Возможно, сработают переговоры, а может быть, будет найден другой подход. Суть в том, чтобы быть непредсказуемыми, то есть, конечно, не давать никому знать, на что вы готовы пойти, а на что нет. Но если кто и усвоил уроки Ирака и Афганистана, так это президент Трамп, который называл все своими именами. Он не собирается повторять эти уроки. И думаю, я очень четко это изложил с этой трибуны.

Это своего рода азы военной подготовки. Не говорите врагу, что вы готовы делать или не готовы делать, и не говорите врагу, когда вы готовы остановиться, особенно если речь идет о враге, который любит прятаться в бункерах и пытаться запасаться ракетами в надежде, что сможет вас пересидеть. Так что вопрос не в этом. Я отвечу так, или, по крайней мере, президент сказал это совершенно однозначно. У нас есть свои цели, ориентиры и задачи, к которым мы движемся, и именно их мы и рассматриваем, как он это сформулировал.

Знаете, он называл и 4–6 недель, и 6–8 недель, и три. Это может быть любое конкретное число, но мы никогда не раскроем точную цифру, потому что наша цель — завершить эти задачи, и мы на верном пути. И председатель, и я следим за этим каждый день. Только президент, и только президент, решит, когда эти задачи будут выполнены и когда заключение сделки будет отвечать интересам американского народа, чтобы гарантировать, что у Ирана не будет ядерного потенциала и, в конечном счете, что наши цели и интересы будут достигнуты.

Я лишь скажу, что любая миссия, которая заканчивается на наших условиях, — называйте это капитуляцией, называйте это поражением, называйте как хотите, — это то, чему мы остаемся привержены. Конфликт должен завершиться на наших условиях и на условиях президента, и в этом нет никаких сомнений. Что касается НАТО, то это решение будет оставлено на усмотрение президента, но я просто скажу, что многое стало очевидным. Миру многое было показано о том, на что наши союзники готовы пойти ради Соединенных Штатов Америки, когда мы предпринимаем усилия такого масштаба во имя свободного мира.

Речь идет о ракетах, дальность которых даже не достигает территории Соединенных Штатов Америки. Они нацелены на союзников и другие страны. И тем не менее, когда мы запрашиваем дополнительную помощь или просто доступ к базам в зоне пролета, мы сталкиваемся с вопросами, препятствиями или колебаниями. И президент указывает на то, что у вас нет настоящего союза, если есть страны, которые не готовы поддержать вас, когда вы в этом нуждаетесь. Он просто указывает на это. И в конечном счете именно он решит, как все это будет выглядеть после завершения операции.

Что касается пасхального перемирия, то с российской стороны никаких сигналов нам не было. По крайней мере, мы их не получали. Я завтра обязательно передам это предложение Соединенным Штатам Америки. Безусловно, я попрошу передать это предложение российской стороне. Вторая история — по поводу сигналов не бить по энергетике. Это не новый трек, но кто нам такие сигналы передает, я не скажу, просто не могу, я дал слово, что не буду распространять эту информацию.

Если они будут бить по нам, мы будем отвечать. Если они будут согласны прекратить удары по энергетике, мы будем действовать зеркально. Я считаю, что у них есть вопросы. Эти вопросы проблемные. Я бы не забывал, что у нас тоже есть вопросы, и они также знают, какие у нас есть вопросы по этому треку. Я бы не торопился говорить о том, что они точно будут проводить всеобщую мобилизацию. Почему? На мой взгляд, у меня пока нет такой информации.

Мы понимаем, что такие сигналы были, но подтверждения этой информации нет. Поэтому я не уверен, что сейчас у них есть намерение в ближайшее время это сделать, хотя, опять же, полной информации нет. Я считаю, что нужно поговорить с Алексом, хотя я с ним общался два дня назад в ОТГ, и мы этот вопрос не поднимали. На мой взгляд, если Россия готовится к всеобщей мобилизации, мы с вами должны готовиться к тому, что для всеобщей мобилизации одной только Украины ему будет мало.

Он не пойдет на такие шаги. Я так думаю. Опять же, смотрите, я не знаю всей информации. Но по анализу мы понимаем, что если Путин пойдет на всеобщую мобилизацию, это усиление давления на территории нашего государства и возможность при подготовке открыть параллельный трек.

Мы всегда говорим, что это может быть Литва, Латвия, Эстония. Мы не знаем, кто именно. Я думаю, что у него, в принципе, есть опыт, как атаковать из Белоруссии, как начинать вторжение с территории Белоруссии.

Мы просим: не снимайте санкции. Видите ли, мы говорим уже не только о новых пакетах санкций. Бывают, знаете, и другие риски, то есть не только снятие санкций. Важный элемент — не давать возможности зарабатывать деньги. Россия сегодня как раз это и делает. Доходность повысилась. Безусловно, это пока не глобально, потому что война на Ближнем Востоке недолгая.

Поэтому все зависит от настроя партнеров — чтобы санкции продолжались. Двадцатый пакет важен. Есть блокировка. Вопрос же не только в 90 миллиардах, хотя для нас это самый главный вопрос, но вопрос не только в этом, вопрос еще и в треке блокирования некоторыми представителями некоторых государств.

Слава Богу, что это меньшинство в ЕС, и потому, в принципе, 90 процентов лидеров полностью на нашей стороне. Слава Богу, мы сохраняем столь высокую поддержку, но вы видите, блокировка идет повсюду. И блокировка санкций. Некоторые вещи мы с вами не видим, но мы о них знаем. Когда постоянно просят снимать санкции с субъектов, то есть не только с юридических лиц, но и с физических лиц.

Мы говорим о российских олигархах. Те же страны, которые блокируют 90 миллиардов, те же страны поднимают вопрос о снятии санкций в энергетике. Те же страны поднимают вопрос постепенного снятия санкций с отдельных фигур из списка олигархов РФ, на которых были наложены санкции. То есть мы понимаем, какой в этом интерес. Кроме финансового, я другого не вижу.

Партнеры должны быть сильными, продолжать давление на Россию. Очень надеемся, что после энергетического кризиса, надеемся, что война будет короткой и закончится на Ближнем Востоке. И очень надеемся, что вернутся все санкции, снятые Соединенными Штатами Америки. Также очень верим и очень хотим, чтобы давление на теневой флот России продолжалось, а не наоборот облегчалось для путинского режима.

То есть это главные вещи. Трек справедливости будет продвигаться. Безусловно. Несмотря на то, что он длинный, в него сначала никто не верил, все этого хотели, но никто не верил, сейчас уже верят, уже довольно много лидеров. Вы видите, мы это понемногу продвигаем.

И время от времени у меня встречи с нидерландской стороной, где один из главных аспектов нашего разговора и решений — работа по тематике трибунала. Мы двигаемся в этом направлении. Безусловно. Я буду опять же... У нас новый премьер-министр, я обещал приехать к нему и буду в течение месяца, что-то вроде того, буду в Нидерландах.

Мы будем идти по этому пути. Мы все равно дожмем.

Смотрите, мы можем с вами говорить, где мы находимся, в каком переговорном треке. Вы примерно все знаете. Мы говорим о вопросах, и самый актуальный из них — это вопрос территорий. Я считаю, что мы были готовы и сейчас готовы к компромиссу. Он связан с тем, что мы готовы к остановке огня там, где мы стоим. Я считаю, что это сильное компромиссное поведение и взгляд украинской стороны для того, чтобы перейти к дипломатии.

Пока что то, чего хочет Россия, и то, что она распространяет среди партнеров, — это видение окончания войны или горячей стадии войны, при котором Украина выйдет с Востока, приняв это решение.

Вопрос в том, что сейчас уже новые термины, они говорят американской стороне — я удивлен, как можно в это верить, просто удивлен, столько лет, честно, и эта история продолжается. Сейчас новые сроки. Они сказали, что через два месяца — это последняя информация — они через два месяца захватят восток нашего государства, цитирую их, захватят Донбасс.

И потому у Украины есть два месяца, чтобы выйти, и тогда война закончится. А если Украина в течение двух месяцев не выйдет, Россия захватит Донбасс, и потом будут другие условия. Логичный вопрос: если их цель только Донбасс, это мой вопрос нашим американским коллегам, тогда если они смогут захватить Донбасс, зачем они говорят, что потом пойдут дальше и будут другие условия?

То есть вопрос все же не в Донбассе, на мой взгляд. Вопрос... нам понятно, каковы их цели, мы их поняли. Захватить что-то за два месяца войны они не смогут. Они это прекрасно понимают, они давят. Я считаю, что сегодня Россия давит на Америку. Я считаю, что Америка может давить на Россию. Сегодня Россия давит на Америку, потому что приближается, да? Приближается этот момент.

Понятно, что Соединенным Штатам нужно делать разные шаги — и во внутренней политике, и во внешней. Мы очень надеемся на переговорный трек, все же вернуть вопрос в логику, а не в эмоциональность России, которая уже реагирует на все.