Что касается продолжающихся крупных боевых действий в Иране, операция «Эпическая ярость» успешно продвигается в соответствии с планом.

С каждым днем американские военные усиливают свое превосходство над террористическим иранским режимом. На сегодняшний день нанесено более 11 тысяч ударов по вражеским целям, и каждый из них еще больше ослабляет наступательные и оборонительные возможности режима, а также создает дополнительные рычаги влияния для Соединенных Штатов и наших союзников. По сравнению с началом операции количество ракетных и беспилотных атак Ирана сократилось примерно на 90 процентов.

Соединенные Штаты также уничтожают военно-морской флот иранского режима. На данный момент мы уничтожили более 150 его военных судов, включая 92 процента крупнейших кораблей. Иранский флот не имеет кораблей, действующих в основных региональных водах, и не способен проецировать военно-морскую мощь, поэтому его считают небоеспособным.

Наши вооруженные силы продолжают уничтожать оборонно-промышленную базу Ирана. К настоящему моменту повреждено или уничтожено почти 70 процентов предприятий по производству ракет, беспилотников, военно-морской техники и верфей, что значительно снижает их способность представлять угрозу в регионе в будущем. Совместные силы США и Израиля контролируют воздушное пространство и установили господство в небе над Ираном, совершив на данный момент более 11 тысяч успешных боевых вылетов.

Тенденция очевидна. Соединенные Штаты с каждым днем наносят все более интенсивные и целенаправленные удары с разрушительной боевой мощью, чтобы уничтожить угрозу, исходящую от иранского террористического режима, как и стремился сделать президент Трамп месяц назад. Неудивительно, что мы видим, как оставшиеся элементы режима все больше стремятся положить конец разрушениям и сесть за стол переговоров, пока у них еще есть такая возможность.

Несмотря на все публичные заявления режима и ложные сообщения, переговоры продолжаются и проходят успешно. Конечно, то, что говорится публично, сильно отличается от того, что нам сообщают в частном порядке. В результате президент Трамп объявил 10-дневную паузу, чтобы отложить запланированные удары по иранским электростанциям и энергетической инфраструктуре. Это по-прежнему уникальная возможность для режима заключить выгодную сделку с Соединенными Штатами, навсегда отказаться от своих ядерных амбиций и перестать выступать в роли ведущего в мире государственного спонсора терроризма.

Если иранцы упустят эту прекрасную возможность, величайшая армия в истории мира продолжит оставаться в состоянии полной готовности, предоставляя президенту Трампу все возможные варианты, чтобы гарантировать: этот режим продолжит платить высокую цену. Так или иначе, Иран больше не будет обладать реальной возможностью угрожать Соединенным Штатам или нашим союзникам, что, конечно же, и было общей стратегической целью президента, когда он начал операцию «Эпическая ярость».

В ходе текущих переговоров, разумеется, все, что они говорят нам в частном порядке, будет проверено, и мы добьемся того, чтобы они сдержали свое слово. А если нет, президент уже изложил военные последствия, которые постигнут иранский режим, если он не будет придерживаться тех слов, которые мы слышим в частном порядке за кулисами.

Когда президент говорит о большей разумности, он, опять же, имеет в виду, что эти люди в частных разговорах выглядят более разумными, чем некоторые из предыдущих лидеров, которых теперь больше нет на планете Земля, потому что они лгали Соединенным Штатам и водили нас за нос на переговорах, а это было неприемлемо для президента, поэтому многие из прежних лидеров были убиты.

Так что это еще одна историческая возможность для Ирана поступить правильно, отказаться от своих ядерных амбиций и заключить сделку с этим президентом и этой администрацией. Или же они снова увидят серьезные последствия действий Вооруженных сил Соединенных Штатов, которые продолжают наблюдать каждый день на протяжении всей этой операции.

Что касается сроков, то, как уже говорилось, президент, главнокомандующий и Пентагон всегда заявляли, что операция «Эпическая ярость» продлится от четырех до шести недель. Сегодня 30-й день. Так что, повторю, можете сами посчитать, сколько еще времени нужно нам, Пентагону, чтобы полностью достичь целей операции «Эпическая ярость», которые я еще раз подчеркну: уничтожить иранский военно-морской флот, уничтожить их баллистические ракеты, демонтировать их инфраструктуру по производству ракет и беспилотников, значительно ослабить их марионеточные силы в ходе этой операции и, конечно же, не допустить получения Ираном ядерного оружия.

Что касается финансовых затрат на войну. Во время войны в Персидском заливе в 1990–1991 годах арабские страны оплатили подавляющую часть расходов: Кувейт, Саудовская Аравия, ОАЭ.

Я думаю, президент был бы очень заинтересован в том, чтобы пригласить их поучаствовать и в этом. Поэтому я не буду забегать вперед, но, безусловно, это идея, которая, как я знаю, у него есть, и, думаю, вы еще услышите от него об этом.

Мы внимательно отслеживаем эти краткосрочные колебания цен на нефть и дизельное топливо, и вот почему. Президент и администрация постоянно объявляют о решительных мерах по обеспечению стабильности на мировом энергетическом рынке. Как вы знаете, одним из таких шагов является страхование от политических рисков, позволяющее странам закупать нефть, находящуюся под санкциями, просто для увеличения предложения. В то же время мы работаем над тем, чтобы высвободить 400 миллиардов баррелей нефти и нефтепродуктов.

Мы предоставили отсрочку на 60 дней в соответствии с Законом Джонса. Все это делается для того, чтобы увеличить предложение и стабилизировать рынок в краткосрочной перспективе. Но общий посыл, как мы уже неоднократно заявляли, заключается в том, что это краткосрочные меры и краткосрочные ценовые колебания, направленные на долгосрочную выгоду — устранение угрозы, которую Иран представляет для Соединенных Штатов Америки, наших военных и наших союзников в регионе, а также обеспечение того, чтобы этот режим больше не мог контролировать свободный поток энергоносителей в мире через Ормузский пролив. Именно над этим администрация продолжает работать изо дня в день.

Иран сейчас выборочно разрешает проход танкеров через пролив и рассматривает возможность введения высоких пошлин для этих судов.

Мы этого не поддерживаем. И я бы отвергла саму постановку вопроса об избирательном подходе. На самом деле, как вы знаете, те танкеры, которые проходят через пролив, — 10, о которых было объявлено ранее, и теперь еще 20, о которых было объявлено дополнительно и которые, как мы ожидаем, появятся в ближайшие дни, — являются результатом прямых и косвенных переговоров между Соединенными Штатами и Ираном. Так что вы бы не увидели эти танкеры, если бы не дипломатия президента и его команды, которые занимаются этим вопросом, и мы ожидаем, что в дальнейшем соблюдение этих договоренностей будет обеспечено.

И это, опять же, то, над чем мы очень плотно работаем. Предполагаемый срок составляет от четырех до шести недель. Вы только что сказали, что операция длится уже 30 дней. Я только что представила вам некоторые обновления непосредственно из Пентагона, и достижение целей идет чрезвычайно успешно. Думаю, мы все должны очень гордиться нашими вооруженными силами за то, что они сделали за последние 30 дней. Миссия будет продолжаться до тех пор, пока цели не будут достигнуты, и этот срок в четыре-шесть недель пока остается в силе. На данный момент у меня нет для вас никаких новых данных по этому поводу.

Президента неоднократно спрашивали о наземных операциях или о возможных действиях на земле. Он, очевидно, отказался исключать такую возможность. Задача Пентагона — предоставить президенту максимальную свободу действий. Это не означает, что он уже принял решение, и он, конечно, никогда не станет уведомлять СМИ о таком решении, чтобы не предупредить нашего врага. Что касается соблюдения Конгресса и верховенства закона, то администрация, разумеется, всегда будет действовать именно так, и мы очень уважаем Конгресс.

Президент именно так и поступает, когда речь идет о военных операциях. Как вы знаете, перед началом операции «Эпическая ярость» администрация направила Конгрессу уведомление о готовности провести брифинги, и высокопоставленные представители администрации и члены кабинета неоднократно посещали Конгресс в течение последних 30 дней, чтобы по запросу предоставить такие брифинги.

Как я уже неоднократно говорила и как изложил президент, цели операции «Эпическая ярость» заключаются в следующем: уничтожение иранского военно-морского флота, уничтожение его баллистических ракет, демонтаж его оборонно-промышленной инфраструктуры, производящей оружие, которое долгое время угрожало Соединенным Штатам и нашим союзникам, и, конечно же, предотвращение получения Ираном ядерного оружия. Полное открытие пролива — это то, к чему стремится администрация, но основные цели операции были четко обозначены американскому народу.

Президент ясно дал понять иранскому режиму, что на данный момент их лучший шаг — заключить сделку, иначе Вооруженные силы США обладают возможностями, которые превосходят самые смелые их фантазии, и президент не боится их использовать.

Разумеется, эта администрация и Вооруженные силы США всегда будут действовать в рамках закона. Но когда речь идет о достижении всех целей операции «Эпическая ярость», президент Трамп будет двигаться вперед без препятствий и ожидает, что иранский режим заключит сделку с администрацией. То, что мы от них слышим, стало более разумным. Они согласились с некоторыми пунктами, выдвинутыми Соединенными Штатами, как сказал президент вчера вечером на борту президентского самолета. Но, опять же, что касается конкретных деталей, пока эти переговоры продолжаются, мы не будем транслировать их всему миру, если только сам президент не решит это сделать, на что у него есть полное право как у лидера свободного мира.

Что касается Кубы и российского танкера, это не изменение политики. Никаких формальных изменений в санкционной политике не произошло. Как заявил президент вчера вечером, мы разрешили этому судну прибыть на Кубу, чтобы удовлетворить гуманитарные потребности кубинского народа. Такие решения принимаются в каждом конкретном случае. Но, как уже заявляла администрация, неработающую экономику Кубы невозможно исправить без кардинальных политических и управленческих изменений.

Но никаких формальных изменений в отношении санкционной политики не произошло. На данный момент решения в каждом случае принимаются отдельно, в индивидуальном порядке. Повторю: наша санкционная политика не изменилась. Мы по-прежнему оставляем за собой право конфисковывать суда, если это юридически возможно, когда они направляются на Кубу и нарушают санкционную политику Соединенных Штатов. Но, конечно же, президент и администрация также оставляют за собой право отменять такие решения в каждом конкретном случае.

Что касается заявлений Ирана о том, что они не ведут с нами переговоров... Думаю, американский народ достаточно умен, чтобы не верить на слово террористическому режиму, который на протяжении 47 лет скандирует «Смерть Америке». И я надеюсь, что журналисты в этом зале достаточно мудры, чтобы тоже не верить на слово иранскому режиму, который неоднократно лгал о нашей стране, о наших ценностях, обо всех присутствующих здесь, откровенно говоря, на протяжении почти пяти десятилетий. Так что, думаю, американская общественность достаточно умна, чтобы это понимать.

Президент хочет заключить сделку в течение следующих 10 дней. Этот срок истекает, осталось несколько дней. Посмотрим. Я не буду забегать вперед. Посмотрим, что произойдет, когда эти 10 дней истекут.

Здесь можно выделить два пути развития событий. Президент всегда говорил, что дипломатия — его главный вариант и главный приоритет. Он искренне и добросовестно пытался наладить дипломатический процесс с иранским режимом еще до начала этой операции. Он хотел заключить сделку и направил для этого своих лучших переговорщиков. Они потратили много времени и усилий, пытаясь добиться соглашения, и, к сожалению, предыдущий режим...

Повторю, многих из этих лидеров уже нет на этой земле, потому что они столкнулись с последствиями действий вооруженных сил Соединенных Штатов. Поэтому, если когда-нибудь появится возможность для сделки, президент, опять же, готов выслушать. Но это не мешает ему сосредоточиться на военных целях, которые он обозначил 30 дней назад и которых наши вооруженные силы продолжают добиваться день за днем.

Я думаю, что наша страна была основана почти 250 лет назад на иудео-христианских ценностях. И мы видели президентов, мы видели руководителей военного ведомства, и мы видели, как наши войска молились в самые бурные времена в истории нашей страны. И я не думаю, что есть что-то плохое в том, что наши военные руководители или президент призывают американский народ молиться за наших военнослужащих и тех, кто служит нашей стране за рубежом.

Я считаю, что это очень благородный поступок, и если вы поговорите со многими военнослужащими, они скажут вам, что ценят молитвы и поддержку главнокомандующего и его кабинета.

Как сегодня сказал госсекретарь Рубио, руководство Ирана очень раздроблено. Мы фактически парализовали их системы связи, и это часть дипломатического процесса. Мы должны и дальше выяснять, кто именно там руководит. Я знаю, что они назначили нового аятоллу. Я мало что о нем видела или слышала. И это часть дипломатического процесса, который сейчас идет полным ходом.

На данный момент есть сигналы и некоторые прямые переговоры между отдельными представителями Ирана и Соединенных Штатов — в основном через посредников, но какие-то разговоры все же были. И я думаю, президент всегда предпочитает дипломатию, всегда предпочитает результат, и мы могли сделать это раньше. Я имею в виду, представьте себе иранский режим, который вместо того, чтобы тратить миллиарды долларов на поддержку террористических групп и наращивание всего этого оружия, вложил бы эти деньги в Иран, в благо народа Ирана, чтобы у них не было нехватки воды, чтобы их экономика давала возможности этому невероятному народу.

Народ Ирана — невероятный народ, очень находчивый, очень предприимчивый. Но проблема в их режиме. Вместо этого они предпочли тратить богатства своей страны на поддержку «Хезболлы», «Хамас» и шиитских ополчений в Ираке, а также на попытки дестабилизировать Сирию при Асаде. И по всему миру они спонсируют террористические заговоры, создают беспилотники и оружие, чтобы без необходимости угрожать своим соседям.

Поэтому мы всегда будем рады сценарию, при котором Ираном будут руководить люди с иным видением будущего и иным взглядом. И если такая возможность появится, мы ею воспользуемся. Иранскому режиму никогда не должно достаться ядерное оружие. И им нужно прекратить спонсировать терроризм. И им нужно прекратить создавать оружие, способное угрожать их соседям. Эти ракеты малой дальности, которые они запускают, преследуют лишь одну цель: атаковать Саудовскую Аравию, ОАЭ, Катар, Кувейт и Бахрейн. Такова дальность действия этого оружия. И у них их тысячи. Они создали невероятное количество таких ракет. И это не говоря уже об их желании обладать ядерным оружием, чтобы угрожать и шантажировать мир.

Этого никогда не допустят. Это слишком большой риск. Я думаю, им необходимо предпринять ощутимые шаги для прекращения любых амбиций в отношении ядерного оружия. Чего они хотят — это ядерной энергии. В регионе есть множество стран, которые уже обладают или скоро будут обладать ядерной энергией, и они собираются делать это с помощью хорошо отлаженного механизма, согласованного со всеми остальными, а именно: импорт топлива, которое используется для питания энергосистемы и обеспечения населения энергией. Чего они не могут иметь, так это системы, которая позволит им быстро создать ядерное оружие.

Им нужно прекратить производство всех этих беспилотников и ракет. Недавно мы видели, где они лгали. Они говорили, что у них нет ракет большой дальности, а затем запустили две, дальность которых значительно превышала ту, о которой их собственный министр иностранных дел всего несколько дней назад говорил, что у них нет достаточной дальности. Поэтому им нужно отказаться от всех этих программ вооружений и всех своих ядерных амбиций, и если они это сделают, будущее Ирана может быть светлым, но им нужно выбрать этот путь, а они отказывались от него на протяжении 47 лет. Суверенитет Ирана над Ормузским проливом неприемлем не только для нас, но и для всего мира. Никто в мире не может этого принять. Во-первых, это создает невероятный прецедент. Это означает, что теперь страны могут захватывать международные водные пути и объявлять их своими. Соединенные Штаты могут сделать это прямо сейчас. Китай может сделать это в Южно-Китайском море. Никто в мире не собирается и не должен этого принимать.

Позвольте мне быть откровенным: через Ормузский пролив проходит очень небольшая часть американской энергии, от которой мы зависим, но мы признаем влияние, которое это оказывает на мировые рынки и на наших соседей, особенно на наших союзников в регионе, которые производят энергию и должны доставлять ее на рынок. Поэтому ни одна страна в мире не должна с этим мириться, страны региона не должны с этим мириться, и Соединенные Штаты не примут это условие. Это незаконное условие, которое они требуют. Этого просто не произойдет.

Ормузский пролив будет открыт. Когда эта операция закончится, он будет открыт — так или иначе. Он будет открыт либо потому, что Иран согласится соблюдать международное право и не блокировать коммерческий водный путь, либо потому, что коалиция стран со всего мира и региона, при участии Соединенных Штатов, обеспечит его открытие. Так или иначе, он будет открыт. Но у нас есть очень четкие цели, которых мы пытаемся достичь. Эти цели — уничтожение их ВВС, что уже достигнуто, уничтожение их ВМС, что в значительной степени достигнуто, и существенное сокращение количества ракетных установок, которыми они располагают, к чему мы уверенно движемся.

И мы собираемся уничтожить заводы, которые производят эти ракеты и беспилотники, используемые ими для нападений на своих соседей, на Соединенные Штаты и на наше присутствие в регионе. Мы достигнем этих целей. Мы идем по плану. Или, по крайней мере, опережаем график. Мы достигнем их за недели, а не за месяцы. А затем мы столкнемся с проблемой Ормузского пролива. И решение будет за Ираном.

И если они решат попытаться заблокировать пролив, то им придется столкнуться с реальными последствиями не только со стороны Соединенных Штатов, но и со стороны стран региона и всего мира.

Я думаю, лучший путь к стабильности, учитывая людей, которые сейчас у власти в Иране, — это лишить Иран возможности в будущем запускать эти ракеты и беспилотники по инфраструктуре и гражданскому населению. Если подумать о том, что именно они атаковали в регионе, на что нацеливался Иран? На энергетическую инфраструктуру стран, которые не вели против него войны, но тем не менее он атаковал эти страны. Именно для этого они и создавали эти ракеты и беспилотники. Но они также атаковали посольства и дипломатические представительства, что совершенно неслыханно.

Они атаковали аэропорты, что беспрецедентно. Вот что они делали. И это ослабленный Иран. Это Иран, который слабее, чем был за последние 10 лет. Представьте, что было бы через пять или три года, когда у них было бы больше ракет, больше беспилотников — на что бы они тогда были готовы пойти по отношению к своим соседям и к нам. Это было бы недопустимо. Вот почему это нужно было сделать сейчас. Соединенные Штаты полны решимости завершить начатое. Мы тесно сотрудничаем со всеми нашими союзниками. Мы тесно сотрудничали в оборонительных операциях. Да, к сожалению, беспилотники и ракеты время от времени прорываются.

Но подавляющее большинство этих запусков терпит неудачу. Их сбивают, и они не долетают до намеченной цели, иначе разрушения были бы гораздо масштабнее. Это сильные, стабильные страны региона. Это наши союзники. Это наши друзья. И мы будем продолжать быть рядом и поддерживать их под этим натиском. И, кстати, это не они — Иран нацелился на них в порядке мести, что, к сожалению, многое говорит о характере людей, с которыми мы имеем дело.

Это стремление — будь то хуситы с одной стороны или Иран с другой — закрыть эти международные водные пути и создать платную систему, при которой вам, по сути, придется спрашивать у них разрешение, чтобы пользоваться этими путями и доставлять свою продукцию на рынок или вывозить ее оттуда. Это неприемлемо. Это неприемлемо для нас, но это должно быть неприемлемо для всего мира. И, думаю, это важно.

И я рад видеть усилия, которые Бахрейн возглавляет в Организации Объединенных Наций и которые мы всячески поддерживаем, по созданию международной коалиции, которая говорит: мы не примем мир, в котором иранцы, с одной стороны, или хуситы, с другой, контролируют международные водные пути и мешают свободному перемещению товаров между государствами. Мы просто не собираемся этого терпеть, и мир тоже не должен этого терпеть.

Что касается того, останется их новый, так называемый, лидер у власти после окончания нашей операции или нет... Позвольте сказать так: мы даже не знаем, находится ли он у власти. Я знаю, что говорят, будто он у власти. Но никто его не видел, никто о нем ничего не слышал. Сейчас все очень непрозрачно. Не совсем понятно, как внутри Ирана вообще принимаются решения. Но наши цели с самого начала никак не были связаны с руководством. Хотели бы мы увидеть перемены? Считаем ли мы, что народ Ирана заслуживает лучшего руководства, чем то, которое он получил от клерикального режима? На сто процентов. Будем ли мы очень расстроены, если произойдет смена руководства? Абсолютно нет. Если мы можем что-то сделать, чтобы этому способствовать, будем ли мы заинтересованы в участии? Конечно.

Но это не было целью данной операции. Цель этой операции, которую я сейчас излагаю и которую президент четко обозначил в первую ночь, — уничтожение их ВВС, чего мы добились, уничтожение их ВМФ, чего мы в значительной степени добились, уничтожение их заводов, к чему мы уверенно движемся, то есть заводов, производящих это оружие, и значительное сокращение количества имеющихся у них пусковых установок, чтобы они не могли и дальше угрожать своим соседям и Америке. Это были наши цели. Именно на них мы сосредоточены, и именно к их достижению мы уверенно движемся.

Что касается наших целей и целей Израиля... У них другие цели: они сосредоточены на ракетах средней дальности, которые Иран запускает по северу страны и которые нацелены на них. Конечно, мы координируем свои действия и стараемся не допускать пересечений, но их цели другие. Мы не критикуем это. Эти вещи представляют для них угрозу. Ракеты средней дальности, которые Иран запускает и которые достигают Израиля, — это угроза, с которой они сталкиваются. Они также противостоят угрозе со стороны «Хезболлы». Так что у них свои цели.

Мы сводим к минимуму любые пересечения, чтобы наши цели и их цели не сталкивались. Но президент Соединенных Штатов Америки поставил перед нами очень четкую задачу, которую мы выполняем, и мы достигнем наших целей в течение нескольких недель.

Что касается реакции стран НАТО и ЕС, я думаю, это было очень разочаровывающе. И, опять же, президенту и нашей стране придется все это пересмотреть после завершения операции. Но одна из причин, по которой НАТО выгодно Соединенным Штатам, заключается в том, что оно дает нам право на размещение баз на случай непредвиденных обстоятельств. Это позволяет нам размещать войска, самолеты и вооружение в тех частях мира, где у нас обычно нет баз. И это включает в себя большую часть Европы.

И в момент, когда Соединенные Штаты выявили серьезную угрозу нашей национальной безопасности и нашим национальным интересам и нам необходимо было провести эту операцию, оказалось, что есть такие страны, как Испания, член НАТО, которую мы обязаны защищать, но при этом она отказывает нам в использовании своего воздушного пространства и еще хвастается этим, отказывает нам в использовании своих баз. И есть другие страны, которые тоже так поступают. И тогда возникает вопрос: а что в этом для Соединенных Штатов? Я всегда был большим сторонником НАТО. И одна из причин, по которой я поддерживаю НАТО, заключается в том, что считаю: эти права на размещение баз дают нам рычаги влияния, гибкость и оперативные возможности по всему миру.

Но если НАТО сводится только к тому, что мы защищаем Европу в случае нападения на нее, а она отказывает нам в праве размещать там войска, когда это необходимо, то это не очень удачное соглашение. Трудно оставаться вовлеченным в этот процесс и при этом утверждать, что это выгодно Соединенным Штатам. Поэтому все это придется пересмотреть. Все это придется пересмотреть.

Я слышал, что в Европе говорят: это США посылают нам противоречивые сигналы. Это США планируют выйти из европейского конфликта. Это США, которые, похоже, не очень-то хотят сотрудничать с НАТО в вопросах продвижения в Европе, и именно поэтому мы очень осторожно относимся к американцам, особенно в вопросе Ормузского пролива.

Ну, если вам это кто-то сказал в Европе, то этот человек очень неискренен, потому что у Соединенных Штатов десятки тысяч военнослужащих дислоцированы по всему региону, миллиарды долларов вооружений размещены по всей Европе, и все это находится там для защиты Европы, а не Америки, для защиты Европы от нападения. Без Соединенных Штатов нет НАТО. Я имею в виду, это понимают все, включая само НАТО. Если бы мы завтра решили вывести наши войска из Европы, это был бы конец НАТО.

Они это знают. И это обязательство... Мы не выводили войска из НАТО. Так что любой, кто говорит, что это не так, — просто нечестен... Я думаю, они играют в игры. В конечном счете все очень просто. НАТО — это альянс. А альянс должен быть взаимовыгодным. Это не может быть улица с односторонним движением. Будем надеяться, что мы сможем это исправить. У нас еще будет время заняться этим позже. Сейчас мы сосредоточены на этой операции.

Посмотрите на нашу операцию в Венесуэле. Я думаю, что все идет очень хорошо. Мы говорили об этом с самого первого дня после этой операции. Я говорил, что наша главная цель — стабилизировать страну. Мы не хотели гражданской войны. Мы не хотели системного коллапса. Мы не хотели массовой миграции. Вы ничего этого не увидели. Вы увидели, что впервые за десятилетия Венесуэла продает свою нефть на мировом рынке по полной рыночной цене, и деньги возвращаются в Венесуэлу и расходуются на благо венесуэльского народа.

Эти средства идут на закупку медицинских товаров и оборудования. Они идут на выплату зарплат учителям, полицейским, госслужащим, работникам санитарных служб и так далее. Так что это очень важная часть. Второй этап, после стабилизации или одновременно с ней, — это период восстановления, в ходе которого вы пытаетесь восстановить те элементы страны, которые позволяют ей процветать и расти.

И это возвращает бизнес, создавая ту стабильность, которая способствует восстановлению. Мы видим, как это начинает происходить. Но вы также видите, как возвращается гражданская жизнь. Независимым СМИ теперь разрешено работать. Политзаключенные освобождены. Политические партии снова формируются. Люди высказываются и участвуют в общественной жизни. И наконец, мы хотим увидеть полноценный переходный период, потому что для того, чтобы Венесуэла реализовала свой экономический потенциал, ей необходимо стабильное демократическое правительство, в чью экономику люди готовы инвестировать, потому что знают, что их защищают законы, суды и легитимность.

Таким образом, мы уверенно движемся к достижению этой цели. Большая заслуга в этом принадлежит временным властям, которые взяли на себя эту ответственность. Мы снова открыли наше посольство. Мы ежедневно ведем с ними диалог. Мы очень оптимистично настроены по этому поводу.

Что касается наших планов в отношении Кубы... Послушайте, честно говоря, нам от Кубы ничего не нужно. Кубе что-то нужно от нас. Нам от Кубы ничего не нужно. Под Кубой я имею в виду их режим. Проблема Кубы — это очень фундаментальная проблема, и им нужно это понять, и мы пытались объяснить это всем, кто готов был слушать. Их система не работает. Их экономическая система — я даже не могу ее описать, но она совершенно неэффективна. Это просто не настоящая система. И вы не сможете это изменить, если не смените правительство. Например, неделю назад они сказали: «Теперь кубинские американцы могут инвестировать на острове».

Во что инвестировать? В страну с произвольными законами, без устоявшейся судебной системы и без правосудия. Кто будет инвестировать во что-то подобное? Кроме того, экономическое процветание невозможно без значительной степени политической свободы. Если я участвую в экономической жизни страны и мне не нравятся правила или нормы, которые вводит правительство и которые меня ограничивают, я должен иметь возможность пожаловаться на это. А в такой стране вы не можете пожаловаться, иначе вас посадят в тюрьму.

Поэтому я думаю, что Кубе необходимо — и если Куба действительно хочет выбраться из той ямы, в которую сама себя загнала, точнее, в которую ее загнал режим, — ей действительно нужно провести очень серьезные реформы как в системе власти, так и в экономике. И если она готова это сделать, мы ей поможем. Мы не предпринимали никаких карательных мер против кубинского режима. Они утверждают, что мы это делали, но это не так. Единственное, что изменилось для кубинского режима, — это то, что они больше не получают бесплатную венесуэльскую нефть. Они больше не получают субсидий. Это единственное, что изменилось. Эти отключения электроэнергии, о которых я вижу сообщения, не имеют к нам никакого отношения.

В прошлом году у них были отключения электроэнергии. Они происходят из-за того, что в их энергосистеме используется оборудование 1950-х годов, которое никогда не обслуживалось и не модернизировалось из-за их некомпетентности. Вот почему происходят отключения.