Уважаемый господин Президент,
уважаемые представители,
дорогие друзья и союзники, дорогие американцы!

Именно в День памяти павших, 25 мая, я выбрал время, чтобы написать вам это письмо. На Украине уже сложилась традиция — и я убеждён, что она сохранится навсегда, — когда каждый президент Украины обращается к Соединённым Штатам в этот день со словами благодарности.

На Украине, защищая свою независимость, мы питаем глубочайшее уважение к мужчинам и женщинам в военной форме. Без их мужества Украина попросту не существовала бы сегодня. Вот почему мы испытываем особую признательность к американским военнослужащим — мужчинам и женщинам — и к каждому американцу.

Снова и снова Америка помогала защищать Европу и отстаивать свободу. И сегодня, опираясь на ваш опыт и неизменную поддержку, вы продолжаете помогать нам защищаться от неспровоцированной и беспощадной агрессии России.

Мы знаем, что без американского лидерства и решимости мир был бы значительно мрачнее. Мы глубоко ценим всё, что вы делаете ради защиты свободы и спасения человеческих жизней. За это я вам благодарен.

Накануне Дня памяти павших, в ночь с 24 мая, Россия нанесла по Украине особенно жестокий массированный удар. Россия применила 54 крылатые ракеты, 30 баллистических ракет, 3 гиперзвуковые ракеты «Циркон» и 2 авиационные баллистические ракеты «Кинжал». Кроме того, Россия запустила баллистические ракеты средней дальности «Орешник» — одна из них поразила Киевскую область, тогда как другая, по имеющимся данным, упала на временно оккупированной территории в Донецкой области Украины.

Помимо этого, против Украины было применено около 600 ударных беспилотников. Многие из них — дроны типа «Шахед», те самые иранские разработки, которые уже продемонстрировали свою разрушительную мощь на Ближнем Востоке и в регионе Персидского залива, когда применялись иранскими вооружёнными силами.

Около ста человек получили ранения и, к сожалению, некоторые погибли. Многие другие остались живы лишь потому, что успели добраться до укрытий вовремя. Триста пятьдесят два жилых здания пострадали, а также 19 школ и учебных заведений и два музея.

Музей Чернобыля, который незадолго до этого был отреставрирован к 40-летию Чернобыльской катастрофы, был уничтожен прямым ракетным ударом. Национальный художественный музей также получил повреждения. Один из киевских рынков — обычное место, где семьи каждый день покупали продукты, — сгорел дотла. И сегодня его пепел служит напоминанием о том, как труд бесчисленных фермеров и повседневная жизнь тысяч людей стираются в тот момент, когда нет ничего, способного остановить хотя бы одну ракету.

Каждый день мы видим, какой огромный ущерб может нанести террор с воздуха. Каждый день мы теряем людей и инфраструктуру из-за российских атак. Именно поэтому мы глубоко ценим каждый отдельный акт поддержки украинской противовоздушной обороны.

Даже находясь под ударами сами, мы не оставляем наших друзей без поддержки. Потому что мы понимаем, что стоит на кону и как много можно потерять.

Украина довела процент перехвата российских ударных дронов, включая «Шахеды», до более чем 90 процентов. Этот украинский опыт уже помог странам Ближнего Востока и региона Персидского залива укрепить собственную оборону. Когда Иордания, Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ, Кувейт и другие страны обратились к нам, я сказал им, что Украина не может оставаться в стороне. Мы были готовы встать рядом с ними.

Я направил украинских специалистов для поддержки этих усилий, и они помогли укрепить безопасность и противовоздушную оборону в регионе, включая защиту американских баз.

Иран также обратил на это внимание. Мы получали угрозы, однако запугивание никогда не определяло выбор Украины.

Столкнувшись с экзистенциальной угрозой со стороны России для нашей страны и получив исключительную поддержку от вас — от Соединённых Штатов — в защите жизней нашего народа и независимости Украины, я убеждён, что мы несём моральный долг и ответственность стоять рядом с вами и с теми, кто выступает за безопасность и свободу. И мы убеждены, что подлинные союзы строятся именно на этих основах.

Откровенно говоря, несмотря на значительные успехи в области защиты от всех типов дронов, Украина до сих пор не создала собственных производственных мощностей для выпуска систем противоракетной обороны.

В вопросах противовоздушной обороны от ракет мы полагаемся на наших друзей и партнёров по всему миру. А в вопросах защиты от баллистических ракет мы полагаемся почти исключительно на Соединённые Штаты.

Системы «Пэтриот» остаются наиболее эффективной защитой от всех типов российских баллистических ракет. И именно в руках украинских военных системы «Пэтриот» доказали нечто чрезвычайно важное: большинство российских ракет можно остановить.

Это выходит далеко за пределы Украины. Это важный урок для безопасности всего евроатлантического сообщества и для союзников Америки по всему миру, которые однажды могут столкнуться с угрозами со стороны партнёров и марионеток России.

Сейчас мы видим множество признаков, исходящих из Москвы, того, что Россия готовится активизировать свою кампанию террора против Украины. Российские официальные лица угрожают сделать атаки, подобные той, что была предпринята против Киева накануне Дня памяти павших, частью более широкой и систематической кампании.

Как я уже упоминал, противоракетная оборона Украины почти полностью зависит от поставок из Соединённых Штатов — и от поддержки ваших партнёров по всему миру, ставшей возможной благодаря американскому лидерству. Именно американская поддержка защищает жизни мирных жителей Украины от российских атак баллистическими ракетами.

Я благодарен за каждый пакет поддержки, одобренный Конгрессом Соединённых Штатов на протяжении этих лет войны. Я благодарен за программу PURL, которая до сих пор помогала Украине получать ракеты для комплексов Patriot. Они покупаются на европейские деньги.

Прямо сейчас это единственный доступный путь для обеспечения поставок ракет-перехватчиков баллистических целей для систем Patriot. Но нынешние темпы поставок по программе PURL больше не поспевают за реальностью угрозы, с которой мы сталкиваемся.

Мы понимаем, что сегодня существует высокий спрос на противоракеты Patriot и в других регионах — особенно учитывая ситуацию в Персидском заливе и другие растущие вызовы безопасности. Для нас — для нации, борющейся за своё выживание, — вряд ли есть что-то более болезненное, чем видеть батареи Patriot без заряженных ракет.

Я прошу вашей помощи в защите украинского неба от российских ракет. Мы уже заявляли о том, что Украина готова закупить необходимое нам количество систем Patriot и ракет-перехватчиков.

Мы понимаем, что Соединённые Штаты продолжают нести ответственность за собственную оборону и за защиту своих союзников и партнёров. И мы согласны с тем, что Европа должна взять на себя большую роль в обеспечении своей безопасности. Однако после всего, через что мы прошли вместе, разве мы не заслужили место среди ваших союзников?

В свою очередь Украина также предложила долгосрочный путь расширения совместного с вашими европейскими союзниками производства систем Patriot и ракет к ним — полностью под контролем США как владельца этой выдающейся технологии.

Расширение производства комплексов Patriot могло бы стать одним из самых важных совместных вкладов в безопасность Америки, Украины, Европы и ваших союзников по всему миру.

Мы знаем, потому что проверили это в условиях современной войны, что американское оружие работает. Оно работает исключительно хорошо. Именно решение президента Дональда Трампа в 2018 году предоставить Украине комплексы Javelin помогло нам в 2022 году остановить российские танковые колонны и укрепить нашу оборону в критический момент.

Ваши системы HIMARS кардинально изменили правила игры для наших вооружённых сил в 2022 году и значительно укрепили наш потенциал.

Я благодарен за ракеты ATACMS, которые доказали нечто важное: России практически нечем ответить на наши возможности в области дальнобойного оружия.

Я благодарен за Bradley — наши солдаты любят их. Их надёжность помогла спасти тысячи жизней.

Научиться управлять F-16 в короткие сроки было непросто для украинцев. Но наши пилоты справились. И сегодня трудно представить нашу оборону без этих американских истребителей. Наши пилоты по-настоящему освоили их и говорят о них с большим уважением. Украинские пилоты уже выполнили более 2700 боевых вылетов на F-16. И я благодарен Америке и странам, передавшим эти самолёты Украине, за предоставление столь выдающихся машин.

Это лишь пять примеров из многих элементов нашей обороны с маркировкой «Сделано в США». Каждый из них помог спасти жизни, и мы благодарны за каждый. Но прямо сейчас Patriot является поистине самым важным средством спасения жизней.

Путин уже проиграл в историческом смысле. Сейчас, на пятом году этой войны, России не удалось сломить страну, которую поддерживает демократический мир — страну без западных войск на земле, но с мощной западной поддержкой, помогающей нам защищаться. Этот факт уже разрушил глобальные амбиции Москвы.

Путин также утратил Чёрное море. Не имея собственного крупного военно-морского флота, мы вытеснили Черноморский флот России с помощью наших дронов и вынудили российский флот укрыться в отдалённых гаванях. И даже там мы продолжаем их настигать.

Украина создала дроновую промышленность, которая теперь опережает российскую. И мы предлагаем нашим друзьям новый формат сотрудничества — «дроновые соглашения» — и уже предложили его Соединённым Штатам.

Мы продолжаем удерживать линию фронта — и стоим твёрдо. Сегодня Вооружённые силы Украины — крупнейшая военная сила в Европе и единственная, обладающая боевым опытом, проверенным современной войной, — и мы готовы помочь в защите Европы.

Дальнейшее развитие наших Вооружённых сил полностью соответствует целям, заявленным президентом США, и интересам Америки в создании более сильной и боеспособной Европы — Европы, которая вносит больший вклад в обеспечение собственной безопасности.

Единственная проблема, которая по-прежнему остаётся для нас крайне сложной и которую Европа на данном этапе не может решить в одиночку, — это угроза российских баллистических ракет. Их можно перехватывать. С помощью Patriot. С вашей помощью. И у вас есть возможность помочь.

Иностранные лидеры редко обращаются к президенту и Конгрессу Соединённых Штатов через одно письмо. Но сейчас решается судьба многих жизней.

Мы делаем всё возможное — и даже то, что прежде казалось невозможным, — чтобы подтолкнуть Россию к дипломатии и найти путь к прочному и достойному миру. Мы в Украине не будем побеждены. Но мы не хотим бесконечной войны. Мы ценим каждую человеческую жизнь, и именно поэтому мы стремимся к настоящему миру.

Но до тех пор, пока у Путина остаётся хотя бы одно значимое преимущество в обычных вооружениях, он будет избегать традиционной дипломатии. Сегодня его баллистические ракеты остаются именно этим — его последним главным преимуществом на поле боя.

Вот почему я от имени украинского народа почтительно прошу президента и Конгресс США оставаться вовлечёнными, продолжать поддерживать Украину и всех тех, кто защищает жизнь, и помочь нам обеспечить этот жизненно важный инструмент защиты от российского террора — ракеты Patriot PAC-3 и дополнительные системы — чтобы остановить российские баллистические ракеты и другие российские ракетные атаки.

То, что нужно Украине, — это мир, а не расширение российской ракетной войны. Жизнь восторжествует.

Боже, храни Америку!

С благодарностью, Владимир Зеленский

Ормузский пролив будет открыт для всех. Это международные воды. Никто не будет его контролировать. Мы будем за ним следить. Мы будем следить за ним. Но никто не будет его контролировать. Это часть наших переговоров. Они хотели бы его контролировать. Но никто не будет его контролировать. Это международные воды. И Оман будет вести себя так же, как и все остальные. А если нет, нам придется их взорвать. Они это понимают. С ними всё будет в порядке.

Вы должны понимать: у Соединенных Штатов столько нефти, что мы являемся экспортером нефти. Так что у нас её предостаточно. Нам очень повезло. С этой точки зрения нам посчастливилось обладать лучшим участком земли в мире. И у нас её больше, чем у кого-либо еще. А теперь, если добавить к этому Венесуэлу, у нас, думаю, 64 процента мировых запасов нефти. И, кстати, у нас с Венесуэлой всё очень хорошо. Она управляется просто замечательно.

Но главная задача — не допустить, чтобы Иран обладал ядерным оружием. В то же время у нас есть огромные запасы нефти, газа, угля. У нас огромные запасы энергии. Нам очень повезло с этим уникальным ресурсом. Цены снизятся. Снизятся быстро. Думаю, вы это увидите.

Я знал, что будет рост. Я сказал: у нас есть выбор. Мы ничего не обязаны делать. И через два года, или через год, или через два месяца — потому что у Ирана было бы, если бы мы не нанесли по ним удары бомбардировщиками B-2, у Ирана было бы ядерное оружие в течение двух недель после этого момента, потому что они были готовы. А если бы у них было новое ядерное оружие, оно уже было бы применено. Оно также было бы применено, если бы я не расторг соглашение Обамы — иранскую ядерную сделку, как мы её называем.

Это было во время моего первого срока. Если бы я не прекратил это, у них уже давно было бы ядерное оружие. Я бы сказал, что это было гарантией его применения. И оно бы взорвало Израиль. Оно бы взорвало весь Ближний Восток. А этого никогда не произойдет.

Если Россия или Китай заберут у Ирана его запасы высокообогащенного урана, мне бы это не понравилось. Мне бы это не понравилось.

Мы не позволим Ирану торговать нефтью. Нет, мы не говорим о смягчении санкций или предоставлении денег. Никаких санкций, никаких денег, ничего. Мы контролируем деньги, которые они считают своими. Мы сохраним контроль над этими деньгами. Когда они будут вести себя подобающим образом и поступать правильно, мы позволим им получить свои деньги. Но сейчас мы этого не делаем. И одно от другого не зависит.

Всё происходит быстро. Проблема в том, что каждый раз, когда я упоминаю какие-либо сроки… Знаете, мы этим занимаемся уже несколько месяцев. Вьетнамская война длилась 19 лет. Корейская война — восемь лет. Афганистанская война — много лет. Все они длились много-много лет, а мы занимаемся этим всего несколько месяцев. И я читаю вас, людей, и думаю: «Что так долго?» Но мы находимся в... знаете, между двумя войнами, двумя крупными войнами, Венесуэлой и Ираном, мы потеряли 13 душ, 13 замечательных людей.

Я познакомился с их родителями, замечательными людьми. И это ужасно. Но если посмотреть на военные потери, смерти и войны во Вьетнаме и всё такое, то в многочисленных войнах погибли сотни тысяч человек. Мы хотим... мы очень хорошо это понимаем.

Мы хотим, чтобы погибло как можно меньше людей. Мы хотим, чтобы как можно меньше людей получили ранения. Мы очень, очень осторожны. Но война есть война. Война опасна. Мы потеряли около 13 человек. Демократы разместили рекламу, в которой упоминались эти 13 погибших. И если посмотреть на сотни тысяч людей, погибших на Ближнем Востоке, в Ираке, во всех различных войнах, в которых мы участвовали, становится ясно, что мы проделали потрясающую работу.

Подумайте сами: мы захватили Венесуэлу за один день. Мы проделали аналогичную работу, но сказали, что дадим им небольшой шанс по просьбе человека, которого мы очень уважаем, из Пакистана — фельдмаршала и премьер-министра. Они были великолепны. Они спросили нас, не могли бы мы приостановить войну на некоторое время, потому что они этого хотели. И мы это сделаем.

Мы могли бы очень быстро завершить игру. Если бы мы могли сделать это по-другому, это было бы хорошо. Если бы мы получили всё, что хотели. Но мы могли бы завершить игру очень, очень быстро. И нам, возможно, придется. Я так не думаю, но, возможно, придется.

Я бы согласился на некоторые пункты, понимаете, потому что это меморандум о взаимопонимании для ускорения процесса. И одно из того, что произойдет, — это немедленное открытие пролива. Немедленно. Но всё должно быть идеально. Я не собираюсь этого делать. Я не для того добился заключения какого-то дурацкого соглашения. Худшее соглашение, когда-либо подписанное, было заключено Бараком Хусейном Обамой. Какое ужасное соглашение это было. Это был шаг назад для этой страны, для всего мира.

Ближний Восток взорвал бы сам себя. Нет. И мы хотели бы, чтобы страны, о которых мы говорили, — Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар и другие — немедленно присоединились к нам. Мы хотели бы, чтобы они присоединились к Авраамским соглашениям. И Стив Уиткофф работает над этим с Джаредом и некоторыми другими. Мы хотели бы, чтобы они присоединились. Это будет историческим событием, если они это сделают. И мы... я думаю, они... я думаю, они обязаны нам этим. Честно говоря, я думаю, потому что это действительно был бы огромный знак.

И я думаю, что эти страны в долгу перед нами. Я не уверен, стоит ли нам заключать сделку, если они не подпишут. Хотите знать правду? Если они не подпишут соглашение об участии в Авраамских соглашениях, я не знаю, что мы... ну, у нас уже есть страны-участницы. ОАЭ — отличные. Отличные страны. Смелые страны. И это оказалось настолько хорошо, настолько эффективно. Поэтому мы настоятельно просим их присоединиться. Это будет здорово.

Это будет здорово для Саудовской Аравии. Это будет здорово для Катара и Кувейта, для всей группы стран.

Думаю, в плане переговоров у нас всё идет довольно хорошо. Но посмотрим. Если сделка не состоится... Потому что у Обамы был тот ужасный СВПД, что бы это ни было. Это была худшая сделка. Она открыла Ирану путь к очень быстрому получению ядерного оружия. Много лет назад у них уже было бы ядерное оружие. Возможно, сейчас мы бы об этом уже не говорили. Но у них всё равно было бы ядерное оружие. И, честно говоря, Обама выбрал не ту страну.

Ему следовало выбрать другую страну. Я не скажу, какую именно. Но он выбрал не ту страну, когда выбрал Иран. Но теперь мы понимаем ситуацию с Ираном. Это было ужасно. Они потеряли своих лидеров. Они проиграли. И это действительно смена режима. Знаете, мы не ставили перед собой цель смены режима. Но тот факт, что мы имеем дело с совершенно другой группой людей, чем в начале, и, честно говоря, я считаю их гораздо более разумными.

На самом деле я считаю их умнее, гораздо более разумными. Это смена режима. Один режим ушел, другой ушел, мы имеем дело с третьим. С его отдельными частями. Потому что некоторые из них тоже ушли. И я думаю, как смена режима может быть сильнее этой? Так что я так считаю. Хочу вас всех очень поблагодарить.

У нас всё отлично. Наша страна процветает, и эта группа людей просто замечательная. Большое вам всем спасибо.

Сейчас на мирных переговорах мало что происходит, и на поле боя мы также видим, что Россия находится в невыгодном положении. Поэтому именно это следует обсудить с министрами иностранных дел: основные интересы, основные требования, которые у нас тоже есть к России. Потому что, когда мы дойдем до момента и сядем за стол переговоров, должно быть предельно ясно, что мы там делаем и в чем суть того, что мы хотим обсудить.

В наших интересах — долгий, устойчивый и прочный мир. А прочный мир, конечно, включает такие элементы, как ответственность, и это нам необходимо обсудить. Разумеется, по всем темам, которые касаются Украины, только Украина и Россия могут вести переговоры и договариваться. Но есть много вещей, которые касаются Европы.

Сейчас я считаю, что это ловушка, в которую Россия хочет, чтобы мы попали: чтобы мы обсуждали, кто будет с ними говорить, а они уже выбирали, кто подходит, а кто нет. Давайте не будем попадаться в эту ловушку. Переговоры — это всегда командная работа. Есть хорошие полицейские, есть плохие полицейские. Возможно, есть стратегия того, как вы садитесь за стол. Вот почему суть гораздо важнее, чем конкретная персона.

Я представила документ еще в феврале, перечислив все пункты, которые смогла сформулировать: начиная с того, что Россия должна соблюдать международные соглашения, по которым она взяла на себя обязательства не нападать на своих соседей и уважать их суверенитет. Но, конечно, есть и другие вещи. Например, зеркальное отражение уступок, которые требовались от Украины в отношении ограничения вооружений, чтобы они затем зеркально применялись и к России, если это будет частью соглашения.

И, конечно, есть также вопросы, вызывающие более широкую озабоченность. Если вспомнить о российских войсках в таких странах, как Грузия и Молдова, то в интересах Европы и её безопасности, чтобы этих войск там не было и чтобы они не вмешивались в выборы в различных странах. Так что, конечно, это максималистский подход. Но и Россия до сих пор выдвигала максималистские требования.

Я являюсь верховным представителем Европейского союза, и вы можете прочитать описание моих должностных обязанностей в договорах. И, конечно, это также представление Европы. Но для этого нам нужно быть едиными. И это, я думаю, очень, очень важный сигнал: нам нужно работать вместе как Европе, а не отдельными членами поодиночке. Потому что по отдельности мы все намного, намного слабее, чем вместе.

Именно это и делает Россия, потому что она на самом деле не продвигается на поле боя. Поэтому то, что они делают сейчас, — это реальное увеличение числа террористических атак, потому что иначе это описать нельзя: создание страха внутри общества. Это не сработало на протяжении четырех лет, и я не думаю, что это сработает сейчас.

Кроме того, то, что мы вчера услышали от Украины, заключается в том, что все посольства остались, кроме одного. Так что это также требует мужества от этих посольств. Но да, все европейские государства остались. Америка ушла.

Что касается идеи ассоциированного членства, которую Германия предлагает в отношении Украины, ясно, что сама идея очень хорошая. Идея заключается в том, что нам нужно двигаться быстрее с Украиной. Украина должна быть в Европейском союзе, потому что, знаете, она также приносит за европейский стол знания и сильные стороны в сфере безопасности.

Но, конечно, эти процессы требуют времени. Поэтому суть идеи в том, как мы можем двигаться быстрее на различных этапах. Но это не то, что мы собираемся обсуждать сегодня.

Большое спасибо.