Не могу перестать писать про ко- регуляцию

Недавно я узнала, что танго родилось в портовых кварталах Буэнос-Айреса. Эмигранты, оказавшись в новой среде, искали способ преодолеть своё одиночество. Так желание переживать что-то общее телом — через движение, ритм, контакт — стало танго.

Похожая мифология есть у капоэйры. Её создали порабощённые африканцы, которых привезли в Бразилию португальские колонизаторы. Снова тело становится способом удержать общность там, где внешние обстоятельства эту общность разрушают.

Я задумалась, а что есть у современной русской эмиграции?

В чатах я стала замечать, как люди собираются вместе петь. Встречи под гитару на пляжах Пхукета, более официальный хор URSA MA'JOR в Грузии. Похожие хоры возникают в Ереване, Лиссабоне, Амстердаме.

Кажется, всё понятно. Люди уехали, потеряли привычный круг общения, оказались в новой среде и им нужно снова услышать вокруг себя знакомые голоса, почувствовать общий ритм, просто побыть с кем-то. Найти собственный голос среди других.

Но в России среди тех, кто никуда не уезжал, растёт популярность той же практики.

Разница между уехавшими и оставшимися становится не такой важной.

Можно физически оставаться в своём городе и при этом социально переживать эмиграцию. Перестать чувствовать себя частью прежнего мира.

И тогда мы начинаем создавать новые ритуалы, ещё не очень понимая, что именно пытаемся ими вернуть.

Тело плохо умеет быть долго и исключительно отдельным.

И когда привычная ткань связей распадается, тело само начинает искать ниточку, за которую можно снова зацепиться.

Мы с вами, оказывается, в тренде. Пойду варить яблоки