Ещё раз: мы соседи. Снова повторяю: у нас с господином Зеленским отношения далеко не тёплые, но мы соседи. А у меня есть ответственность. И моя ответственность — иметь хорошие, повторяю, очень хорошие отношения со всеми соседями.

Давайте отложим эмоции в сторону. Потому что если у нас по чему-то разные мнения, мы это мнение высказываем, но нам не обязательно сразу на кого-то нападать и что-то о ком-то говорить.

Повторю уже в третий раз: мы друг друга не любим.

Со стороны украинского президента были предприняты шаги, которые нанесли нам ущерб. Мы тоже предпринимали шаги. Мы были против кредита в 90 миллиардов. Мы в этом кредите не участвуем. Мы не хотим соглашаться ни на какие дальнейшие военные кредиты. Мы не будем ничего давать бесплатно. Но мы соседи.

Я думаю, сотрудничать необходимо, потому что мы соседи. И я хочу защитить Словакию от такого развития событий на Украине, которое могло бы привести к резкому росту организованной преступности.

На этом с моей стороны всё. Меня опять спрашивают про Москву, вы все с этой Москвой уже с ума посходили, правда.

Я скажу, простите, совсем прямо. До 70 тысяч молодых людей погибли здесь, в Словакии, при освобождении Словакии. Когда вы смотрите на эти памятники, это люди 18, 19, 20 лет. Это была Красная армия. Там были все.

Там были и украинцы. Там были все. Вы знаете, Советский Союз состоял из 15 союзных республик, поэтому там были все.

Я не собираюсь делать ничего другого. Так же, как в четверг поеду в Германию и поеду в концентрационный лагерь Дахау, в субботу я поеду в Москву, возложу цветы к могиле Неизвестного солдата Красной армии, чтобы от имени словачек и словаков поблагодарить за освобождение.

И у меня должна быть короткая встреча с президентом Путиным.

Вот и всё. Я не иду ни на какой военный парад. Это будет тот же формат, как и раньше.

С президентом Зеленским я разговаривал по телефону в субботу — по его просьбе. Передаю привет господину Корчоку, который уже рассказывал, что это отвлекающий манёвр Фицо, чтобы перекрыть катастрофические последствия возложения венков в Москве.

Но это господин Зеленский попросил о телефонном разговоре. Я не думаю, что у господина Зеленского была такая цель или такой умысел.

Потом я еду в Нормандию. Это уже согласовано. 6 июня у нас возложение венков на могилах в Нормандии. И если мы реализуем приглашение в Соединённые Штаты по случаю 250-летия Дня независимости, мы обязательно возложим цветы и на Арлингтонском кладбище.

А 10-го числа у нас официальные торжества здесь, в Липтовском Микулаше, в Словакии, по случаю окончания Второй мировой войны.

Для меня приоритет — совместное заседание правительств. Сейчас я сосредоточен на этом. Потом мы можем говорить о каких-то других форматах встреч.

Я сейчас скажу это впервые, потому что мы не хотели тянуть спор о том, где это должно быть — в Братиславе или в Киеве. Мне показалось, что президент Зеленский был довольно гибок в этом вопросе. Поэтому мы, вероятно, попробуем организовать заседание правительства в Братиславе.

Посмотрим, какая будет реакция. Разумеется, мы сердечно приглашаем украинское правительство к нам, в Словакию. И будем вести переговоры в таком же формате, как это было в Михаловцах, в Ужгороде, в Кошице.

Я думаю, что те переговоры были очень хорошими.

Так что у меня нет причин, господин редактор, постоянно делать какие-то дешёвые жесты. В субботу по его просьбе я с ним разговаривал по телефону, сегодня я с ним встретился, а в субботу — или уже в пятницу — мы уезжаем в Москву на встречу.

Идёт война. Идёт война, по которой у меня другое мнение.

Я уже тысячу раз это мнение представлял: да, война началась несколько лет назад, но у этой войны были исторические корни.

Поэтому я не позволю загнать себя в положение, где я должен испытывать какие-то угрызения совести. Нет, не должен.

Из-за того, что я еду возложить цветы к могиле Неизвестного солдата Красной армии? Потому что таких людей в Словакии осталось до 70 тысяч — мёртвых молодых людей. И это был, прошу вас, конец Второй мировой войны.

Осознайте, что Белуша была освобождена 30 апреля. Через восемь дней всё уже закончилось. Даже там погибли люди, которые прошли через весь Советский Союз, дошли до нас и добрались до нашей территории.

Вы хотите, чтобы я из-за этого испытывал какие-то моральные угрызения? У меня из-за этого нет абсолютно никаких моральных угрызений.

И пусть оппозиционеры и СМИ кричат сколько хотят. Мы просто садимся в самолёт и летим.

Это мой моральный долг. Это часть моего внутреннего устройства. И я буду этому следовать.

У нас по многим вещам диаметрально противоположные взгляды, и Зеленский это принял.

Но я также сказал, что мы соседи. И мы должны искать такие отношения, чтобы это были нормальные соседские отношения.

Я сразу перешёл к теме совместного заседания правительств. Об этой теме мы, разумеется, говорили больше всего.

И ещё, чтобы быть абсолютно честным, я сказал: господин президент, мы предполагаем, что вы это знаете, но я уезжаю возлагать венки и в Москву, потому что в Красной армии наверняка были и украинские солдаты. Потому что, как я уже говорил, тогда Советский Союз составляли 15 союзных республик. То есть практически из каждой республики можно было найти кого-то в Красной армии.

Это была короткая оперативная встреча. С нашей стороны там присутствовал государственный секретарь Марек Эшток. Со стороны Украины там был министр иностранных дел Украины и другие представители его делегации.

Опять же, возможно, повторю фразу, которую сказал в начале: не ждите от этих саммитов каких-то грандиозных выводов. Это возможность для встреч и разговоров.

Для Словакии самое существенное — и я сказал это в своём выступлении — мы поддерживаем зелёный переход, называйте это как хотите, но не любой ценой.

Это должны быть решения, которые экономически устойчивы.

Это должны быть решения, которые не будут уничтожать нас с точки зрения конкурентоспособности и которые будут социально приемлемыми.

Потому что возьмите систему эмиссионных квот ETS2. На практике это будет означать — хотя ЕС на этом очень сильно настаивает — подорожание довольно большого количества товаров и услуг, связанных с жильём и транспортом.

Это типичный пример бессмысленного решения.

В самый неподходящий момент, когда у нас кризис, когда у нас падает экономический рост, когда растёт инфляция, мы ещё собираемся давить на повышение цен через ETS2, через это, по моему мнению, в данный момент бессмысленное европейское решение.

Вот наша позиция по так называемому Green Deal. Да, я это понимаю, но не любой ценой.

Далее я сказал, что одно дело — искать возможности и перспективы, но нельзя одну зависимость заменить другой зависимостью.

Что теперь, мы будем весь сжиженный газ ввозить только из Соединённых Штатов?

Разве это не такая же зависимость, какой когда-то была зависимость от Российской Федерации?

Я за сохранение всех возможностей. Если можно брать сжиженный газ в Америке — берём. Если одновременно можно хорошо покупать в Российской Федерации — покупаем. Если можно что-то брать с юга — берём. Если можно что-то брать с севера — просто берём.

Меня радует, господин редактор, что уже от многих прозвучало: идёт ренессанс атомной энергетики.

В 2008 году, когда я как председатель правительства принял решение о достройке третьего и четвёртого блоков в Моховце, на меня смотрели как на дьявола. Меня за это критиковали.

Сегодня все считают это очень правильным решением. Давайте этим гордиться.

Если взять атомную энергетику и добавить к ней производство электроэнергии из воды, у нас 85 процентов электроэнергии — безуглеродные. 85 процентов! Мало какая страна в Европе и в мире может сказать, что имеет такую высокую долю.

Если мы реализуем проект с канадским премьером, потому что Westinghouse в определённой степени находится и в совладении Канады, то в 2040 году мы хотим запустить ещё один такой реактор. Это ещё сильнее увеличило бы долю безуглеродной электроэнергии.

Но она нам нужна не потому, что нам нечем заняться. Осознайте, какое давление идёт из-за дата-центров, электромобильности, искусственного интеллекта.

Без этих источников мы не сможем покрыть такие потребности.

Вот основные посылы, если говорить о зелёном переходе или Green Deal, который сегодня является предметом такой критики и такой полемики.

Как вы можете опровергнуть аргумент о почти 70 тысячах погибших солдат, которые умерли при освобождении Словакии? Они просто погибли. Молодые люди. Почему?

Я не знаю, почему вы все так из-за этого волнуетесь. Я этого не понимаю.

В чём у вас принципиальная проблема? Почему я не могу поехать и возложить цветы к одному памятнику Неизвестному солдату Красной армии? В чём проблема?

И, кроме того, знаете, я не люблю лицемерие.

Госпожа редактор, это выглядит так: у нас были встречи в прошлом. Когда мы были в Москве, тогда тоже были какие-то замечания, что неправильно, что я еду в Москву, и тому подобное. А потом идёшь в туалет, и там подходят интересные премьер-министры и спрашивают: что он сказал? что он сказал? как было? как было?

И кому от этого хорошо?

Диалог нужно вести. Диалог нужно вести.

У нас был очень интересный разговор с генеральным секретарём Совета Европы, который говорил нам о готовящейся реформе. И я думаю, что уже несколько стран считают ошибкой то, что российская делегация ушла из парламентской ассамблеи и уже даже не хочет возвращаться.

Потому что они осознали: где ещё, если не в парламентской ассамблее Совета Европы, могли бы быть какие-то контакты, какие-то разговоры, какой-то диалог?

Но, знаете, ослепление огромного масштаба. Мне жаль, что и в Словакии много ослеплённых людей. Я имею в виду прежде всего медиа и оппозицию. Но мне это не мешает.

Вы меня знаете, я это делаю с самого начала. С 1990 года я начал ходить и приводить в порядок памятники Словацкого национального восстания. Если бы мы не восстановили идею празднования Словацкого национального восстания, этого никто бы не делал.

Я считаю, что это с нами неразрывно связано. Это наша идеологическая основа.

Поэтому мне иногда даже неловко объяснять, почему я еду возложить цветы какому-то неизвестному солдату Красной армии.

Ну потому что так правильно. Потому что так положено по совести.

А кому я должен отнести этот венок? Немцу? Кому я должен отнести этот венок? Я сейчас не понимаю. Или никому?

О «Дружбе» мы не говорили. Но это хорошая тема для переговоров правительств. Нужно обсуждать, что дальше.

Нефтепровод пока работает дальше. Пока действует то, что мы можем использовать эту нефть по исключению почти до конца 2027 года. Но до этого времени война может закончиться.

Я не знаю, что потом произойдёт. Будет ли дальше действовать этот запрет.

Вы знаете, что мы подали иск против Европейской комиссии — или против Евросоюза. Многие говорят, что мы можем быть успешны.

Мы не возражаем против того, чтобы подать и ходатайство о предварительных мерах. Так же, как это бывает в Конституционном суде Словацкой Республики: вы оспариваете закон, но перед этим ещё подаёте ходатайство о предварительных мерах, чтобы действие этого закона было приостановлено.

Нечто подобное можно сделать и в соответствующем суде ЕС.

Так что это не было предметом переговоров с господином Зеленским. Это будет предметом переговоров совместных правительств.

У нас есть премьер-министр Украины, с которой я уже встречался на последнем заседании. Я встречал её и недавно за границей — не помню уже где, мы обменялись несколькими словами, потому что мероприятий было довольно много.

Я воспринимаю это заседание как хорошую идею.

У нас должна быть самостоятельная внешняя политика, сильный министр иностранных дел, сильный глава Еврокомиссии, сильный глава Европейского совета, сильное политическое лидерство для таких решений.

Поэтому в данный момент я бы сказал, пожалуй, только следующее: Соединённые Штаты Америки уже далеко не так близки к Евросоюзу, как это было раньше.

Вы видите эти заявления о выводе войск, возможно, и дальнейшие шаги, которые Соединённые Штаты Америки хотят предпринять.

И, разумеется, есть соглашение. Вы знаете об этом соглашении между Евросоюзом и Америкой по уровню пошлин. Если они вырастут до объявленных 25 процентов, для нас это будет большой проблемой.

Евросоюз должен будет реагировать на это какими-то контрмерами. У ЕС всегда готов какой-то пакет ответных мер.

Но я думаю, что самым разумным было бы вести переговоры, вести переговоры, вести переговоры, чтобы эти пошлины ни в коем случае не повышались.

А что касается ещё нефтепровода «Дружба»: он уже с конца апреля работает. Это не было предметом переговоров.

Знаете, как говорят у нас, по-словацки: нам тоже есть что припомнить друг другу. Потому что украинская сторона остановила транзит газа. И мы потеряли 500 миллионов евро на транзите газа.

В данный момент я не вижу никакой причины для возобновления поставок электроэнергии на Украину.

С более широкого формата мы сегодня и начали. Это была, мы называем это нашей Washington Group. Я не хочу никого обижать: иногда мы говорим Washington, иногда говорим Berlin Group. Да, но Берлина не было, поэтому говорили Washington.

Это группа стран, которые были вовлечены в переговоры, в разговоры с американской стороной, президентом Трампом и вице-президентом Пенсом. Мы говорили о вопросах продолжения победы, потому что фокус на Иране, американцы занимаются Ближним Востоком, и для нас очень важно возвращать внимание к Украине. Сегодня к Украине внимание возвращено, политическое, как вы и сказали.

Второе — мы обсудили с партнёрами сегодня продолжение программы ПІОР. Взяли на себя обязательства с некоторыми нашими партнёрами по пакетам. Последний пакет от премьера Карни, Марка Карни, премьера Канады, — да, 200 миллионов он одобрил. И у нас таких будет несколько пакетов после саммита в ближайшие недели. Это важные пакеты, которые канадцы поддержали.

Очень важно, когда кто-то из партнёров поддерживает, когда ПІОР продолжается. Ну, все продолжают, знаете, это как такая цепочка. Она важна, потому что мы знаем, что такое 200 миллионов. Мы понимаем, на сколько ракет мы можем рассчитывать — антибаллистических для «Пэтриот». Это постоянная работа, с утра до ночи, она не заканчивается. Думаю, так и будет до конца войны.

Далее мы говорим о том, что 90 миллиардов — решение крутое, важное. Транш нужен как можно раньше, как можно скорее. И нам нужно, чтобы мы получили это уже в июне. Потому что необходимо увеличивать объём производства дронов.

Первый транш — мы также взяли на себя обязательство, что он пойдёт на дроны, системы радиоэлектронной борьбы. Это первый транш. Он сейчас поступит — тот, что придёт в начале лета. Это важное решение.

Далее важно, что Украина здесь. Был Азербайджан, теперь Армения. Я считаю, что это важный политический сигнал. Мы разблокируем эти направления. Первый раз за 24 года президент Украины в Армении, в Ереване. Это очень важно.

Вы знаете, как американцы поговорили с русскими по поводу того, что там может быть 9 мая — ceasefire или не ceasefire, — с нами официально никто не связывался, ничего официально не предлагал. Далее — это же война России против Украины, поэтому ceasefire… Обсуждать его Америке и России… А ceasefire у них — какой ceasefire? Важно, чтобы наша сторона знала, о чём они договариваются. Это вторая история.

Третья история: ceasefire на один день, а перед этим убивать наших людей — ну, мягко говоря, просто нечестно. Сегодня Мерефа, вчера Днепр. Погибшие, раненые, взрослые, дети.

Ну, простите, после такого сказать, например: остановить ракетные и дроновые удары по украинским городам и общинам за один день до парада, например, остановить и сказать: давайте ceasefire на одни сутки — несерьёзно.

И потом дать возможность каких-то праздников, но у нас праздников нет. Мы из-за России, из-за их атак. То есть дать им праздник, а с утра после 9-го они снова будут бить нас.

Поэтому мы будем смотреть, как всё будет.

В соответствии с решением Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Российской Федерации Владимира Владимировича Путина, 8 – 9 мая 2026 г. объявляется перемирие в честь празднования Победы Советского народа в Великой Отечественной войне. Рассчитываем, что украинская сторона последует этому примеру.

Вместе с тем обратили внимание на заявление, сделанное главой киевского режима в Ереване на саммите европейского политического сообщества, в котором содержатся угрозы нанесения удара по Москве именно 9 мая.

Вооруженными Силами Российской Федерации будут предприняты все необходимые меры для обеспечения безопасности праздничных мероприятий.

В случае попыток киевского режима реализовать свои преступные планы с целью срыва празднования 81-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне, Вооруженные Силы Российской Федерации нанесут ответный массированный ракетный удар по центру Киева.

Россия, несмотря на имеющиеся у нас возможности, по гуманитарным соображениям от таких действий ранее воздерживалась.

Предупреждаем гражданское население Киева и сотрудников иностранных дипломатических представительств о необходимости своевременно покинуть город.

Иран произвел ряд выстрелов по не вовлеченным странам в связи с движением судов в рамках ПРОЕКТА «СВОБОДА», включая южнокорейское грузовое судно. Возможно, настало время для Южной Кореи прийти и присоединиться к миссии! Мы подбили семь небольших лодок или, как они любят их называть, «быстроходных» катеров. Это всё, что у них осталось. За исключением южнокорейского судна, на данный момент не было получено никаких повреждений при прохождении через пролив. Военный министр Пит Хегсет и председатель Объединенного комитета начальников штабов Дэн Кейн проведут пресс-конференцию завтра утром. Благодарю вас за внимание к этому вопросу!

Восемь лет назад многие люди смотрели на Армению как на страну, которая в огромной степени зависела от России, чьи решения в области безопасности находились полностью в руках русских, чьи руководители часто находились под влиянием России, если выражаться скромно; со времени бархатной революции, начатой премьер-министром Пашиняном, благодаря политике, которую он проводил в последние годы по построению мира, ориентации на Европу и приверженности Европе, мы знаменуем новую эру.

Действительно, эта Европа, простирающаяся от Исландии до Кавказа, эта широкая Европа, та, которую объединяет европейское политическое сообщество, — это та Европа, которая имеет смысл для обсуждения вопросов борьбы с незаконным оборотом наркотиков, энергетической солидарности и взаимосвязанности, защиты наших демократий от иностранного вмешательства и ложной информации, а также общих решений в области обороны и безопасности. И поэтому по каждому из этих вопросов мы укрепили альянсы и коалиции. Впрочем, за последние годы мы выработали очень конкретные ответы. И эта встреча позволила сделать еще один шаг, в частности, в борьбе с наркотиками.

На сегодняшний день не было никакого официального обращения к Украине по поводу условий прекращения боевых действий, о которых сообщается в российских социальных сетях. Мы считаем, что человеческая жизнь несравнимо более ценна, чем "празднование" какой-либо годовщины. В связи с этим мы объявляем о режиме тишины, начиная с 00:00 в ночь с 5 на 6 мая. За время, оставшееся до этого момента, реально обеспечить наступление тишины. Мы будем действовать зеркально, начиная с указанного момента. Настало время российским руководителям предпринять реальные шаги для прекращения их войны, если российское министерство обороны считает, что не проведет парад в Москве без добровольного согласия Украины.

Мир не может ждать «парадов» и «празднований».

Если Москва готова прекратить боевые действия, она может сделать это уже завтра ночью. Украина готова: в полночь с 5 на 6 мая. Это серьёзное предложение прекратить войну и перейти к дипломатии.

Я прошу всех наших партнёров, все миролюбивые государства, все штаб-квартиры международных организаций поддержать этот призыв к прекращению боевых действий. 6 мая покажет, серьёзна ли Москва и чего она на самом деле хочет — мира или военных парадов.

Так или иначе, мы победим. Либо мы заключим выгодную сделку, либо одержим очень лёгкую победу с военной точки зрения. В этом смысле мы уже победили. Знаете, вы слышали это от меня миллион раз, и другие люди тоже: у них было 159 кораблей, а теперь нет ни одного. Все они на дне моря. Сегодня мы уничтожили восемь их, знаете, они перешли на эти маленькие быстрые катера. Они очень дешёвые. И к ним крепят пулемёт.

Они считают, что это хороший результат. Сегодня мы вывели из строя восемь таких катеров. И всё, что у них было в наличии, было выведено из строя очень быстро и очень эффективно. Посмотрим, что будет дальше. Трудно поверить, что они могли так поступить. Знаете, единственный корабль, который был атакован, — и я его давно не видел, потому что последние два часа был с владельцами малого бизнеса в Америке, отлично проводил время. У них всё замечательно. Замечательно. У всех всё замечательно.

Сейчас все предприятия в стране находятся на пике. Фондовые рынки, несмотря на всё это, достигли новых максимумов. Но я скажу так: так или иначе, у нас есть одно преимущество — у них никогда не будет ядерного оружия.

Посмотрим, что будет. Я имею в виду, они… знаете, многие люди на самом деле не стремятся к этой работе. Мы выбили их первую команду. Мы выбили их вторую команду. Мы выбили половину их третьей команды. Многие люди не стремятся к этой работе. Но я считаю, что они намного лучше первой группы. Понятно? Первая группа была совершенно неуправляемой и делала неправильные вещи для своей страны. Но, думаю, посмотрим, что будет.

Единственное, что я могу сказать: они говорят совсем по-другому, когда разговаривают со мной, чем когда говорят со СМИ или на телеэкран. Они хотят сделать своё дело, а потом появляются на телевидении и говорят прямо противоположное. Помните, я говорил вам, что они хотят заключить сделку, что они ведут переговоры, а они отрицали, что вообще когда-либо со мной разговаривали? Я спрашиваю: что происходит с этими ребятами? Так что, видимо, они неплохо умеют заниматься пропагандой. Но у них нет флота. У них нет военно-воздушных сил. У них нет зенитной артиллерии.

И, знаете, иранская ядерная сделка, заключённая при Бараке Хусейне Обаме, была кратчайшим путём к созданию ядерного оружия. И мы бы не смогли с этим смириться, если бы они его применили.

Мы не можем этого допустить.

Мы должны вернуть высокообогащенный уран. Возможно, они не смогут его достать, потому что, знаете, несмотря на их любовь к фразам вроде: «О, может быть, эти великие пилоты не выполнили свою работу», — глубокой ночью, в час ночи, без луны, каждая бомба попала в эти вентиляционные шахты. Это невероятно. Полностью, знаете, я использую слово «уничтожено». И Комиссия по атомной энергии со мной согласилась.

Поэтому люди даже не знают, можно ли это достать. И, кстати, если бы у них была такая возможность, они бы это уже достали. Это был один из величайших военных манёвров в истории.

Он светится. Я бы хотел вернуть его, чтобы у них не было соблазна. Они должны вернуть это нам.

Мы хотим это вернуть.

Нужно немного присмотреться к соседям. Знаете, у них не может быть меньше, чем… они говорят: «А как же другие?» Послушайте, ракеты — это плохо, и да, их тоже нужно ограничить. Но главное — у них не может быть ядерного оружия.

Они не могут продолжать подпитывать ХАМАС, «Хезболлу» и хуситов.

Ну, они этого не сделают, потому что прямо сейчас, если мы уйдём сегодня, им понадобится 20 лет, чтобы восстановить свою страну, и она уже никогда не будет прежней. Так что если мы уйдём сегодня… Но, знаете, у них назревает проблема, потому что у них очень взрывоопасная ситуация во многих отношениях. Знаете, их нефть: когда вы перекрываете добычу нефти под землёй — и механическое оборудование тоже, — но подземные ресурсы имеют тенденцию, почти в 100 процентах случаев, буквально взрываться и просто уничтожать всё вокруг.

И такую нефть уже никогда не удастся добывать так, как раньше. Другими словами, можно восстановить 30–40 процентов, но до нынешнего уровня уже никогда не вернуться. Если это произойдёт, это нанесёт огромный ущерб нефтяной системе страны. И у них заканчиваются места для хранения.

И говорят, что через две недели — знаете, когда они говорят о сроках, — через две недели у них произойдёт естественный нефтяной взрыв, после которого им будет невозможно восстановиться.

Народ Ирана не может выйти на улицу. Проблема в том, что, если у вас есть пять человек с оружием и 250 тысяч человек, и эти пять человек с оружием, если предположить, что они стреляют достаточно быстро, а они стреляют достаточно быстро, — они победят. Они должны победить, потому что у людей нет оружия. Они потеряли 42 тысячи человек, если быть точным, 42 тысячи человек примерно за две недели. Протестующие, невинные, безоружные протестующие. Знаете, они убили борца.

На самом деле его и двух его друзей — борца мирового класса — повесили на кране на площади.

Мы имеем дело не с обычными людьми. Но, несмотря ни на что, мы уничтожили их армию, ну, буквально. Возможно, они немного нарастили силы, и один из минусов прекращения огня — это возможность небольшого наращивания. Мы это пресечём. Мы знаем всё, что они сделали. Мы это пресечём в первую очередь.

Я очень разочарован Европой. Зеленский отправил в ОАЭ их средства защиты от беспилотников. У нас есть отличные беспилотники, и у нас есть отличные средства противодействия беспилотникам. Так что, знаете, когда он это предложил… он хитрый человек. Он хитрый парень. И мы хотим добиться соглашения. И, знаете, они теряют территорию, но это дорого обходится и России, и им. А мне нравится Зеленский. Я всегда в какой-то степени с ним ладил, за исключением одного момента в Белом доме, который, как мне показалось, был немного агрессивным с его стороны.

Ну, тот самый Овальный кабинет, который, я уверен, вы, возможно, помните. Послушайте, Байден дал им денег, оборудования и всего остального на сумму 350 миллиардов долларов, что само по себе абсурдно, но он это сделал. Но, знаете, я даю — я продаю им оборудование в полном объёме. Мы продаём его Европейскому союзу. Мы продаём его НАТО, по сути, а они уже передают его дальше. Скажу так: они воюют.

Потому что, независимо от того, хорошее у них снаряжение или нет, они способны сражаться.

Европа нас очень разочаровала. И, думаю, один из выводов нашего конфликта с Ираном заключается в том, что НАТО нас не поддержало. Знаете, мы тратим триллионы долларов на НАТО за короткий, относительно короткий период времени. Было время до моего прихода, когда мы тратили, мы оплачивали 100 процентов стоимости НАТО. Не 80, не 50.

Мы платили 100 процентов. Теперь они платят больше, и они также платят за своё. Мы больше не теряем деньги, потому что у них есть деньги. Я сказал: вы должны за это платить. Вы покупаете ракеты — вы должны за это платить. Они платят. Вероятно, потом они передают их Украине для использования, и Украина использует их хорошо. Но это оказалось бумажным тигром.

И когда нам понадобилось НАТО, вы должны помнить, я надеюсь, вы помните, что вашу передачу слушали и смотрели многие, я надеюсь, вы помните, когда нам понадобилось НАТО. Если у нас когда-нибудь случится крупный конфликт, а я надеюсь, что этого никогда не будет, знаете, я скоро туда поеду, и я с нетерпением этого жду, у меня очень хорошие отношения с председателем Си, но если у нас когда-нибудь случится крупный или ещё более масштабный конфликт, я не думаю, что они будут там, чтобы нас поддержать.