Но после операции «Дни покаяния», несколько месяцев спустя, ко мне вновь поступила точная и своевременная разведывательная информация. Она показала, что Хаменеи отдал приказ возобновить и даже расширить как ядерную, так и ракетную программу. Я употребляю слово «промышленность», потому что речь шла о чём-то несравнимо более масштабном — под землёй. Он хотел спрятать и производство ракет, и ядерное производство глубоко под высокой горой, так, чтобы даже бомбардировщики B-2 не смогли туда добраться.

И вновь мы не могли оставаться в стороне — мы перешли к действиям. В ходе операции «Рёв льва» мы уничтожили ещё восемь ядерных учёных, которые на этот раз занимались вооружением, то есть созданием оружия, а не только обогащением урана. Без этого невозможно создать атомную бомбу. Мы уничтожили реактор на тяжёлой воде в Араке, уничтожили всю их систему центрифуг, а также завод по производству урана.

Иными словами, мы фактически добились ситуации, при которой у Ирана не осталось ни одного действующего объекта по обогащению урана, а большая часть его ракетного потенциала исчезла. Ракеты у них ещё есть, есть запас, который постепенно истощается. То есть нам удалось уничтожить ядерную программу, уничтожить ракетную программу, и у нас была ещё одна цель — подорвать режим в Иране, ослабить его до самого низкого уровня за всё время существования этого режима за последние 47 лет.

И я хочу рассказать вам, что мы сделали. Мы ликвидировали верховного лидера Хаменеи, его фактического преемника Ларижани, министра обороны, министра разведки, начальника штаба иранской армии, командира оперативного подразделения Сил Кудс, командиров Корпуса стражей исламской революции, командиров «Басидж», отдельных представителей высшего руководства в сфере безопасности, верхушку разведки, отдельных представителей командования ВВС, ответственного за продвижение ядерной программы, ответственного за финансирование террористических организаций, командующего ВМС Ирана, иранский флот на Каспийском море, десятки штабов КСИР и сил внутренней безопасности, десятки вертолётов и транспортных самолётов, финансовый механизм Корпуса стражей исламской революции — то есть сталелитейную промышленность Ирана и три четверти иранских нефтехимических предприятий.

Именно этим живут Стражи исламской революции. Мы нанесли удар по крупнейшему в Иране заводу по производству центрифуг, по топливным хранилищам, по линиям связи и железнодорожным путям, использовавшимся для переброски сил и оружия. По десяткам предприятий оборонной промышленности. Есть много подробностей, о которых я сейчас не говорю, но им мы ничего не спустили. Мы произвели здесь колоссальные изменения. Есть люди, которые говорят, что у нас нет достижений, — достижения огромны.

И это проявляется в ослабленном режиме, который просит, умоляет о прекращении огня. Это проявляется во внутренних конфликтах на высшем уровне — нам об этом известно. Мы видим всё возрастающие трудности, которые они испытывают, пытаясь удовлетворить нужды своих граждан. Это проявляется в глубокой слабости режима мулл. Иран уже не тот Иран, и Израиль уже не тот Израиль. Те, кто грозился нас уничтожить, теперь сами борются за собственное выживание.

Что касается щупалец осьминога, здесь мы тоже проделали колоссальную работу. Прежде всего, мы установили правило: Израиль не потерпит ситуации, при которой террористические организации сидят у его границ, — и поэтому мы создали глубокие зоны безопасности на территории противника. В Газе мы контролируем более половины, свыше пятидесяти процентов территории сектора, мы окружаем ХАМАС со всех сторон и разберёмся с ним.

В Сирии мы находимся на вершине Хермона и доходим до Ярмука, где мы также, как я и обещал, заботимся о наших союзниках — друзах, наших братьях. В Ливане произошли эпохальные перемены.

Вы помните Насраллу — он хвастался, называл нас, евреев, «дорожными кошками». Так вот, он был ликвидирован. И вместе с ним мы уничтожили его грандиозный ракетный арсенал — хранилище из 150 тысяч ракет и снарядов, большую часть которых мы уничтожили за шесть часов. У них ещё остались ракеты, и мы работаем над этим. Но они планировали и кое-что ещё: они хотели, чтобы тысячи боевиков силы Радван скрытно вышли к линии границы, вторглись и захватили Галилею. Это мы пресекли. Мы сначала уничтожили многих из них, разрушили все подземные сооружения, которые они готовили, — тоннели, наземные террористические деревни, — и создали зону безопасности от восьми до десяти километров, чтобы отдалить угрозу «Нухбы» от наших населённых пунктов.

Мы всё ещё воюем с ними, это ещё не закончено. Вы видели — буквально несколько дней назад. Мы провели самую мощную операцию со времён «пейджерной» операции: мы ликвидировали сотни боевиков одновременно за десять минут, и рука наша ещё простёрта — это продолжается непрерывно. Мы воюем с «Хезболлой», потому что мы твёрдо решили — я твёрдо решил — вернуть безопасность жителям севера. Они заслуживают этого, как и все граждане Израиля.

Я хочу рассказать вам, что здесь произошло. В результате продемонстрированной нами мощи Ливан в последний месяц обращался к нам — обращался несколько раз — с просьбой начать прямые мирные переговоры. Такого в нашей истории ещё не было. Точнее, это произошло однажды несколько десятилетий назад, но теперь они сами обратились к нам.

И я это одобрил. При соблюдении двух условий. Мы хотим добиться разоружения «Хезболлы» и заключить подлинный мирный договор. Мирный договор, который выдержит испытание поколениями. И я хочу сказать вам ещё кое-что. К нам обращается не только Ливан. Многие другие государства — и на Ближнем Востоке, и за его пределами — обращаются к нам за сотрудничеством, за союзничеством, потому что они видят нашу мощь.

Сила сближает. Так же как слабость отталкивает, сила сближает. И Израиль сегодня сильнее, чем когда-либо. Этот маленький Израиль — может, и маленький по территории, но огромный духом и решимостью, — превратился в сильнейшую региональную державу. Все это понимают. И в определённом смысле — также в мировую державу. И нам говорят, что нет достижений? Здесь колоссальные достижения.

Это историческое изменение. Мы уничтожили ракеты, мы разрушили режим, у нас есть союз, не имеющий прецедента, — с нашим великим другом, президентом США, между Армией обороны Израиля и, разумеется, армией США. Отношения, каких никогда не было. Теперь — эти достижения ещё не завершены. В Иране всё ещё имеется обогащённый материал. И как сказал президент Трамп?

Его необходимо вывезти — либо он будет вывезен по соглашению, либо вывезен иными путями. Мы работаем в беспрецедентном сотрудничестве — между мной и президентом Трампом, между Израилем и США. Это достижения, которые меняют весь баланс сил, и Израиль — это уже другой Израиль, сильнее, чем когда-либо. И как мы всего этого достигли? Но прежде я обязан сказать: эти достижения некоторые отвергают, умаляют — прежде всего, конечно, Иран, иранская пропаганда тиражируется в наших медиаканалах, а пропаганда наших политических оппонентов тиражируется в иранских СМИ.

Но это не меняет истины. Здесь произошли грандиозные, колоссальные изменения, и они стали возможны благодаря нашим отважным лётчикам и лётчицам, нашим наземным экипажам, работающим круглосуточно, нашим доблестным командирам и солдатам, павшим ради нас, и раненым — телесно и душевно, — чьего выздоровления мы страстно желаем.

И это стало возможным благодаря вам, граждане Израиля, — вы всё это время стояли непреклонно, и я отдаю вам честь. И это стало возможным благодаря смелым, решительным и взвешенным решениям правительства под моим руководством.

И я хочу вам сказать: рука наша ещё простёрта. «Как орёл пробудится и как лев поднимется» — и с Божьей помощью мы продолжим действовать вместе и продолжим побеждать.

Поздравляю православных христиан, всех граждан России, отмечающих Светлое Христово Воскресение.

Великий праздник Пасхи наполняет сердца миллионов людей искренней радостью, верой во всепобеждающую силу жизни, в торжество любви, добра и справедливости, объединяет нас вокруг вековых отеческих традиций, неоспоримых духовных, нравственных ценностей и идеалов.

Огромную созидательную роль в сбережении нашего богатейшего исторического, культурного наследия, укреплении института семьи, воспитании подрастающих поколений играет Русская православная церковь, другие христианские конфессии. Религиозные организации проводят большую, востребованную работу, направленную на совершенствование конструктивного взаимодействия с органами государственной власти, гармонизацию межрелигиозного и межнационального диалога в нашей стране, поддерживают участников специальной военной операции, их семьи. Такая важная, многогранная деятельность достойна самого глубокого признания.

Желаю вам здоровья, благополучия и всего наилучшего.

С праздником!

Итак, доброе утро всем. Позвольте выразить несколько слов признательности — прежде всего премьер-министру Пакистана и фельдмаршалу Мунееру, которые оба были превосходными хозяевами. Какими бы ни были недостатки переговоров, они никак не связаны с пакистанской стороной, которая проделала огромную работу и действительно старалась помочь нам и иранцам преодолеть разногласия и прийти к соглашению.

Мы работаем уже 21 час, и у нас состоялся ряд содержательных дискуссий с иранцами. Это хорошая новость. Плохая новость состоит в том, что мы не достигли соглашения, и, думаю, это куда более плохая новость для Ирана, чем для Соединённых Штатов Америки. Таким образом, мы возвращаемся в Соединённые Штаты, не придя к соглашению. Мы максимально чётко обозначили наши красные линии, то, на что мы готовы пойти им навстречу, и то, на что мы не готовы. Мы изложили всё это настолько ясно, насколько это было возможно, однако они предпочли не принять наши условия.

Я не стану вдаваться во все подробности, поскольку не хочу вести переговоры публично после 21 часа, проведённого за закрытыми дверями. Однако суть состоит в следующем: нам необходимо получить однозначное подтверждение того, что Иран не будет стремиться к обладанию ядерным оружием и не будет добиваться средств, которые позволили бы ему в короткие сроки его создать. Это является основной целью президента Соединённых Штатов, и именно этого мы пытались добиться в ходе данных переговоров. Напомню, что их ядерные объекты — в том виде, в каком они существовали, включая объекты по обогащению урана, — уничтожены.

Но главный вопрос звучит так: демонстрирует ли иранская сторона принципиальную политическую волю к отказу от разработки ядерного оружия — не только сейчас, не только на два года вперёд, но на долгосрочную перспективу? Мы этого пока не увидели.

Мы обсуждали все эти вопросы, а также ряд других, выходящих за их рамки. Так что, безусловно, все эти темы затрагивались. Однако, повторю, нам так и не удалось прийти к ситуации, при которой иранская сторона была бы готова принять наши условия. Думаю, мы проявляли значительную гибкость и шли навстречу. Президент сказал нам: приезжайте туда добросовестно и приложите максимум усилий для достижения соглашения. Мы именно так и поступили. К сожалению, нам не удалось добиться какого-либо прогресса.

Разумеется, мы постоянно поддерживали связь с президентом. Я не могу сказать точно, сколько раз мы с ним говорили — может быть, полдюжины, может быть, дюжину раз за эти 21 час. Мы также, само собой, общались с адмиралом Купером, с Питом, с Марко, со всей командой по национальной безопасности. Мы несколько раз разговаривали со Скоттом Бессентом. Так что, видите ли, мы постоянно поддерживали связь с командой, поскольку вели переговоры добросовестно. И мы покидаем это место с очень простым предложением — схемой взаимопонимания, которая является нашим окончательным и наилучшим предложением.

Посмотрим, примет ли его иранская сторона. Спасибо.

Да, я получаю множество сообщений. Они встречаются уже много часов, как вы, наверное, заметили. Посмотрим, что будет. Слушайте, в любом случае мы победили. Что бы ни случилось — мы победили. Мы полностью разгромили эту страну. Так что посмотрим, что будет. Может, они заключат сделку. Может, нет. С точки зрения Америки — мы победили. Одно из того, что сейчас происходит: корабли выходят в море и направляются к нашей стране — большие, красивые танкеры. И мы грузим их нефтью, газом и всем остальным. И это довольно красивое зрелище. Посмотрим, что будет. Мы ведём очень серьёзные переговоры с Ираном. Мы побеждаем в любом случае.

Мы разгромили их в военном отношении. Они сбросили пару морских мин — вы называете их водяными минами — в воду рядом с кораблём. Мы уничтожили все их боевые катера тоже. Их военно-морской флот насчитывал 158 судов. У них было 28 минных заградителей — так их называют. Все они потоплены. Вероятно, несколько мин ещё остаётся в воде. У нас там работают тральщики. Мы протраливаем этот пролив. Помимо этого, мы ведём переговоры — заключим ли мы сделку или нет, мне всё равно.

Причина в том, что мы уже победили — слушаете вы фейковые новости или нет. Знаете, это удивительно. Их доверие упало до 13 процентов. Доверие к СМИ упало до 13 процентов. Подумайте только. Мы разгромили их военно-морской флот. Мы разгромили их военно-воздушные силы. Мы подавили их зенитную оборону. Мы вывели из строя их радары. Мы уничтожили их руководство. Все их лидеры мертвы.

И теперь всё, что нам остаётся — открыть пролив, хотя мы сами им не пользуемся, потому что многие другие страны в мире им пользуются, но они либо трусливы, либо слабы, либо скупы. Не знаю, что именно, но НАТО нам не помогло — это я вам точно скажу. Почему вы так говорите?

Позвольте просто сказать вам: мы побеждаем при любом раскладе. Мы разгромили их армию. У них нет военно-морского флота. Сто пятьдесят восемь кораблей находятся под водой, на дне моря. Все их тральщики и все их — они называют их минными заградителями. Можете себе представить? У страны есть 28 минных заградителей. Вы считаете, что это нормально? При всём сказанном — все они уничтожены, кстати. Все они на дне морском. Итак, при всём этом у них нет флота, нет радаров, нет военно-воздушных сил. Все их лидеры мертвы. При всём этом — Хомейни ушёл. Много лет он правил. Его больше нет. При всём этом посмотрим, что будет. Но с моей точки зрения — мне всё равно. Спасибо.

Этот раунд переговоров действительно оказался самым продолжительным за весь прошедший год — двадцать четыре–двадцать пять часов. То есть с вчерашнего утра, когда начался косвенный диалог — обмен посланиями между двумя сторонами через пакистанского посредника, — и до настоящего момента всё это шло без перерыва. В течение ночи переговоры также продолжались — по целому ряду вопросов, обозначенных как в нашем пакете предложений, так и в позиции противоположной стороны. По ряду тем нам удалось достичь взаимопонимания. Однако по двум-трём ключевым вопросам позиции сторон по-прежнему расходятся, и в конечном счёте переговоры не привели к соглашению. Таково последнее положение дел, о котором я могу вам сообщить.

Дипломатия никогда не прекращает своей работы. Дипломатия — это всегда инструмент обеспечения и защиты национальных интересов. Дипломаты обязаны выполнять свою миссию при любых обстоятельствах — и во время войны, и в мирное время. Позвольте обозначить несколько важных моментов. Прежде всего, этот раунд переговоров состоялся после более чем сорока дней навязанной войны и спустя несколько дней после прекращения огня — в атмосфере, пронизанной недоверием, подозрительностью и предвзятостью в отношении американской стороны, которая совместно с сионистским режимом во второй раз за девять месяцев совершила военную агрессию против Исламской Республики Иран. Поэтому совершенно естественно, что с самого начала не стоило ожидать, будто мы сможем прийти к соглашению в ходе одной сессии. Не думаю, что кто-либо на это рассчитывал, — несмотря на то, что, как я уже сказал, эта сессия оказалась самой продолжительной за весь прошедший год.

Следует также учитывать сложность обсуждаемых вопросов и сложность сложившихся обстоятельств. На этот раз к повестке переговоров добавился ряд новых тем — например, вопрос Ормузского пролива или региона в целом. Всё это имеет свою специфику, свои особенности и нюансы. Тем не менее я считаю, что мы при любых условиях обязаны — как дипломаты и как дипломатическое ведомство — неизменно отстаивать национальные интересы, задействуя все имеющиеся инструменты для защиты безопасности, прав и интересов иранского народа.

Хотел бы воспользоваться этой возможностью и выразить искреннюю благодарность правительству и народу Пакистана, лично господину Шахбазу Шарифу — уважаемому премьер-министру Пакистана, господину Асиму Муниру — главнокомандующему армией, господину Исхаку Дару — министру иностранных дел и заместителю премьер-министра. Все они приложили огромные усилия — Пакистан неустанно работал в последние несколько недель и особенно в эти два-три дня. Всё это заслуживает высокой оценки. Мы благодарим их за гостеприимство.

Уверены, что контакты и консультации между Исламской Республикой Иран, Пакистаном и другими нашими друзьями в регионе будут продолжены. Дипломатия — наряду с другими элементами государственной системы, вместе с нашим замечательным народом и защитниками Отечества — готова к любому сотрудничеству и любому самопожертвованию во имя защиты национальных интересов и безопасности страны.

Перед переговорами я подчеркнул, что мы обладаем необходимой доброй волей и решимостью, но из-за опыта двух предыдущих войн у нас нет доверия к противоположной стороне.

Мои коллеги по иранской делегации выдвинули перспективные инициативы, но противоположной стороне в конечном итоге не удалось завоевать доверие иранской делегации в этом раунде переговоров. Америка поняла нашу логику и принципы, и теперь настало время для нее решить, сможет ли она заслужить наше доверие или нет?

Мы рассматриваем каждое зеркало как еще один метод властной дипломатии, наряду с военной борьбой, для защиты прав иранской нации, и мы ни на мгновение не прекратим наши усилия по консолидации достижений сорока дней национальной обороны Ирана.

Я также признателен за усилия нашей дружественной и братской страны, Пакистана, в содействии процессу этих переговоров, и я передаю свои приветствия народу Пакистана. Иран — это тело с 90 миллионами душ; всему героическому народу Ирана, который, следуя совету Верховного лидера и выйдя на улицы, поддержал своих детей и напутствовал нас своими благословениями, — за это я благодарен, а своим коллегам по этим напряженным 21-часовым переговорам я говорю: отлично сработано, да укрепит вас Бог.

Да здравствует и да будет вечным наш дорогой Иран!

Соотечественники, венгры! Настал ваш день. Венгрия голосует, и к вечеру придет конец тому кошмару, в котором мы жили в последние годы. Перед нами чудесный день, праздник демократии. Я горжусь тем, что могу быть венгром, а сегодня — особенно. По сообщениям, перед многими избирательными участками стоят длинные очереди, огромное количество венгров отправилось менять систему и вместе писать историю.

Я прошу вас принять участие в этой исполненной достоинства смене режима. Голосуйте как гордые венгры, с высоко поднятой головой, за то, чтобы мы могли построить мирную, безопасную, функционирующую, человечную и европейскую Венгрию. В кабинке для голосования я думал о своих родителях и бабушках с дедушками, от которых я научился любви к родине, и о своих детях, которые, как и миллионы молодых венгров, заслуживают родину, которую можно любить, функционирующую и человечную.

Подумайте и вы о своих предках, от которых мы получили эту родину в наследство, и о ваших детях, внуках, о Венгрии будущего, за которых мы несем ответственность. И, конечно же, о своей собственной жизни, о своей судьбе, которую вы сегодня берете в свои руки. Пожалуйста, голосуйте за индивидуального кандидата и список партии TISZA, чтобы мы могли сформировать такое правительство, которое будет работать ради каждого венгерского человека.

И я прошу вас не только голосовать самим, но и взять с собой на выборы семью, друзей, родственников, соседей. Позвоните всем и скажите, что это судьбоносное голосование. Еще очень долго не будет такого шанса вернуть нашу родину. Пусть 12 апреля станет праздником новейшей венгерской демократии, который войдет в учебники истории. Давайте вместе осуществим смену системы и откроем новую, мирную, человечную главу в венгерской истории.

Вперед на голосование и к победе! Боже, благослови Венгрию!