18 декабря исполнилось 5 лет со дня смерти Романа Арбитмана. Вот фрагмент моих воспоминаний (звучит как-то претенциозно, но какая разница), которые я, в числе других его друзей, написал тогда по просьбе одного журнала.
…Раз вместе попали в одну группу на летнюю фольклорную практику. Детали я позабывал, но сохранились наши стишки, которые мы, как выяснилось в нашем телефонном разговоре, оба помнили.
Можно и дату разговора определить – 7 июля 2020 года. Спустя 40 лет после их написания. Обстоятельства той экспедиции Рома живо напомнил мне, когда я, услышав, что сегодня день Ивана Купалы, позвонил ему и, не здороваясь, произнёс первую строчку, которую он тут же с упоением подхватил. Оказывается, мы добирались до места ночным поездом, непонятно, правда, почему он останавливался у маленького посёлка, я влез на багажную полку в белых брюках, после чего на них скопился такой слой пылинок дальних странствий, что чудесная Надя (что важно) Максимова извела на них целый брусок коричневого хозяйственного мыла. Жили там в школе, светлой и деревянной. В одном классе - мы с Ромой, в другом - наши девушки, превосходившие нас численно раза в четыре в обычной филфаковской пропорции. Им досталась комната с перегоревшей лампочкой, которую я и заменил, стоя на панцирной кровати с отогнутым, чтобы не затоптать, непослушным матрасом, поочерёдно утопая в жесткой сетке то одной, то другой ногой и представляя, кто на этой кровати будет спать. Рома удерживал норовивший распрямиться матрас, девушки – меня. Им и посвящено наше поэтическое воззвание. Интересно проследить, как нарастает наше осознание ситуации с каждой строфой. Его легко реконструировать по меняющейся рифме…
«Мы проснулись с утра
В день Ивана Купалы.
Славно было вчера.
Только этого мало!
И пускай я не первый.
Сердце биться устало.
Отдыхаете, стервы?!
Только этого мало!
Поднимаем мы руки,
Чтобы лампа сияла.
Отдыхаете... ладно…
…Только этого мало…
Пусть Максимова Надя
Мне штаны постирала…
Отдыхаете…ладно…
…Только этого мало!»
Тогда только что вышел «Сталкер» Тарковского со стихами его отца, которые гениально читал Кайдановский.
…И только сейчас я вдруг понял, что это был наш последний разговор. Шёл страшный ковидный год, общались редко, занятые налетевшими на всех, как жадная стая, бедами. Мне позвонили 18 декабря... Могли бы мы представить, сочиняя эту счастливую чепуху, что она будет последним, что мы вспомним вместе, 40 лет спустя…
…Раз вместе попали в одну группу на летнюю фольклорную практику. Детали я позабывал, но сохранились наши стишки, которые мы, как выяснилось в нашем телефонном разговоре, оба помнили.
Можно и дату разговора определить – 7 июля 2020 года. Спустя 40 лет после их написания. Обстоятельства той экспедиции Рома живо напомнил мне, когда я, услышав, что сегодня день Ивана Купалы, позвонил ему и, не здороваясь, произнёс первую строчку, которую он тут же с упоением подхватил. Оказывается, мы добирались до места ночным поездом, непонятно, правда, почему он останавливался у маленького посёлка, я влез на багажную полку в белых брюках, после чего на них скопился такой слой пылинок дальних странствий, что чудесная Надя (что важно) Максимова извела на них целый брусок коричневого хозяйственного мыла. Жили там в школе, светлой и деревянной. В одном классе - мы с Ромой, в другом - наши девушки, превосходившие нас численно раза в четыре в обычной филфаковской пропорции. Им досталась комната с перегоревшей лампочкой, которую я и заменил, стоя на панцирной кровати с отогнутым, чтобы не затоптать, непослушным матрасом, поочерёдно утопая в жесткой сетке то одной, то другой ногой и представляя, кто на этой кровати будет спать. Рома удерживал норовивший распрямиться матрас, девушки – меня. Им и посвящено наше поэтическое воззвание. Интересно проследить, как нарастает наше осознание ситуации с каждой строфой. Его легко реконструировать по меняющейся рифме…
«Мы проснулись с утра
В день Ивана Купалы.
Славно было вчера.
Только этого мало!
И пускай я не первый.
Сердце биться устало.
Отдыхаете, стервы?!
Только этого мало!
Поднимаем мы руки,
Чтобы лампа сияла.
Отдыхаете... ладно…
…Только этого мало…
Пусть Максимова Надя
Мне штаны постирала…
Отдыхаете…ладно…
…Только этого мало!»
Тогда только что вышел «Сталкер» Тарковского со стихами его отца, которые гениально читал Кайдановский.
…И только сейчас я вдруг понял, что это был наш последний разговор. Шёл страшный ковидный год, общались редко, занятые налетевшими на всех, как жадная стая, бедами. Мне позвонили 18 декабря... Могли бы мы представить, сочиняя эту счастливую чепуху, что она будет последним, что мы вспомним вместе, 40 лет спустя…
❤16
Вот эти воспоминания полностью. Умер Ромка… Для всех нас, друзей и просто знакомых, как бы редко мы не общались, всегда было достаточно сказать «Ромка», чтобы понять, о ком речь… Вспоминаются какие-то отрывки. Мы и встречались с ним отрывками. Больше пятидесяти одного года. Например. Школа, уже старшие классы. Высокий, худой, с довольно длинными волосами и робко вылезающими усиками, в очках и тонком синем халате, надетом поверх коротковатой школьной формы, которая была тогда вроде и обязательна, но носили её только самые законопослушные, Рома произносит фразу, звучащую парадоксально, даже если отвлечься от фигуры того, кому она была адресована: «Вы – догматик, Лев Николаевич!». (Роман уже тогда был другом парадоксов во всех смыслах, а как теперь ясно - и в пушкинском понимании тоже…)
Предназначалась же фраза мастеру производственного обучения, крупному и несколько флегматичному человеку, которому мы в наших подражаниях катаевскому «Алмазному венцу» дали имя Гаргантюа. Роман пытался защитить личное право держать паяльник как-то по-своему. Но Лев Николаевич, глубоко вдохнув пары расплавленной канифоли, поднимавшиеся от мятежного паяльника, и выдохнув их, уже обогащёнными запахом «явы», надорванная красно-белая пачка которой вылезала из нагрудного кармана его плотного чёрного халата, подчёркивавшего учебную иерархию, привёл аргумент, если вдуматься, вполне достойный Рабле. «Арбитман, вот ты когда в туалет идёшь, штаны через голову снимаешь?». Возражений Рома не отыскал, да их, пожалуй, и не было, но в итоге припаял свой проводок идеально и, как всегда, получил «пятёрку». Он получал только «пятёрки». И в школе, где мы учились в параллельных классах, и на филфаке, где мы учились в параллельных группах. В школе мы читали одни и те же книги, заходили за ними друг к другу в гости. Помню Ромину комнату, которая, по-моему, с тех пор не изменилась. Только появился компьютер, книг стало больше и к ним прибавились произведения Льва Гурского, Рустама Каца, Р. Арбитмана и многочисленные экземпляры с дружескими надписями авторов, которые тогда нам казались недостижимыми людьми из других миров… Ещё какое-то деревянное ложе, на котором он спал, укрепляя спину, письменный столик. Всё как-то уютно соответствовало образу хозяина. Да, ещё портрет Ромы - подростка, по-моему, летний, дачный, замечательно написанный каким – то художником, видимо, другом его отца – известного искусствоведа. Такой мечтательный романтик, притихший на минуту озорник, какого в школе мы в нём и не подозревали…
Любимым нашим занятием при редких встречах было совместное сочинение рассказов в стиле того или иного произведения. «Алмазный мой венец» я уже упомянул. Заканчивался тот наш опус, помню, так: «…и тень от моей шагающей фигуры перечеркнула широкое поле. И грянул гром…», поскольку намекал, совершенно несправедливо по отношению к Катаеву, на хорошую песню Фрадкина - Рождественского, которую приватизировали (такого слова ещё не было, но повадки-то были) комсомольские активисты для официальных мероприятий, а вольнодумцы троллили (хотя и такого слова тогда не было) строчками из неё мемуары Брежнева. «Я сегодня до зари встану. По широкому пройду полю. Что-то с памятью моей стало. Всё, что было не со мной, помню». Ну и Брэдбери тоже в наш текст затесался. Странно ещё, что обошлось без Стругацких! Без них, как и без Ильфа с Петровым, обычно не обходилось. И без Булгакова, Шекли, Окуджавы с Галичем. И, конечно, Высоцкого. Тут, кстати, тоже парадокс Романа. Казалось, по стереотипному представлению мелких школьных хулиганов и солидарных с ними учителей, что этот примерный и послушный тихоня должен читать только «Мать» и «Как закалялась сталь», а он обожал фантастику и детективы. Впрочем, и в этом был отличником!
Предназначалась же фраза мастеру производственного обучения, крупному и несколько флегматичному человеку, которому мы в наших подражаниях катаевскому «Алмазному венцу» дали имя Гаргантюа. Роман пытался защитить личное право держать паяльник как-то по-своему. Но Лев Николаевич, глубоко вдохнув пары расплавленной канифоли, поднимавшиеся от мятежного паяльника, и выдохнув их, уже обогащёнными запахом «явы», надорванная красно-белая пачка которой вылезала из нагрудного кармана его плотного чёрного халата, подчёркивавшего учебную иерархию, привёл аргумент, если вдуматься, вполне достойный Рабле. «Арбитман, вот ты когда в туалет идёшь, штаны через голову снимаешь?». Возражений Рома не отыскал, да их, пожалуй, и не было, но в итоге припаял свой проводок идеально и, как всегда, получил «пятёрку». Он получал только «пятёрки». И в школе, где мы учились в параллельных классах, и на филфаке, где мы учились в параллельных группах. В школе мы читали одни и те же книги, заходили за ними друг к другу в гости. Помню Ромину комнату, которая, по-моему, с тех пор не изменилась. Только появился компьютер, книг стало больше и к ним прибавились произведения Льва Гурского, Рустама Каца, Р. Арбитмана и многочисленные экземпляры с дружескими надписями авторов, которые тогда нам казались недостижимыми людьми из других миров… Ещё какое-то деревянное ложе, на котором он спал, укрепляя спину, письменный столик. Всё как-то уютно соответствовало образу хозяина. Да, ещё портрет Ромы - подростка, по-моему, летний, дачный, замечательно написанный каким – то художником, видимо, другом его отца – известного искусствоведа. Такой мечтательный романтик, притихший на минуту озорник, какого в школе мы в нём и не подозревали…
Любимым нашим занятием при редких встречах было совместное сочинение рассказов в стиле того или иного произведения. «Алмазный мой венец» я уже упомянул. Заканчивался тот наш опус, помню, так: «…и тень от моей шагающей фигуры перечеркнула широкое поле. И грянул гром…», поскольку намекал, совершенно несправедливо по отношению к Катаеву, на хорошую песню Фрадкина - Рождественского, которую приватизировали (такого слова ещё не было, но повадки-то были) комсомольские активисты для официальных мероприятий, а вольнодумцы троллили (хотя и такого слова тогда не было) строчками из неё мемуары Брежнева. «Я сегодня до зари встану. По широкому пройду полю. Что-то с памятью моей стало. Всё, что было не со мной, помню». Ну и Брэдбери тоже в наш текст затесался. Странно ещё, что обошлось без Стругацких! Без них, как и без Ильфа с Петровым, обычно не обходилось. И без Булгакова, Шекли, Окуджавы с Галичем. И, конечно, Высоцкого. Тут, кстати, тоже парадокс Романа. Казалось, по стереотипному представлению мелких школьных хулиганов и солидарных с ними учителей, что этот примерный и послушный тихоня должен читать только «Мать» и «Как закалялась сталь», а он обожал фантастику и детективы. Впрочем, и в этом был отличником!
❤13
…В университете мы встречались только на лекциях, где писали стихи по две строчки, продолжая друг друга. Правда, на лекциях я бывал не слишком часто. Наша компания больше времени проводила в «Аудитории», как у нас назывался пивной подвальчик неподалёку. А Рома занятий не пропускал…
… Последний курс. Установочная лекция к госэкзамену по научному коммунизму. Утро. Зима. Нетопленная аудитория, все сизые от холода. Лекцию читает замечательный профессор Рашитов. Мы с моим другом Юркой Киселёвым у окошка на камчатке. Ромка, как всегда, на первой парте. Дальше - стайка беременных, которых от занятий освобождали, а на установочную лекцию позвали. Поскольку Рома был далеко, пришлось описывать ситуацию одному:
Буфет закрыт, открыт Рашитов
И прикрываются глаза.
В конце всё будет шито-крыто
Так Маркс Рашитову сказал.
Роман несёт свой сизый вид.
Сидит, мотает, морща память,
В буквальном смысл ус на палец,
А в переносном - vis-à-vis
Пред ним - доска на курьих ножках,
За ним - беременных отряд.
А нас морозит у окошка,
И Юрка шубой греет зад.
Я сказал Ромке, хочешь, заменю беременных. Например, "На нём влюблённый неба взгляд"
Но он, подумав, сказал - беременные лучше.
У Ромы всегда был хороший литературный вкус…
…Раз вместе попали в одну группу на летнюю фольклорную практику. Детали я позабывал, но сохранились наши стишки, которые мы, как выяснилось в совсем недавнем телефонном разговоре, оба помнили.
Можно и дату разговора определить – 7 июля 2020 года. Спустя 40 лет после их написания. Обстоятельства той экспедиции Рома живо напомнил мне, когда я, услышав, что сегодня день Ивана Купалы, позвонил ему и, не здороваясь, произнёс первую строчку, которую он тут же с упоением подхватил. Оказывается, мы добирались до места ночным поездом, непонятно, правда, почему он останавливался у маленького посёлка, я влез на багажную полку в белых брюках, после чего на них скопился такой слой пылинок дальних странствий, что чудесная Надя (что важно) Максимова извела на них целый брусок коричневого хозяйственного мыла. Жили там в школе, светлой и деревянной. В одном классе - мы с Ромой, в другом - наши девушки, превосходившие нас численно раза в четыре в обычной филфаковской пропорции. Им досталась комната с перегоревшей лампочкой, которую я и заменил, стоя на панцирной кровати с отогнутым, чтобы не затоптать, непослушным матрасом, поочерёдно утопая в жесткой сетке то одной, то другой ногой и представляя, кто на этой кровати будет спать. Рома удерживал норовивший распрямиться матрас, девушки – меня. Им и посвящено наше поэтическое воззвание. Интересно проследить, как нарастает наше осознание ситуации с каждой строфой. Его легко реконструировать по меняющейся рифме…
«Мы проснулись с утра
В день Ивана Купалы.
Славно было вчера.
Только этого мало!
И пускай я не первый.
Сердце биться устало.
Отдыхаете, стервы?!
Только этого мало!
Поднимаем мы руки,
Чтобы лампа сияла.
Отдыхаете... ладно…
…Только этого мало…
Пусть Максимова Надя
Мне штаны постирала…
Отдыхаете…ладно…
…Только этого мало!»
Тогда только что вышел «Сталкер» Тарковского со стихами его отца, которые гениально читал Кайдановский.
…И только сейчас я вдруг понял, что это был наш последний разговор. Шёл страшный ковидный год, общались редко, занятые налетевшими на всех, как жадная стая, бедами. Мне позвонили 18 декабря... Могли бы мы представить, сочиняя эту счастливую чепуху, что она будет последним, что мы вспомним вместе, 40 лет спустя…
…Конец восьмидесятых, возвращаюсь домой пешком по улице Ленина. Пять утра. Ранняя весна, предрассветный морозец. У киоска Союзпечати разговаривают, притопывая и иногда толкаясь плечами, несколько человек. Самый высокий из них – Ромка в шапке с ушами. Все ждут, когда откроется киоск, чтобы купить «Московские новости». Их привозили экземпляров по пять. По-моему, с ним вместе была его мама. Эту газету давали по одному экземпляру в руки, как билеты на Таганку. Я-то дожидался, когда мне прочитанный номер пришлёт старший брат.
… Последний курс. Установочная лекция к госэкзамену по научному коммунизму. Утро. Зима. Нетопленная аудитория, все сизые от холода. Лекцию читает замечательный профессор Рашитов. Мы с моим другом Юркой Киселёвым у окошка на камчатке. Ромка, как всегда, на первой парте. Дальше - стайка беременных, которых от занятий освобождали, а на установочную лекцию позвали. Поскольку Рома был далеко, пришлось описывать ситуацию одному:
Буфет закрыт, открыт Рашитов
И прикрываются глаза.
В конце всё будет шито-крыто
Так Маркс Рашитову сказал.
Роман несёт свой сизый вид.
Сидит, мотает, морща память,
В буквальном смысл ус на палец,
А в переносном - vis-à-vis
Пред ним - доска на курьих ножках,
За ним - беременных отряд.
А нас морозит у окошка,
И Юрка шубой греет зад.
Я сказал Ромке, хочешь, заменю беременных. Например, "На нём влюблённый неба взгляд"
Но он, подумав, сказал - беременные лучше.
У Ромы всегда был хороший литературный вкус…
…Раз вместе попали в одну группу на летнюю фольклорную практику. Детали я позабывал, но сохранились наши стишки, которые мы, как выяснилось в совсем недавнем телефонном разговоре, оба помнили.
Можно и дату разговора определить – 7 июля 2020 года. Спустя 40 лет после их написания. Обстоятельства той экспедиции Рома живо напомнил мне, когда я, услышав, что сегодня день Ивана Купалы, позвонил ему и, не здороваясь, произнёс первую строчку, которую он тут же с упоением подхватил. Оказывается, мы добирались до места ночным поездом, непонятно, правда, почему он останавливался у маленького посёлка, я влез на багажную полку в белых брюках, после чего на них скопился такой слой пылинок дальних странствий, что чудесная Надя (что важно) Максимова извела на них целый брусок коричневого хозяйственного мыла. Жили там в школе, светлой и деревянной. В одном классе - мы с Ромой, в другом - наши девушки, превосходившие нас численно раза в четыре в обычной филфаковской пропорции. Им досталась комната с перегоревшей лампочкой, которую я и заменил, стоя на панцирной кровати с отогнутым, чтобы не затоптать, непослушным матрасом, поочерёдно утопая в жесткой сетке то одной, то другой ногой и представляя, кто на этой кровати будет спать. Рома удерживал норовивший распрямиться матрас, девушки – меня. Им и посвящено наше поэтическое воззвание. Интересно проследить, как нарастает наше осознание ситуации с каждой строфой. Его легко реконструировать по меняющейся рифме…
«Мы проснулись с утра
В день Ивана Купалы.
Славно было вчера.
Только этого мало!
И пускай я не первый.
Сердце биться устало.
Отдыхаете, стервы?!
Только этого мало!
Поднимаем мы руки,
Чтобы лампа сияла.
Отдыхаете... ладно…
…Только этого мало…
Пусть Максимова Надя
Мне штаны постирала…
Отдыхаете…ладно…
…Только этого мало!»
Тогда только что вышел «Сталкер» Тарковского со стихами его отца, которые гениально читал Кайдановский.
…И только сейчас я вдруг понял, что это был наш последний разговор. Шёл страшный ковидный год, общались редко, занятые налетевшими на всех, как жадная стая, бедами. Мне позвонили 18 декабря... Могли бы мы представить, сочиняя эту счастливую чепуху, что она будет последним, что мы вспомним вместе, 40 лет спустя…
…Конец восьмидесятых, возвращаюсь домой пешком по улице Ленина. Пять утра. Ранняя весна, предрассветный морозец. У киоска Союзпечати разговаривают, притопывая и иногда толкаясь плечами, несколько человек. Самый высокий из них – Ромка в шапке с ушами. Все ждут, когда откроется киоск, чтобы купить «Московские новости». Их привозили экземпляров по пять. По-моему, с ним вместе была его мама. Эту газету давали по одному экземпляру в руки, как билеты на Таганку. Я-то дожидался, когда мне прочитанный номер пришлёт старший брат.
❤13
…Потом, с середины девяностых, Рома стал приходить к нам на записи «Маркизы». Приносил свои книги для призов победителям. Одну он всегда дарил гостю передачи. Помню, как Сергей Юрский, которому я передал книгу (автор не смог в тот раз прийти, о чём потом запоздало сокрушался), обрадованно сказал: «Я знаю Гурского!». Ромины мистификации уже стали знаменитыми.
Как-то он сам вышел в финал игры, отгадав, кстати, песенку Окуджавы, и мы веселились, обсуждая, сколько же у нас финалистов, если считать Романа за троих (вместе с Гурским и Кацем). Тут свихнулся бы и сам старик Кукушкинд.
(Тот, кто хочет увидеть этот безмятежный момент, в центе которого Ромка во всей красе, может найти на канале Маркиза ТВ в ютубе «Маркизу» со Светланой Дружининой, эпизод начинается с 52-ой минуты.)
Кстати, в процессе игры выяснилось, что Рома вырастил ещё несколько чуть менее знаменитых гомункулов.
…Помню вид из окна машины. Лето, жара, центр города, пробки. Рома, обгоняя нас, степенно шествует в шортах, с внушающей уважение бородой, к некой неведомой мне цели.
…Помню свадьбу Романа и Лены, устроенную 1 апреля, в его духе. И ощущение какой-то гармоничной радости от всего, что там происходило…
…Вот совсем свежее воспоминание. Рома стоит в одиночном пикете у памятника Вавилову с плакатом «Мне не всё равно!». Удивительно похожий на тот портрет из детства. Мечтательный подросток, бесстрашный и счастливый. Может быть, потому что рядом Лена, а у него много-много друзей, читателей, замыслов…
…В университете я развлекался сочинением весёлых эпитафий друзьям и преподавателям. Будущая смерть казалась нам всем тогда абстракцией и поводом для забавных шуток. Надо сказать, что они были довольно рискованными. Слегка оправдывает меня только большое количество самоэпитафий, правда, они исподволь льстили автору, намекая между делом на его брутальность, хотя тогда и это слово ещё не было обиходным, и некую инфернальность…
Например:
"Аминь. Обрёл я постоянство.
Главассистенты обретанья -
Систематическое пьянство
И бессистемное питанье".
Тогда стояло время моды, следуя которой благородный Сильвио перепил славного Бурцева, воспетого Денисом Давыдовым.
В отличие от заслуженных героев подобных произведений, мои имели возможность ответить. Ромка, например, написал стишок, пририсовав меня в виде парящего ангела с кулаками (он и рисовал замечательно):
"Не состоит он членом мафии,
В стихах не угрожает прямо,
Но почему-то эпитафии
Предпочитает эпиграммам..."
Я тогда посвятил ему несколько таких сочинений. На все вкусы.
…А вот сейчас не могу.
Как-то он сам вышел в финал игры, отгадав, кстати, песенку Окуджавы, и мы веселились, обсуждая, сколько же у нас финалистов, если считать Романа за троих (вместе с Гурским и Кацем). Тут свихнулся бы и сам старик Кукушкинд.
(Тот, кто хочет увидеть этот безмятежный момент, в центе которого Ромка во всей красе, может найти на канале Маркиза ТВ в ютубе «Маркизу» со Светланой Дружининой, эпизод начинается с 52-ой минуты.)
Кстати, в процессе игры выяснилось, что Рома вырастил ещё несколько чуть менее знаменитых гомункулов.
…Помню вид из окна машины. Лето, жара, центр города, пробки. Рома, обгоняя нас, степенно шествует в шортах, с внушающей уважение бородой, к некой неведомой мне цели.
…Помню свадьбу Романа и Лены, устроенную 1 апреля, в его духе. И ощущение какой-то гармоничной радости от всего, что там происходило…
…Вот совсем свежее воспоминание. Рома стоит в одиночном пикете у памятника Вавилову с плакатом «Мне не всё равно!». Удивительно похожий на тот портрет из детства. Мечтательный подросток, бесстрашный и счастливый. Может быть, потому что рядом Лена, а у него много-много друзей, читателей, замыслов…
…В университете я развлекался сочинением весёлых эпитафий друзьям и преподавателям. Будущая смерть казалась нам всем тогда абстракцией и поводом для забавных шуток. Надо сказать, что они были довольно рискованными. Слегка оправдывает меня только большое количество самоэпитафий, правда, они исподволь льстили автору, намекая между делом на его брутальность, хотя тогда и это слово ещё не было обиходным, и некую инфернальность…
Например:
"Аминь. Обрёл я постоянство.
Главассистенты обретанья -
Систематическое пьянство
И бессистемное питанье".
Тогда стояло время моды, следуя которой благородный Сильвио перепил славного Бурцева, воспетого Денисом Давыдовым.
В отличие от заслуженных героев подобных произведений, мои имели возможность ответить. Ромка, например, написал стишок, пририсовав меня в виде парящего ангела с кулаками (он и рисовал замечательно):
"Не состоит он членом мафии,
В стихах не угрожает прямо,
Но почему-то эпитафии
Предпочитает эпиграммам..."
Я тогда посвятил ему несколько таких сочинений. На все вкусы.
…А вот сейчас не могу.
❤20
Игорь Золотовицкий... В смерть всегда трудно поверить. Но он был таким воплощением жизнелюбия, доброты, расположенности ко всем на свете и расположенности всех на свете к нему! И юмора. И удивительного дара мудрого педагога. Каждый знавший добавит многое...
Так вышло, что Золотовицкий стал последним (на сегодняшний момент) гостем "классической" "Маркизы". С литературной игрой, отгадыванием героя, музыкантами, долгим общением с восторженным залом. Это было 13 октября 2019 года. Он буквально заполнил всю сцену. Во всех смыслах. Редкий случай, когда мы отказались от принципа "к нам - только на поезде", принятого на "Маркизе", после того, как Юрий Яковлев застрял в аэропорту из-за снегопада ещё в 1993 году. "Понимаешь, объяснил Игорь, очень тесно в купе, я не помещаюсь". На утро после записи, по дороге в только-что открытый аэропорт Гагарин я задумался и пробормотал под нос: "Игорек, Игорек, подари мне пузырек!" И он моментально продолжил: " Ты же мой товарищ, пузырек подаришь?" И радостно засмеялся от этого пустяка...
Светлая память!
https://www.youtube.com/watch?v=sBTiWvIBMZM&t=12700s
Так вышло, что Золотовицкий стал последним (на сегодняшний момент) гостем "классической" "Маркизы". С литературной игрой, отгадыванием героя, музыкантами, долгим общением с восторженным залом. Это было 13 октября 2019 года. Он буквально заполнил всю сцену. Во всех смыслах. Редкий случай, когда мы отказались от принципа "к нам - только на поезде", принятого на "Маркизе", после того, как Юрий Яковлев застрял в аэропорту из-за снегопада ещё в 1993 году. "Понимаешь, объяснил Игорь, очень тесно в купе, я не помещаюсь". На утро после записи, по дороге в только-что открытый аэропорт Гагарин я задумался и пробормотал под нос: "Игорек, Игорек, подари мне пузырек!" И он моментально продолжил: " Ты же мой товарищ, пузырек подаришь?" И радостно засмеялся от этого пустяка...
Светлая память!
https://www.youtube.com/watch?v=sBTiWvIBMZM&t=12700s
YouTube
Телеигра "Маркиза" Игорь Золотовицкий 2019 год.
Гость программы Игорь Золотовицкий.
Автор и ведущий Александр Динес
Режиссёр Наталия Давыдова
Запись 2019 год.
Дорогие друзья, телеигра "Маркиза" существует с 22 апреля 1993 года.
По мотивам нашей передачи мы издали три книги «Маркиза». На отличной бумаге…
Автор и ведущий Александр Динес
Режиссёр Наталия Давыдова
Запись 2019 год.
Дорогие друзья, телеигра "Маркиза" существует с 22 апреля 1993 года.
По мотивам нашей передачи мы издали три книги «Маркиза». На отличной бумаге…
❤18👍3😭2
Forwarded from ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ «ВОЛГА»
17 января — День артиста 🎭
Этот профессиональный праздник отмечается впервые в этом году — он был учреждён в 2025 году по инициативе председателя Союза театральных деятелей РФ Владимира Машкова и приурочен ко дню рождения Константина Сергеевича Станиславского.
Считаем чудесным совпадением, что именно сегодня мы собрались на творческую встречу с Александром Александровичем Динесом и вспомнили гостей передачи «Маркиза» — великих русских актеров.
Посмотрели отрывки из передач, узнали много тайн закулисья и послушали веселые истории из жизни знаменитых гостей ✨
Спасибо Александру Александровичу и нашим гостям за теплую атмосферу и нотки ностальгии. Актёрское искусство — это всегда служение: зрителю, правде, красоте. И мы гордимся, что передача «Маркиза» связала имена великих актеров с нашим городом.
«Пройдет время и все мы с вами будем гордиться, что занесены в книгу рекордов Динеса». Вениамин Смехов
Этот профессиональный праздник отмечается впервые в этом году — он был учреждён в 2025 году по инициативе председателя Союза театральных деятелей РФ Владимира Машкова и приурочен ко дню рождения Константина Сергеевича Станиславского.
Считаем чудесным совпадением, что именно сегодня мы собрались на творческую встречу с Александром Александровичем Динесом и вспомнили гостей передачи «Маркиза» — великих русских актеров.
Посмотрели отрывки из передач, узнали много тайн закулисья и послушали веселые истории из жизни знаменитых гостей ✨
Спасибо Александру Александровичу и нашим гостям за теплую атмосферу и нотки ностальгии. Актёрское искусство — это всегда служение: зрителю, правде, красоте. И мы гордимся, что передача «Маркиза» связала имена великих актеров с нашим городом.
«Пройдет время и все мы с вами будем гордиться, что занесены в книгу рекордов Динеса». Вениамин Смехов
❤15👍4🎉2
Гость программы Александр Нилин.
Автор и ведущий Александр Динес.
Режиссёр Наталия Давыдова.
Запись 29 января 2026 года.
Темы и имена: "Неокончательный диагноз. Роман отложенной жизни". Павел Нилин. "Большая жизнь", Борис Андреев и Пётр Алейников. "Жестокость", Владимир Скуйбин, Георгий Юматов. Вся жизнь в Переделкине. Дача Бориса Пильняка. Переделкино во время войны. Бомбоубежище во дворе Евгения Петрова. Валентин Катаев, который переиграл советскую власть. "Уже написан Вертер". Борис Пастернак, Корней Чуковский. Школа-студия МХАТ, Олег Ефремов, Владимир Высоцкий. Начало "Современника". Легендарный дом Ардовых на Ордынке. Анна Ахматова. "Модильяни везёт Александр Павлович Нилин". "У кого ещё занять десятку на водку? Естественно, у Анны Андреевны". Неудачный апперкот и юбилей "Чёток". Иосиф Бродский. Андрей Хржановский, Геннадий Шпаликов и арбуз. Мир литературы, мир театра, мир спорта. Всеволод Бобров, Эдуард Стрельцов, Валерий Воронин, "Невозможный Бесков", братья Старостины. Футбол, который сочинил Вадим Синявский. Переделкино, которое сочинил Александр Нилин. Жена переделкинского водовоза Вани Котикова: "Живёшь, ни о чём не думая, как писатель...".
И многое-многое другое... https://www.youtube.com/watch?v=SU87Uqf43kY&t=6169s
Автор и ведущий Александр Динес.
Режиссёр Наталия Давыдова.
Запись 29 января 2026 года.
Темы и имена: "Неокончательный диагноз. Роман отложенной жизни". Павел Нилин. "Большая жизнь", Борис Андреев и Пётр Алейников. "Жестокость", Владимир Скуйбин, Георгий Юматов. Вся жизнь в Переделкине. Дача Бориса Пильняка. Переделкино во время войны. Бомбоубежище во дворе Евгения Петрова. Валентин Катаев, который переиграл советскую власть. "Уже написан Вертер". Борис Пастернак, Корней Чуковский. Школа-студия МХАТ, Олег Ефремов, Владимир Высоцкий. Начало "Современника". Легендарный дом Ардовых на Ордынке. Анна Ахматова. "Модильяни везёт Александр Павлович Нилин". "У кого ещё занять десятку на водку? Естественно, у Анны Андреевны". Неудачный апперкот и юбилей "Чёток". Иосиф Бродский. Андрей Хржановский, Геннадий Шпаликов и арбуз. Мир литературы, мир театра, мир спорта. Всеволод Бобров, Эдуард Стрельцов, Валерий Воронин, "Невозможный Бесков", братья Старостины. Футбол, который сочинил Вадим Синявский. Переделкино, которое сочинил Александр Нилин. Жена переделкинского водовоза Вани Котикова: "Живёшь, ни о чём не думая, как писатель...".
И многое-многое другое... https://www.youtube.com/watch?v=SU87Uqf43kY&t=6169s
YouTube
Приложение к "Маркизе". Александр Нилин. 2026 год.
Гость программы Александр Нилин.
Автор и ведущий Александр Динес.
Режиссёр Наталия Давыдова.
Запись 29 января 2026 года.
Темы и имена: "Неокончательный диагноз. Роман отложенной жизни". Павел Нилин. "Большая жизнь", Борис Андреев и Пётр Алейников. "Жестокость"…
Автор и ведущий Александр Динес.
Режиссёр Наталия Давыдова.
Запись 29 января 2026 года.
Темы и имена: "Неокончательный диагноз. Роман отложенной жизни". Павел Нилин. "Большая жизнь", Борис Андреев и Пётр Алейников. "Жестокость"…
❤9
Для тех, кому удобнее на Рутубе
https://rutube.ru/video/be5ea359d2c204d38b6827b23ee1868c/
https://rutube.ru/video/be5ea359d2c204d38b6827b23ee1868c/
RUTUBE
Приложение к "Маркизе". Александр Нилин. 2026 год
Гость программы Александр Нилин.
Автор и ведущий Александр Динес.
Режиссёр Наталия Давыдова.
Запись 29 января 2026 года.
Темы и имена: "Неокончательный диагноз. Роман отложенной жизни". Павел Нилин. "Большая жизнь", Борис Андреев и Пётр Алейников. "Жестокость"…
Автор и ведущий Александр Динес.
Режиссёр Наталия Давыдова.
Запись 29 января 2026 года.
Темы и имена: "Неокончательный диагноз. Роман отложенной жизни". Павел Нилин. "Большая жизнь", Борис Андреев и Пётр Алейников. "Жестокость"…
❤4