Одним из переломных моментов является тот факт, что Иран идет к получению ядерного оружия уже 47 лет. Мы знаем, что представляет собой этот режим. Я всегда говорю: Иран — позвольте внести ясность — я говорю не о народе Ирана. Народу Ирана это правительство, этот режим, тоже не нравится. Этот режим возглавляют радикальные шиитские священнослужители, люди, которые считают, что это их призвание. Я знаю, это звучит фантастически, но это абсолютная правда. Этот режим возглавляют люди, которые считают, что их призвание и цель в жизни — приблизить конец света.

Эти люди хотят ядерное оружие. Откуда мы это знаем? Потому что они собирают все необходимое для создания ядерного оружия. Они создают ракеты большой дальности, которые в конечном итоге могут достичь Соединенных Штатов, а уже сейчас могут достичь Европы. На прошлой неделе мы видели, как они продемонстрировали две такие ракеты, несмотря на то что отрицали их наличие. Они обогатили уран до 60 процентов. Как вы только что отметили, для обогащения урана с 60 до 90 процентов, что необходимо для бомбы, требуется от 12 до 14 дней.

Они хвастались тем, что по-прежнему обладают всем этим. Они требуют права на обогащение, и именно так они собираются перейти от 60 до 90 процентов. Они являются ведущим спонсором терроризма — не в регионе, а в мире. Им никогда нельзя позволить обладать ядерным оружием — и президент Трамп ясно дал это понять с первого дня своего президентства, фактически с первого дня своей предвыборной кампании. Когда он спускался по эскалатору в 2015 году, он говорил об этом. На самом деле он говорил об угрозе со стороны Ирана еще до того, как стал политическим кандидатом.

И как президент он не собирался позволять Ирану представлять угрозу для американцев сейчас и для будущих поколений американцев. Поэтому мы должны были действовать. И с очень четкой целью. Мы собирались уничтожить их ВВС. Мы в значительной степени это сделали. Мы собирались уничтожить их ВМС, чего мы в значительной степени добились. Мы собирались уничтожить значительную часть их ракетных установок. Мы на верном пути к достижению этой цели. И мы собирались уничтожить их оборонно-промышленную базу, то есть заводы, производящие беспилотники и ракеты.

Мы движемся к достижению этой цели. Это были наши четыре задачи, потому что именно за ними они собирались спрятаться, чтобы затем разработать ядерное оружие и угрожать миру, если кто-то попытается что-либо предпринять. При президенте Трампе этого не произойдет. Мы на верном пути. Мы идем по графику или опережаем его по каждому из этих четырех пунктов. И мы видим финишную прямую. Это не сегодня. Это не завтра. Но это приближается. Мы дойдем до момента, когда наши вооруженные силы достигнут всех своих целей в этой миссии.

И они делают это с необычайной эффективностью, что, как мне кажется, войдет в историю как одна из лучших тактических военных операций современности. Помните: всякий раз, когда вы слышите об Иране... вы только что видели этого парня, Арагчи, их министра иностранных дел. Этот парень — лжец. Этот парень был по телевидению примерно неделю или две назад и отрицал, что у Ирана есть какие-либо ракеты, способные преодолеть определенный порог дальности. А потом они запустили две такие ракеты. Сейчас мы не думаем, что у них их много, но скоро их стало бы много. Мы уничтожили и продолжаем уничтожать заводы по производству этих ракет. Те ракеты, которые они запустили на днях, могли достигать даже Европы, и они фактически запустили их по Диего-Гарсии.

Одна из них не сработала. Одна была сбита. Но они выпустили их по Диего-Гарсии, а это очень далеко. Таким образом, они двигались к тому, чтобы в конечном итоге получить ракету, способную достичь континентальной части Соединенных Штатов.

Вот к чему они шли. Они стремились стать следующей Северной Кореей — только не Северной Кореей, управляемой режимом, который, как известно, проблемный и трудный для понимания.

А Ираном, управляемым радикальными шиитскими священнослужителями, обладающими межконтинентальными ракетами, которые в конечном итоге могли бы достичь материковой части Соединенных Штатов. Именно к этому они и шли. Именно к этому они в итоге пришли бы, если бы президент — если бы президент Трамп — не предпринял эти шаги.

Сейчас ни одно правительство и ни одна страна в мире не предпринимают никаких действий, которые могли бы хоть как-то помешать нашей миссии. Есть ли страны, которые помогали им в прошлом? Да, есть. И, кстати, Иран тоже помогает другим странам, предоставляя беспилотники, ракеты и тому подобное, разработанное у себя. Но поймите: Иран — это страна, которая испытывает трудности с обеспечением людей питьевой водой. Это страна, экономика которой находится в плачевном состоянии, и после этой операции ее положение станет еще хуже.

Это страна, жители которой выходят протестовать на улицы не только из-за отсутствия свободы, но и из-за отсутствия экономических возможностей, — потому что они взяли все свои деньги, все деньги, которые у них были, те небольшие средства, которые у них еще оставались из-за санкций, и вложили все это в спонсирование терроризма, в создание ракет большой дальности, ежегодно увеличивая их дальность и создавая тысячи таких ракет, а также в создание этих ударных беспилотников одностороннего применения, которые они используют против своих соседей.

Вот на что они потратили свои деньги, и вот что они собирались продолжать делать. Они отказались от переговоров по ракетам. Они отказались даже от переговоров по терроризму. И они отказались от переговоров по обогащению урана. Они требуют права на обогащение. Так что всем тем, кто говорит о том, как этого можно было избежать, я скажу: им предоставили все возможности на многочисленных переговорах, а они либо отвергали предложения, либо тянули время. Но при президенте Трампе этого не произойдет.

Он не позволит Ирану стать ядерной державой при своем правлении и угрожать Америке сейчас или в будущем. Во-первых, мы не можем игнорировать тот факт, что на протяжении 47 лет они уходили от любых попыток переговоров и отвергали их. Это не значит, что мы перестанем пытаться. Президент Трамп всегда, всегда предпочитал переговоры войне. И он всегда будет... Мы дали им 60 дней в начале прошлого года. Мы дали им дополнительное время для переговоров после «Полуночного молота», опять же, в начале этого года. Но каждый раз эти попытки ни к чему не приводили. Но мы будем продолжать пытаться.

Обмен сообщениями идет. Переговоры ведутся. В какой-то момент возможна и прямая встреча. Мы всегда будем к этому открыты. Но мы не позволим... Чего президент Трамп не допустит, так это использования фиктивных переговоров как тактики затягивания, чтобы выиграть время и занять более выгодную позицию. Вот чего он не допустит. Знаете, администрация Байдена потратила четыре года, четыре года, пытаясь возродить ядерную сделку Обамы с Ираном.

Они четыре года пытались вести переговоры с иранцами. И четыре года иранцы водили их за нос. И, думаю, они решили, что смогут водить за нос и эту администрацию четыре года. Но им не удастся водить за нос президента Трампа. Он не попадется на их уловки. Он и не попался. Поэтому мы всегда будем готовы к переговорам, но мы не позволим этому — или провалу переговоров — помешать нашей способности защищать эту страну и защищать ее от реальной угрозы. Это угроза для всего мира. Это угроза не только для Америки.

Разница в том, что президент Трамп — единственный лидер в мире, у которого есть и возможности, и, откровенно говоря, смелость что-то с этим сделать.

Я не собираюсь обсуждать тактику или варианты действий, которые доступны президенту. И скажу так: все очень просто. Нет, нет никакого мирного применения урана, обогащенного до 60 процентов. Я понимаю, что мы немного уходим в технические детали, но у него нет никакого мирного применения. Его не используют для производства электроэнергии. Его не используют для чего-то в медицинских целях. Единственная причина иметь уран, обогащенный до 60 процентов, — это возможность довести его до 90 процентов и использовать в бомбе. Это единственная причина его иметь. У Ирана нет причин его иметь.

Им следовало бы либо... им следовало бы от него отказаться. Им много раз давали возможность отказаться от него. К ним обращались многие страны, в том числе те, которые они считают дружественными, с предложением передать его им. Они продолжают от этого отказываться. Так почему же они продолжают отказываться передавать уран, обогащенный до 60 процентов? Есть только одна причина: они хотят сохранить его, чтобы однажды использовать для создания бомбы. Другой причины нет. И они собирались спрятаться за всеми этими ракетами, всеми этими беспилотниками, своим флотом и военно-воздушными силами.

Они собирались наращивать все это до тех пор, пока не сказали бы всему миру: «Вы ничего не можете с этим поделать, потому что мы запустим по вам эти ракеты и уничтожим вас». Посмотрите, Иран сейчас находится в самом слабом положении за всю свою историю. Это, безусловно, самый слабый Иран за последние 25 лет. Просто посмотрите, какой ущерб они смогли нанести своим соседям в тот момент, когда были максимально уязвимы. Представьте, что было бы через два года, когда у них появилась бы возможность нарастить, удвоить количество ракет и беспилотников.

Представьте себе. Этого нельзя было допустить. Президент не собирался этого допускать. Именно поэтому он и принял меры. И, опять же, я хочу это напомнить, потому что слышу эти сообщения в новостях, и это очень раздражает, будто мы не понимаем, каковы цели. Цели абсолютно ясны. Я хочу еще раз их повторить. И мы достигнем всех четырех. Мы уничтожим их ВВС. Мы уже это сделали. Мы уничтожим их ВМФ. Мы в значительной степени это сделали. Мы уничтожим их заводы, которые производят эти ракеты и эти беспилотники.

И мы собираемся уничтожить их... мы собираемся существенно ослабить их ракетные установки, чтобы они не могли устраивать массированные залпы по своим соседям и угрожать нам, нашим войскам в регионе и нашим союзникам в регионе. И мы уверенно движемся к достижению всех этих четырех целей. Эти цели будут достигнуты. Они будут достигнуты уже очень скоро.

Давайте поговорим об Ормузском проливе. Итак, Ормузский пролив — это международные воды, верно? Поэтому любые действия Ирана, препятствующие коммерческому судоходству, являются незаконными. Для всех этих стран, которые любят говорить о международном праве, препятствование свободному движению судов в международных водах — это нарушение международного морского права. Понятно? Это первый пункт. Второй пункт: бомбить, атаковать и топить коммерческие суда — незаконно. Именно это нацисты делали во время Второй мировой войны в Атлантике. И именно это они делают сейчас с судами, принадлежащими странам, которые им не нравятся, с судами под флагом стран, которые им не нравятся.

Это террористические акты, которые они совершают. Соединенные Штаты получают очень мало энергии через Ормузский пролив. Наши союзники экспортируют через него много нефти, а это значит, что от него зависят наши союзники в Персидском заливе и, конечно, страны Азии и Европы. Мы зависим от пролива очень мало. Поэтому, если Иран решит ввести пошлину, если Иран решит незаконно контролировать Ормузский пролив или попытается это сделать, я думаю, это будет решение президента — помогать или нет.

Но это проблема для всего мира. Страны по всему миру должны активизироваться, противостоять этому и заявить, что это недопустимо. И именно к этому мы их и призываем.

Я был одним из самых ярых защитников НАТО во время своей работы сенатором США, потому что видел в нем огромную ценность. И дело было не только в защите Европы. Я говорил, что это также давало нам возможность иметь военные базы в Европе, которые позволяли нам проецировать силу в разные части мира, когда под угрозой оказывалась наша национальная безопасность. Если сейчас мы дошли до точки, когда альянс НАТО означает, что мы больше не можем использовать эти базы, что, по сути, мы больше не можем использовать эти базы для защиты интересов Америки, тогда НАТО — это улица с односторонним движением.

Тогда НАТО — это просто размещение наших войск в Европе для защиты Европы, но когда нам нужна их помощь — и не их помощь в нанесении авиаударов, мы этого не просим, — а когда нам нужно, чтобы они просто разрешили нам использовать свои военные базы, они отвечают отказом? Тогда зачем мы в НАТО? Этот вопрос необходимо задать. И зачем тогда все эти миллиарды и миллиарды долларов, сотни миллиардов долларов за эти годы, триллионы долларов, и все эти американские войска, размещенные в регионе?

Если мы можем использовать их только тогда, когда это никому не мешает, а в случае необходимости нам не позволят использовать эти базы, тогда, думаю, нет никаких сомнений, что, к сожалению, после завершения этого конфликта нам придется пересмотреть эти отношения. Нам придется пересмотреть ценность НАТО и этого альянса для нашей страны. В конечном счете это решение должен принять президент, и именно он его примет. Мы закончим эту работу. Как я уже говорил, мы очень, очень близки к достижению наших целей по всем тем вопросам, которые я изложил.

Но я думаю, что, к сожалению, нам придется пересмотреть, продолжает ли этот альянс, который долгое время хорошо служил нашей стране, выполнять свою функцию, или же он превратился в односторонний механизм, при котором Америка просто защищает Европу, а когда нам нужна помощь наших союзников, они отказывают нам в праве на размещение баз и в разрешении на пролет. Думаю, это очень важные вопросы, которые нам необходимо задать. И после окончания конфликта все это придется очень тщательно изучить.

Пауза в переговорах по Украине связана с тем, что американские переговорщики сейчас заняты другими делами, вопросами, связанными с ситуацией на Ближнем Востоке. И по понятной причине сейчас они не могут быть активно вовлечены в процесс трёхсторонних переговоров по украинским делам.

Что касается двух месяцев, здесь дело не в двух месяцах. Зеленский должен уже сегодня принять решение о том, чтобы украинские войска покинули территорию Донбасса и вышли за пределы административных границ Донецкой Народной Республики. Об этом говорилось неоднократно.

И, по идее, Зеленский должен был ещё вчера принять такое решение, как мы говорили, взять на себя ответственность и принять это нелёгкое решение. Это могло бы спасти жизни большого количества людей и, главное, позволить остановить горячую фазу этой войны.

Уважаемые товарищи!

Прекрасно знаете, как и ожидалось, на повестке сегодняшнего совещания — итоги комплексной проверки боевой готовности соединений и воинских частей наших Вооружённых Сил.

Это была хоть и плановая проверка, но впервые в истории независимой Беларуси — такая масштабная. И здесь самое главное, особенно для руководителя нашего Генерального штаба, который до сих пор якобы не понял: проверка проводилась в условиях военного времени или мирного времени. Павел знает, о чём идёт речь.

Так вот, я отвечаю на его вопрос и заостряю на этом внимание: мне эти проверки в условиях мирного времени не нужны. Трата денег — лишних денег у нас нет. Мы готовимся к войне.

На то мы и Вооружённые силы создали, на то мы их содержим, на то народ отстёгивает от своих небольших заработных плат и денежного довольствия деньги — копейки, — для того чтобы нас с вами содержать.

Никакого «правила мирного времени» быть не может. Мы готовимся к войне. И в этой аудитории, и не только в этой люди должны понимать: мы абсолютно против войны, особенно наши офицеры, наши солдаты, Вооружённые силы. Потому что мы знаем, что такое война. Мы не хотим войны.

Но армия для того и предназначена. Если вдруг кто-то решит с нами разговаривать и смотреть на нас через прицел оружия — мы ответим. К этому и готовимся.

Эта проверка проводилась, как я уже сказал, масштабно и, как никогда, очень жёстко. Она освещалась в средствах массовой информации. Сразу скажу, что освещалась так, как, может быть, большинству из вас хотелось бы.

Потому что всю гадость, которая в нашей армии есть, а её предостаточно, не хотелось бы показывать прежде всего нашим потенциальным противникам, может быть, и врагам. Не хотелось.

И всякие разговоры — а я очень хорошо знаю, ниже скажу об этом — о том, что, ну вот, знаете, президенту доложат не то, доложат как надо: да чего там, тут вот мы побегаем, попрыгаем, да всё нормально будет, как всегда… Как всегда, мужики, не будет.

Не будет. И хочу вас предупредить, почему не будет со мной. Потому что я под вас подстраиваться не намерен. Вы будете подстраиваться под Главнокомандующего.

Если вы хотите в будущей войне — не дай бог она будет — остаться живыми. А если мы будем и дальше так продолжать, как некоторые из нас, не только мы живыми не останемся, но и наши подчинённые. Я это вижу по современным боестолкновениям и войнам.

Для меня было важно проверить: вы в состоянии выжить в этой войне?

Заряженность Вооружённых сил на отражение врага, готовность мгновенно реагировать на любые агрессивные движения в сторону наших рубежей — это безальтернативная гарантия мира и безопасности государства.

Вы знаете, что я очень часто и многократно генералу Хренину и Тертелю говорю: «Ребята, мне от вас главное нужно — чтобы вы предупредили о вероятном или фактическом нападении на Беларусь».

Если мы об этом ничего знать не будем, война для нас будет закончена. Это тоже из опыта специальной военной операции.

И я хочу подчеркнуть — тоже из опыта СВО и нынешнего ведения войн, как мне часто докладывают генерал Хренин и генерал Муравейка: «Знаете, мы не видим концентрации войск противника на рубежах нашего государства».

Ребята, бог с вами. Они что, дураки? Будут концентрировать где-то, как в Великую Отечественную войну, перед наступлением войска?

Ситуация поменялась. Кто, к примеру, в Польше, в Литве, в НАТО, если они вдруг захотят с нами воевать, будет определять точку сбора и концентрации вооружённых сил?

Точку на карте покажут — и будут заходить к нам батальонными тактическими группами, небольшими группировками, как мы видим сегодня на Украине. И, если нужно, сконцентрируются на направлении главного удара.

Не может быть иначе. А Виктор Геннадьевич ждёт, что они тысячами где-то под Варшавой сконцентрируются и колоннами двинутся к нам.

Ситуация изменилась. Они не дураки. Они знают, чего от нас хотят, и знают, на что мы обратим внимание.

Новый президент режима Ирана, значительно менее радикализированный и куда более умный, чем его предшественники, только что обратился к Соединённым Штатам Америки с просьбой о ПРЕКРАЩЕНИИ ОГНЯ! Мы рассмотрим это, когда Ормузский пролив будет открыт, свободен и чист. До тех пор мы будем стирать Иран в порошок или, как говорится, возвращать его в каменный век!!!