Да, я получаю множество сообщений. Они встречаются уже много часов, как вы, наверное, заметили. Посмотрим, что будет. Слушайте, в любом случае мы победили. Что бы ни случилось — мы победили. Мы полностью разгромили эту страну. Так что посмотрим, что будет. Может, они заключат сделку. Может, нет. С точки зрения Америки — мы победили. Одно из того, что сейчас происходит: корабли выходят в море и направляются к нашей стране — большие, красивые танкеры. И мы грузим их нефтью, газом и всем остальным. И это довольно красивое зрелище. Посмотрим, что будет. Мы ведём очень серьёзные переговоры с Ираном. Мы побеждаем в любом случае.

Мы разгромили их в военном отношении. Они сбросили пару морских мин — вы называете их водяными минами — в воду рядом с кораблём. Мы уничтожили все их боевые катера тоже. Их военно-морской флот насчитывал 158 судов. У них было 28 минных заградителей — так их называют. Все они потоплены. Вероятно, несколько мин ещё остаётся в воде. У нас там работают тральщики. Мы протраливаем этот пролив. Помимо этого, мы ведём переговоры — заключим ли мы сделку или нет, мне всё равно.

Причина в том, что мы уже победили — слушаете вы фейковые новости или нет. Знаете, это удивительно. Их доверие упало до 13 процентов. Доверие к СМИ упало до 13 процентов. Подумайте только. Мы разгромили их военно-морской флот. Мы разгромили их военно-воздушные силы. Мы подавили их зенитную оборону. Мы вывели из строя их радары. Мы уничтожили их руководство. Все их лидеры мертвы.

И теперь всё, что нам остаётся — открыть пролив, хотя мы сами им не пользуемся, потому что многие другие страны в мире им пользуются, но они либо трусливы, либо слабы, либо скупы. Не знаю, что именно, но НАТО нам не помогло — это я вам точно скажу. Почему вы так говорите?

Позвольте просто сказать вам: мы побеждаем при любом раскладе. Мы разгромили их армию. У них нет военно-морского флота. Сто пятьдесят восемь кораблей находятся под водой, на дне моря. Все их тральщики и все их — они называют их минными заградителями. Можете себе представить? У страны есть 28 минных заградителей. Вы считаете, что это нормально? При всём сказанном — все они уничтожены, кстати. Все они на дне морском. Итак, при всём этом у них нет флота, нет радаров, нет военно-воздушных сил. Все их лидеры мертвы. При всём этом — Хомейни ушёл. Много лет он правил. Его больше нет. При всём этом посмотрим, что будет. Но с моей точки зрения — мне всё равно. Спасибо.

Этот раунд переговоров действительно оказался самым продолжительным за весь прошедший год — двадцать четыре–двадцать пять часов. То есть с вчерашнего утра, когда начался косвенный диалог — обмен посланиями между двумя сторонами через пакистанского посредника, — и до настоящего момента всё это шло без перерыва. В течение ночи переговоры также продолжались — по целому ряду вопросов, обозначенных как в нашем пакете предложений, так и в позиции противоположной стороны. По ряду тем нам удалось достичь взаимопонимания. Однако по двум-трём ключевым вопросам позиции сторон по-прежнему расходятся, и в конечном счёте переговоры не привели к соглашению. Таково последнее положение дел, о котором я могу вам сообщить.

Дипломатия никогда не прекращает своей работы. Дипломатия — это всегда инструмент обеспечения и защиты национальных интересов. Дипломаты обязаны выполнять свою миссию при любых обстоятельствах — и во время войны, и в мирное время. Позвольте обозначить несколько важных моментов. Прежде всего, этот раунд переговоров состоялся после более чем сорока дней навязанной войны и спустя несколько дней после прекращения огня — в атмосфере, пронизанной недоверием, подозрительностью и предвзятостью в отношении американской стороны, которая совместно с сионистским режимом во второй раз за девять месяцев совершила военную агрессию против Исламской Республики Иран. Поэтому совершенно естественно, что с самого начала не стоило ожидать, будто мы сможем прийти к соглашению в ходе одной сессии. Не думаю, что кто-либо на это рассчитывал, — несмотря на то, что, как я уже сказал, эта сессия оказалась самой продолжительной за весь прошедший год.

Следует также учитывать сложность обсуждаемых вопросов и сложность сложившихся обстоятельств. На этот раз к повестке переговоров добавился ряд новых тем — например, вопрос Ормузского пролива или региона в целом. Всё это имеет свою специфику, свои особенности и нюансы. Тем не менее я считаю, что мы при любых условиях обязаны — как дипломаты и как дипломатическое ведомство — неизменно отстаивать национальные интересы, задействуя все имеющиеся инструменты для защиты безопасности, прав и интересов иранского народа.

Хотел бы воспользоваться этой возможностью и выразить искреннюю благодарность правительству и народу Пакистана, лично господину Шахбазу Шарифу — уважаемому премьер-министру Пакистана, господину Асиму Муниру — главнокомандующему армией, господину Исхаку Дару — министру иностранных дел и заместителю премьер-министра. Все они приложили огромные усилия — Пакистан неустанно работал в последние несколько недель и особенно в эти два-три дня. Всё это заслуживает высокой оценки. Мы благодарим их за гостеприимство.

Уверены, что контакты и консультации между Исламской Республикой Иран, Пакистаном и другими нашими друзьями в регионе будут продолжены. Дипломатия — наряду с другими элементами государственной системы, вместе с нашим замечательным народом и защитниками Отечества — готова к любому сотрудничеству и любому самопожертвованию во имя защиты национальных интересов и безопасности страны.

Перед переговорами я подчеркнул, что мы обладаем необходимой доброй волей и решимостью, но из-за опыта двух предыдущих войн у нас нет доверия к противоположной стороне.

Мои коллеги по иранской делегации выдвинули перспективные инициативы, но противоположной стороне в конечном итоге не удалось завоевать доверие иранской делегации в этом раунде переговоров. Америка поняла нашу логику и принципы, и теперь настало время для нее решить, сможет ли она заслужить наше доверие или нет?

Мы рассматриваем каждое зеркало как еще один метод властной дипломатии, наряду с военной борьбой, для защиты прав иранской нации, и мы ни на мгновение не прекратим наши усилия по консолидации достижений сорока дней национальной обороны Ирана.

Я также признателен за усилия нашей дружественной и братской страны, Пакистана, в содействии процессу этих переговоров, и я передаю свои приветствия народу Пакистана. Иран — это тело с 90 миллионами душ; всему героическому народу Ирана, который, следуя совету Верховного лидера и выйдя на улицы, поддержал своих детей и напутствовал нас своими благословениями, — за это я благодарен, а своим коллегам по этим напряженным 21-часовым переговорам я говорю: отлично сработано, да укрепит вас Бог.

Да здравствует и да будет вечным наш дорогой Иран!

Соотечественники, венгры! Настал ваш день. Венгрия голосует, и к вечеру придет конец тому кошмару, в котором мы жили в последние годы. Перед нами чудесный день, праздник демократии. Я горжусь тем, что могу быть венгром, а сегодня — особенно. По сообщениям, перед многими избирательными участками стоят длинные очереди, огромное количество венгров отправилось менять систему и вместе писать историю.

Я прошу вас принять участие в этой исполненной достоинства смене режима. Голосуйте как гордые венгры, с высоко поднятой головой, за то, чтобы мы могли построить мирную, безопасную, функционирующую, человечную и европейскую Венгрию. В кабинке для голосования я думал о своих родителях и бабушках с дедушками, от которых я научился любви к родине, и о своих детях, которые, как и миллионы молодых венгров, заслуживают родину, которую можно любить, функционирующую и человечную.

Подумайте и вы о своих предках, от которых мы получили эту родину в наследство, и о ваших детях, внуках, о Венгрии будущего, за которых мы несем ответственность. И, конечно же, о своей собственной жизни, о своей судьбе, которую вы сегодня берете в свои руки. Пожалуйста, голосуйте за индивидуального кандидата и список партии TISZA, чтобы мы могли сформировать такое правительство, которое будет работать ради каждого венгерского человека.

И я прошу вас не только голосовать самим, но и взять с собой на выборы семью, друзей, родственников, соседей. Позвоните всем и скажите, что это судьбоносное голосование. Еще очень долго не будет такого шанса вернуть нашу родину. Пусть 12 апреля станет праздником новейшей венгерской демократии, который войдет в учебники истории. Давайте вместе осуществим смену системы и откроем новую, мирную, человечную главу в венгерской истории.

Вперед на голосование и к победе! Боже, благослови Венгрию!

Итак, вот что имеем: встреча прошла хорошо, по большинству пунктов удалось договориться, но единственный пункт, который действительно имел значение — ЯДЕРНЫЙ, — согласован не был.

С немедленным вступлением в силу Военно-морской флот Соединённых Штатов, лучший в мире, начнёт процесс БЛОКАДЫ любых и всех судов, пытающихся войти в Ормузский пролив или выйти из него. В какой-то момент мы придём к принципу «ВСЕМ РАЗРЕШЕНО ВХОДИТЬ, ВСЕМ РАЗРЕШЕНО ВЫХОДИТЬ», но Иран не позволил этому случиться, просто заявив: «Где-то там может быть мина», о которой никто не знает, кроме них самих.

ЭТО МИРОВОЙ ШАНТАЖ, и лидеры стран, особенно Соединённых Штатов Америки, никогда не позволят себя шантажировать.

Я также дал указание нашему флоту разыскивать и задерживать в международных водах каждое судно, заплатившее Ирану за проход. Никто, кто платит незаконный сбор, не получит безопасного прохода в открытом море. Мы также начнём уничтожение мин, установленных иранцами в проливе.

Любой иранец, который откроет огонь по нам или по мирным судам, будет разнесён к чёртовой матери!

Иран знает лучше, чем кто-либо, как ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ этой ситуации, которая уже опустошила их страну. Их флот уничтожен, их военно-воздушные силы уничтожены, их ПВО и радары бесполезны, Хомейни и большинство их «лидеров» мертвы — и всё это из-за их ядерных амбиций.

Блокада начнётся в ближайшее время. Другие страны примут участие в этой блокаде. Ирану не будет позволено извлекать прибыль из этого незаконного акта ШАНТАЖА. Они хотят денег и, что важнее, они хотят ядерное оружие.

Кроме того, в подходящий момент мы полностью ГОТОВЫ К БОЮ, и наши вооружённые силы довершат то немногое, что осталось от Ирана.

Иран обещал открыть Ормузский пролив и сознательно этого не сделал. Это вызвало тревогу, сбои и страдания у множества людей и стран по всему миру.

Они говорят, что установили мины в воде, хотя весь их флот и большинство их «минных заградителей» были полностью уничтожены. Возможно, они это сделали, но какой судовладелец захочет рисковать?

Это тяжёлый позор и непоправимый удар по репутации Ирана и того, что осталось от их «лидеров», но мы уже вышли за рамки всего этого.

Как они и обещали, пусть лучше начинают процесс ОТКРЫТИЯ ЭТОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ВОДНОГО ПУТИ — И БЫСТРО! Они нарушают все мыслимые законы.

Я был полностью проинформирован вице-президентом Джей Ди Вэнсом, специальным посланником Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером о встрече, которая состоялась в Исламабаде благодаря любезному и весьма компетентному посредничеству фельдмаршала Асима Мунира и премьер-министра Пакистана Шехбаза Шарифа.

Это выдающиеся люди, и они постоянно благодарят меня за спасение от 30 до 50 миллионов жизней в том, что могло бы стать чудовищной войной с Индией. Мне всегда приятно это слышать — масштаб человеческих жизней, о которых идёт речь, невозможно осмыслить.

Встреча с Ираном началась рано утром и продолжалась всю ночь — почти 20 часов. Я мог бы вдаваться в подробности и рассказать о многом, чего удалось добиться, но значение имеет лишь одно — ИРАН НЕ ГОТОВ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СВОИХ ЯДЕРНЫХ АМБИЦИЙ!

Во многих отношениях согласованные пункты лучше, чем продолжение наших военных операций до полного завершения, но все эти пункты не имеют значения по сравнению с тем, чтобы позволить ядерной силе оказаться в руках столь взрывоопасных, сложных и непредсказуемых людей.

Мои три представителя по мере того, как шло время, что неудивительно, прониклись дружелюбием и уважением к представителям Ирана — Мохаммаду-Бакеру Галибафу, Аббасу Арагчи и Али Багери, — но это не имеет значения, потому что те были абсолютно непреклонны в единственном важнейшем вопросе.

И, как я всегда говорил с самого начала и много лет назад, — У ИРАНА НИКОГДА НЕ БУДЕТ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ!

Мы не добились результата по главному вопросу. Они хотят иметь ядерное оружие. Но у них его не будет. Я говорю об этом уже 30 лет. Еще до того, как я занялся политикой, я бы никогда этого не допустил. И у этой страны не будет ядерного оружия. Вообще большинству стран не следует позволять иметь ядерное оружие, но у этой страны его не будет. Скажу вам, вчерашняя встреча была хорошей, действительно хорошей, за исключением одной проблемы. И на 95 процентов эта проблема в том, что они хотят иметь ядерное оружие.

Этого не произойдет. У нас лучшая военная техника. У нас лучшие люди. У нас самая сильная армия в мире, и это видят все — будь то Венесуэла или то, что мы сделали с Ираном. А когда я читаю фейковые новости о том, как хорошо идут дела у Ирана, на самом деле у них все совсем не хорошо. Их уничтожают. Я мог бы уничтожить Иран за один день. И когда я говорю о цивилизации, я имею в виду, что там все действительно изменилось. Это правда.

Но вы только подумайте. Им позволено говорить: «Смерть Америке, смерть тому, смерть этому». А я делаю одно заявление, и они говорят: «О, какая большая проблема». Поверьте, именно это заявление заставило их сесть за стол переговоров, и они оттуда не ушли. Они не ушли из-за стола переговоров. Я предсказываю, что они вернутся и дадут нам все, что мы хотим. А я сказал своим людям: я хочу все. Мне не нужно 90 процентов, мне не нужно 95 процентов. Я сказал им: я хочу все.

Они отреагировали интересно. Сначала все шло вяло. Они пришли так, будто у них на руках все козыри, но никаких козырей у них не было. Их армия и вообще все их вооруженные силы уничтожены. Там все уничтожено. И, как вы знаете, верхушка лидеров исчезла. Их буквально нет. Командование исчезло. Там все уничтожено. У них осталось только одно. Они могут сказать: «Ну, мы где-нибудь заложим мину. Просто мину».

Сбросим одну мину, две мины, десять мин. И если у вас корабль стоимостью в миллиард долларов, вы скажете: «Ну, знаете, я бы предпочел не подорваться на мине, не потерять корабль и не получить хотя бы серьезные повреждения». И вот это они еще могут делать. Это уже не военная мощь и не военная сила. Но, знаете, это вымогательство. И они вымогают деньги у всего мира. Нам оттуда нефть не нужна. У нас своей столько, сколько только можно пожелать.

Да, это так. И вы сказали одну вещь, не знаю, все ли это хорошо расслышали, но к Соединенным Штатам идут суда, их загружают, и они уходят, набитые самой лучшей нефтью, какую только можно получить. Легкая, сладкая нефть. Это будет лучшая нефть, которую только можно достать. И это интересно. И это здорово, потому что у нас много нефти. Мы практически ее оттуда не получаем. Я имею в виду, буквально в прошлом году это был один процент.

И мы делали это просто как одолжение. Нам это особо не нужно. Но другим странам это нужно. И раз уж мы об этом заговорили, скажу вам: мы очень разочарованы НАТО, очень, очень разочарованы тем, что они не пришли. Теперь они хотят прийти и помочь с проливом, а расчистить его будет несложно. Так что мы расчистим пролив, и они очень скоро смогут им пользоваться. Но у нас были очень интенсивные переговоры, и под конец они стали очень дружелюбными.

И мы получили почти все нужные нам пункты, за исключением одного — они отказались отказаться от своих ядерных амбиций. И это, честно говоря, единственный пункт, который меня действительно волновал. Это был самый важный пункт.

Любая страна, которая поддерживает Иран и поставляет ему военную технику, столкнется с 50-процентной пошлиной, если попытается ввозить сюда свою продукцию.

Китай — тоже. Если мы это обнаружим. Потому что я слышу сообщения в новостях, а новостные сообщения для меня мало что значат, потому что они все фейковые. Но я слышу сообщения о том, что Китай поставляет переносные ракеты, так называемые переносные зенитные ракеты. Я сомневаюсь, что они это делают, потому что у меня с ними есть отношения, и я думаю, что они этого не делают. Возможно, что-то и было в самом начале, но… сейчас, я думаю, они этого не делают. Нет. Но если мы поймаем их на этом, они получат 50-процентную пошлину, а это колоссальная сумма.

Что ж, мы собираемся начать блокаду. Это займет какое-то время, но довольно скоро даст результат. И вчера у нас были встречи. Как вы сказали, они длились 21 час. Это была долгая встреча с очень, очень хорошими представителями, как вы знаете, Джей Ди, Стивом и Джаредом. Так что мы были хорошо представлены, но нам не удалось добиться результата по главному вопросу.

Все — внутрь, все — наружу. Да. Это называется «все — внутрь, все — наружу». Наступит момент, когда все будут входить и все будут выходить, но это не будет какой-то процент. Это не будет так, что это дружественная вам страна, ваш союзник или ваш друг. Это будет либо все, либо ничего, и произойдет это не так уж скоро. Нет, мы просто подтягиваем корабли. У нас много кораблей. Мы их подтягиваем. Мы думаем, что многие страны тоже помогут нам в этом, но мы вводим полную блокаду.

Мы не позволим Ирану зарабатывать деньги на продаже нефти тем, кому он хочет продавать, и не тем, кому не хочет, или как они там это у себя называют. Будет либо всё, либо ничего. Именно так. И это будет — вы видели, что мы сделали с Венесуэлой. Здесь будет нечто очень похожее, только на более высоком уровне. Однажды они нанесли удар по одному из наших объектов — по авианосцу «Авраам Линкольн», одному из самых прекрасных кораблей в мире, одному из величайших кораблей в мире.

Они выпустили по нему 101 ракету. Эти штуки летят со скоростью более двух тысяч миль в час. И все 101 ракета были сбиты, как будто это пустяк, и теперь их обломки лежат на дне моря. Только представьте: 101 ракета, выпущенная за короткий промежуток времени.

Все 101 были уничтожены. У нас лучшая военная техника. У нас лучшие люди. У нас самая сильная армия в мире, и это видят все — будь то Венесуэла или то, что мы сделали с Ираном. И когда я читаю фейковые новости о том, как хорошо идут дела у Ирана, на самом деле у них всё совсем не хорошо. Их уничтожают. Я мог бы уничтожить Иран за один день. Я мог бы разгромить его за один час.

Я мог бы лишить их всей энергетики, всего — всех их электростанций, а это очень серьезно. И мне очень не хочется этого делать, потому что если я это сделаю, вам понадобится десять лет, чтобы всё восстановить. Они, возможно, вообще никогда этого не восстановят. И еще мосты. Я снес один мост просто для того, чтобы показать им, потому что они публично заявили то, что не соответствовало правде. Потом они это признали. Я сказал: я снесу мост. И я снес мост.

И на этом всё закончилось. Сейчас они ведут себя довольно хорошо. Но за полдня у них не осталось бы ни одного моста. Ни одной электростанции. Они бы вернулись в каменный век. Я бы предпочел этого не допускать. Но я верю, что они сядут за стол переговоров, потому что никто не может быть настолько глуп, чтобы говорить, что хочет иметь ядерное оружие, при том что у него нет никаких козырей.

У них вообще нет козырей.

У них не может быть ядерного оружия. У них есть ядерные материалы. Они хотят их обогащать. Они хотят обогащать их еще сильнее. Как вы знаете, мы нанесли по ним удар бомбардировщиками B-2. Если бы мы этого не сделали, у них было бы ядерное оружие в течение месяца. Другими словами, если бы B-2, эти прекрасные бомбардировщики B-2, не уничтожили полностью их три объекта. У них есть три объекта.

И теперь всё это глубоко под землей, под толщей породы. Этот материал нужно извлечь, но у нас за ним следят камеры. У нас есть спутники Космических сил. Космические силы — это одно из моих любимых направлений, очень важное. Но мы за ними следим, мы следим за каждым аспектом этой зоны. Они не могут сдвинуться с места так, чтобы мы точно не знали, что происходит. Но всё это глубоко под землей, и на то, чтобы извлечь этот материал, уходит много времени. Это была потрясающая атака.

Если бы мы этого не сделали, то через месяц у них было бы ядерное оружие. Если бы у них было ядерное оружие, они бы применили его против Израиля и против Ближнего Востока. Послушайте, они атаковали пять стран, которые, я бы сказал, были относительно нейтральны. Не знаю, насколько дружественными, но они точно не были на линии фронта. По ОАЭ они, наверное, выпустили 1800 ракет. Они много раз били по Саудовской Аравии и по Катару.

Они били по Бахрейну. То есть они просто сошли с ума. И все были удивлены. На самом деле для нас это даже оказалось полезно, потому что все они сразу же, в какой-то момент, встали на нашу сторону. То есть либо они были в ужасе, либо они присоединились. Но все они присоединились, и они были очень полезны. Все эти страны были великолепны. И Кувейт тоже. И это ключевой момент.

Да, я думаю, они бы применили это оружие и начали бы с Израиля. Одно такое оружие нанесло бы ущерб, какого никто никогда не видел. Уничтожило бы его. Возможно, даже очень крупным ударом. Но им не нужно больше одного. А потом они перешли бы к Ближнему Востоку, а затем, в конце концов, добрались бы и до этого места. Годами мне приходилось слушать, как они говорят: смерть Америке, верно? Они говорят: смерть Америке, смерть Израилю, Америка — Сатана, мы уничтожим Америку, смерть Америке.

А кто-нибудь вообще когда-нибудь возмущался тем, что они так говорят? По-моему, это куда хуже — смерть Америке. Получается, им позволено говорить «смерть Америке», а я, когда говорю о цивилизации, имею в виду, что всё будет совсем иначе, потому что их армия будет полностью уничтожена. Она уже практически уничтожена. Но если говорить об их армии, посмотрите на их руководство. У нас произошла смена режима, потому что люди, с которыми мы вели дело вчера, были, честно говоря, очень умными, очень проницательными, очень хорошими.

Я думаю, они были умнее тех, кто был до них, — Хомейни и всей его группы. Посмотрите, чего они добились. Посмотрите, на что ушли все их триллионы. Они потратили все свои деньги на оружие. Мы уничтожили большую часть этого оружия. Но, знаете, когда я говорю о цивилизации, я имею в виду, что она действительно изменилась.

Это действительно так.