Эта пустота... Она так просит, чтобы ее приручили.
И раз уж мое сознание (единственное в этом пространстве) способно объять её бездонность, я заберу её себе. Хотя бы на сегодня...
Грязь обволакивает мою подошву, целуя её с абсолютным принятием и покорностью.
А в вышине... О, в вышине... Деревья, мои верные, исхудалые ангелы... Они нежно царапают серый небосвод, пытаясь вскрыть его, дабы мне наконец выпала возможность коснуться чего-то недосягаемого, чего-то, что находится за пределами этого мира.
Всё вокруг такое прекрасное и готовое к тому, чтобы быть пересотворённым.
#inniút
1
Я — коллекционер. Я собираю то, чего у меня уже нет — то, что ускользает с каждым выдохом. Каждое утро начинается с охоты, и моя сеть соткана из мимолётного интереса. Я ловлю моменты, эмоции, чувства.
Сложнее всего ловить свои. Их нельзя брать голыми руками: нужно надеть перчатки, маску и ни в коем случае не вдыхать. Если вдохнёшь собственный восторг или ярость — они осядут в лёгких и прорастут там, разрушив систему изнутри. Поэтому я не позволяю себе быть спонтанной. Каждое действие просчитано. Я слышу собственный смех будто из другого помещения, приглушенно. Уже держу наготове инструмент, чтобы извлечь из гортани тёплую, дрожащую субстанцию до того, как она растворится во мне.
Моё хранилище безупречно...
Но всё чаще в чертогах сознания всплывает вопрос, который я стараюсь выбросить, как мусор: «ради чего?»
На сей раз у меня не выходит.
Швы трещат. Слышен хруст.
Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ.
Я срываюсь с места, бью кулаком по первой же полке, хватаюсь за следующую и валю её на себя. Дождь из осколков обрушивается сверху, впиваясь в руки, лицо, рассекая плоть. Всюду алая боль. О, Боже, как это наконец-то больно! Я заливаюсь смехом — неистовым, отчаянным. Это моё! Моя боль. Ничья больше!
Я хватаю ладонью осколки, сжимаю их в кулаке, падаю на пол, продолжая истязать себя. Купаюсь в чужих чувствах, что смешались с битым стеклом в безобразную субстанцию. Я чувствую каждую рану. Теперь я — живая рана. ЖИВАЯ. Я хочу утонуть в этом месиве. Я жива — это так страшно и прекрасно!
Я хватаю свой самый излюбленный экспонат и разбиваю его о грудь. Но там ничего нет... Лишь осколки вонзаются в ребра.
Всё это — ложь... Враньё! Вскипает жгучая ярость. Я рву на себе волосы, кричу до хрипа, до потемнения в глазах. Кричу на себя, вопрошая: «РАДИ ЧЕГО?»
Силы иссякли. Пытаюсь сделать вдох — лёгкие горят, я откашливаюсь кровью, смешанной с битым стеклом. Мир темнеет...
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
Я открываю глаза...
Знакомая тишина. Холодный свет. Я лежу на полу. Поднимаю руки над собой — они чистые. Поднимаю голову, осматриваюсь... Все полки целы.
Это был сон?
Краем глаза я замечаю у ножки стола осколок. Подползаю ближе и понимаю: он не из моей коллекции. Осторожно касаюсь его и тут же отдергиваю руку. Он обжёг меня. Невольно смотрю в зеркало напротив и вижу на своём лице подобие улыбки...
В груди защемило. Что это?
Я не могла этого допустить. Я испытываю чувства, которые больше невозможно препарировать. Их нельзя положить на полку и наблюдать со стороны. Они во мне. Они — это я. И от этого открытия становится невыносимо страшно.
Я закрываю глаза. Они начинают течь. Горячие, солёные, живые. Слёзы.
Одной рукой я сжимаю осколок. Он жжёт ладонь, напоминая о единственном доказательстве реальности. Другую ладонь кладу на грудь, туда, где щемит и где теперь бьётся что-то новое, хрупкое и пугающее.
Я больше не коллекционер.
Я — экспонат.
У такого экспоната нет места в этом безупречном хранилище.
Я делаю последний, совершенно спонтанный вдох и вонзаю осколок прямо в источник этого тепла, в этот комок живой, неконтролируемой боли, что зовётся сердцем.
Тишина. Холодный свет. И идеальный порядок на полочках.
Ничто не нарушит покой.
#flæðiorða
Сложнее всего ловить свои. Их нельзя брать голыми руками: нужно надеть перчатки, маску и ни в коем случае не вдыхать. Если вдохнёшь собственный восторг или ярость — они осядут в лёгких и прорастут там, разрушив систему изнутри. Поэтому я не позволяю себе быть спонтанной. Каждое действие просчитано. Я слышу собственный смех будто из другого помещения, приглушенно. Уже держу наготове инструмент, чтобы извлечь из гортани тёплую, дрожащую субстанцию до того, как она растворится во мне.
Моё хранилище безупречно...
Но всё чаще в чертогах сознания всплывает вопрос, который я стараюсь выбросить, как мусор: «ради чего?»
На сей раз у меня не выходит.
Швы трещат. Слышен хруст.
Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ.
Я срываюсь с места, бью кулаком по первой же полке, хватаюсь за следующую и валю её на себя. Дождь из осколков обрушивается сверху, впиваясь в руки, лицо, рассекая плоть. Всюду алая боль. О, Боже, как это наконец-то больно! Я заливаюсь смехом — неистовым, отчаянным. Это моё! Моя боль. Ничья больше!
Я хватаю ладонью осколки, сжимаю их в кулаке, падаю на пол, продолжая истязать себя. Купаюсь в чужих чувствах, что смешались с битым стеклом в безобразную субстанцию. Я чувствую каждую рану. Теперь я — живая рана. ЖИВАЯ. Я хочу утонуть в этом месиве. Я жива — это так страшно и прекрасно!
Я хватаю свой самый излюбленный экспонат и разбиваю его о грудь. Но там ничего нет... Лишь осколки вонзаются в ребра.
Всё это — ложь... Враньё! Вскипает жгучая ярость. Я рву на себе волосы, кричу до хрипа, до потемнения в глазах. Кричу на себя, вопрошая: «РАДИ ЧЕГО?»
Силы иссякли. Пытаюсь сделать вдох — лёгкие горят, я откашливаюсь кровью, смешанной с битым стеклом. Мир темнеет...
Я открываю глаза...
Знакомая тишина. Холодный свет. Я лежу на полу. Поднимаю руки над собой — они чистые. Поднимаю голову, осматриваюсь... Все полки целы.
Это был сон?
Краем глаза я замечаю у ножки стола осколок. Подползаю ближе и понимаю: он не из моей коллекции. Осторожно касаюсь его и тут же отдергиваю руку. Он обжёг меня. Невольно смотрю в зеркало напротив и вижу на своём лице подобие улыбки...
В груди защемило. Что это?
Я не могла этого допустить. Я испытываю чувства, которые больше невозможно препарировать. Их нельзя положить на полку и наблюдать со стороны. Они во мне. Они — это я. И от этого открытия становится невыносимо страшно.
Я закрываю глаза. Они начинают течь. Горячие, солёные, живые. Слёзы.
Одной рукой я сжимаю осколок. Он жжёт ладонь, напоминая о единственном доказательстве реальности. Другую ладонь кладу на грудь, туда, где щемит и где теперь бьётся что-то новое, хрупкое и пугающее.
Я больше не коллекционер.
Я — экспонат.
У такого экспоната нет места в этом безупречном хранилище.
Я делаю последний, совершенно спонтанный вдох и вонзаю осколок прямо в источник этого тепла, в этот комок живой, неконтролируемой боли, что зовётся сердцем.
Тишина. Холодный свет. И идеальный порядок на полочках.
Ничто не нарушит покой.
#flæðiorða
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
10
Вечер оступился на краю мира, рассыпав белые и холодные звёзды. Теперь они кружатся в долгом падении, касаясь уставшей земли мягкими поцелуями. И земля, наконец, отдыхает под этим сияющим покровом.
Жизнь скоро осторожно перевернëт страницу...
Рядом уже лежит тончайшее перо, чтобы вывести первую, ещё неуверенную букву.
С наступающим Новым годом!
#emoji
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
12
Всякий, кто глядел на меня, видел лишь пустоту, в которой растворялась надежда.
В ту ночь, когда ни одна звезда не удостоила меня своим взглядом, а тишина сдавила виски — пустота внутри меня начала формировать нечто из ничего.
И породила она подобие зеркала. Самого точного и реалистичного, оттого и столь чуждого, омерзительного для их взора. Рождённое из чистого промежутка той бездны, где нет ни времени, ни каких-либо форм.
Зеркало не даёт коснуться. Но отражает всякого, кто приблизится.
Когда кто-то подходит ко мне, он не видит меня. Он видит себя. Свою фальшь, свою надежду, которая уже начала покидать его, но ещё цепляется за края дрожащими пальцами.
Они всегда отворачиваются. Все до единого. Потому что отражение невыносимо. Потому что никто не хочет видеть себя так правдиво. Так беспощадно и так близко.
В моей груди осколок из того промежутка, где нет никаких внешних раздражителей, способных исказить реальность.
И пусть никто не может коснуться, не уколовшись о собственную правду, зато мне более не холодно от той сквозной дыры, в которую с пренебрежением падали чужие взгляды.
В ту ночь, когда ни одна звезда не удостоила меня своим взглядом, а тишина сдавила виски — пустота внутри меня начала формировать нечто из ничего.
И породила она подобие зеркала. Самого точного и реалистичного, оттого и столь чуждого, омерзительного для их взора. Рождённое из чистого промежутка той бездны, где нет ни времени, ни каких-либо форм.
Зеркало не даёт коснуться. Но отражает всякого, кто приблизится.
Когда кто-то подходит ко мне, он не видит меня. Он видит себя. Свою фальшь, свою надежду, которая уже начала покидать его, но ещё цепляется за края дрожащими пальцами.
Они всегда отворачиваются. Все до единого. Потому что отражение невыносимо. Потому что никто не хочет видеть себя так правдиво. Так беспощадно и так близко.
В моей груди осколок из того промежутка, где нет никаких внешних раздражителей, способных исказить реальность.
И пусть никто не может коснуться, не уколовшись о собственную правду, зато мне более не холодно от той сквозной дыры, в которую с пренебрежением падали чужие взгляды.
1