Часто рассказываю, что новостную повестку в соцсетях нам (каждому) формируют когнитивные машины - подбирая то, что ИМ кажется нам надо почитать. Вот вчера мне почти в одном потоке гугл показал очередной отчет Маска о строительстве лунных заводов по производству спутников и статью про Изборский клуб, который возрождает "мистический орден" опричников для антизападной реставрации. Совпадение?) вполне.

Опричнина происходила на фоне интересной исторической драмы: Англия взялась перехватывать у Испании и Португалии часть мировой торговли (а Голландия уже это делала тихой сапой). Ей нужен был флот - а для флота нужны были канаты. Не имея возможности плавать в Америки, британцы доплыли до Арангельска и установили торговые сношения с царем - первое время крайне успешные (к слову, Русская компания была первым акционерным обществом в истории - задолго до Ост-Индских). И внезапно, русская пенька (конопля) стала невероятно востребованным товаром, а для ее производства были выделены целые губернии (та самая опричнина). Фактически, впервые была построена "экспортная модель" российской экономики, когда казна кормится за счет экспортного ресурса, содержит за его счет особую армию (опричников), а остальное население (земства) в общем кормится с земли по старинке само собой (платя налоги). Собственно, так оно все потом столетиями работало с зерном и нефтью.

В развитие этой истории произошли три примечательных события. Постройка флота дала Британии возможность провести дерзкую "специальную морскую операцию" - каперский поход Френсиса Дрейка, разграбившего испанские колонии, который привез домой астрономическую сумму в 600,000 фунтов, что более чем в полтора раза превышало годовой бюджет короны. Испания ответила подготовкой вторжения - но талант флотоводцев и божественное вмешательство в виде шторма разметало Великую Армаду, и Англия вышла победителем, да еще и сохранив мощный флот (на русской пеньке).

А параллельно с этим купцы Строгановы создали ЧВК во главе с Ермаком для "устранения трений" с сибирским ханом, по результатом которого Сибирь начала становится российской территорией. Исторически это схожие процессы - как и эскадру Дрейка формировали купцы (роль короны там была опосредована), так и поход Ермака был "национализирован" лишь после его триумфа. Англия тогда вместе с Голландией начали столетний путь к вытеснению великой тогда Испании из Америк и Европы (навсегда), а Россия присоединив Сибирь, получила доступ к ресурсам, которые до сих пор кормят всю страну. Мудрость царей/королей того времени состояла только в том, что они следовали за голосом купечества - налаживать торговлю с далекой Россией, строить флоты, снаряжать казацкие ватаги - развиваться, двигаться, идти вперед.

Собственно, сейчас история повторяется. Новые океанские плавания - это космос. Безграничные ресурсы, неограниченный рост, колоссальные инфраструктуры - все в начале постройки. Экономика космоса растет в три раза быстрее земной, и по скромным оценкам вырастет втрое до 2040 (достигнув $2 трлн, почти размер экономики России). Новые купцы снаряжают новые эскадры и ватаги - а мы только глумимся, злословим и оправдываем полную потерю своего космического лидерства. Замечу, что описанные события были ровно в начале позапрошлого 250-летнего цикла - то есть эпохальный масштаб происходящего просто очевиден. Но нет - сейчас мои призывы срочно вернуться в лунную гонку, срочно начать осваивать "космический Ямал", срочно создавать инструменты привлечения частного капитала в космос - вызывают скепсис "куда нам" и недоумение. Да, жаль что в современной экономике нет фигуры масштаба Строганова, которому хватило бы собственных денег на путь в будущее, пока царь готовился к Апокалипсису и строил северный Иерусалим.

Брестский мир. Знание - сила? Нет.

Силой оно становится только тогда, когда совесть или цинизм заставляет его применять в жизни.
Пример:
Мои бесценные фанаты Ленина пишут, что Ленин учинил в Германии революцию в конце 1918 года и так отменил свой Брестский мир.
Однако давно уже вышел сборник документов об этом, где полпред Ленина в Германии Абрам Иоффе прямо и персонально докладывает ему, что плоды усилий большевиков в Германии по созданию своей клиентеллы ничтожны. А персоналии её ещё ничтожнее.
Он кстати вместе с аппаратом был выслан из Германии ДО революции и в принципе не мог даже ей аплодировать из полпредства.
Книга:
Брестский мир: пролог, заключение, итоги: Сборник документов / отв. сост. А.В. Репников; сост. А.В. Борисова, при участии Б.С. Котова и Л.В. Ланника. М.: Политическая энциклопедия, 2022. 839 с.; илл. (Труды РГАСПИ).
Применили это новое знание к своей пропаганде фанаты Ленина? Нет. Ни секунды.

В 1960 г. в многотомном сборнике "Воспоминания о Ленине" были переопубликованы воспоминания грузинского революционера Мелитона Филия о публичном выступлении Ленина в октябре 1914 г. в Женеве. Воспоминания, разумеется, отцензурированы: изложение речи Ленина обрывается на "Поражение русского войска будет меньшим злом. (Неодобрение среди публики)".

Что же вырезали из изложения ленинской речи?

Обращаемся к первой публикации воспоминаний М. Филия (Правда. 1927. 25 января).

"Поражение русского войска будет меньшим злом. (Неодобрение среди публики). Было бы очень хорошо для нас всех, если бы немцы взяли Варшаву и Тифлис..."

В 1927 г. такое еще публиковали, а в 1960 г. уже смущались. И да, это ленинское выступление предшествовало его цюрихскому выступлению, в котором он выступал за ампутацию России

Ну в Османской империи запрещали не только книгопечатание, но и соцсети кофейни.
В 16 веке, при султане Сулеймане Великолепном (1520–1566) в Стамбуле появились первые кофейни. Они превратились в модные места для местных хипстеров прежде всего стамбульского среднего и высшего класса. Там обсуждали свежие новости, устраивали баттлы в шахматы, слушали дискуссии уважаемых религиозных шейхов. Соцсеть, как она есть.

Кофейни стали центрами вольнодумства. И самое главное, что в кофейнях собирались люди разных социальных страт и религий. От торговцев и купцов, до янычар и аристократов. И они постоянно говорили и думали, говорили и думали, говорили и думали. И дискутировали. И власть обсуждали.

Кофейни стали местами формирования общественного мнения. В итоге кажется султан Мурад Третий, запретил кофейни совершенно. Не вся элита согласилась. Бостанзаде Мехмет Эфенди, самый авторитетный священник в Османском мире в 1590-х годах, даже написал поэтическую оду в защиту кофе.

Впрочем, традиция приписывает самый жестокий запрет уже рукам Мурада Четвертого.

Султан издал указы, запрещавшие кофе, табак и алкоголь. Не кофейни, а именно кофе. За их нарушение полагалась смертная казнь. Легенды гласят, что султан Мурад лично админил соцсети и блокировал сайты патрулировал улицы, переодевшись простолюдином, и собственноручно казнил фанатов кофе. Османские хроники, кстати, подтверждают, что часть людей кто пользовался ВПН пил кофе утопили в Босфоре.

Есть версия, что зачистки кофеен Мурад начал с тех заведений, где собирались янычары, которые слишком много стали о себе думать. И которым он был в некоторой степени обязан троном. Кофейни вернул туркам Ибрагим Первый. Но на историю Османской империи эта чехарда повлияла весьма значительно. Я не шучу.
Многие историки полагают, что тогда очень сильно поколебалась вера в государственную власть. Потому что с точки зрения людей объяснений закрытию кофеен не было. Ну сидели болтали, кости мыли чиновникам и кадиям. Ну и что? Не заговор же готовили. Заговоры в ту эпоху устраивали во дворце.


https://t.me/rusengineer/9519

Есть ли в мировой истории аналог развернувшейся на наших глазах принудительной децифровизации России?

Есть.

К концу XV века до Османской империи добралось книгопечатание, повергнувшее в шок высшее руководство страны, мусульманское духовенство и влиятельную ремесленную корпорацию.

Новая технология, которая в разы ускоряла тиражирование, а значит, масштабы распространения информации, напугала османские элиты –- империя вот только была создана, на новоприобретённых землях было неспокойно, во что бы то ни стало требовалось пресечь саму возможность неподконтрольного распространения информации.

Исламское духовенство увидело в этом угрозу для монополии на обладание сакральными знаниями.

А влиятельная корпорация константинопольских каллиграфов-переписчиков Корана, коих, по разным сведениям, было от 30 до 100 тысяч человек, угрозу своему бизнесу.

(Турецкая миниатюра 1597 года. Каллиграфы в мастерской султана Мехмеда III)

И под давлением трёх этих сообществ султан Баязид II в 1485 г., а за ним и Селим I в 1515 году в два приема запретили книгопечатание: сначала священных текстов на арабском, а потом и вообще всё.

Строгий запрет держался до 1727 года, а потом начали потихоньку ослаблять. Сначала разрешили печать книг за исключением религиозных – их продолжали переписывать от руки, потом и для священных исламских текстов сделали послабление – ввели гибридную печатно-рукописную технологию. Полностью разрешили только в эпоху реформ Танзимата в 1839 году.

Таким образом, запрет на книгопечатание продержался 350 лет.

Он и похоронил Турцию.

Могущественная империя сгнила заживо, хотя в качестве трофея ей досталась уникальная Византийская цивилизация, культура и технологии которой стояли на вершине европейского развития. За короткий срок система передачи этих знаний была прервана. После взятия Константинополя буквально за 100-150 лет пришли в негодность византийские водопроводы, а османы разучились строить здания уровня Святой Софии, всё больше откатываясь на культурную и технологическую периферию.

Уже к концу XVII века отставание Турции от европейских стран стало очевидно, экспансия остановилась, в империи начали преобладать центробежные тенденции, а XIX век страна встретила в статусе «больного человека Европы».

А всего лишь сломали интернет запретили книгопечатание.

Наряду с шотландо-ирландцами лезвие меча той самой англосаксонской экспансии, подарившей Соединённым Штатам пол-континента, составляли хайлендеры и выходцы с англо-шотландского приграничья, например из Кумберленда, где кельтский язык держался до XIV в.

В частности, из хайлендеров-якобитов, бежавших в Вирджинию после битвы при Куллодене (1746), происходил командующий американской армией в войну с Мексикой генерал Уинфилд Скотт (1786-1866). Дед сражался с мечом и щитом против регулярной армии в красных мундирах. А внук ровно через 100 лет возглавил армию, побеждающую за счёт подавляющего технического и организационного превосходства. Впечатляющая аллегория прогресса шотландцев в этот период.

Но суть в том, что на запад от Аппалачей первыми шли не то, чтоб прям англосаксы. Скорее уместнее термин анло-кельты (отмечу особо, что в англоязычной литературе пишется Anglo-Celts, а не English-Celts). Собственно английское происхождение имели разве что мормоны (к которым позднее добавилась заметная волна датчан). Англы, саксы и юты.

И уже после этого меча шли, заливая прерии своей демографической массой, немцы, ирландцы (настоящие, католические) и прочие европейские иммигранты.

А вот true Anglo-Saxon из Новой Англии к экспансии на Запад относились скептично, а против американо-мексиканской войны 1846-48 гг. прямо протестовали, как виднейший литератор и философ тогдашних САСШ, потомок отцов-пилигримов Ральф Уолдо Эмерсон (1803-1882) из Массачусетса.

Четыре Америки

Где-то год назад у нас был ролик про мигрантов в США и их вклад в культуру. Но даже английские колонисты не был чем-то однородным. Читаю книгу Albion’s Seed: Four British Folkways in America. Автор, Дэвид Фишер, определил 4 региона, из которых англичане массово искали на Авиасейлс билеты в Новый Свет, формируя будущую Америку.

Новую Англию заселяли выходцы из Восточной Англии – самого пуританского региона Британии. Они в своих колониях устроили настоящую теократию, где во главе стояли религиозные лидеры.

На Юг ехали жители, внезапно, южных графств, где были сильны Высокая церковь, монархические и феодальные традиции. Так возникло общество, где на одном полюсе были джентльмены-плантаторы из младших ветвей английской аристократии, а на другом – чёрные рабы и не сильно отличающиеся от них по положению белые сервенты.

Пенсильванию заселяли фермеры из Мидланда – средней холмистой части Англии. В основном свободные фермеры, а ещё квакеры – представители мягкой, нефанатичной ветви протестантизма.

Ну а на Запад ехали в основном скотч-айриши - протестанты из англо-шотландского приграничья и Северной Ирландии. То есть из и так суровых земель. И они легко справились с ролью первопроходцев.

Так что WASPы это не что-то единое, а 4 этнических группы с разной культурой, политическими традициям и даже языкам – стандартов английского в 17 веке ещё не было.

Фишер всю историю США показывает через призму противостояния этих 4 регионов. В первые несколько десятилетий существования страны существовала коалиция Юга, Запада и Пенсильвании (демократы-республиканцы) против Новой Англии (федералисты). Джексон и ранняя Демократическая партия – это представители Запада в Белом Доме.

Даже Гражданскую войну можно показать в этом ключе. Линкольн по одной линии был потомком пуритан Массачусетса, по другой – квакеров Пенсильвании. И эти два региона и были опорой северян. А генерал Ли, потомок английских дворян – настолько стереотипный южанин, насколько возможно.

После Гражданской войны вообще всё стало весело. По сути, вся политика свелась к региональному противостоянию, когда весь Юг голосовал одним блоком за демократов, Новая Англия одним блоком за республиканцев, и весь вопрос был в том, кому уйдут голоса остальных штатов.

Книга 1989 года, так что Трампа там не будет, но Фишер проводит линию до конца ХХ века. Например, Новая Англия с его восходящей к пуританам моралью стала базой и для Нового Курса, и для всех антивоенных движений – от противников вступления США в Первую Мировую до протестов против войны во Вьетнаме. А правые популисты с обращением к «простому человеку» и электоральной базой в штатах Запада – прямые потомки Джексона и политической культуры скотч-айришей.

Даже мигранты не то, чтобы меняют картину. Фишер пишет, что чёрные политики с Юга США часто ведут себя так, будто у них тоже есть дворянский титул. Мигранты в Новой Англии, откуда бы они не приехали, заражаются местным радикализмом (привет, Зохран Мамдани). А в условном Техасе латиносы быстро принимают культуру западных первопроходцев.

Ну надо признать, что Ленин с компанией действительно не знал, что Индия не мусульманская.

Еще в обращении к трудящимся мусульманам России и Востока от 20 ноября 1917 г. за подписью Ленина и Сталина говорилось, что населенная мусульманами Индия подняла знамя восстания, организуя свои Советы депутатов. Обращение это опубликовано в первом томе "Декретов советской власти"

У Егора Холмогорова, с которым я частно не согласен, возникла интересная идея - заменить концепцию Падения Римской империи концепцией Арианских войн, в которых православие победило, а единство империи было восстановлено.
Я не большой эксперт по периоду, но звучит убедительно.
И даже тема с православием в 5 веке - а почему бы и нет? Ведь не было же тогда идеи о римском епископе как наместнике святого Петра (ключевое политическое отличие католицизма, на мой взгляд)

У Бернарда Льюиса, о котором я ранее писал, в фундаментальной работе (The Assassins: A Radical Sect in Islam), посвященной ассасинам, есть интересный момент о взаимоотношениях шиитской секты с крестоносцами в 12-м веке - во время Третьего крестового похода.

После появления европейцев в Палестине король Иерусалима Ги де Лузиньян получает послание от ассасинов о том, что крестоносцы должны платить им "налог за безопасность". Лузиньян отказывается (скорее всего, сильно удивившись), и после отказа нескольких видных рыцарей убивают в очень странных обстоятельствах.

Попытки крестоносцев найти главного ассасина, с которым можно будет договориться (или убить), проваливаются: формально крестоносцев убивала секта из Сирии, но центр секты находился в Иране. К кому пойти? Кого убить? С кем договориться?

В какой-то момент вопрос закрывается, формально, по неизвестным причинам: убивать крестоносцев перестают. Льюис считает, что вопрос закрывается потому, что крестоносцы начинают платить "налог за безопасность".

История я пересказываю в контексте:
1. Установления платы за проход по Ормузскому проливу;
2. "Мы хотим вести переговоры, но не знаем с кем".

Историческая матрица она такая: повторяющаяся и, несмотря на это, всегда неожиданная.

8 апреля 1966 года Леонид Брежнев был избран Генеральным секретарём ЦК КПСС

Из вчерашнего стрима небольшая справка. Существует 4-5 ключевых произведений, постулирующих то, что украинцы не просто отдельная нация, но еще и истинные русские, которые имеют первенство в отношении наследия Руси. Четыре их ключевых произведения "История Русов или Малой России" безымянного автора, "История Малой России" Костомарова, "История Украины-Руси" Грушевского, "Галицко-Волынское княжество" и "Богдан Хмельницкий" Крипьякевича. Из этих четырех авторов один российский дворянин, один российский профессор, один российский профессор и советский академик и один советский академик.

Именно они создали базу современной националистической концепции.

Таковы привратности истории.

8 апреля 1966 года Леонид Брежнев был избран Генеральным секретарём ЦК КПСС

С 29 марта по 8 апреля 1966 года в Москве состоялся XXIII съезд КПСС. Это был первый партийный съезд после отстранения от власти Никиты Хрущёва. Делегатами съезда были избраны 4 943 человека, из которых 4 620 имели право голосовать, а 323 человека участвовать в обсуждении программных документов. Делегаты съезда представляли одну из крупнейших политический партий в мире, которая тогда насчитывала 11,7 миллионов членов КПСС и 800 тысяч кандидатов в члены партии. За пять лет после XXII съезда число членов партии увеличилось на 2,75 миллионов человек.

Съезд шёл по заранее объявленной программе. Первый секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев сделал пятичасовой доклад. Многие ждали, что он попытается реабилитировать Иосифа Сталина. Однако в речи Брежнева Сталин был упомянут лишь однажды в связи с победой в войне.

Самое интересное началось в последний день работы съезда. Неожиданно для многих в зале первый секретарь Московского горкома Николай Егорычев предложил восстановить должность генерального секретаря ЦК партии. Он обосновал инициативу необходимостью вернуться к ленинской партийной модели.

Должность генерального секретаря была учреждена 3 апреля 1922 года Пленумом ЦК РКП(б) как аппаратная в Секретариате, но в устав партии поправку тогда не внесли. Тогда на эту должность назначили Иосифа Сталина, хотя часто его называли просто секретарём, и он занимал пост до самой смерти. В сентябре 1953 года на Пленуме вместо генерального секретаря была введена должность первого секретаря. В то время высшим руководящим орган партии был Президиум ЦК КПСС, который возглавлял первый секретарь.

Инициативу Егорычева поддержали единогласно. Решением съезда Президиум ЦК преобразовали в Политбюро, в состав которого были избраны Леонид Брежнев, Андрей Кириленко, Алексей Косыгин, Кирилл Мазуров, Арвидс Пельше, Николай Подгорный, Дмитрий Полянский, Александр Шелепин, Пётр Шелест, Михаил Суслов и Геннадий Воронов.

В устав партии внесли пункт, что ЦК КПСС избирает Генерального секретаря. С того дня «Генеральный секретарь» стали писать с большой буквы.

В состав ЦК КПСС вошли 195 человек. Это были все проверенные люди, которые должны при любых случаях поддержать Брежнева. Съезд также избрал 165 кандидатов в члены ЦК.

За Брежнева проголосовали все делегаты съезда. Леонид Ильич находился на посту Генерального секретаря ЦК КПСС до самой смерти 10 ноября 1982 года.