Целая цивилизация погибнет сегодня ночью и уже никогда не будет восстановлена. Я не хочу, чтобы это произошло, но, вероятно, так и будет. Однако теперь, когда у нас есть Полная и Тотальная Смена Режима, где возобладают другие, более умные и менее радикализированные умы, возможно, может произойти нечто революционно замечательное, КТО ЗНАЕТ? Мы узнаем сегодня ночью — это один из самых важных моментов в долгой и сложной истории мира. 47 лет вымогательства, коррупции и смерти наконец закончатся. Да благословит Бог великий народ Ирана!

Я действительно считаю, что существуют два пути. Президент был очень чёток в этом отношении. Есть два пути, которыми всё это в конечном счёте завершится.

Прежде всего, Соединённые Штаты в значительной мере выполнили свои военные задачи. Есть ещё кое-что, что нам хотелось бы сделать, например, в части иранских возможностей по производству вооружений нам хотелось бы ещё немного поработать в военном плане. Но по существу военные цели Соединённых Штатов выполнены.

А это означает, как президент уже говорил совсем недавно, что эта война скоро завершится. И я думаю, что характер этого завершения в конечном счёте зависит от самих иранцев.

Я считаю, что действительно есть два пути. Я несколько упрощаю ситуацию, но, на мой взгляд, первый путь — это когда иранцы решают стать нормальной страной. Они прекращают финансировать терроризм, становятся частью мировой системы торговли и обмена. Это принесёт им значительно лучшие экономические результаты, это будет означать улучшение ситуации с миром и безопасностью в мире, принесёт много хорошего многим людям по всей планете. Это вариант А.

Вариант Б — если иранцы не придут к столу переговоров и останутся приверженными терроризму, запугиванию своих соседей, не только Израиля, но и, разумеется, арабских соседей тоже, — тогда экономическое положение Ирана продолжит оставаться очень и очень тяжёлым и, откровенно говоря, скорее всего, ухудшится ещё больше.

Поэтому то, о чём президент просил всю свою команду, особенно Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера, — это разобраться в том, каковы контуры возможной сделки, на что они готовы пойти.

Потому что в военном отношении нам, откровенно говоря, это в любом случае безразлично. По существу это вопрос о том, как будет выглядеть ситуация после всего этого. Именно на этом и были сосредоточены переговоры.

Президент также совершенно чётко дал понять, что, пока иранцы пытаются нанести как можно больший экономический ущерб через Ормузский пролив, Соединённые Штаты способны нанести Ирану значительно больший экономический ущерб, чем Иран способен нанести нам или нашим друзьям в мире.

Так что я надеюсь, что они поступят благоразумно. Президент установил дедлайн — примерно через 12 часов от настоящего момента по времени США. Мы узнаем результат, но до этого момента предстоит ещё много переговоров, и я надеюсь, что всё придёт к хорошему разрешению.

Что касается второго вопроса, который вы задали, — на чьей стороне Бог. Я думаю, что мой подход к военным конфликтам всегда заключался в том, чтобы молиться о том, чтобы мы были на стороне Бога. И лично я убеждён, что мы делаем это по правильным причинам.

Мы делаем это потому, что не хотим, чтобы режим, совершавший террористические акты, обладал самым опасным оружием в мире, поскольку это означало бы гибель многих невинных людей. Я искренне надеюсь, что Бог согласен с решением о том, что у Ирана не должно быть ядерного оружия, но я продолжу молиться об этом, и если он даст мне ясный ответ, вы узнаете об этом из СМИ.

Итак, вы спросили об острове Харк. Насколько я понимаю, исходя из разговоров с Питом и генералом Кейном, мы собирались нанести удары по ряду военных объектов на острове Харк. Полагаю, мы уже это сделали.

Установленный президентом срок соблюдается нами и всеми остальными. Он совершенно чётко заявил, что мы не будем наносить удары по энергетическим объектам и инфраструктуре до тех пор, пока иранцы либо не выдвинут предложение, которое мы сможем поддержать, либо не откажутся от каких-либо предложений.

Срок, который он им дал, — вторник, восемь часов. Поэтому я не думаю, что события на острове Харк свидетельствуют о смене стратегии или о каком-либо изменении позиции президента Соединённых Штатов. Он по-прежнему говорит, что дедлайн — восемь часов.

И каков этот дедлайн по существу? По сути, то, чего пытается добиться Иран, потерпев военное поражение, — это причинить максимально возможный экономический ущерб всему миру.

А президент Соединённых Штатов — человек, который понимает, что такое рычаги влияния. Если иранцы хотят причинить определённый ущерб, Соединённые Штаты располагают возможностями причинить ущерб несравнимо больший. Президент не хочет этого делать. Я тоже не хочу. Именно поэтому мы ведём переговоры столь активно.

Но по существу мяч сейчас на стороне иранцев. Президент, насколько я знаю, уже говорил об этом.

Скажу одно: иранцы и до начала войны не отличались быстротой в переговорах, а сейчас — тем более. Мы понимаем, что иногда передача сообщений от одного лица к другому требует времени. Тем не менее мы уверены, что получим ответ — положительный или отрицательный — от иранцев к восьми часам вечера.

Я надеюсь, что они примут правильное решение, потому что мы в действительности хотим одного — мира, в котором нефть и газ свободно поставляются на рынок, где люди могут позволить себе отапливать и охлаждать свои дома, где люди могут позволить себе добираться до работы.

Этого не произойдёт, если иранцы будут продолжать акты экономического терроризма. Поэтому они должны понимать: в нашем арсенале есть инструменты, которые мы до сих пор не решили задействовать. Президент Соединённых Штатов может принять решение об их применении — и он примет его, если иранцы не изменят своего поведения.

Думаю, на этом всё.

Прежде всего, спасибо вам, господин премьер-министр, и спасибо народу Венгрии за теплый прием. Это прекрасный город, город, в котором я уже бывал однажды во время частной поездки, наверное, пять или шесть лет назад, и я помню свой первый визит в эту прекрасную страну, Венгрию. Моя жена тогда была примерно на 20-й неделе беременности нашим вторым ребенком, а теперь мы снова вернулись в Будапешт, и моя жена опять на 20-й неделе беременности — уже нашим четвертым ребенком.

Так что наши поездки в Венгрию каким-то интересным образом перекликаются. Я также хочу поблагодарить президента Соединенных Штатов, который, конечно, является близким другом премьер-министра Орбана и его горячим сторонником, потому что вместе президент Соединенных Штатов и премьер-министр Венгрии смогли добиться невероятных вещей. И мы здесь, потому что хотим отметить эти невероятные достижения, хотим развивать их дальше и, конечно, я хочу помочь премьер-министру всеми возможными способами в преддверии выборов, которые, насколько я понимаю, состоятся примерно через неделю после выборов следующего премьер-министра Венгрии.

Разумеется, я не ожидаю, что венгерский народ будет ориентироваться на мнение вице-президента США, и это не главная причина моего присутствия здесь. Но я хотел бы послать сигнал всем, особенно бюрократам в Брюсселе, которые сделали все возможное, чтобы подавить венгерский народ, потому что им не нравится лидер, который действительно встал на защиту венгерского народа.

И мне кажется, это важно сказать. Можно привести множество примеров. Есть множество экономических связей, огромные инвестиции, которые пришли в Венгрию из Соединенных Штатов. Я считаю, что Виктор Орбан был самым влиятельным лидером в Европе в вопросе энергетической безопасности и независимости. Забавно наблюдать, как премьер-министры и лидеры некоторых западноевропейских столиц говорят об энергетическом кризисе, когда, честно говоря, им стоило бы проводить ту же политику, что и Виктор Орбан в Венгрии. И если бы они это делали, энергетический кризис, который они сейчас переживают, был бы гораздо менее острым. Потому что сегодня в Венгрии, хотя цены на энергоносители и высоки, они гораздо ниже, чем почти в любой другой стране Европы, и это заслуга человека, который стоит рядом со мной.

И я думаю, что это лидерство может стать примером для всего континента. Мы хотим, чтобы Европа добилась успеха. Мы хотим, чтобы европейские семьи могли позволить себе отапливать свои дома и строить прекрасные вещи. Мы хотим, чтобы Европа была энергетически независимой и даже энергетически доминирующей, но она не будет защищена в энергетическом отношении, если продолжит следовать провальной политике прошлого. Поэтому я думаю, что Виктор стал прекрасным примером того курса, который может привести к лучшей, более процветающей и более защищенной в энергетическом смысле Европе.

Есть и многие другие формы сотрудничества — в технологиях, в искусственном интеллекте, в производстве. Соединенные Штаты и Венгрия во многих отношениях были отличными экономическими партнерами, и это партнерство действительно укрепилось за последние пару лет при президентстве Трампа.

Но, дамы и господа, Виктор, я здесь не столько из-за экономического сотрудничества между нашими странами, сколько из-за морального сотрудничества между нашими двумя странами. Потому что то, что сегодня вместе олицетворяют Соединенные Штаты и Венгрия под руководством Виктора и президента Трампа, — это защита западной цивилизации.

Защита идеи о том, что дети должны иметь возможность ходить в школу и получать образование, а не подвергаться идеологической обработке. Защита идеи о том, что европейские и американские семьи должны иметь возможность самостоятельно добираться до места работы и оплачивать отопление и кондиционирование воздуха в своих домах. Защита идеи о том, что мы основаны на определенной христианской цивилизации и христианских ценностях, которые лежат в основе всего — от свободы слова до верховенства права, уважения прав меньшинств и защиты уязвимых.

Соединенные Штаты и Венгрию объединяет очень многое, и, к сожалению, слишком мало людей готовы отстаивать ценности западной цивилизации. Виктор Орбан — редкое исключение, которое, к сожалению, лишь подтверждает правило. Это одна из причин, почему я здесь.

Я здесь еще и потому, что Виктор — государственный деятель. Мы слышали много разговоров в европейских столицах о необходимости прекратить войну между Россией и Украиной, и мы, безусловно, с этим согласны. Если бы четыре года назад президентом был Трамп, при нынешнем президенте эта война вообще бы не началась. Но теперь, когда она началась, вероятно, двумя лидерами, которые сделали больше всего для реального прекращения этого разрушительного конфликта, стали Дональд Трамп и Виктор Орбан в Венгрии.

И они делали это через дипломатию, через переговоры с людьми, через попытки понять, что нужно украинцам и русским, чтобы прекратить войну. Мы продолжим участвовать в этом процессе, но, думаю, это говорит о силе венгерского народа. Вы — страна с населением 10 миллионов человек. Но я говорю вам: я был на всех встречах и всех телефонных разговорах, и ваше руководство было гораздо, гораздо более важным и конструктивным партнером в деле мира, чем почти кто-либо еще в мире. И это, как мне кажется, является прекрасным свидетельством мудрости и мужества венгерского народа.

И наконец, я хочу сказать еще одну вещь по поводу этих выборов. То, что произошло в этой стране, то, что произошло в разгар этой избирательной кампании, — один из худших примеров иностранного вмешательства и вмешательства в выборы, которые я когда-либо видел или даже читал о них. Бюрократы в Брюсселе пытались разрушить экономику Венгрии. Они пытались сделать Венгрию менее энергетически независимой. Они пытались повысить цены для венгерских потребителей. И все это они делали, потому что ненавидят этого человека.

Но мне кажется, я бы посоветовал жителям Венгрии задать себе не вопрос о том, кто за Европу или против Европы, не вопрос о том, кто за Соединенные Штаты Америки или против них, а вопрос: кто за вас? Кто за народ Венгрии? По моему опыту, я видел человека, который яростно отстаивал интересы Венгрии. Я здесь, чтобы помочь ему в этой избирательной кампании. И все же, когда я встретился с Виктором, мы не говорили о политике.

Мы говорили вот о чем: вот пять вещей, которые нужны венгерскому народу от Соединенных Штатов для дальнейшего укрепления нашего партнерства и достижения процветания. Вот какое лидерство необходимо. И по всем вопросам, начиная с цифровой цензуры: почему бюрократы в Брюсселе указывают компаниям социальных сетей, какую информацию они должны показывать венгерским избирателям? Мне кажется, венгерские избиратели — взрослые люди.

Они обладают суверенитетом в своей стране и должны иметь возможность видеть любую информацию о выборах, не опасаясь, что кто-то в далекой столице будет обращаться с ними как с детьми. Суверенитет и демократия по своей сути основаны на выборе народа. И одна из причин, по которой мы здесь, и одна из причин, по которой президент Соединенных Штатов направил меня сюда, заключается в том, что мы считаем вмешательство брюссельской бюрократии по-настоящему позорным.

Я не собираюсь указывать жителям Венгрии, как им голосовать. И я бы призвал бюрократов в Брюсселе поступить так же. Итак, Виктор, спасибо. Рад вас видеть.

Я не знал, что президент Зеленский угрожал Виктору Орбану. Я знаю, что многие угрожали Виктору, и, честно говоря, не просто угрожали народу Венгрии, а фактически пытались ему навредить, потому что венгерское руководство оказалось одним из немногих, кто проявил мудрость и рассудительность в отношении конфликта между Россией и Украиной. Послушайте, не нужно спорить о моральной стороне войны.

Думаю, Виктор это сделал. Как и я, президент Соединенных Штатов осудил вторжение. Нам не нравится война. Мы хотим, чтобы она закончилась. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как ее остановить. И ответ таков: не с помощью политиков, которые стоят у микрофонов, бьют себя в грудь и изображают из себя крутых, пока чужие дети идут воевать. Это делается через последовательную дипломатию. Поэтому я бы спросил народ Венгрии, и не только Венгрии, но и всей Европы: какова альтернатива миру?

Нужно ли и дальше втягивать молодых людей в эту ужасную войну, продолжать этот совершенно нелепый цикл насилия, или все-таки всерьез заняться дипломатией? Нужно ли и дальше доводить цены на энергоносители до такого уровня, что европейская экономика стоит на грани краха, или все же сесть за стол переговоров и всерьез заняться мирным урегулированием? Причина, по которой президент Соединенных Штатов так серьезно относится к этому вопросу, не в том, что это затрагивает нас лично так же сильно, как народ Венгрии или Европы.

На самом деле мы гораздо лучше защищены. Как вы все знаете, исходя из того, что происходит в России и на Украине, и вообще в большинстве стран мира, президент поручил нам так усердно этим заниматься, потому что он знает: это плохо. Это плохо для торговли, это плохо для морали, это плохо для человеческих жизней. Нам действительно нужно всерьез заниматься настоящей дипломатией. И лучше Виктора мало кто помогает нам понять, что нужно украинцам и что нужно русским для достижения мира.

Мы будем продолжать работать над этим процессом, как вы все слышали от президента. Эта война оказалась самой сложной из всех войн, над урегулированием которых он работал, но мы будем продолжать работать. Президент поручил нам продолжать это делать. Но нам нужны люди, нам нужны люди в Европе, которые понимают ставки и понимают, как довести эти переговоры до конца. Виктор сыграл в этом огромную роль. Именно поэтому президент заговорил о саммите в Будапеште, потому что, я думаю, мы соберем этих лидеров вместе. Это идеальное место для этого. Место, где есть настоящая государственная мудрость, место, которое уже показало себя с лучшей стороны.

Да, мы, безусловно, знаем, что в украинских спецслужбах есть элементы, которые пытаются влиять на американские выборы, на венгерские выборы. Это просто то, чем они занимаются. Это часть издержек взаимодействия с отдельными элементами их системы. Я стараюсь напоминать себе, что Украина, как и Соединенные Штаты, — очень сложное место. Есть хорошие люди и есть плохие люди. Есть люди, которые пытаются вмешиваться в чужие выборы, а есть люди, которые просто говорят: «Знаете что, мы верим в суверенитет для всех, и мы это поддерживаем».

Например, в украинской системе были люди, которые вели кампанию вместе с демократами буквально за несколько недель до президентских выборов, на которых Дональд Трамп очень уверенно победил в ноябре 2024 года. Так что я все это знаю, но, знаете, не думаю, что Виктор позволяет этому влиять на него. Я тоже не позволяю этому влиять на себя. Мы здесь для того, чтобы пытаться решать проблемы людей, которых представляем. И что бы ни думали обо мне или о ком-то еще отдельные элементы в украинской системе, я действительно верю, что это отвечает интересам Украины, отвечает интересам Европы и Венгрии, а также интересам Соединенных Штатов — чтобы эта война закончилась как можно скорее.

Знаете, семена этой войны, семена этого конфликта были посеяны задолго до начала боевых действий. И они были посеяны в тот момент, когда европейские лидеры решили настолько глубоко завязаться на определенную энергетическую модель, что отрезали себя от поставок нефти и природного газа с востока.

Тогда это было огромной ошибкой, и сейчас очевидно, что это остается огромной ошибкой. И меня так забавляет, когда я слышу, как люди обвиняют, например, моего президента в пророссийской политике. Мой президент сделал для помощи Европе в сфере энергетики и сжиженного природного газа больше, чем кто-либо другой в мире, а это как раз ослабляет Россию. Потому что мы хотели бы, чтобы наши союзники и друзья проводили разумную энергетическую политику, чтобы их потребители платили меньше денег, а также чтобы в случае конфликта они могли рассчитывать на нас, а не на другую страну, в вопросе обеспечения себя необходимой энергией.

Меня так забавляет, что зачастую именно те, кто обвиняет того или иного лидера в пророссийской политике, сами когда-то создали в Европе энергозависимую экономику, и именно это в большей степени способствовало ослаблению Украины и усилению России. Мы просто хотим, чтобы убийства прекратились. Мы хотим вернуться к торговле.

Мы понимаем, что есть много сложных вопросов, но способ решать их — это диалог и настоящая работа в рамках дипломатии.

Мы приветствуем вице-президента Вэнса с уважением и самыми сердечными приветствиями от Венгрии.

Избрание президента Трампа открыло золотой век наших отношений, и, как мы только что отметили, 2025 год стал рекордным по уровню экономического сотрудничества. 2026 год тоже оказался насыщенным: товарооборот вырос на 50 процентов, а в марте шесть американских компаний объявили о крупных инвестициях в Венгрию на сумму свыше 100 миллиардов форинтов.

Сегодня мы укрепили наше стратегическое сотрудничество в космической и оборонной сферах. Мы благодарим президента Трампа и вице-президента Вэнса за поддержку Венгрии в последние годы и за то, что они продолжают оказывать ее сегодня. Соединенные Штаты — самая могущественная страна в мире, и я рад сказать, что сегодня они являются нашими союзниками.

Таким образом, мир и безопасность Венгрии гарантированы. Дамы и господа, мы также говорили о том, что Европа движется к самому серьезному энергетическому кризису в своей истории. Мы видим резкий рост цен, и если не принять своевременных мер, может возникнуть дефицит энергоносителей, нефти и газа.

В этой ситуации особенно важно американо-венгерское энергетическое сотрудничество, без которого мы не смогли бы гарантировать энергетическую безопасность Венгрии, а снижение коммунальных платежей не было бы обеспечено. Мы говорили о мирных усилиях Соединенных Штатов. Венгрия всегда поддерживала Соединенные Штаты и президента Дональда Трампа в этом вопросе.

Мы уже четыре года живем в тени войны и убеждены, что если бы Дональд Трамп стал президентом Соединенных Штатов в 2022 году, этой войны бы не было. И если бы европейцы, точнее Брюссель, не препятствовали мирным усилиям президента, мир на Украине наступил бы уже давно.

Я также сообщил вице-президенту о чрезвычайно грубом и открытом вмешательстве иностранных спецслужб в избирательный процесс в Венгрии. В свете этого мы особенно высоко ценим и приветствуем решения президента Соединенных Штатов прекратить американское финансовое вмешательство в политические процессы других стран.

Именно поэтому я так долго ждал этой встречи и благодарен, что она состоялась, что мы смогли обсудить с вице-президентом ключевые вопросы западной цивилизации. Не раскрою секрета, если скажу, что между нами идет постоянный обмен идеями и опытом, рождающимися в ходе работы в правительстве. Особенно в четырех областях: миграция, гендерная идеология, семейная политика и глобальная безопасность.

В этом отношении Венгрия обладает значительным опытом и обширными связями в Центральной Европе и на Балканах. По итогам сегодняшней дискуссии мы пришли к выводу, что продолжение нашего сотрудничества отвечает интересам обеих сторон. И стратегическое сотрудничество между двумя странами будет непрерывным и сохранится в будущем.

Я хотел бы от всего сердца поблагодарить вице-президента за оказанную нам честь и за визит в Венгрию.

Мы говорили о российско-украинской войне. Это болезненная тема. В конечном счете речь идет о войне между двумя христианскими странами на территории Европы. Уже одно это показывает всю серьезность происходящего.

И я всегда испытывал огромное уважение к президенту Соединенных Штатов за то, что с самого первого момента — я имею в виду нынешнего президента — он считал эти два обстоятельства определяющими. В Европе идет война между двумя православными, глубоко христианскими странами, в которой десятки и сотни тысяч людей погибают или становятся инвалидами.

Это ужас, который необходимо остановить любыми средствами. И поскольку Соединенные Штаты поддерживали эту войну еще до президентства Трампа, нынешняя позиция США, которая ясно выступает за мир, особенно важна для нас.

Президент США предложил Будапешт, который, по сути, является едва ли не единственным возможным европейским местом для саммита, и Венгрия согласилась. Более того, должен сказать, что условия для этого мирного саммита, вплоть до технической подготовки, обсуждались как с президентом США, так и с президентом России. Таким образом, Венгрия уже готова, если Соединенные Штаты и Россия сочтут, что мирный саммит между ними необходим.

Мы, венгры, безусловно, заинтересованы в результате выборов в следующее воскресенье. Но при этом происходит нечто, что меняет все. А именно: стратегия, в рамках которой европейцы поддерживали украинцев в этой войне, закончилась — она провалилась.

Изначально это была крайне странная идея: считалось, что поддержка Украины может привести к ситуации, при которой затяжная война поставит Россию в настолько тяжелое экономическое положение, что ей, с точки зрения украинцев и поддерживающих их европейцев, придется сесть за стол мирных переговоров в ослабленном состоянии.

Это была странная идея уже потому, что речь шла об экономической войне против страны, обладающей практически неограниченными энергетическими ресурсами и сырьем, в то время как те, кто хотел выиграть эту экономическую войну, не имели ни энергии, ни сырья. Какое-то время еще можно было думать, что санкций против России в конечном счете хватит, чтобы выиграть эту экономическую войну.

Но сейчас происходит следующее: внезапно все, что есть у русских, подорожало. И вдруг они оказались в гораздо лучшем положении, чем когда-либо за все это время. Европейская стратегия ведения войны в поддержку Украины провалилась, все кончено. Сейчас мы сосредоточены уже не на Брюсселе, а на выборах в Венгрии. Поэтому я думаю, что после выборов в Венгрии нас ждет совершенно новая ситуация.

Ситуация в Венгрии сложная, и я не хочу этого скрывать, потому что украинцы сначала перекрыли и заблокировали газопровод, по которому мы транспортировали газ из России в Венгрию в конце 2025 года. Нам удалось защитить поставки с помощью «Турецкого потока». Затем, незадолго до выборов, как я считаю, именно в связи с выборами и с целью создать шанс для проукраинского правительства, они также перекрыли и заблокировали наш нефтепровод.

Нефтепровод, который является пуповиной венгерской экономики. Наш главный маршрут снабжения. Следовательно, Венгрии приходится использовать свои запасы. И сейчас необходимо сделать две вещи.

Несмотря на то что нас отрезали от поставок нефти, нам нужно обеспечить венгерскую экономику, венгерских потребителей и венгерские семьи топливом и энергией, а также добиться от украинцев оплаты за открытие нефтепровода. У нас есть план, мы реализуем его шаг за шагом, и в конечном счете я убежден, что после победы национальных сил на выборах в Венгрии у украинцев не останется иного выбора, кроме как отказаться от нефтяной блокады, возобновить работу нефтепровода «Дружба», и Венгрия сможет вернуться к нормальной экономической жизни.

Это мои... ну, слово «надежда», пожалуй, слишком слабое. Это мои планы. Так и будет.