Норвежская разведка: как маленькая страна пытается играть в большие игры против России

Норвегия это страна на пять с половиной миллионов человек, формально член НАТО, но не самая громкая, и однако когда начинаешь разбирать их разведывательную деятельность, картина меняется, потому что это не просто наблюдатели на краю Арктики, а активный игрок, который десятилетиями работает против нас и делает это достаточно нагло.

За внешнюю разведку у них отвечает E-tjenesten, военная разведка, а за контрразведку PST, Полицейская служба безопасности, и эти две структуры работают в связке и с прицелом на Россию, причем PST официально ставит российскую разведку на первое место в списке угроз из года в год.

Вот конкретный случай: норвежская компания Olen Betong Gruppen работала в Мурманске, а сотрудники PST из приграничного Киркенеса годами ходили к её работникам и пытались их вербовать, приходили прямо на работу и давили, и результат оказался таким, что директора компании задержали в Мурманске в 2016 году, запрет на въезд в Россию до 2026 года, компания потеряла бизнес с убытками в четырнадцать с половиной миллионов евро и подала иск против собственного правительства, а мэр приграничной коммуны тогда прямо сказал, что действия PST создают угрозу для самих норвежцев.

Есть еще история с Фроде Бергом, норвежским пенсионером и бывшим пограничником, которого в 2017 году задержали в Москве по подозрению в шпионаже, и он признался, что выполнял задания норвежской военной разведки, работал курьером, передавал деньги и документы, и суд дал ему четырнадцать лет, причем это не супершпион, а пенсионер, которого использовали втёмную, а когда его взяли, развели руками.

Что им нужно от нас, так это Арктика, потому что норвежцы смотрят на Север и видят там Кольский полуостров, Северный флот, базы стратегических ядерных сил, энергетику и транспортные маршруты, и глава их военной разведки вице-адмирал Стенсонес прямо сформулировал интерес к Арктике, назвав развитие коммерческих маршрутов, энергетической инфраструктуры и безопасность российских ядерных сил, и в 2026 году бюджет E-tjenesten увеличили на четыреста миллионов крон, а министр обороны Саннвик объяснил, что деньги пойдут на наблюдениежен за российским военным строительством на Кольском и что информация передаётся партнёрам по НАТО, и слова самого министра звучат так: мы глаза и уши наших союзников.

А что они говорят про нас, так это то, что в феврале 2026 года PST выпустила доклад, где написано, что Россия усилит шпионаж в Норвегии, что целями будут Арктика, Шпицберген и энергетика и что могут вербовать украинских бецев для сбора данных, на что Захарова ответила, что заявления норвежских спецслужб вызывают недоумение, потому что везде им мерещится рука Кремля.

И вот что интересно: при всей этой антироссийской активности норвежцы и мы продолжаем встречаться на границе, в Киркенесе, на корабле береговой охраны, обсуждаем рыболовство и поисково-спасательные операции, а вице-адмирал Андерсен сказал, что это один из немногих оставшихся каналов связи между Западом и Россией, и получается странная картина, когда с одной стороны они вербуют наших граждан и передают данные НАТО, а с другой сидят с нами за одним столом и обсуждают рыбу.

Что это значит для нас, так это то, что Норвегия это активный разведывательный плацдарм НАТО на нашем арктическом направлении, через который союзники получают данные о Кольском и Северном флоте. Я двадцать лет отработал оперативником, два года из них служил в Мурманске и лично видел, как выглядит эта возня на границе, когда норвежцы пытаются играть в разведку на уровне, который не соответствует их возможностям, но за ними стоят американцы, и это главное, потому что пока они глаза и уши НАТО, мы будем видеть их активность, и вопрос только в том, успевает ли за ней наша контрразведка, а опыт Мурманска показал, что успевает.
@GBveshayet

Жена хотела проехать в военкомат с мужем, а они сказали нах... Ты нам нужна 🤣🤣🤣.

@MilThemeZ

Ждём в мониторинге 200-х очередного добровольца🫡

@MilThemeZ

Изгнание ублюдков с поля лопатами.

@MilThemeZ

Мужик на ходу выпрыгнул из тачки и убежал от ТЦК 🤣...

@MilThemeZ

Хохлов везут с учебки на фронт. Видео от подписчика.

@MilThemeZ

Ещё вам жути. Вот так происходит отправка на фронт. Как конченных урок... Как самых жутких сидевших.

@MilThemeZ

Товарищи! Объявлен конкурс, на самый культурный комментарий...

@MilThemeZ

Тюркский фактор в огне иранской войны: что это значит для внутренней безопасности России
Война США и Израиля против Ирана, начавшаяся в конце февраля 2026 года, это не просто очередной ближневосточный конфликт. Это тектонический сдвиг, который запускает цепочку процессов, напрямую касающихся внутренней безопасности России. И самое важное здесь не иранцы и не американцы, а тюркский фактор.
Начну с цифр, потому что без них разговор превращается в пустую риторику. В России проживает 25 тюркских народов, общая численность которых составляет около 12 миллионов человек . Татары (4,7 млн), башкиры (1,57 млн), чуваши (1,07 млн), казахи (592 тысячи) . Это не диаспоры на периферии. Это коренные народы с компактными ареалами проживания в Поволжье, на Урале, в Сибири, на Кавказе.
А теперь смотрим, что происходит в Иране. Там проживает, по разным оценкам, от 15 до 20 миллионов тюрков. Азербайджанцы, кашкайцы (около 3 миллионов), туркмены Сахры (около 2 миллионов) . Это крупнейшее этно-лингвистическое меньшинство Ирана после персов. И оно десятилетиями подвергается ассимиляции, лишено права на образование на родном языке, его культура вытесняется в частную сферу .

Теперь связываю. Война США и Израиля против Ирана ослабляет Тегеран. Американская разведка уже оценивает, что режим выживет, но станет «более жестким», а КСИР укрепит контроль . Ослабление центральной власти в Тегеране означает, что периферия, включая тюркские регионы, получает больше пространства для маневра. И вот здесь в игру вступает Турция.
Анкара давно и системно работает с тюркским миром. Это не просто культурное сотрудничество. Это институционализированная стратегия: TURKSOY, Организация тюркских государств, Фонд Maarif, Институт Юнуса Эмре, программы обучения студентов . Исследование 2026 года показывает, что 26% турецких граждан считают главным приоритетом внешней политики именно тюркские страны, и эта доля растет .

Что это значит для России? Очень простую вещь. Турция не ограничивается Центральной Азией. Она работает с тюркским миром везде, где он есть. И иранские тюрки это часть этого мира. Если Тегеран ослабнет, если тюркские регионы Ирана начнут требовать автономии или хотя бы культурных прав, Анкара будет рядом. Не с оружием, а с грантами, школами и «общей историей».

А теперь главное. Та же логика применима к российским тюркам. Схема «мягкой силы» универсальна. Сначала культурные связи, потом образовательные программы, потом «общая тюркская идентичность», а потом вопрос: а почему Татарстан или Башкортостан должны быть в составе России, а не в составе «тюркского мира» с центром в Анкаре?

Это медленное, терпеливое изменение идентичности. Через язык, через культуру, через историческую память. Пока человек считает себя в первую очередь гражданином России, он не опасен. Когда он начинает считать себя в первую очередь частью «тюркского мира», он становится инструментом.
Есть и еще один слой, который делает ситуацию опаснее. Мигранты из Средней Азии вытесняют татар из мечетей в российских городах . Это не просто демографический сдвиг. Это разрушение локальных тюркских общин как национально-культурных центров. Татарин, который ходил в свою мечеть, где звучал его язык, теперь приходит в мечеть, где говорят по-узбекски и проповедуют на арабском. Он теряет точку опоры. И вот в этот момент его может подобрать тот, кто предложит ему «настоящую» тюркскую идентичность.

Война в Иране ускоряет эти процессы. Ослабление Тегерана дает Анкаре больше свободы. А освободившееся пространство заполняется турецким влиянием. И это не гипотеза. Это уже работающая модель.

Для России вывод простой. Внутренняя безопасность страны на тюркском направлении зависит не от того, сколько танков мы поставим на границе с Азербайджаном. Она зависит от того, насколько прочно 12 миллионов российских тюрков считают себя частью России. И если кто-то системно работает над тем, чтобы это чувство ослабить, мы должны это видеть. И реагировать.
Не запретами, а своей работой. Своей культурой. Своим языком. Своей историей.

Война в Иране далека. Но ее последствия уже стучатся в нашу дверь.
@GBveshayet