Страстная неделя

Ночь великих испытаний
Реет над землей...
Дни печали и страданий
Настают, друг мой...

Чаша горечи и мщенья
До краев полна...
Бог любви и всепрощенья
Пьет ее до дна.

Красный плащ... венец терновый...
Крест... Голгофа... кровь...
Смерть — за призыв к жизни новой!
Пытка — за любовь!

Как не дрогнуть под грозою
Светлым небесам?!
Как не огненной росою
Падать их слезам?!

Как не треснула на части
До сих нор земля!
Как мечтать о личном счастье
Смел с тобою я?!

© Коста Хетагуров

На Пасху
«Христос воскрес!» — победно песнь святая
Вновь грянула с ликующих небес,
И тленный мир от края и до края
Поет в ответ: «Воистину воскрес!»

И все цветет, все счастливо, согрето,
Обласкано живительным лучом,
И все полно веселья и привета,—
Клокочет жизнь, могучим бьет ключом.

Разверзнуты горячие объятья,
В лобзании сливаются уста,
Сплотились все, как любящие братья,
В одну семью мы именем Христа.

В одну семью сплотились все народы,
У всех один небесный Царь-отец,
И вся земля — обширный храм свободы,
И целый мир — сплошной союз сердец.

И чужд душе, блаженством упоенной,
Вседневный чад борьбы и суеты...
О милый друг, любовью ослепленный,
Так думаем лишь только я да ты!..

© Коста Хетагуров

Привет

Устал... поблекли силы,
Увяли навсегда,
И яму для могилы
Мне вырыла нужда...

И смерть рукой бескровной
Стучится в дверь ко мне...
Пора!— Привет любовный
Я шлю родной стране.

Ее в часы разлуки
Я с грустью вспоминал,
В рифмованные звуки
Печаль ее слагал...

Привет тебе прощальный,
Аул мой дорогой! —
Я повестью печальной
Тревожил твой покой...

Не брезгай же приветом,
Красавица, и ты,—
Поверь,— умрут с поэтом
Безумные мечты.

© Коста Хетагуров

Когда, как ребенок, я резво играю,
Смеюсь беззаботно, пою,—
Поверь, я не весел, я только скрываю
Тяжелую думу мою.

Когда в разговоре я бойко и смело
Даю на вопросы ответ,—
Красивою фразой я только умело
Маскирую грустный секрет...

Не верь озлобленью, слезам и упрекам,
Ни ласке, ни слову «люблю»,—
Заветное чувство я даже намеком
Ничтожным, верь, не оскорблю.

Но если украдкой, безмолвно, малютка,
Смотрю на тебя, как теперь,
То я... Нет, неправда! — И это лишь шутка,—
Ты лучше ни в чем мне не верь!..

© Коста Хетагуров

Есть чувство, — его разгадать не умею, —
Напрасно любовью его не зови,
Есть, правда, в нем много похожего с нею,
Назвать мимолетным его я не смею,
А все же ему далеко до любви.

Порою сулит оно полное счастье
И манит куда-то в лазурную даль,
Мерцает звездою во мраке ненастья,
Дает все восторги, весь чад сладострастья,
А там вновь — усталость, тоска и печаль.

© Коста Хетагуров

Я соучастник преступленья,—
Ты — корень язвы, я — побег;
Ты — зло, ты — воплощенный грех,
Источник моего паденья.

Тебя, как смерти, избегая,
Я все ж не в силах не хотеть
Любить тебя и умереть,
В твоих объятьях утопая.

© Коста Хетагуров

На Пасху
Взгляни на мир, на всю природу:
Как жизнь, согретая лучом
Весенним, рвется на свободу,
Неудержимым бьет ключом!

Как всё бесхитростным весельем
Полно, как пышно все цветет!
Как все любовью, всепрощеньем
И лаской братскою зовет!

Как нежны переливы дали,
Как глубока лазурь небес!
Забудь же, милый друг, печали
И пой со мной — Христос воскрес!

© Коста Хетагуров

Мне жаль тебя... Твой образ бледно, бледно
Стал грезиться мне в тишине ночей,
И ты вот-вот исчезнешь незаметно,
Как многие из памяти моей.

И прошлое, что о тебе могло бы
Хоть изредка заговорить со мной,
Без горечи, проклятия и злобы
Уносится беззвучною волной...

И, как всегда, уже мой взор суровый
Не жаждет встреч таинственных с твоим,
И кажется, что мы при встрече новой
Друг друга уж узнать не захотим.

© Коста Хетагуров

Не верь, что я забыл родные наши горы,
Густой, безоблачный, глубокий небосвод,
Твои задумчиво-мечтательные взоры
И бедный наш аул, и бедный наш народ.

Нет, друг мой, никогда! Чем тягостней изгнанье,
Чем дальше я от вас, чем бессердечней враг,
Тем слаще и милей мне грезится свиданье
Со всем, мне дорогим в родных моих горах.

Не бойся за меня!— Я не способен к мщенью,
Но злу противиться везде присуще мне,—
Не бойся!— я и здесь не дамся оболыценью
Красавиц, чуждых мне по крови и стране...

Люблю я целый мир, люблю людей, бесспорно,
Люблю беспомощных, обиженных, сирот,
Но больше всех люблю, чего скрывать позорно? —
Тебя, родной аул и бедный наш народ.

За вас отдам я жизнь... все помыслы и силы,—
Всего себя лишь вам я посвятить готов...
Вы так мне дороги, так бесконечно милы,
Что сил нет выразить, что высказать нет слов!..

© Коста Хетагуров

Волшебной сказкою, свободным измышленьем
Мне кажутся порой событья этих дней,
И вера чистая колеблется сомненьем,
И радость светлая тускнеет вместе с ней.

И мысль усталая пред вечною дилеммой
Становится в тупик,— ужели он не бог?
Но разве бы тогда он все углы вселенной
Так ярко озарить своим явленьем мог?

А если это так, то почему с любовью
Две тысячи (уж) лет враждует дерзко зло? —
И человечество меч, обагренный кровью,
С проклятьем до сих пор забросить не могло?

И почему его божественное слово
Нас чувством не могло любовным вдохновить,
И всех нас, всех людей, для счастья мирового,
Как братьев и друзей, в одну семью сплотить?

Но... нет... не то... не то... И вновь сомненья эти
Бледнеют, рушатся... Опять не стало их...
И вера крепнет вновь,— ведь два тысячелетья
В сравненье с вечностью — один лишь только миг.

© Коста Хетагуров

Траурное объявление

С душевным прискорбием, с сердечной тоской
Я сим извещаю родных и знакомых,
Что старый наш год девяносто шестой
Навек опочил от трудов, им несомых.

© Коста Хетагуров

На смерть Шумафа Тутаюка

Он умер, вижу сам, но я едва лишь верю,—
И плачу не о нем,— мне он не друг совсем,
И безвозвратную не вижу в нем потерю
Для родины моей, а плачу между тем...

О чем? — Стоял не раз я пред сырой могилой
Людей мне дорогих без горечи и слез,
А если плакал я, то все ж с такою силой
Не мучил, не томил меня такой вопрос.

О чем же плачу я? Зачем тоской глубокой
Непостижимо так теперь я удручен?
Не то же ли и я? — и в жизни одинокий,
И встречу смерть свою покинутым, как он?

© Коста Хетагуров

Ни пламенных молитв, ни песен вдохновенных
Ты от меня не жди,— теперь больная грудь
Предательски тебе не выдаст сокровенных
Мечтаний и надежд, мне озарявших путь.

Я отдавал твоим капризам все минуты
Досуга, творчества, веселья, грез и дум,—
И этим я сковал себе такие путы,
Что стынет в сердце кровь и леденеет ум,

Мечту заветную бессмысленной химерой
Я под давлением рассудка твоего
Готов теперь назвать... Но все же полумерой
Не купишь ты меня,— иль все, иль ничего!..

© Коста Хетагуров

Перед операцией

Как знать,— смогу ль еще рифмованные звуки
Беспечно окрылить волшебною мечтой,
Иль я их отравлю тоской предсмертной муки,
Тоской безвестности пред дверью роковой?

Как знать,— и этот стих несчастного поэта
Не есть ли только бред, не есть ли только стон
И страстный, дикий вопль прощального привета
Всему, что он любил, чему молился он?..

О, если это так, то все мои страданья
Теперь, о родина, признаньем искуплю:
Все помыслы мои и все мои желанья
Одну имели цель — снискать любовь твою.

© Коста Хетагуров

Детям В. И. С.
Стук-стук!
— Кто там?
— Отворите!
— Кто ты?
— Свой! Ну, вот, смотрите, —

Я пришел Христа пославить,
Всех вас с праздником поздравить:

Васю, Дуню, Нину, Лизу,
Гимназистов Сашу, Мишу,
Галю, строгую артистку,
И Катюшу — гимназистку...

Коли праздник, — веселитесь,
А коль дело, — не ленитесь!
Будьте ласковы, сердечны,
И тогда — друзья мы вечно...

А теперь за поздравленье
Дайте к чаю мне варенье!
Вышло коротко и просто,—
До свиданья! Друг ваш Коста.

© Коста Хетагуров

В. Г. Ш.

В этой сумрачной столице
Не вольготно осетину,
А тем более в больнице,
Где я чахну, вяну, гину...

Скучно праздники проходят,—
Нет здесь близких мне знакомых.
В коридорах грустно бродят
Группы битых, мятых, хромых.

Стонут трудные больные...
Вон юнец один сгорает...
Видит образы родные,—
То смеется, то рыдает...

Вот притих... бежит сестрица
Озабоченно в палату...
Что,— уже?.. О, эти лица! —
Как легко их знать по взгляду.

Эх, сбежать бы!— чтобы вволю
Насладиться жизнью с вами,—
Да куда мне с этой болью,
Да хромому с костылями.

© Коста Хетагуров

У. Ц.

Ах, Угалук! Ах, Угалук! —
Позволь пропеть тебе на лире:
Совсем отбился ты от рук
В твоем прекрасном Алагире.

Ах, Угалук! Ах, Угалук! —
Пишу тебе из Пятигорска:
Так много вынес здесь я мук,
Что нет во мне былого лоска.

Ах, Угалук!— Терпенья нет,—
Спою на лире тебе снова:
Прими ты пламенный привет
От сердца моего больного!

© Коста Хетагуров

А. Ц.

— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Поет тебе Анна на лире:
«Каким джигитом он сидит
На крупповской своей мортире!»

— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Не скрыл и я свое раздумье:
Боюсь я за него — сразит
Его турчанка там, в Батуме.

— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Поет тебе Анюта дальше:
«Ему турчанка не грозит,—
Он турок всех храбрей и краше».

— Ах, Алмахсид! Ах, Алмахсид! —
Я согласился с ней при этом:
«Он храбр, он душка, он джигит».
Не брезгай же моим приветом!

© Коста Хетагуров

Отчего?
Отчего ты, с другими щебеча так бойко,
Избегаешь со мной поддержать разговор
И молчишь так геройски упорно, так стойко,
И лишь изредка буркнешь какой-нибудь вздор?..

Отчего уловить не могу того взгляда,
Что так манит других в твоих чудных глазах;
И всегда в них глядит на меня иль досада,
Иль тоска, или плохо скрываемый страх?

Не предчувствье ли то, что придется нам снова
И надолго расстаться, не выждавши вновь
Все того ж небольшого, короткого слова,
Что так долго я жду от тебя за любовь?..

© Коста Хетагуров