Один коллапс за другим

Жена навела на книгу Гари Герстла, которая, на первый взгляд, посвящена чисто американской истории перехода от двухпартийного консенсуса Нового курса к консенсусу вокруг неолиберальной экономики, однако внезапно читается как великолепный компаративный аккомпанемент к «Коллапсу» Владислава Зубока.

Автор обозревает забытый поворотный момент, как к концу 1980-х прорыночные реформы Рейгана зашли в тупик. Сначала радикальные меры по дерегулированию финансового сектора привели к массовым банкротствам, что потребовало от республиканского правительства выделить 370 миллиардов долларов на спасение ряда корпораций. Это подорвало имидж Рейгана как сторонника невмешательства. Буш-старший вообще начал свое президентство с повышения налогов, так как федеральный бюджет оказался крайне разбалансирован после его предшественника.

Среди демократов оппозиция стала собираться вокруг Теда Кеннеди, который призывал возвращаться к «Великому обществу» Джонсона, но уже без военных трат последнего. В то же время среди республиканцев набрала популярность экономическая программа, во многом скопированная с Японии и Азиатских тигров, которая предлагала не дерегуляцию, а, напротив, тесный союз между корпорациями и государством. Финансист Феликс Рогатин и многие другие лоббисты пугали, что американский бизнес проиграет японскому конкуренцию на внешних рынках, если будет играть в казино-капитализм, как предлагали советники Рейгана.

Казалось, неолиберальный эксперимент останется только страницей в учебнике мировой истории, но… на другой стороне планеты как раз тоже зашли в тупик реформы Перестройки, и начался распад СССР. Закончивший свое президентство очень спорно даже для своих сторонников, Рейган внезапно приобрел ореол победителя в Холодной войне во всем американском обществе. Разные эксперты по построению рынка в Латинской Америке, типа Джеффри Сакса, устремились в Восточную Европу консультировать новые правительства. Потом туда потекли американские капиталы… Короче, вы идею поняли.

Кто убил Пушкина, или к вопросу о том, то главная добродетель историка – недоверчивость‼️⚡️

Уже много раз я писала о графе Нессельроде и карикатурном образе, в котором он остался в истории. И все на основании свидетельств современников. Они же всегда правду высказывали и были предельно объективны😉

Досталось не только канцлеру, но и его жене, Марии Дмитриевне. Среди прочего ее обвиняли в том, что именно в ее салоне плелась интрига, приведшая к дуэли Пушкина с Дантесом. То есть ее, а заодно и ее супруга обвиняли ни много ни мало в убийстве поэта.

Эту версию развивал в своей книге «Дуэль и смерть Пушкина» известный советский пушкинист П.Е. Щеголев, отмечая, что Мария Дмитриевна «судачила с Геккереном о семейных делах Пушкина, она была поверенной сердечных тайн Дантеса», а после дуэли «графиня Нессельроде грудью стояла за Геккеренов во время военно-судного процесса, вплоть до отъезда семьи Геккеренов». Более того, Щеголев писал, что в 1927 г. советский исследователь В. Гольцев на основании записок некоего князя А.М. Голицына, написанных в XX веке, сделал вывод о том, что автором анонимного письма является графиня Нессельроде (сам он придерживался другой версии, о чем речь впереди).

На чем основывает свои «показания» Щеголев? На сведениях, почерпнутых из работы князя П.В. Долгорукова «Петербургские очерки». Князь писал:

«… жена канцлера, женщина ума недальнего, никем не любимая и не уважаемая, взяточница, сплетница и настоящая баба-яга, но отличавшаяся необыкновенною энергиею, дерзостью, нахальством, и посредством этой дерзости, этого нахальства державшая в безмолвном и покорном решпекте петербургский придворный люд…»

Характерно, что Щеголев собрал разные мемуарные отзывы о графине Нессельроде и, сравнивая характеристику, данную ей Долгоруковым, с другими суждениями, пришел к такому выводу: «Резким отзывам Долгорукова можно поверить, ибо в конечном счете основные черты характера графини изображены так же и в отзывах ее поклонников» (хотя «поклонники», да и просто адекватные люди, понятно, никакой «бабой-ягой» графиню не изображали).

Щеголев приводит положительные высказывания современников о Марии Дмитриевне, в частности, Альфреда Фаллу, барона М.А. Корфа, князя П.П. Вяземского, однако называет эти характеристики «выспренными» и «грешащими одинаковым гиперболизмом», а князю Долгорукову верит безоговорочно, как человеку, отлично знавшему высший свет и двор.

Но кто такой, этот князь Долгоруков и стоит ли ему доверять? Судите сами: этот «князь-республиканец», как его называли, был обижен на всех и вся в России, включая императора Николая I и его окружение. Человек яркого ума, он имел отвратительный характер, а современники считали его способным на всяческие гадости. Он и публиковал разного рода гадости о нашей стране: так, в 1842 г. в Париже им был издан пасквиль о России, после чего он оказался в ссылке и опале. Позже, уже при Александре II, не получив пост министра, он эмигрировал в Европу, снова опубликовал в  Париже работу под названием «Правда о России» и был приговорен Сенатом к лишению княжеского титула, прав состояния и к вечному изгнанию.

А теперь к вопросу о том, кто же был автором анонимного письма, погубившего Пушкина? Щеголов,  основываясь на экспертизе почерка, доказывал, что автором был сам князь Долгоруков (но при этом, на основе свидетельств Долгорукова, Щеголев формирует представление о виновности Нессельроде!). Подозрение падало на князя И.С. Гагарина, хотя впоследствии эти версии не подтвердились. Есть и еще одна, совершенно нестандартная, но интересная версия: автором пасквиля был сам Пушкин!

Получается, что среди пушкинистов версий много, они спорят до сих пор, но в массовом сознании закрепилось намертво: Пушкина убили Нессельроде.

А потом иди, отмывайся перед потомками.

Ещё о кабальной зависимости РИ от поставок союзников. Известно, что в ходе ПМВ собственное производство не покрывало потребности в порохе и взрывчатых веществах. Так, в 1914-1917 гг. доля продукции российских казённых и частных заводов в общем объеме заготовок пороха и взрывчатки составила около 48% (85,3 тыс.т), всё остальное — импорт[1]. В частности накануне Февраля до половины расходуемого в боях пороха поступало из-за границы:

Теперь, через 2,5 года войны, имеется ясное свидетельство о правильности принятого решения по за­казу пороха в Америке и Японии, — с видимым удовлетворением констатировал обвиненный за всю артиллерию Кузьмин-Караваев в показаниях в январе 1917 г. — 50 процентов расходуемого в боях пороха ныне получается из-за границы, почти исключительно от тех заводов, которые поставили производство нашего пороха по моим заказам в сентябре 1914 года.

(Поликарпов В.В. Русская военно-промышленная политика. 1914—1917. Государственные задачи и частные интересы. — М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2015. — с. 365)

Плохо? Плохо. Но у западных-то союзников всё с этим было, конечно, не так?

Обратимся к примеру экономического лидера и индустриального гиганта эпохи — Великобритании. Собственное производство — 371 тыс. тонн пороха и взрывчатых веществ за всю войну, импорт из США — 516 тыс. тонн. В общем объеме заготовок британская продукция составила 42% (если предположить, что больше ни откуда ВБ взрывчатку не ввозила)[2].

Здесь, кстати, не учитываются взрывчатые вещества в готовых снарядах, коих по данным Головина за 1914-1917 гг. в РИА поступило 72,7 млн, из них отечественного производства — 57,2 млн или 79%[3]. Великобритания за всё время войны получила из США 31 млн снарядов при собственном производстве 218,3 млн, которое таким образом составило приблизительно 87,5%[4].

Но ещё интереснее будет сравнить имперский показатель с советским (в годы ВОВ). За 25 послереволюционных лет СССР удалось достичь действительно впечатляющих результатов: «накануне войны в боеприпасной промышленности был допущен ряд серьезных просчетов, из-за чего вооруженные силы в ходе самой войны оказались обеспеченными боеприпасами далеко не в той степени, как это требовалось. Достаточно сказать, что около половины всех порохов и около 55 % взрывчатых веществ, израсходованных Советской Армией в годы войны, были поставлены по ленд-лизу или произведены из поставленных по ленд-лизу материалов. Иными словами, потребность в боеприпасах в условиях военного времени удовлетворялась СССР за счет собственного производства и собственных сырьевых ресурсов лишь не более чем на 45%»[3].

Морали нет.

Источники:
[1]: Барсуков Е. З. Артиллерия русской армии (1900–1917 гг.): В 4-х томах. — Т.2. — М.: Воениздат МВС СССР, 1949, с. 216, 221
[2]: The First World War 1914-1918. By Gerd Hardach. Berkeley, University of California Press, 1977, p. 87, 98
[3]: Головин, Николай Николаевич. Военные усилия России в мировой войне / Н. Н. Головин. - Париж, 1939. - Т. 2., 1939, с.41
[4]: [2, p.98], Kevin D.Stubbs. Race to the Front: The Materiel Foundations of Coalition Strategy in the Great War, 2002, p. 130
[5]: Балыш А.Н. Военно-промышленный комплекс СССР в 30—40-е гг. ХХ века: промышленность боеприпасов. — М.: Изд-во МАИ-ПРИНТ, 2009, с.4

Часто рассказываю, что новостную повестку в соцсетях нам (каждому) формируют когнитивные машины - подбирая то, что ИМ кажется нам надо почитать. Вот вчера мне почти в одном потоке гугл показал очередной отчет Маска о строительстве лунных заводов по производству спутников и статью про Изборский клуб, который возрождает "мистический орден" опричников для антизападной реставрации. Совпадение?) вполне.

Опричнина происходила на фоне интересной исторической драмы: Англия взялась перехватывать у Испании и Португалии часть мировой торговли (а Голландия уже это делала тихой сапой). Ей нужен был флот - а для флота нужны были канаты. Не имея возможности плавать в Америки, британцы доплыли до Арангельска и установили торговые сношения с царем - первое время крайне успешные (к слову, Русская компания была первым акционерным обществом в истории - задолго до Ост-Индских). И внезапно, русская пенька (конопля) стала невероятно востребованным товаром, а для ее производства были выделены целые губернии (та самая опричнина). Фактически, впервые была построена "экспортная модель" российской экономики, когда казна кормится за счет экспортного ресурса, содержит за его счет особую армию (опричников), а остальное население (земства) в общем кормится с земли по старинке само собой (платя налоги). Собственно, так оно все потом столетиями работало с зерном и нефтью.

В развитие этой истории произошли три примечательных события. Постройка флота дала Британии возможность провести дерзкую "специальную морскую операцию" - каперский поход Френсиса Дрейка, разграбившего испанские колонии, который привез домой астрономическую сумму в 600,000 фунтов, что более чем в полтора раза превышало годовой бюджет короны. Испания ответила подготовкой вторжения - но талант флотоводцев и божественное вмешательство в виде шторма разметало Великую Армаду, и Англия вышла победителем, да еще и сохранив мощный флот (на русской пеньке).

А параллельно с этим купцы Строгановы создали ЧВК во главе с Ермаком для "устранения трений" с сибирским ханом, по результатом которого Сибирь начала становится российской территорией. Исторически это схожие процессы - как и эскадру Дрейка формировали купцы (роль короны там была опосредована), так и поход Ермака был "национализирован" лишь после его триумфа. Англия тогда вместе с Голландией начали столетний путь к вытеснению великой тогда Испании из Америк и Европы (навсегда), а Россия присоединив Сибирь, получила доступ к ресурсам, которые до сих пор кормят всю страну. Мудрость царей/королей того времени состояла только в том, что они следовали за голосом купечества - налаживать торговлю с далекой Россией, строить флоты, снаряжать казацкие ватаги - развиваться, двигаться, идти вперед.

Собственно, сейчас история повторяется. Новые океанские плавания - это космос. Безграничные ресурсы, неограниченный рост, колоссальные инфраструктуры - все в начале постройки. Экономика космоса растет в три раза быстрее земной, и по скромным оценкам вырастет втрое до 2040 (достигнув $2 трлн, почти размер экономики России). Новые купцы снаряжают новые эскадры и ватаги - а мы только глумимся, злословим и оправдываем полную потерю своего космического лидерства. Замечу, что описанные события были ровно в начале позапрошлого 250-летнего цикла - то есть эпохальный масштаб происходящего просто очевиден. Но нет - сейчас мои призывы срочно вернуться в лунную гонку, срочно начать осваивать "космический Ямал", срочно создавать инструменты привлечения частного капитала в космос - вызывают скепсис "куда нам" и недоумение. Да, жаль что в современной экономике нет фигуры масштаба Строганова, которому хватило бы собственных денег на путь в будущее, пока царь готовился к Апокалипсису и строил северный Иерусалим.

Брестский мир. Знание - сила? Нет.

Силой оно становится только тогда, когда совесть или цинизм заставляет его применять в жизни.
Пример:
Мои бесценные фанаты Ленина пишут, что Ленин учинил в Германии революцию в конце 1918 года и так отменил свой Брестский мир.
Однако давно уже вышел сборник документов об этом, где полпред Ленина в Германии Абрам Иоффе прямо и персонально докладывает ему, что плоды усилий большевиков в Германии по созданию своей клиентеллы ничтожны. А персоналии её ещё ничтожнее.
Он кстати вместе с аппаратом был выслан из Германии ДО революции и в принципе не мог даже ей аплодировать из полпредства.
Книга:
Брестский мир: пролог, заключение, итоги: Сборник документов / отв. сост. А.В. Репников; сост. А.В. Борисова, при участии Б.С. Котова и Л.В. Ланника. М.: Политическая энциклопедия, 2022. 839 с.; илл. (Труды РГАСПИ).
Применили это новое знание к своей пропаганде фанаты Ленина? Нет. Ни секунды.

В 1960 г. в многотомном сборнике "Воспоминания о Ленине" были переопубликованы воспоминания грузинского революционера Мелитона Филия о публичном выступлении Ленина в октябре 1914 г. в Женеве. Воспоминания, разумеется, отцензурированы: изложение речи Ленина обрывается на "Поражение русского войска будет меньшим злом. (Неодобрение среди публики)".

Что же вырезали из изложения ленинской речи?

Обращаемся к первой публикации воспоминаний М. Филия (Правда. 1927. 25 января).

"Поражение русского войска будет меньшим злом. (Неодобрение среди публики). Было бы очень хорошо для нас всех, если бы немцы взяли Варшаву и Тифлис..."

В 1927 г. такое еще публиковали, а в 1960 г. уже смущались. И да, это ленинское выступление предшествовало его цюрихскому выступлению, в котором он выступал за ампутацию России

Ну в Османской империи запрещали не только книгопечатание, но и соцсети кофейни.
В 16 веке, при султане Сулеймане Великолепном (1520–1566) в Стамбуле появились первые кофейни. Они превратились в модные места для местных хипстеров прежде всего стамбульского среднего и высшего класса. Там обсуждали свежие новости, устраивали баттлы в шахматы, слушали дискуссии уважаемых религиозных шейхов. Соцсеть, как она есть.

Кофейни стали центрами вольнодумства. И самое главное, что в кофейнях собирались люди разных социальных страт и религий. От торговцев и купцов, до янычар и аристократов. И они постоянно говорили и думали, говорили и думали, говорили и думали. И дискутировали. И власть обсуждали.

Кофейни стали местами формирования общественного мнения. В итоге кажется султан Мурад Третий, запретил кофейни совершенно. Не вся элита согласилась. Бостанзаде Мехмет Эфенди, самый авторитетный священник в Османском мире в 1590-х годах, даже написал поэтическую оду в защиту кофе.

Впрочем, традиция приписывает самый жестокий запрет уже рукам Мурада Четвертого.

Султан издал указы, запрещавшие кофе, табак и алкоголь. Не кофейни, а именно кофе. За их нарушение полагалась смертная казнь. Легенды гласят, что султан Мурад лично админил соцсети и блокировал сайты патрулировал улицы, переодевшись простолюдином, и собственноручно казнил фанатов кофе. Османские хроники, кстати, подтверждают, что часть людей кто пользовался ВПН пил кофе утопили в Босфоре.

Есть версия, что зачистки кофеен Мурад начал с тех заведений, где собирались янычары, которые слишком много стали о себе думать. И которым он был в некоторой степени обязан троном. Кофейни вернул туркам Ибрагим Первый. Но на историю Османской империи эта чехарда повлияла весьма значительно. Я не шучу.
Многие историки полагают, что тогда очень сильно поколебалась вера в государственную власть. Потому что с точки зрения людей объяснений закрытию кофеен не было. Ну сидели болтали, кости мыли чиновникам и кадиям. Ну и что? Не заговор же готовили. Заговоры в ту эпоху устраивали во дворце.


https://t.me/rusengineer/9519

Есть ли в мировой истории аналог развернувшейся на наших глазах принудительной децифровизации России?

Есть.

К концу XV века до Османской империи добралось книгопечатание, повергнувшее в шок высшее руководство страны, мусульманское духовенство и влиятельную ремесленную корпорацию.

Новая технология, которая в разы ускоряла тиражирование, а значит, масштабы распространения информации, напугала османские элиты –- империя вот только была создана, на новоприобретённых землях было неспокойно, во что бы то ни стало требовалось пресечь саму возможность неподконтрольного распространения информации.

Исламское духовенство увидело в этом угрозу для монополии на обладание сакральными знаниями.

А влиятельная корпорация константинопольских каллиграфов-переписчиков Корана, коих, по разным сведениям, было от 30 до 100 тысяч человек, угрозу своему бизнесу.

(Турецкая миниатюра 1597 года. Каллиграфы в мастерской султана Мехмеда III)

И под давлением трёх этих сообществ султан Баязид II в 1485 г., а за ним и Селим I в 1515 году в два приема запретили книгопечатание: сначала священных текстов на арабском, а потом и вообще всё.

Строгий запрет держался до 1727 года, а потом начали потихоньку ослаблять. Сначала разрешили печать книг за исключением религиозных – их продолжали переписывать от руки, потом и для священных исламских текстов сделали послабление – ввели гибридную печатно-рукописную технологию. Полностью разрешили только в эпоху реформ Танзимата в 1839 году.

Таким образом, запрет на книгопечатание продержался 350 лет.

Он и похоронил Турцию.

Могущественная империя сгнила заживо, хотя в качестве трофея ей досталась уникальная Византийская цивилизация, культура и технологии которой стояли на вершине европейского развития. За короткий срок система передачи этих знаний была прервана. После взятия Константинополя буквально за 100-150 лет пришли в негодность византийские водопроводы, а османы разучились строить здания уровня Святой Софии, всё больше откатываясь на культурную и технологическую периферию.

Уже к концу XVII века отставание Турции от европейских стран стало очевидно, экспансия остановилась, в империи начали преобладать центробежные тенденции, а XIX век страна встретила в статусе «больного человека Европы».

А всего лишь сломали интернет запретили книгопечатание.

Наряду с шотландо-ирландцами лезвие меча той самой англосаксонской экспансии, подарившей Соединённым Штатам пол-континента, составляли хайлендеры и выходцы с англо-шотландского приграничья, например из Кумберленда, где кельтский язык держался до XIV в.

В частности, из хайлендеров-якобитов, бежавших в Вирджинию после битвы при Куллодене (1746), происходил командующий американской армией в войну с Мексикой генерал Уинфилд Скотт (1786-1866). Дед сражался с мечом и щитом против регулярной армии в красных мундирах. А внук ровно через 100 лет возглавил армию, побеждающую за счёт подавляющего технического и организационного превосходства. Впечатляющая аллегория прогресса шотландцев в этот период.

Но суть в том, что на запад от Аппалачей первыми шли не то, чтоб прям англосаксы. Скорее уместнее термин анло-кельты (отмечу особо, что в англоязычной литературе пишется Anglo-Celts, а не English-Celts). Собственно английское происхождение имели разве что мормоны (к которым позднее добавилась заметная волна датчан). Англы, саксы и юты.

И уже после этого меча шли, заливая прерии своей демографической массой, немцы, ирландцы (настоящие, католические) и прочие европейские иммигранты.

А вот true Anglo-Saxon из Новой Англии к экспансии на Запад относились скептично, а против американо-мексиканской войны 1846-48 гг. прямо протестовали, как виднейший литератор и философ тогдашних САСШ, потомок отцов-пилигримов Ральф Уолдо Эмерсон (1803-1882) из Массачусетса.

Четыре Америки

Где-то год назад у нас был ролик про мигрантов в США и их вклад в культуру. Но даже английские колонисты не был чем-то однородным. Читаю книгу Albion’s Seed: Four British Folkways in America. Автор, Дэвид Фишер, определил 4 региона, из которых англичане массово искали на Авиасейлс билеты в Новый Свет, формируя будущую Америку.

Новую Англию заселяли выходцы из Восточной Англии – самого пуританского региона Британии. Они в своих колониях устроили настоящую теократию, где во главе стояли религиозные лидеры.

На Юг ехали жители, внезапно, южных графств, где были сильны Высокая церковь, монархические и феодальные традиции. Так возникло общество, где на одном полюсе были джентльмены-плантаторы из младших ветвей английской аристократии, а на другом – чёрные рабы и не сильно отличающиеся от них по положению белые сервенты.

Пенсильванию заселяли фермеры из Мидланда – средней холмистой части Англии. В основном свободные фермеры, а ещё квакеры – представители мягкой, нефанатичной ветви протестантизма.

Ну а на Запад ехали в основном скотч-айриши - протестанты из англо-шотландского приграничья и Северной Ирландии. То есть из и так суровых земель. И они легко справились с ролью первопроходцев.

Так что WASPы это не что-то единое, а 4 этнических группы с разной культурой, политическими традициям и даже языкам – стандартов английского в 17 веке ещё не было.

Фишер всю историю США показывает через призму противостояния этих 4 регионов. В первые несколько десятилетий существования страны существовала коалиция Юга, Запада и Пенсильвании (демократы-республиканцы) против Новой Англии (федералисты). Джексон и ранняя Демократическая партия – это представители Запада в Белом Доме.

Даже Гражданскую войну можно показать в этом ключе. Линкольн по одной линии был потомком пуритан Массачусетса, по другой – квакеров Пенсильвании. И эти два региона и были опорой северян. А генерал Ли, потомок английских дворян – настолько стереотипный южанин, насколько возможно.

После Гражданской войны вообще всё стало весело. По сути, вся политика свелась к региональному противостоянию, когда весь Юг голосовал одним блоком за демократов, Новая Англия одним блоком за республиканцев, и весь вопрос был в том, кому уйдут голоса остальных штатов.

Книга 1989 года, так что Трампа там не будет, но Фишер проводит линию до конца ХХ века. Например, Новая Англия с его восходящей к пуританам моралью стала базой и для Нового Курса, и для всех антивоенных движений – от противников вступления США в Первую Мировую до протестов против войны во Вьетнаме. А правые популисты с обращением к «простому человеку» и электоральной базой в штатах Запада – прямые потомки Джексона и политической культуры скотч-айришей.

Даже мигранты не то, чтобы меняют картину. Фишер пишет, что чёрные политики с Юга США часто ведут себя так, будто у них тоже есть дворянский титул. Мигранты в Новой Англии, откуда бы они не приехали, заражаются местным радикализмом (привет, Зохран Мамдани). А в условном Техасе латиносы быстро принимают культуру западных первопроходцев.

Ну надо признать, что Ленин с компанией действительно не знал, что Индия не мусульманская.

Еще в обращении к трудящимся мусульманам России и Востока от 20 ноября 1917 г. за подписью Ленина и Сталина говорилось, что населенная мусульманами Индия подняла знамя восстания, организуя свои Советы депутатов. Обращение это опубликовано в первом томе "Декретов советской власти"