Президент России Владимир Путин выразил глубокие соболезнования в связи с гибелью секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани. Соответствующее послание глава российского государства направил новому верховному лидеру Ирана Моджтабе Хаменеи.

В обращении Путин подчеркнул, что Али Лариджани был мудрым и дальновидным политиком, который твёрдо и последовательно отстаивал интересы своего народа. Президент России отметил, что ему не раз доводилось лично встречаться с Лариджани, и назвал его настоящим другом России.

Российский лидер особо подчеркнул, что Лариджани многое сделал для развития всеобъемлющего стратегического партнёрства между Москвой и Тегераном. По словам Путина, светлая память о нём сохранится в сердцах тех, кто знал его и работал с ним.

В завершение президент России попросил передать самые искренние слова сочувствия и поддержки родным и близким погибшего.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Индия усиливает военное присутствие у Ормузского пролива, направляя в регион дополнительные корабли для сопровождения танкеров. Об этом сообщает Bloomberg со ссылкой на источники. По их данным, речь идёт более чем о полудюжине кораблей, включая суда снабжения, которые будут задействованы в обеспечении безопасности индийского торгового флота на фоне сохраняющейся напряжённости вокруг пролива.

Как уточняется, индийские корабли будут действовать к востоку от Ормузского пролива и не станут заходить непосредственно в его акваторию. Их задача — брать суда под сопровождение и выводить их до более безопасных вод северной части Аравийского моря. Таким образом Нью-Дели пытается минимизировать риски для своего флота, не втягиваясь напрямую в самую опасную зону.

Операция проходит в рамках миссии «Санкалп», действующей с 2019 года. Изначально она создавалась для защиты торгового судоходства и морских интересов Индии в районе Персидского залива, но теперь фактически получает новое значение на фоне кризиса вокруг Ормузского пролива.

По данным Bloomberg, в последние дни Индия уже обеспечила безопасный проход через пролив двух государственных танкеров, перевозящих сжиженный углеводородный газ. Одновременно Нью-Дели продолжает переговоры с Тегераном о пропуске новых судов с топливом.

Масштаб задачи для Индии серьёзный. В Персидском заливе сейчас находятся 22 судна под индийским флагом, среди них шесть танкеров для перевозки сжиженного нефтяного газа, одно судно для перевозки сжиженного природного газа и четыре танкера с сырой нефтью.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

ФСБ и Следственный комитет задержали пятерых граждан России и Украины, причастных к теракту в Новой Каховке, в результате которого осенью прошлого года погиб глава совета депутатов города. Об этом сообщили в Центре общественных связей ФСБ и в СК России.

По данным следствия, один из жителей Херсонской области сам связался с украинскими спецслужбами и предложил организовать теракты против представителей власти на территории региона. После этого он привлёк к подготовке преступления нескольких знакомых. Как утверждают в ФСБ, действуя по указаниям украинской стороны, фигурант получил компоненты для сборки самодельного взрывного устройства, которые были доставлены с использованием беспилотника.

Затем, по данным СК, соучастники собрали бомбу по инструкциям, полученным по видеосвязи от украинских кураторов. В октябре 2025 года они установили взрывное устройство у входа в административное здание в Новой Каховке. Дождавшись прибытия главы совета депутатов, террористы привели его в действие. От полученных ранений потерпевший позже скончался в больнице. Кроме того, при взрыве пострадали две пожилые женщины, которые находились поблизости.

В ФСБ отдельно подчеркнули, что правоохранительным органам удалось предотвратить подготовку других терактов в отношении представителей власти Херсонской области.

В ходе оперативно-разыскных мероприятий и следственных действий у задержанных изъяты специальные средства связи, взрывчатые вещества иностранного производства, восемь автоматов Калашникова, а также компоненты для изготовления новых самодельных взрывных устройств.

Пятерым фигурантам уже предъявлено обвинение. Суд по ходатайству следствия избрал им меру пресечения в виде заключения под стражу. В СК сообщили, что задержанные признали вину, а их действия в дальнейшем будут дополнительно квалифицированы и по другим статьям Уголовного кодекса.

Следственный комитет отдельно предупредил, что любое согласие на сотрудничество с украинскими спецслужбами и участие в реализации их планов автоматически делает человека соучастником особо тяжких преступлений. Ведомство подчёркивает: все причастные к подобным терактам будут установлены и понесут уголовную ответственность.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

⚡Президент России Владимир Путин наградил российских паралимпийцев и их наставников государственными наградами по итогам зимних Паралимпийских игр 2026 года в Италии. В указе отмечено, что спортсмены удостоены высоких наград за спортивные достижения, волю к победе, стойкость и целеустремлённость, проявленные на Играх, где сборная России, несмотря на предельно ограниченный состав, сумела занять третье место в общем зачёте.

Орденом Дружбы награждены Анастасия Багиян, Алексей Бугаев, Варвара Ворончихина, Иван Голубков и Сергей Синякин. Именно эти спортсмены принесли России громкий результат на Паралимпиаде, завоевав в общей сложности 12 медалей, из которых восемь — золотые. Этот итог и обеспечил нашей команде место в тройке сильнейших, хотя российская сборная была представлена всего несколькими спортсменами и выступала лишь в части дисциплин.

Отдельно глава государства отметил тренеров, обеспечивших подготовку паралимпийцев к Играм. Орденом Александра Невского награждена старший тренер сборной России по спорту лиц с поражением опорно-двигательного аппарата в лыжных гонках Ирина Громова. Орденом Дружбы отмечены старший тренер сборной по горнолыжному спорту Александр Назаров и тренер по спорту слепых Алексей Турбин. Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени награждён старший тренер сборной по спорту слепых Алексей Кобелев.

Эти награды стали не просто формальным итогом турнира, а государственной оценкой подлинного спортивного подвига. Российские паралимпийцы в Италии вновь доказали, что сила духа, характер и верность своей стране значат больше любых ограничений и политического давления. Третье место в общем зачёте и 12 медалей, восемь из которых золотые, — это результат, который говорит сам за себя.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть первая.

Иран не представлял непосредственной угрозы для нашей страны.

Я думаю, это ключевой момент. Объяснить это было бы гораздо сложнее, если бы госсекретарь, президент и спикер Палаты представителей не заявили, что мы совершили это нападение именно в это время, потому что израильтяне собирались это сделать. Таким образом, исключается аргумент о наличии непосредственной угрозы — о том, что Иран якобы планировал немедленно напасть на нас. Этого просто не было.

Кто отвечает за нашу политику на Ближнем Востоке? Кто решает, начинать войну или нет? В данном случае, судя по тому, что описал госсекретарь, а затем президент и спикер Палаты представителей, и по тому, как развивались события, израильтяне подтолкнули нас к решению предпринять эти действия, которые, как мы понимали, запустят цепную реакцию, а значит, иранцы ответят. Я думаю, здесь есть потенциал для нескольких вариантов развития событий.

Мы могли бы просто сказать израильтянам: «Нет, вы этого не сделаете. А если сделаете, мы что-то у вас отнимем». Я считаю, что предоставление Израилю защиты — это правильно, но когда мы предоставляем средства для их защиты, мы можем диктовать условия, когда они переходят к наступлению. В противном случае они рискуют потерять эти отношения. А израильтяне почувствовали себя увереннее, понимая, что независимо от того, что они сделают и в какую ситуацию нас поставят, они могут действовать, а нам придётся реагировать.

Это многое говорит об этих отношениях. Но это также показывает, что существовало лобби, подталкивавшее нас к войне. Я знаю, мы ещё поговорим об этом. Но у нас был реальный потенциал — с учётом того, что мы знаем об иранцах и о том, как они реагируют, особенно на руководство президента Трампа. Иранцы при Трампе, особенно во время его второго срока, показали, что действуют очень взвешенно в вопросах эскалации.

Например, в период перед 12-дневной войной, предшествовавшей «Полуночному молоту», иранцы не нападали на нас. Они вели с нами переговоры. Когда президент Трамп вернулся к власти, они остановили своих марионеток, которые атаковали нас при администрации Байдена, потому что считали Байдена слабым. Они прекратили эти атаки, потому что понимали: Трамп — это человек, который хочет договариваться, но с которым лучше не связываться, потому что он ликвидировал Касема Сулеймани, ликвидировал Абу Махди аль-Мухандиса, разгромил ИГИЛ — они это знали.

Президент Трамп показал, что он человек дела, сильный в военном отношении. Поэтому они исходили из того, что любые действия должны быть тщательно просчитаны. И я думаю, в этой ситуации, даже если бы израильтяне сказали нам: «Мы нанесем удар в такую-то дату», — мы всё равно могли бы выйти на связь с иранцами и сказать: «Если в ближайшие дни что-то произойдет, это не наша инициатива, мы по-прежнему серьезно настроены на переговоры».

И мы не хотим эскалации, потому что планы иранцев нам были хорошо известны. Мы знали, что они могут нанести ответный удар — возможно, по нашим базам в регионе, возможно, по нашим союзникам. Мы знали про Ормузский пролив. Всё это было известно.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть вторая.

И если вернуться к фактам: иранцы используют эскалацию дозированно. Мы видели это во время той же 12-дневной войны. Когда они ответили после «Полуночного молота», это было очень точно выверено. Они выпустили столько же ракет, сколько мы сбросили бомб, и ударили по части базы в Катаре, где, как они знали, не было наших военных. Они не хотели выходить за пределы той эскалации, на которую были готовы мы.

Когда иранцы представляют угрозу, чаще всего они действуют через своих марионеток. И если эти марионетки поднимают голову и атакуют нас, то, по сути, это и есть доктрина Трампа — мы наносим удары по ним и по их руководству.

Касем Сулеймани был крайне эффективен и пользовался большим влиянием в Иране, потому что предыдущие президенты — и Обама, и Буш — позволяли ему действовать безнаказанно: создавать прокси-структуры, убивать американцев, и никто ничего с этим не делал. Президент Трамп справедливо ликвидировал Сулеймани. Мы ликвидировали и его заместителя, Абу Махди аль-Мухандиса, на руках которого была американская кровь, и вывели их из игры.

Но затем Трамп остановился. Он убрал этих ключевых игроков и сказал: «Я не буду дальше обострять, если вы не будете обострять». Понимая, что удар по самому режиму приведёт к его консолидации.

И тогда он сделал очень точный ход: применил силу, но затем усилил её экономическим давлением — санкциями максимального давления. Можно спорить о роли санкций, но факт в том, что именно они вывели иранцев на улицы. Люди начали протестовать против режима аятоллы — а именно это, по сути, и было целью.

Мы хотели бы видеть смену режима снизу, волей народа, чтобы появился новый, устойчивый и управляемый режим, с которым можно работать.

Проблема в том, что если наносить удары по самому режиму, это даёт обратный эффект — он только укрепляется. И это не просто логика, это подтверждается опытом.

Даже если взять внутренний пример: нам мог не нравиться Байден или Обама, но если бы внешняя сила попыталась их свергнуть, я бы на сто процентов встал под флаг. Это естественная реакция.

У иранцев с 2004 года действует религиозное постановление — фетва, запрещающая разработку ядерного оружия. Она действует с 2004 года. Она находится в открытом доступе, и при этом у нас не было разведывательных данных, указывающих на то, что эта фетва нарушается или находится на грани отмены. Иранская стратегия в целом была достаточно прагматичной. Иранцы, безусловно, хорошо понимают, что происходит в их регионе.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть третья.

Их подход заключался в том, чтобы не отказываться полностью от своей ядерной программы, потому что они видели, что произошло с Муаммаром Каддафи в Ливии, когда он заявил: «У меня больше нет ядерного оружия, я отказываюсь от него и буду действовать так, как вы скажете». Иранцы также знали, что если бы они открыто заявили: «У нас есть ядерное оружие» — вне зависимости от того, был бы это блеф или нет, — они могли бы повторить судьбу Саддама Хусейна в соседнем Ираке, которого в итоге казнили его же соотечественники после разрушительной войны, последствия которой ощущаются до сих пор. Поэтому их позиция, если смотреть на неё в региональном контексте, была довольно прагматичной.

Они стремились не создавать бомбу, но при этом сохранить возможность её создания. Они хотели иметь возможность обогащать уран, обладать необходимыми компонентами и не быть полностью лишёнными этой опции. И наши оценки всегда сводились к тому, что до создания ядерного оружия им требуется от нескольких месяцев до года-двух. И дело здесь не в том, что иранцы неспособны — напротив, сегодня можно уверенно сказать, что иранцы далеко не глупы.

У них есть и технические возможности, и интеллектуальный потенциал для разработки такого оружия. Более того, теоретически они могли бы просто обменять нефть, например, с Пакистаном или с кем-то ещё, чтобы получить готовое ядерное оружие. Но они этого не делали. У нас не было разведданных, указывающих на то, что они шли по этому пути.

При этом существует определённая информационная экосистема, в рамках которой нарративы формируются и распространяются через ряд влиятельных неоконсерваторов, симпатизирующих израильской позиции, а также через израильских официальных лиц, передающих информацию по полуофициальным каналам. По сути, была сформирована «плавающая» красная линия.

Если изначальная красная линия президента заключалась в том, что Иран не должен обладать ядерным оружием, то при таком подходе остаётся значительное пространство для переговоров и заключения сделки, учитывая описанную иранскую стратегию. Иранцы, по сути, заявляют: «Мы не стремимся к ядерному оружию». А это означает, что появляется возможность для переговоров, и президент, как сильный переговорщик, мог бы этим воспользоваться.

Однако если задача — сорвать любую потенциальную сделку и втянуть США в конфликт, тогда необходимо сдвигать эту красную линию. И именно это, по сути, и происходило: в американской политике постепенно закреплялась более жёсткая позиция, согласно которой даже обогащение урана становилось неприемлемым.

Этот нарратив активно продвигался через различные публичные фигуры — Марка Левина, Марка Дубовица, структуры вроде Фонда защиты демократий, а также через публикации и выступления в СМИ, включая Wall Street Journal. Параллельно происходило тесное взаимодействие с израильскими официальными лицами, которые утверждали: «Да, они обогащают уран, и могут обогащать его ещё больше, приближаясь к созданию ядерного оружия».

Таким образом, само обогащение урана стало рассматриваться как проблема — как новая красная линия. И, насколько известно, единственным высокопоставленным американским чиновником, открыто продвигавшим такую позицию в первой администрации Трампа, был Майк Помпео — это была его позиция, а не позиция президента.

Сам президент оставался последовательным: он говорил, что Иран не должен обладать ядерным оружием. И это, как уже отмечалось, оставляло пространство для переговоров. Более того, можно утверждать, что именно президент Трамп имел наибольшие шансы добиться сделки с Ираном, потому что он уже продемонстрировал силу — жёстко ударил по ним.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть четвёртая.

Иранцы действительно ранее действовали против США через своих прокси, убивали американских военных — это факт. Здесь нет никакого сочувствия к их действиям. Но президент Трамп изменил правила игры, ликвидировав Касема Сулеймани и Абу Махди аль-Мухандиса.

И те, кто выступал за полномасштабную войну с целью смены режима в Иране, прекрасно это понимали. Они понимали, что существует реальный шанс либо заключения сделки, либо продолжения политики максимального давления — санкций в сочетании с точечными силовыми ударами.

Именно эта политика, в том числе санкции, вывела людей на улицы в Иране. И именно этого режим боялся больше всего. Я не думаю, что аятолла боялся собственной смерти — не потому, что он безумен, а потому что в шиитской культуре присутствует фактор мученичества.

Но он понимал другое: если его убьют, режим, скорее всего, выживет, потому что общество сплотится вокруг него.

Не было никаких разведывательных данных, которые говорили бы: «Вот, в такой-то день, первого марта, иранцы собираются нанести крупный внезапный удар. Они собираются устроить что-то вроде Перл-Харбора или 11 сентября. Они собираются атаковать одну из наших баз». Ничего подобного в разведданных не было. И, опять же, если вернуться к тому, что мы знаем об иранцах, — они очень, очень тщательно просчитывают эскалацию. И, опять же, они делают это особенно целенаправленно именно при президенте Трампе, потому что знали это и воспринимали президента Трампа очень, очень серьезно.

Я знаю, что израильские чиновники — некоторые из разведки, некоторые из правительства — приходят к американским чиновникам и говорят вещи, которые, как мы знаем из нашей разведки, просто не соответствуют действительности. И они говорят: «Эй, я даю вам предварительный обзор. Это пока не разведывательный канал, но вот что произойдет». А обычно до этого не доходит… Обычно они действуют довольно ловко. И они говорят: «Эй, это еще не прошло по разведывательным каналам, потому что на это потребуется время». А дальше — что они якобы уже на пороге создания бомбы. Или, не знаю, выберите любую тему. Часто они пробуют разные версии, пока не найдут ту, которая сработает.

Но в целом нарратив был таким: они собираются нанести превентивный удар — или, точнее, создать ядерное оружие, и если мы не остановим их сейчас, они его создадут. А обогащение — это путь к этому. Они будут продолжать обогащать уран до любого уровня. Именно обогащение стало главной темой разговоров. И это застопорило, сорвало и фактически саботировало все переговоры, потому что иранцы, по сути, заявили: мы не будем вести переговоры, если исходной точкой будет отказ от обогащения. И, опять же, это не имело никакого отношения к ядерному оружию, и иранцы, по сути, с этим соглашались.

Итак, израильтяне пришли, сдвинули эту красную линию и начали всячески подчеркивать, что они занимаются обогащением. А что это значит? Это значит, что через какое-то время у них может появиться ядерная бомба, и этим нужно заниматься уже сейчас. И дальше вся эта экосистема работала так: эксперты на телевидении, такие как Марк Левин, Шон Хэннити и другие, в тот же вечер говорили практически одно и то же. Или в Wall Street Journal или New York Times выходила статья, в которой говорилось почти то же самое.

Однако если заглянуть в засекреченные разведывательные данные, ничего подобного там не было.

И я думаю, именно поэтому, в целом, в преддверии этой последней итерации многим ключевым лицам, принимающим решения, не дали возможности прийти и изложить президенту свою точку зрения.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть пятая.

В целом, поскольку наша оценка, по сути, не изменилась, мы передавали эти данные по разведывательным каналам. Все читают примерно одни и те же разведданные, но то, как они в итоге доносятся до президента, может очень сильно отличаться в зависимости от того, кто именно их доносит и каким образом. И если нет четкой, оформленной позиции со стороны разведсообщества, если кто-то вроде директора Национальной разведки Габбард не приходит и не говорит: «Господин президент, вот полный массив разведданных и вот что он означает», — тогда вам не хватает объективной оценки ситуации.

Или, по крайней мере, не была проведена полноценная проверка, чтобы оценить достоверность того, что говорили израильтяне. И этот процесс, на мой взгляд, во второй итерации был в значительной степени подавлен. Перед 12-дневной войной и «Полуночным молотом» были настоящие дебаты и оживленные обсуждения. Но во втором раунде, на мой взгляд, — и я уверен, что другие с этим не согласятся, — все велось уже очень узкой группой советников вокруг президента.

Это правда. Я думаю, круг его общения был очень узким и очень тесным. И, как мне кажется, все они действовали согласованно. И, как мне кажется, многие из них получали информацию именно из той экосистемы, которую я описал. И я думаю, что мы оказались бы в совершенно другой ситуации, если бы обсудили реальную разведкартину и наши собственные интересы.

Тезисы израильского правительства, распространяемые через Fox News и Wall Street Journal, — это и есть та самая экосистема, а потом приезжают израильские чиновники и, по сути, либо заранее, либо уже постфактум, говорят то же самое — например, что обогащение урана даст им возможность получить ядерную бомбу за определенный промежуток времени.

Я не знаю точно, как часто израильтяне напрямую общались с президентом. Казалось, что Биньямин Нетаньяху — и это, разумеется, было публично — бывал в Белом доме. Семь раз. Довольно часто. Да, довольно часто. И другие его представители, Дермер и прочие, тоже были там, звонили. То есть с их стороны шло очень активное взаимодействие. И, опять же, когда мы слышали — или вы слышали — то, что они говорили, это не находило отражения в разведывательных каналах.

Даже в той разведывательной информации, которой мы делились с израильтянами и которую, во многих случаях, израильтяне предоставляли нам. Таким образом, существовал явный разрыв между разведданными, которые получал президент, и теми решениями, которые он принимал.

Послушайте, израильтяне очень сильны тактически. У них очень компетентная разведывательная служба, и в сфере разведки у них действительно многому можно научиться. Да. Они очень профессиональны. Они очень хороши. Однако, когда мы получаем информацию, невероятно важно понимать, что она может передаваться нам не только для информирования, но и для того, чтобы на нас повлиять.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть шестая.

И, как мне кажется, особенно в тех случаях, когда информация из Израиля поступает напрямую от высокопоставленных чиновников к нашим высокопоставленным чиновникам, это предупреждение звучит недостаточно часто. И во многом это связано с бюрократической практикой, но, думаю, в значительной степени и с тем, что мы чувствуем себя очень комфортно с израильтянами: многие из них имеют двойное гражданство, они говорят так же, как и мы, не воспринимаются как чужаки. И мы как бы переходим в более доверительный режим, принимая многое из того, что они говорят, забывая о том, что у них есть собственные интересы.

В конечном счёте у нас есть собственные цели. Хотя, я бы сказал, зачастую у нас одна и та же цель. Знаете, с тактической точки зрения это действительно очень, очень похоже, когда речь идёт о борьбе с «Хезболлой», когда речь идёт о борьбе с терроризмом — безусловно.

Но когда речь заходит о нашей стратегической цели в войне, которая будет иметь последствия для нашей страны, для региона, для глобальных поставок энергоносителей, я думаю, большинство людей в Пентагоне и в разведсообществе сейчас скажут, что у нас с израильтянами на самом деле разные цели. Я не думаю, что наша цель чётко определена, потому что мы избегаем смены режима. Израильтяне не избегают смены режима. Они хотят полностью уничтожить нынешний режим. И, похоже, у них нет плана на то, что будет потом.

Я считаю, что мы, американцы, по праву хотим чётко сформулированной цели и конечного результата войны. Думаю, это восходит ещё к войне во Вьетнаме. Американцы хотят знать, почему мы идём на войну, каков её конечный результат, и в целом они могут это поддержать, если это чётко определено. С Ираном всё обстоит иначе. С Израилем всё иначе. Думаю, во многих случаях, опять же, поскольку многие из них говорят по-английски, культурно они кажутся нам очень близкими, но у израильтян гораздо выше терпимость к тому, как и почему они идут на войну, и к самой готовности вести войну.

Израильтяне совершенно спокойно относятся к тому, что Иран погружается в хаос. Если это означает, что аятолла и Корпус стражей исламской революции больше не смогут им угрожать, а финансирование «Хезболлы» будет прекращено, то полный хаос в Иране не обязательно выглядит для них чем-то плохим.

Для нас же — для мировой энергетики, Ормузского пролива, наших партнёров в странах Персидского залива, для проблемы массовой миграции в Европе — это серьёзная проблема.

Так что если мы действительно хотим смены режима, хотим, чтобы народ восстал, и хотим, чтобы это произошло естественным образом, то агрессивное преследование аятоллы было последним, что нам следовало делать. Опять же, я не являюсь поклонником бывшего верховного лидера, например, Хаменеи, однако он сдерживал их ядерную программу. Он препятствовал созданию ядерного оружия. Если его устранить, если агрессивно убить, люди сплотятся вокруг этого режима.

И следующий аятолла, который придёт — а я думаю, что это так, судя по всем имеющимся у нас данным о его сыне, — будет более радикальным, потому что ему придётся показать народу, что он способен дать отпор. И внутри Ирана всегда существовало напряжение между КСИР — Корпусом стражей исламской революции — и духовенством, которое управляет страной. Между ними существует, я бы сказал, устойчивое напряжение, соперничество.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть седьмая.

Руководство КСИР — это люди Касема Сулеймани. Это те парни, которых тренировал Сулеймани. Большинство из них получили свой опыт ещё во время ирано-иракской войны. Многие из них оттачивали своё мастерство, воюя с нами в Ираке. Они оттачивали своё мастерство, сражаясь с ИГИЛ в Ираке и Сирии. Они создали «Хезболлу». Они вооружали и обучали «Хезболлу». Так что эти парни на самом деле очень серьёзные, жёсткие, готовы воевать и хотят воевать.

Таким образом, убив аятоллу, мы дали бы им больше власти, потому что теперь внутри страны они могли бы сказать: «Эй, все вы, кто думал, что с американцами можно вести переговоры, вы лохи, с ними надо воевать». Поэтому я думаю, что чем дольше это будет продолжаться, тем больше переговорщиков и тем больше умеренных будет убито — как, например, мы только что убили Али Лариджани, который был своего рода сторонником сделки.

Повторюсь, я не питаю никакой симпатии к Корпусу стражей исламской революции, я не питаю никакой симпатии к иранцам.

Я боролся с их марионетками. Я имею в виду, я надел наручники на бесчисленное количество из них или делал вещи куда серьёзнее. Я охотился на иранцев. Я служил в специальных подразделениях, которые боролись с иранцами и их марионетками. Это очень серьёзные люди. Конечно, они не супермены, они просто люди. Американцы тоже люди, но они серьёзные. И если вы дадите Корпусу стражей исламской революции повод взять под контроль ещё больше людей, и если они получат поддержку народа, потому что, опять же, вы убиваете аятоллу, они могут сказать: «Эй, предыдущий был слишком умеренным».

Посмотрите, к чему это привело. Это дало нам ещё больше контроля. Я понимаю. А иранский народ скажет: «Ну вообще-то, мне не нравится, когда меня бомбят американцы и израильтяне». Возможно, нам действительно стоит прислушаться к Корпусу стражей исламской революции.

К сожалению, израильтян ничто не может остановить. Мы продолжаем называть их равноправными партнёрами, лучшими партнёрами, которые у нас когда-либо были. Но в конечном итоге израильтяне ничего бы не смогли сделать без нас. И опять же, очевидно, если мы заявили, что наша цель — просто лишить их возможности даже обогащать уран, лишить их баллистики и военно-морского флота, все эти тактические задачи, если мы скажем, что это наша цель, — тогда можно прийти к выводу, что в интересах Израиля — всё больше и больше укреплять свои позиции. Именно это они и делают сейчас.

Знаете, когда израильтяне его убили, думаю, я, возможно, оговорился, сказав, что мы его убили. Нет, мы его не убивали. Это сделали израильтяне. Да, именно они действительно его поразили. Но, как мне кажется, Иран на данном этапе войны рассматривает всё именно так — нравится нам это или нет. Я думаю, они считают, что мы и израильтяне — это одно и то же. Мы сами так это описали, потому что израильтяне не смогли бы ничего этого сделать без нас, и именно поэтому отношения так сильно испортились. Если у них цели отличаются от наших, то зачем мы позволяем им развязывать войну?

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть восьмая.

Знаете, у израильтян, опять же, отличные возможности для сбора разведывательной информации. У них очень боеспособная армия, но это очень маленькая страна. Я думаю, Израиль смог бы защитить себя. Я думаю, он мог бы наносить, знаете, ограниченные удары у своих границ. Я думаю, он мог бы продолжать проводить довольно впечатляющие точечные ликвидации своих противников. И поэтому, думаю, всё это оставалось бы относительно сдержанным.

Чего Израиль не смог бы сделать, так это свергать целые правительства. Он не смог бы осуществлять такие операции, как война в Иране или Ираке. Он не смог бы агрессивно дестабилизировать Сирию. Эти масштабные и сложные операции по смене режима, в которых участвовала Америка, Израиль не смог бы провести самостоятельно, и именно поэтому израильское лобби настолько могущественно, влиятельно и агрессивно.

Мне кажется, что планирование было настолько разрозненным, что никакого настоящего обсуждения не было, всё было предрешено. Возможно, точное время они не знали, или его пришлось обсуждать: когда же это сделать? Но в целом всё это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. И я уверен, что другие скажут: нет, это совсем не так. Но такого активного обсуждения, как перед 12-дневной войной, не было. Потому что главный вопрос, который волновал многих из нас, скептически настроенных по отношению к операции «Полуночный молот», был следующим: хорошо, мы это сделаем, мы знаем, что главная цель израильтян — смена режима.

Почему мы думаем, что они остановятся? И если они действительно остановятся на какое-то время, почему мы просто не вернёмся через шесть месяцев в ту же самую точку, когда нам снова скажут, что мы должны вернуться? А именно это и произошло.

Насколько мне известно, этот вопрос поднимался в июне. Речь шла о том, что будет дальше. То есть лишить их возможности обогащать уран и потенциально разрабатывать ядерное оружие. С этим покончено. Мы знаем, что у израильтян совершенно другая цель. Частью того удара, «Полуночного молота», было также заставить израильтян завершить 12-дневную войну. Но мы знали это, потому что израильтяне сказали нам, что сейчас самое время свергнуть режим и что они не хотят, чтобы аятолла оставался у власти.

Они хотят смены режима. Они хотят нового правительства. Поэтому мы сказали: хорошо, зная это, мы понимаем, что этого удара, этого ограниченного удара, который мы собираемся нанести, будет недостаточно. В какой-то момент израильтяне вернутся к нам и скажут: эй, мы должны начать снова. И, зная это, и, думаю, потому что многие из нас на это указывали, и потому что израильтяне сами об этом говорили, в прошлый раз больших дебатов не было.

Знаете, я думаю, что они обсуждали это за закрытыми дверями, и у тех, кто не соглашался, не было возможности высказать своё мнение.

И я уверен, что администрация выступит с заявлением: «Нет, вас просто не пригласили». Но я примерно представляю, как выглядят такие встречи. И даже если бы меня не пригласили, я бы, по крайней мере, знал, что они состоялись. Опять же, всё выглядело так, будто это было само собой разумеющимся.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть девятая.

Мы говорили о способности иранцев проводить атаки по модели спящих ячеек, но на самом деле это довольно ограниченная возможность. Сама идея спящих ячеек или действующих ячеек — это сложная задача в современных условиях, потому что ячейки должны общаться друг с другом, а мы довольно хорошо умеем это выявлять.

Реальная угроза — и большинство крупных террористических организаций в какой-то степени уже перешли к этой модели — это действия отдельных лиц. Они вдохновляют уже находящихся внутри страны людей через средства массовой информации. Уже был огромный негативный эффект, потому что во время войны в Газе ХАМАС очень эффективно использовал пропаганду, чтобы, как мне кажется, завоевать расположение части молодёжи здесь, в Соединённых Штатах, и за рубежом.

В прошлом году в Америке произошло несколько террористических атак, в которых прямо упоминалась Газа, поскольку иранцы потребляют часть пропаганды, идущей из Газы. И эти люди не были, знаете ли, иранскими агентами, внедрёнными в страну. Это были местные жители. Поэтому мы и говорили: самая большая угроза сейчас не в том, что иранцы тайно переправят сюда каких-то парней, которые ждали здесь годами, и не в том, что они могут завербовать агентов. Это всегда возможно. Опять же, иранцы тоже очень компетентны.

И они уже пытались сделать нечто подобное в прошлом, ещё при администрации Обамы, когда пытались убить посла Саудовской Аравии в Джорджтауне. Поэтому нас это беспокоило. Но нас гораздо больше беспокоило то, что Байден держал границу открытой более четырёх лет. И я публично выступал в Конгрессе, представив данные о 18 000 известных подозреваемых в терроризме, которые потенциально могли находиться в стране. С тех пор мы, возможно, обнаружили ещё больше. Проблема в том, что при администрации Байдена ведение учёта было примерно таким же, как и управление границей.

Ситуация была абсолютно бесконтрольной. Поэтому мы не знаем, сколько людей на самом деле находится в стране, хотя их здесь быть не должно. Их миллионы. Сколько из них имеют связи со странами, граничащими с Ираном, или являются иранцами? Когда я уходил, мы ещё продолжали работать над некоторыми из этих цифр. Но с начала этих операций в Америке мы уже видели несколько террористических атак, и все они соответствуют модели, вдохновлённой действиями одиночек. Поэтому чем дольше это продолжается и чем сильнее пропаганда неизбежно превращается в оружие, тем больше людей, скорее всего, будут здесь радикализованы.

Честно говоря, я думаю, что никто из этих людей вообще не должен находиться в стране, и это ещё одно замечательное качество президента Трампа. Нам нужна иммиграционная политика. Сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы найти всех, кому не место в нашей стране, и как можно скорее выдворить их. А не на очередной иностранной авантюре.

Мы будем наблюдать подобные случаи всё чаще.

Я очень обеспокоен. Думаю, мы должны молиться, чтобы этого не произошло. Но шансы не на нашей стороне, учитывая, насколько открытыми были наши границы. Очевидно, что подобная пропаганда радикализует людей. Опять же, мы уже видели нападения. Мы видели нападения, вдохновлённые конфликтом в Газе. Так что я думаю, мы увидим ещё больше подобного. И вот, знаете, я сегодня несколько раз совершил ошибку, открыв Twitter. Там люди призывают к тому, чтобы инакомыслящих привлекали к ответственности, сажали в тюрьму и так далее.

Таким образом, эрозия гражданских прав, я думаю, во время конфликта — это не новость. К сожалению, мы уже видели это раньше.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть десятая.

Мы заранее подготовили оценку, как обычно и делаем. Но, опять же, не было никакого масштабного процесса обсуждения этой последней, последней итерации.

Они любят тебя, когда ты просто отдаёшь честь и идёшь дальше, но как только ты говоришь: «Я думаю, нам не следует этого делать, и у меня теперь есть собственное мнение», — на тебя обрушиваются все удары. Но я искренне верю, что Бог привёл меня туда, где я сейчас нахожусь, действительно проведя меня через всё, что я пережил в своей жизни, чтобы привести к этому моменту. Я не верю, что Бог сказал: «Эй, ты здесь сейчас, в этот момент, чтобы просто сидеть сложа руки и быть хорошим солдатом на этот раз».

У меня много друзей, которые говорили: «Думаю, тебе было бы полезнее остаться в администрации, учитывая твой опыт». И я это понимаю, и мне это льстит. Но, учитывая всё, что я видел, и выводы, к которым я пришёл, я чувствую, что нахожусь здесь не просто так. И, думаю, наверное, во время моей третьей или четвёртой командировки, когда я понял, что нас обманули, чтобы заманить в Ирак, и что у нас там был полный бардак, который теперь нужно было расчищать, и насколько это было похоже на Вьетнам.

Помню, когда мне было от двадцати до тридцати, я был очень расстроен тем, что многие ветераны Вьетнамской войны не выступали против войны в Ираке. Конечно, некоторые выступали, но особенно меня расстраивали ветераны, которые оставались на службе, как и я, и которые поддерживали войну в Ираке. Колин Пауэлл — человек, которого я очень уважаю за то, как он воевал во Вьетнаме, за его лидерство во время «Бури в пустыне».

Но затем то, как он участвовал во лжи, чтобы втянуть нас в войну в Ираке, а потом остался и продолжал эту ложь, прекрасно зная — имея весь опыт пребывания на передовой в бессмысленной войне, куда нас, по сути, отправили под ложными предлогами, — он обладал всеми этими знаниями. И потому что он хотел быть лояльным, я думаю, президенту, и, думаю, хотел быть лояльным тому правительству, которое, как ему казалось, в конечном итоге всё сделает правильно.

Он не сказал прямо: «Мы не должны этого делать». И я помню, как размышлял об этом. И, знаете, тогда я сказал себе — и это может прозвучать глупо и идеалистично, — но тогда я сказал себе: если когда-нибудь придёт моя очередь, если когда-нибудь придёт очередь моего поколения, я сделаю всё возможное, чтобы этого не случилось со следующим поколением.

Для меня это стало настоящим переломным моментом. В последние пару недель, когда началась эта война, находясь внутри системы, я делал всё, что мог, пытаясь найти пути отхода, чтобы предоставить информацию и понять, что я могу сделать изнутри. Но, наблюдая за ростом числа жертв — и я не хочу использовать чьи-либо потери как политический аргумент, — я лично, видя, как растёт число жертв, просто не мог оставаться в стороне, и говорить: «Я просто буду продолжать бороться».

Пора попробовать что-то другое. Я знаю, что тот путь, по которому мы идём, не работает. Я видел достаточно данных. Пора что-то менять.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть одиннадцатая.

Мне стало совершенно ясно — ну, знаете, за эти выходные, именно в эти выходные, — что наше послание просто не доходит до адресата. И я подумал: я знаю, я знаю, что произойдет, я знаю, что будет, если я останусь. Если я останусь и продолжу двигаться в этом русле, то увязну в этом по уши, пытаясь понемногу что-то изменить, но сама моя возможность быть услышанным, представить данные, которые противоречат траектории и повестке администрации, будет подавлена ещё до того, как вообще дойдёт до Белого дома.

И поэтому я понял, что достиг предела своей эффективности в этом качестве. Так что, по правде говоря, это должно было быть трудным решением. Но для меня всё было предельно ясно. Во-первых, я не могу участвовать в этом с чистой совестью. И мне нужно сделать всё возможное, чтобы высказаться по этому поводу и сделать это так, чтобы это нашло отклик у президента и у некоторых моих бывших коллег. Я понимаю, что они могут злиться на меня.

Им достаются тяжёлые вопросы от прессы. Но я очень надеюсь, что по мере того, как мы всё глубже втягиваемся в эту войну, они найдут время задуматься и понять: у нас всё ещё есть возможность выбраться из этого. И ещё — о 77 миллионах человек, которые голосовали за президента Трампа, которые голосовали против новых войн, которые голосовали за ту внешнюю политику, которую президент Трамп проводил в свой первый срок, за ту внешнюю политику, которую я здесь описываю. Я имею в виду, что первая внешняя политика президента Трампа, та, с которой он шёл на выборы, та, с которой он разгромил неоконсервативный республиканский истеблишмент, была невероятно прагматичной.

Мы же не говорим, что нужно быть каким-то пацифистом. Мы говорим, что силу нужно применять очень обдуманно и очень осмотрительно. И нужно использовать весь арсенал американских инструментов. Использовать дипломатию, использовать наши экономические рычаги. И, опять же, это не моя идея. Это придумал президент Трамп.

Президент Трамп это отстаивал. И именно поэтому за него проголосовали 77 миллионов человек. Возможно, не только поэтому. Но лозунг «никаких новых войн», «Америка прежде всего», «не дайте нам истечь кровью на Ближнем Востоке» — именно за это голосовали люди. И, думаю, вы тоже за это боролись. И я думаю, он мог бы вернуть нас к этому, если бы просто остановился, оглянулся и оценил, как мы вообще пришли к тому, где находимся сейчас.

У меня замечательная жена. Бог дважды благословил меня — моей покойной женой Шеннон, моей женой Хизер, нашими двумя сыновьями, Колтоном и Джошем, которые, надеюсь, сейчас это смотрят. Так что вера и сохранение трезвого взгляда на то, что действительно важно. Да. Но посмотрите, что обо мне говорят люди. Я считаю, что в интернете, может быть, процентов 25 правды. Думаю, там очень много ботов, очень много людей, которым просто спустили какой-то тезис, и они за это, возможно, получат деньги. Я это вижу. Или же они просто, знаете, хотят внимания и обожания.

Поэтому я просто не воспринимаю большую часть этого всерьёз. И опять же, я знаю, что некоторые мои бывшие коллеги, люди, которые мне нравятся, были вынуждены меня критиковать. И это я тоже понимаю. Я понимаю. Они всё ещё там. Им нужно дискредитировать всё, что я сейчас говорю, они смотрят, записывают. Так что я не обижаюсь из-за этого. Я просто хочу сосредоточиться на текущей задаче, а текущая задача — не дать нам ещё глубже увязнуть в этой трясине. Потому что, опять же, если я оглядываюсь на свой опыт в Ираке, у меня не было ощущения, что тогда вообще существовала такая возможность.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть двенадцатая.

Не было такой возможности, не было такой площадки, не было, знаете ли, по-настоящему свободных независимых медиа, которые реально могли бы достучаться до людей. Вот именно. И поэтому, на мой взгляд, сейчас такая возможность есть. Так что позже я, может быть, стану жёстче и злее, когда, знаете ли, почитаю Twitter и кто-то, кто раньше мне нравился, напишет, что Джо Кент — предатель, и что мы всё равно завтра его уволим, и всё такое. Но сейчас на это просто нет времени. Как вы правильно сказали, прямо сейчас в этой войне происходят серьёзные события, и перед президентом стоят очень, очень трудные решения.

Поэтому я лично надеюсь, что он и его ближайшие советники прислушаются и задумаются. Это сейчас главный приоритет.

Войны в Сирии никогда бы не было без войны в Ираке. То есть, если бы мы не вторглись в Ирак, у нас не было бы сирийского конфликта. Но Сирия всегда была серьёзной проблемой для израильтян при Асаде — и при его отце, и при Башаре Асаде — из-за их поддержки, из-за их отношений с иранцами, из-за их поддержки «Хезболлы», что вполне объяснимо. И поэтому они тоже хотели избавиться от Асада.

Они рассматривали Ирак не только как средство свержения Саддама Хусейна, который представлял для них угрозу, но и как своего рода плацдарм для того, чтобы затем избавиться и от Сирии.

И вот вдруг, словно из ниоткуда, должен был появиться какой-нибудь сирийский Томас Джефферсон и занять его место. А вместо этого мы получили бывшего лидера «Аль-Каиды». Но одна из главных причин, почему Сирия стала следующим этапом после Ирака, заключалась в том, что в Ираке мы всё настолько испортили: свергли Саддама, дестабилизировали ситуацию, вели ожесточённую борьбу с повстанцами, сунниты в итоге объединились с «Аль-Каидой», но затем мы их так сильно разгромили, потому что шииты составляют большинство населения страны.

Шииты пришли к власти — в основном те шииты, которых мы сами привели в Ирак: партия «Дава», «Бадр», SCIRI и другие, тесно связанные с Ираном. И вот к концу войны в Ираке, уже при Обаме, получилось что-то вроде: «Чёрт возьми, мы просто передали ключи от Багдада иранцам», которые, опять же, настроены к нам враждебно. Касем Сулеймани носится повсюду, финансируя своих марионеток. Для них это выгодная сделка.

Это помогает Ирану обходить санкции — их отношения с Ираком. А мы потратили триллионы, потеряли там почти 5000 американцев, и в итоге получили это шиитское сверхгосударство. И поэтому на нас оказывалось огромное давление не только со стороны Израиля, но, думаю, и со стороны многих стран Персидского залива, которые говорили: «Эй, нам нужно избавиться и от Асада, потому что теперь у нас есть этот иранский сухопутный мост, который тянется практически от Дамаска до Тегерана».

А потом это можно протянуть через ливанскую территорию, где находится «Хезболла». Следующий шаг, знаете ли, если вы хотите избавиться от Асада, который является их союзником, — это то, что у нас есть страна, полная очень злых суннитов. И во что превратятся эти парни? И вот мы оказываемся на стороне ИГИЛ и «Аль-Каиды», ИГИЛ выходит из-под контроля. И нам приходится возвращаться в Ирак, в Сирию, чтобы, по сути, потушить тот лесной пожар, который мы сами и создали.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть тринадцатая.

Вот почему я всё это сопоставляю. Потому что, опять же, без влияния Израиля всё это произошло бы? Произошла бы война в Ираке? Возможно, но они активно лоббировали это. Я имею в виду, Биньямин Нетаньяху — вы можете найти на YouTube записи, где он ещё в 2002 году активно лоббировал смену режима в Ираке, — и с тех пор он остаётся у власти. Ариэль Шарон, который был премьер-министром в начале, перед войной в Ираке, изначально был против неё, потому что хотел, чтобы мы сосредоточились на Иране.

Но ближе к концу он тоже присоединился. Однако партия «Ликуд», которая находится у власти и формирует израильскую политику большую часть моей взрослой жизни, активно поддерживала войну за смену режима в Ираке, которая, в свою очередь, привела к доминированию шиитов, к подъёму ИГИЛ, к подъёму «Аль-Каиды», а затем сильно подпитала гражданскую войну в Сирии.

Итак, повторюсь, Израиль, который в некоторых отношениях может быть хорошим партнёром, — я не настроен против Израиля, я работал с израильтянами, опять же, у них очень компетентная разведслужба, замечательные люди, — но у них другие цели, чем у нас. Поэтому ставить их во главу нашей внешней политики и позволять им диктовать нам условия — это неуважение к американскому народу.

Мы до сих пор не знаем, что произошло в Батлере. Мы не знаем, что произошло с Чарли Кирком. И я ни в коем случае не утверждаю, что израильтяне сделали то или иное.

Но я говорю, что здесь очень много вопросов без ответов. И данных достаточно, чтобы, по крайней мере, сказать, что есть большая вероятность того, что президент Трамп чувствует себя под угрозой. Нам, по сути, не разрешают спрашивать, была ли какая-либо связь между тем, что произошло с Асифом Мерчантом, которого иранцы завербовали, чтобы он приехал в Америку и нанял исполнителей для убийства президента Трампа. ФБР предоставило ему доверенность как информатору.

Всё это уже стало достоянием общественности. Всё это уже в публичном поле. Его арестовали, а через два дня снайпер выстрелил в президента Трампа. Мы считаем, что Мершант и, как мы знаем, CHS говорили о человеке, которого ФБР использовало против Мершанта. Они говорили о том, что, возможно, президента можно убить снайперской винтовкой. Но потом его арестовали. И через два дня в Батлере произошло именно это.

А Крукс, по крайней мере согласно официальной версии, — загадка. Мы ничего о нём не знаем. Мы не можем получить доступ к его устройствам. Даже если бы получили доступ, возможно, там ничего бы и не нашли. Но больше никаких вопросов о Томасе Круксе задавать нельзя. Генеральному инспектору Министерства внутренней безопасности сейчас также запрещено расследовать дело Батлера. Об этом уже сообщалось в прессе. Всё это хорошо известно. Ваши журналисты-расследователи установили, что у Крукса действительно был онлайн-образ. Довольно обширный онлайн-след. И он общался с людьми.

Так почему же мы это не расследуем? Понимаете?

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть четырнадцатая.

Попытка убийства кандидата в президенты. Потом ещё одна попытка покушения. За последний год неоднократно происходили публичные нарушения безопасности президента Трампа. А затем, знаете ли, Чарли Кирк был публично убит ужасным образом. И нам даже не разрешают это расследовать. А Чарли Кирк был одним из ближайших советников президента Трампа. Он также активно выступал против войны с Ираном. Он находился в Овальном кабинете в преддверии 12-дневной войны.

Я не был особенно близок с Чарли. Он был очень любезен со мной, когда я баллотировался в Конгресс, очень меня поддерживал. Так что мы были знакомы. И последний раз я видел Чарли Кирка на этой земле в июне, в Западном крыле, на лестничной площадке. Я поздоровался с ним, он посмотрел мне в глаза и очень громко сказал — там маленькое пространство, вы ведь бывали в Западном крыле, там тесно, — и он сказал: «Джо, останови нас от войны с Ираном».

Очень громко.

И он ушёл, и, насколько я помню, направился в Овальный кабинет. Так что, когда один из ближайших советников президента Трампа, который открыто выступал за то, чтобы мы не воевали с Ираном и хотя бы переосмыслили наши отношения с Израилем, внезапно публично убит, и нам не разрешают задавать вопросы по этому поводу, — это важный факт. Это факт, который нам необходимо изучить.

Нам сказали, что этот человек, Робинсон, — стрелок-одиночка, и, возможно, это так. Но расследование, в котором я участвовал, в котором участвовал Национальный контртеррористический центр, было приостановлено. ФБР заявляет, что они прекратили расследование, потому что хотели передать всё властям штата Юта, всё будет передано в суд, это очень, очень деликатный вопрос. Но нам ещё предстояло многое изучить, о чём я пока не могу говорить.

Но нам всё ещё нужно было расследовать эти связи. Я не делаю никаких выводов. Я не говорю: «Нет, я думаю, что это именно так». Я вовсе не это говорю. Я просто говорю, что здесь есть вопросы без ответов. Мы знаем о давлении — это видно из текстовых сообщений, которые уже стали публичными. Чарли находился под сильным давлением со стороны многих доноров, поддерживающих Израиль. И, опять же, мы знаем, что Чарли выступал против войны с Ираном перед президентом Трампом, и мы знали в конце 12-дневной войны, в конце «Полуночного молота», что израильтяне придут и снова попросят нас вернуться к войне, верно? У нас есть много данных, касающихся Батлера, покушений на президента Трампа, нарушений его безопасности, того, что случилось с Чарли Кирком.

Да, ФБР и Министерство юстиции скажут именно это, потому что дело находится в процессе рассмотрения. Это дело штата Юта, так что отступите, у них есть вещественные доказательства, у них есть отпечатки пальцев на пистолете, дело у них есть.

Они фактически перекрыли нам доступ к этой информации. И знаете, я даже не говорил, что на 100 процентов уверен в наличии связей с иностранными государствами. Были данные, которые нам нужно было проверить. Я имею в виду, думаю, любой, кто хоть раз занимался полицейским расследованием, знает: у вас может быть сто зацепок, вы проверите их, и 99 из них ничего не значат. Но у нас всё ещё оставалось много зацепок, которые указывали на какие-то иностранные связи, а расследовать их нам запретили.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Экс-начальник национального контртеррористического центра США Джо Кент дал интервью Такеру Карлсону, в котором заявил о том, что Иран не представлял угрозы США, и обвинил Израиль во вмешательстве в политику Соединённых Штатов.

Полный перевод. Часть пятнадцатая.

Бюрократия работает так, что может просто срывать процессы. Поэтому изначально нас довольно рано лишили доступа к файлам и возможности отправлять туда людей. Сначала мы направили людей работать в составе оперативной группы. После кризисного периода, примерно через неделю, группа распалась, и нам, по сути, сказали: «Мы свяжемся с вами, если обнаружим какие-либо иностранные связи и тому подобное, которые захотим, чтобы вы расследовали».

Тем временем мы уже собрали немало зацепок. Повторюсь, я не говорю, что у нас были какие-то конкретные результаты, но нам предстояло проделать ещё большую работу, чтобы можно было сказать, что мы выполнили свою работу должным образом. Затем нам сказали: «Эй, ребята, вам нужно остановиться. Вы больше не можете этим заниматься». Из-за этого возник бюрократический спор. В конце концов нам разрешили продолжить расследование, но очень скоро все наши запросы, которые обычно направлялись через различные подразделения межведомственного взаимодействия, включая ФБР, касались обмена данными.

Обмен данными — важная задача, которую выполняет NCTC. Эти запросы так и не были удовлетворены, или, на мой взгляд, не было предпринято никаких честных усилий для их выполнения. Это всего лишь базовая информация, к которой любая компетентная правоохранительная служба, а я считаю, что и в Юте она есть, и у ФБР она есть, имеет доступ, чтобы помочь нам проверить зацепки и подтвердить или опровергнуть какую-либо иностранную деятельность.

Таким образом, нас от этого отрезали. Они так и не вышли к нам официально и не сказали, что мы больше не можем этим заниматься. Все запросы просто продолжали оставаться невыполненными различными ведомствами, которые должны были их выполнить.

Многие оправдания прекращения расследования сводились к тому, что «мы поймали этого парня, его отпечатки пальцев на пистолете, у нас есть видео, как он прыгает с крыши», — как будто это дело, в котором всё уже решено.

Даже если это неопровержимое доказательство того, что стрелял именно он, как быть со всеми, кто был в курсе? Со всеми этими базовыми вопросами расследования — как к этому прийти? Вы составляете план, ничего сложного, это не высшая математика. Это вопрос, который любой здравомыслящий человек счёл бы уместным. Но, по сути, как только его поймали, как только он сдался и его отпечатки пальцев оказались на пистолете, всё было кончено. В Юте всё остальное уже есть. Больше ничего интересного нет. А я, например, выгляжу сумасшедшим, когда говорю: «Нет, у нас есть множество разных зацепок, которые нужно проверить».

Это лишь моя точка зрения. Думаю, большинство людей, обладавших предварительной информацией, были гражданами США. Поэтому задача ФБР — провести расследование. Но, опять же, не буду вдаваться в подробности: нам предстояло проделать дополнительную работу по выявлению потенциальной связи с иностранным государством. Я не утверждаю, что такая связь существует, но нам предстояло проделать большую работу, и нам помешали это сделать.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE