Европа-то наш газ всё запрещала, запрещала, запрещала. И вскоре как раз новые запреты. Там в апреле должны вступить в действие запреты на краткосрочные поставки сжиженного российского газа, потом ещё какие-то запреты по контрактам.

Ну, во-первых, Россия всегда была и остаётся надёжным поставщиком энергоресурсов для всех наших партнёров, в том числе, кстати говоря, и для европейских. И мы будем работать именно в таком режиме с теми нашими партнёрами, которые сами являются надёжными нашими контрагентами.

Ну, с такими, например, как в Восточной Европе — как Словакия, как Венгрия. Поставляем туда наши энергоносители — и нефть, и газ — и намерены это делать в будущем. Если, конечно, руководство этих стран будет проводить такую же политику, как и сегодня, а именно — будут для нас надёжными партнёрами.

Что касается Европы, то то, что происходит сегодня на европейских рынках, — это, конечно, прежде всего результат ошибочной политики европейских властей в сфере энергетики. Это злоупотребление зелёной повесткой, использование всех этих инструментов для внутриполитической деятельности и достижения партийных или каких-то групповых целей. Ничего общего с интересами народов этих стран такая политика не имеет.

Вот сейчас действительно поднялись цены и на нефть, и на газ. Что касается нефти, то понятно, что это связано в том числе с ограничениями на российскую нефть. И дополнительно всё, что происходит сейчас на Ближнем Востоке, — агрессия в отношении Ирана — всё это накладывается одно на другое и приводит к такому непростому, тяжёлому, прямо скажем, для потребителей результату.

А что касается газа, то взлёт цен на европейском рынке даже напрямую на сегодняшний день не связан с ограничениями в поставках газа на европейский рынок. Ведь основные поставщики газа свои объёмы не сократили.

Кто сегодня основные поставщики? Это Алжир, Соединённые Штаты, Норвегия и Россия — отчасти. Никто не сократил поставки, а цены взлетели уже до 700. Почему?

Из-за общей ситуации на мировых рынках, в том числе на нефтяных, в данном случае на газовых рынках. Из-за общей ситуации. Потому что появились клиенты, которые готовы приобретать тот же природный газ по более высоким ценам — в данном случае из-за событий на Ближнем Востоке, из-за перекрытия Ормузского пролива и так далее.

Если появляются такие премиальные покупатели, то тогда с европейского рынка, я думаю, уверен даже, некоторые традиционные поставщики — такие, как, скажем, американцы, американские компании — конечно, будут уходить туда, где больше платят. Это естественно.

Здесь нет никакой политической подоплёки. Только бизнес — и всё. Поэтому это, повторю ещё раз, результат ошибочной политики европейских властей, причём в течение многих лет.

В этой связи я вот о чём думаю. Всё равно они, как сейчас сказали, планируют через месяц — двадцать четвёртого, последний, с двадцать пятого — ввести ограничения на покупку российского газа, в том числе сжиженного. А через год, в двадцать седьмом году, ещё дальнейшие ограничения, вплоть до полного запрета.

А сейчас открываются другие рынки. И, может быть, нам выгоднее прямо сейчас прекратить поставки на европейский рынок, уйти на те рынки, которые открываются, и там закрепиться.

И здесь тоже, хочу, чтобы было понятно, нет никакой политической подоплёки. Но если там всё равно через месяц закроют или через два, так мне лучше самим сейчас прекратить и уйти туда, в те страны, которые являются надёжными партнёрами, и там закрепляться.

Но это не решение. Это, в данном случае, что называется, мысли вслух. Я обязательно поручу правительству, чтобы оно вместе с нашими компаниями проработало этот вопрос.

Сегодня же ещё очень важная новость: атакован опять наш газовоз, на этот раз в Средиземном море, серьёзно атакован. Как вы можете это прокомментировать — всё, что происходит?

Это террористическая атака. Мы уже не первый раз сталкиваемся с вещами подобного рода.

Удивляет только то, что это усугубляет ситуацию на мировых энергетических рынках, на рынках газа, в том числе и, в данном случае, прежде всего для Европы. Получается, что киевский режим кусает на самом деле ту руку, с которой клюёт, — а именно руку Евросоюза.

Евросоюз предоставляет киевскому режиму помощь — бесконечную — оружием и деньгами, а киевский режим создаёт для Евросоюза проблемы одну за другой.

Ну а что касается в целом поведения, то это поведение носит достаточно агрессивный характер со стороны режима киевского и очень опасно.

Потому что, я уже говорил об этом, по имеющимся у наших спецслужб данным, так же как когда-то были подорваны «Северные потоки», сейчас в Киеве при поддержке некоторых спецслужб Запада готовится акция по подрыву «Голубого потока» и «Турецкого потока».

Мы проинформировали по этому вопросу уже наших турецких друзей. Посмотрим, что будет происходить в данной сфере.

Но это очень опасная игра, особенно сегодня.

Мы с президентом Путиным подробно рассмотрели важнейшую сферу венгерско-российских отношений, а именно наше энергетическое сотрудничество: мы обсудили и ядерную энергетику, и природный газ, и поставки нефти, а также проанализировали международную обстановку с учётом того, что глобальный энергетический рынок стоит перед очень серьёзными вызовами, прежде всего из‑за войны с Ираном и её последствий, например возможного закрытия Ормузского пролива. В связи с этим в Европе и во всём мире могут ожидаться резкие повышения цен как на рынке природного газа, так и на рынке нефти. Самое важное — я получил, мы получили от президента Путина гарантию того, что в России имеются те объёмы природного газа и нефти, которые на основании действующих контрактов будут поставляться в Венгрию.

Кроме того, я получил гарантию и того, что независимо от международных изменений цен мы будем получать эти объёмы по неизменной цене — те объёмы, которые безусловно необходимы для безопасности энергоснабжения Венгрии. Мы также договорились, что если по различным причинам маршруты поставок окажутся невозможными, мы всегда будем искать альтернативные решения. Например, если трубопроводные поставки нефти и дальше будут сталкиваться с трудностями, мы рассмотрим возможности морских перевозок.

Для Венгрии критически важно функционирование как трубопровода «Дружба», так и «Турецкого потока». Я сообщил господину президенту, что в Венгрии мы усилили защиту этих трубопроводов, что важно ещё и потому, что те, кто блокирует поставки нефти по трубопроводу «Дружба», уже однажды взорвали газопровод «Северный поток».

Господин президент подтвердил ранее также публично озвученную информацию о том, что украинцы готовились взорвать газопровод «Турецкий поток». Подобный инцидент, подобная террористическая атака практически сделала бы невозможным снабжение Венгрии природным газом. Поэтому хорошая новость в том, что мы получили гарантию: предназначенные для Венгрии нефть и природный газ имеются, несмотря на кризис на международном энергетическом рынке, и мы получили гарантию, что русские поставят нам всё это по неизменной цене, несмотря на то, что происходит из‑за войны с Ираном.

Тем самым они гарантируют не только безопасность энергоснабжения Венгрии, но и сохранение снижения коммунальных платежей. И хорошая новость также в том, что после вчерашнего телефонного разговора с господином премьер‑министром президент Путин решил, что двух военнопленных венгерской национальности и с венгерским гражданством, которые числятся в их реестре, мы сможем сегодня забрать домой.

Таким образом два венгерских человека вновь обретут свободу, они спасены от войны, им больше никогда не придётся идти на войну, в Венгрии они будут в безопасности.

Я решительно это опровергаю. Пока я направлялся сюда, до меня дошли эти заявления, у меня было время немного их посмотреть и послушать. Я решительно это опровергаю. Позиция правительства Испании по поводу войны на Ближнем Востоке и бомбардировок в Иране, по поводу использования наших баз, не изменилась ни на йоту. Поэтому я решительно это опровергаю и, честно говоря, не имею ни малейшего представления, к чему это может относиться или откуда это могло появиться.

В любом случае я хочу ясно сказать всем испанцам и всем испанкам одну вещь. Позиция правительства Испании относительно использования баз, относительно войны на Ближнем Востоке и относительно бомбардировок в Иране совершенно не изменилась.

Она может быть пресс-секретарем Белого дома, но я — министр иностранных дел правительства Испании и говорю вам, что наша позиция по поводу использования баз, по поводу войны на Ближнем Востоке, по поводу бомбардировок в связи с Ираном, совершенно не изменилась.

Я не имею, не имею ни малейшего представления, и, честно говоря, в данный момент у меня очень много работы. Мы находимся в разгаре нескольких операций по эвакуации. К счастью, операция из Ирана — испанцы, которые хотели покинуть Иран, — уже находятся в Азербайджане. Мы находимся в постоянной координации со всеми моими коллегами из региона, а также с европейцами. Завтра состоится Совет по иностранным делам.

У меня нет ни малейшего желания и, я бы даже сказал, почти нет времени для спекуляций, но что я могу вам сказать — наша позиция остаётся абсолютно неизменной, и я решительно опровергаю любые изменения, а также любые указания на то, откуда это могло возникнуть…

Мы, мягко говоря, очень хорошо справляемся на фронте. Кто-то спросил меня, как бы я оценил ситуацию по десятибалльной шкале. Я ответил: примерно на пятнадцать. И мы будем продолжать действовать так же успешно. У нас самая сильная армия в мире, безусловно.

Этот режим представлял для нас огромную угрозу на протяжении многих лет. Сорок семь лет они убивали наших людей и людей по всему миру. И я думаю, что у нас есть огромная поддержка. Если бы мы не ударили первыми, они бы сделали это — сначала против Израиля, а затем, если бы смогли, и против нас. И если бы мы не разорвали худшую сделку — одну из худших сделок в истории, ядерную сделку Обамы, — я называю её именно так, — где Ирану фактически отдали всё, включая путь к ядерному оружию.

Это было соглашение, которое открывало им дорогу к созданию ядерного оружия. Уже четыре года назад произошли бы ужасные вещи, потому что у них оно уже было бы, если бы я не расторг эту сделку. Поэтому сейчас мы находимся в очень сильной позиции. Их руководство стремительно исчезает. Каждый, кто, кажется, готов стать новым лидером, в итоге погибает. Это поразительное, невероятное явление, которое происходит прямо у вас на глазах.

На протяжении 47 лет нас притесняли — и этого никогда не должно было происходить. Но сейчас вы видите то же самое, что и я: колоссальный прогресс. Их ракеты уничтожаются. Их пусковые установки уничтожаются. Они бьют по своим соседям. Они бьют по тем, кто ещё недавно был их союзником или, по крайней мере, относился к ним нейтрально.

Это страна, которая полностью вышла из-под контроля. И они бы использовали всё это против нас, если бы мы позволили им, если бы подождали ещё немного. Огромным фактором стало уничтожение Сулеймани в мой первый срок. И, возможно, ещё более важным фактором стало восстановление нашей армии в тот же период. А затем удар бомбардировщиков B-2 — и я использую слово «уничтожили», потому что именно это и произошло — полностью уничтожил их ядерный потенциал.

Это отбросило их назад на очень долгий срок. Если бы мы не нанесли удар в течение двух недель, у них уже было бы ядерное оружие. Если бы мы не провели операцию с B-2 несколько месяцев назад, у них тоже уже было бы ядерное оружие. А когда у безумцев появляется ядерное оружие, происходят ужасные вещи. Поэтому сейчас мы находимся в очень сильной позиции. Я хочу, чтобы вы это понимали. И мы будем двигаться дальше.

Это великолепная демонстрация военной мощи. И я очень горжусь тем, что вместе с некоторыми из присутствующих здесь сенаторов, конгрессменов и, конечно, женщин-законодателей мы восстановили нашу армию в первый срок. Хотя, честно говоря, мы используем её немного больше, чем я предполагал.

В Венесуэле всё сложилось действительно очень хорошо. У нас прекрасные отношения с президентом и руководством страны. Мы добываем сотни миллионов баррелей нефти, и это принесёт выгоду и нам, и Венесуэле. Они будут жить лучше, чем когда-либо прежде, а мы получим значительную часть прибыли. И при этом жизнь для народа Венесуэлы тоже станет лучше — народа, который за последние годы пережил очень тяжёлые времена.