба. И сервант. И трельяж. И швейная машинка в углу. И золотые настенные часы в виде ручных. И ковер. И коллекция магнитов на холодильнике. И сто томов пыльных книг. И торшер. И хрусталь с фаянсом.
Квартира для одинокой, порядочной и чистоплотной девушки: вообще-то, я психопатка с манией преследования, которой совершенно нечем заняться. Поэтому раз в месяц я буду приходить к вам с ультрафиолетом и инспектировать вашу кровать на предмет одиночества. И искать пальчиком пыль на плинтусе.
Солнечная просторная квартира с прекрасным видом: ну да, штор нет. И гардин - тоже. Да и мебели почти нет, честно говоря. Зато сколько света и простора!
Свежая квартира в новом доме: плинтусов тоже нет. И техники. Ничего. Но надо платить ипотеку и копить на новую квартиру, потому что эта в каком-то гетто, если честно. Зато недорого и к "национальности" вообще никаких вопросов.
К приходу уборщицы я готовлюсь, как приезду матери.
Сперва надо перебить наклеечки на лубрикантах – варенье садовое, джем ягодный, мазь тигровая для спины. В этом доме всегда некоторый профицит лубрикантов и наклеечек. Последние, кстати, свободно продаются оптом на полдороги в Карелию в каком-то ларьке с дарами леса. Очень удобно маскируют суть.
Потом нужно собрать взрослые игрушки, раскиданные вокруг кровати – и распихать по непрозрачным пакетам. Имели куртизанку – получите пуританку.
Полдела сделано, позор приглушен. Остаётся прочая грязь, сопровождающая мои будни и праздники. В первую очередь, стыдно за холодильник – в нем, разумеется, расплодилась жизнь: пустила побеги картошка, зацвела чем-то синим диетическая индейка. И во что-то совсем уж зубастое переродился надрезанный кем-то лимон. Нельзя, чтобы посторонняя узбекская женщина Лиана видела это буйство ботаники. Что она подумает о хозяйке?
Еще стыдно за вечеринку, которая два дня назад встала мне в 4 икеевских длинных фужера и одни винтажные духи, которыми какой-то наглый гость мужского, надо сказать, полу решил оросить в темноте свои натруженные подмышки. Духи упали и разбились, распространяя на километры окрест аромат арабского уда и витивера. Умели вот раньше делать. Не чета нынешним. Нынешние оставляют за собой тонкий шлейф тулуанского бальзама и меда, виски и табака, сосны и кожаной сбруи. Винтажные тупо и цинично сбивали с ног, ссали на голову и отбирали способность дышать.
Еще нужно выбросить мусор, потому что Лиана - женщина степенная, а у меня шесть пакетов бутылок. Что мои соседи подумают о несчастной Лиане, когда она попрет это на помойку? Сама попру. Сама пила - сама и попру.
Надо посуду еще перемыть. Потому что в раковину, наверняка, курили и хабарили. Люди-то творческие, музыканты. С альтернативным представлением о мире, быте и природе вещей. И немного прибраться еще. Потому что Лиана - женщина пожилая, я в отзывах прочитала. Я немного, только веником пройдусь. Потому что ну стыдно, понимаете?
Вообще, у меня теперь две проблемы. Не хватает денег на новые духи и не хватает совести признаться, что я так и не выбила из себя оглоблей идиотскую привычку стесняться уборщиц. Пока они ко мне едут – я успеваю наканифолить всю квартиру, оставив, для приличия, немного пыли на плинтусах. Вот что с этим делать?
Сперва надо перебить наклеечки на лубрикантах – варенье садовое, джем ягодный, мазь тигровая для спины. В этом доме всегда некоторый профицит лубрикантов и наклеечек. Последние, кстати, свободно продаются оптом на полдороги в Карелию в каком-то ларьке с дарами леса. Очень удобно маскируют суть.
Потом нужно собрать взрослые игрушки, раскиданные вокруг кровати – и распихать по непрозрачным пакетам. Имели куртизанку – получите пуританку.
Полдела сделано, позор приглушен. Остаётся прочая грязь, сопровождающая мои будни и праздники. В первую очередь, стыдно за холодильник – в нем, разумеется, расплодилась жизнь: пустила побеги картошка, зацвела чем-то синим диетическая индейка. И во что-то совсем уж зубастое переродился надрезанный кем-то лимон. Нельзя, чтобы посторонняя узбекская женщина Лиана видела это буйство ботаники. Что она подумает о хозяйке?
Еще стыдно за вечеринку, которая два дня назад встала мне в 4 икеевских длинных фужера и одни винтажные духи, которыми какой-то наглый гость мужского, надо сказать, полу решил оросить в темноте свои натруженные подмышки. Духи упали и разбились, распространяя на километры окрест аромат арабского уда и витивера. Умели вот раньше делать. Не чета нынешним. Нынешние оставляют за собой тонкий шлейф тулуанского бальзама и меда, виски и табака, сосны и кожаной сбруи. Винтажные тупо и цинично сбивали с ног, ссали на голову и отбирали способность дышать.
Еще нужно выбросить мусор, потому что Лиана - женщина степенная, а у меня шесть пакетов бутылок. Что мои соседи подумают о несчастной Лиане, когда она попрет это на помойку? Сама попру. Сама пила - сама и попру.
Надо посуду еще перемыть. Потому что в раковину, наверняка, курили и хабарили. Люди-то творческие, музыканты. С альтернативным представлением о мире, быте и природе вещей. И немного прибраться еще. Потому что Лиана - женщина пожилая, я в отзывах прочитала. Я немного, только веником пройдусь. Потому что ну стыдно, понимаете?
Вообще, у меня теперь две проблемы. Не хватает денег на новые духи и не хватает совести признаться, что я так и не выбила из себя оглоблей идиотскую привычку стесняться уборщиц. Пока они ко мне едут – я успеваю наканифолить всю квартиру, оставив, для приличия, немного пыли на плинтусах. Вот что с этим делать?