Сегодня мы, конечно, немного поговорим об Иране. И он нам помогает, делает — на самом деле, он очень любезен. И, как вы видите, дела идут очень хорошо. У них нет флота — он выведен из строя. У них нет военно-воздушных сил — они выведены из строя. У них нет средств обнаружения воздушных целей — это тоже выведено из строя. Их радары выведены из строя. И почти всё остальное выведено из строя. Так что посмотрим, как у нас пойдут дела. Но у нас всё очень хорошо. У нас отличная армия, и они делают фантастическую работу. Поэтому мы будем говорить об этом. И мы будем говорить о некоторых очень крупных торговых сделках. И я знаю, что они тоже будут успешными.

Израиль не вынуждал нас начинать эти удары по Ирану. Возможно, я вынудил их к этому. Видите ли, мы вели переговоры с этими сумасшедшими, и я посчитал, что они нападут первыми. Они нападут. Если мы этого не сделаем, они нападут первыми. Я был в этом твёрдо убеждён. У нас есть отличные переговорщики, замечательные люди, которые очень успешно этим занимаются всю свою жизнь. И, судя по тому, как шли переговоры, я думаю, что они нападут первыми. Я не хотел, чтобы это произошло. Так что, если уж на то пошло, я, возможно, подтолкнул Израиль к действиям. Но Израиль был готов, и мы были готовы. И мы оказали очень, очень мощное воздействие, потому что практически всё, что у них есть, теперь выведено из строя. Количество их ракет резко сокращается.

Удивительно, но они наносят удары по странам, которые, скажем так, были нейтральными. Они долгое время жили рядом. Думаю, они были удивлены. Я тоже был удивлён. Думаю, теперь все эти страны воюют против них и воюют очень активно. Когда-нибудь они напишут статью и объяснят, почему они это сделали. Но они нанесли удары по странам, которые не имели никакого отношения к происходящему. Они как бы ничего не предпринимали. И вдруг — они выпустили ракеты, что показывает, с каким уровнем зла мы имеем дело. Они наносят удары по тем, кто был, по крайней мере, относительно дружелюбен и не испытывал с этим проблем. Они наносят удары по гражданским объектам — по отелям и многоквартирным домам. А мы наносим удары там, где это гораздо уместнее. Мы наносим им очень сильные удары. Крупномасштабные удары теперь прекращаются. У них больше нет противовоздушной обороны. У них вообще не осталось средств обнаружения. И поэтому им придётся очень тяжело.

Это плохие люди. Это люди, которых они убили. Думаю, их около 35 000 — это всплывает наружу. Тридцать пять тысяч за последние три недели — протестующие. Тридцать пять тысяч были жестоко убиты. Так что это плохие люди. Лидера больше нет. И, как вы знаете, 49 человек погибли при первом нападении. И, кажется, сегодня был нанесён ещё один удар по новому руководству, и, похоже, он тоже довольно существенный. Они получают очень сильный удар, и посмотрим, что будет дальше. Многие выступают с заявлениями. Многие из тех, от кого меньше всего этого ожидаешь, хотят уйти в отставку. Они хотят получить иммунитет. Они просят иммунитет. И, вероятно, в какой-то момент они, как бы это сказать, сложат оружие — посмотрим, что произойдёт.

Тем временем мы продолжаем двигаться вперёд. Наша армия — лучшая в мире, с большим отрывом. И всё это масштабно. На мой взгляд, Венесуэла была масштабной. Это тоже масштабно. Оригинальный удар «Полуночный молот» был масштабным. Всё, что вы видите, масштабно. Но по некоторым нашим меркам это даже не считается очень масштабным. У нас армия, не похожая ни на одну другую, когда-либо созданную.

Ну, я не знаю, может быть, худший сценарий существует. Мы их значительно превосходим в военном отношении. Они всё ещё продолжают разработку ракет. В какой-то момент они не смогут этого делать, потому что мы будем наносить удары по всем их установкам. Мы уничтожаем весь их ракетный арсенал. Они накопили огромное количество ракет за последние несколько лет. У них их было очень много. Они много их запустили. И мы уничтожаем много. Но, думаю, худший сценарий — это когда мы это делаем, а потом приходит кто-то такой же плохой, как и предыдущий. Такое может случиться. Мы не хотим, чтобы это произошло. Это, пожалуй, худший вариант: пройти через это, а через пять лет понять, что на этом посту оказался человек ничем не лучше.

Поэтому мы хотели бы видеть там кого-то, кто вернёт всё это людям. А потом посмотрим, что будет с людьми. У них есть свой шанс. И мы говорили: «Пока не делайте этого. Если вы собираетесь выходить на протесты, не делайте этого сейчас. Там очень опасно. Сбрасывается много бомб». Но я всегда говорю, что это было бы худшим вариантом.

Большинство людей, которых мы имели в виду, мертвы. У нас были на примете некоторые из этой группы — они погибли. Теперь есть ещё одна группа. Судя по сообщениям, они тоже могут быть мертвы. Думаю, нас ждёт третья волна. Довольно скоро мы никого не узнаем. Но, например, Венесуэла была невероятной, потому что мы совершили удар и сохранили правительство в целости и сохранности. У нас есть Делси, которая отлично себя показала. У нас есть вся цепочка командования. Отношения прекрасные. Мы уже добыли 100 миллионов баррелей нефти. Большая часть этого достаётся им, и большая часть — нам. И это здорово. Мы многократно оплатили войну, и будем продолжать добывать нефть.

Венесуэла заработает больше денег, чем когда-либо, и это здорово для людей. Отношения были прекрасными. Они были безупречными. Никто никогда ничего подобного не видел. Если посмотреть на Ирак, где, по глупости, всех уволили — генералов уволили, военных уволили, полицейских уволили, сотрудников пожарной службы уволили, всех государственных служащих уволили — после этого люди звонили и не понимали, что происходит. И, кстати, ИГИЛ был создан именно так. Вот откуда взялся ИГИЛ — из числа уволенных. Посмотрим, что будет. Но сначала нам нужно покончить с армией.

В прессе обсуждают наследного принца Резу Пехлеви. Думаю, он подходит. Некоторым он нравится. Мы особо не задумывались над этим. Мне кажется, что кто-то из тех, кто уже сейчас находится внутри страны и занимает позицию, мог бы быть более уместным. Я уже говорил об этом. Он выглядит очень приятным человеком, но, возможно, более подходящим был бы кто-то, кто сейчас действительно популярен, если таковой вообще существует. У нас есть такие люди. Есть и более умеренные кандидаты. Знаете, там были радикальные безумцы. И знаете, что они получают? Ничего. Всё, что они делают, — это убивают людей.

Некоторые европейские страны оказали помощь, а некоторые — нет. И я, знаете ли, очень удивлён. Германия была великолепна. Он был потрясающим. Другие тоже были очень хороши, потрясающими. Я думаю, что глава НАТО Марк Рютте просто фантастический. Но некоторые европейские страны — например, Испания — были ужасны. На самом деле я сказал Скотту прекратить все контакты с Испанией. Всё началось с того, что каждая европейская страна по моей просьбе согласилась увеличить расходы до 5 процентов — что они и должны были сделать. И все были в восторге — Германия, все остальные. А Испания этого не сделала. И теперь Испания фактически заявила, что мы не можем использовать их базы.

Это нормально. Мы могли бы использовать их базы, если бы захотели. Мы могли бы просто прилететь и использовать их — никто не стал бы нам запрещать. Но мы и не обязаны это делать. Они повели себя недружелюбно. Поэтому я сказал, что мы не хотим этого. У Испании нет ничего, что нам действительно нужно, кроме замечательных людей — у них замечательные люди. Но у них нет хорошего руководства. И, как вы знаете, они были единственной страной в НАТО, которая не согласилась довести расходы до 5 процентов. Я не думаю, что они вообще согласились бы на увеличение. Они хотели оставить их на уровне 2 процентов, и при этом они не платят даже эти 2 процента. Поэтому мы собираемся полностью прекратить торговлю с Испанией. Мы не хотим иметь ничего общего с Испанией.

И, кстати, я недоволен Великобританией. Тот остров, о котором вы читали, аренда — да, он её заключил — по какой-то причине он арендовал остров. Кто-то пришёл и забрал его. И нам потребовалось три-четыре дня, чтобы выяснить, где мы можем приземлиться. Было бы гораздо удобнее приземлиться там, чем лететь лишние часы. Мы очень удивлены. Мы имеем дело не с Уинстоном Черчиллем.

Германия нам помогает. Я думаю, они это делают. Они позволяют нам использовать определённые районы для посадки, и мы это ценим. Мы не просим их высаживать войска или что-то подобное. Это уважаемая страна. У меня очень хорошие отношения с этой страной, особенно сейчас, с новым лидером. Я думаю, он отличный лидер. У меня были разногласия с Анжелой. Я говорил: «Вы вредите своей стране иммиграцией и энергетикой». А теперь справа от меня сидит человек, который, как мне кажется, придерживается совершенно иной позиции по энергетике и по иммиграции. И я думаю, у него всё очень хорошо.

Я действительно считал, что нас ждёт ситуация, при которой на нас нападут. Они готовились атаковать Израиль. Они готовились атаковать другие страны. Вы видите это прямо сейчас. Многие из этих ракет, которые попадают в цель, были подготовлены заранее. Они были нацелены на эти страны уже долгое время. Думаю, я был прав. Мы ударили первыми. А если бы мы этого не сделали, нас бы просто уничтожили. И если бы мы не нанесли удар… Кстати, у нас огромное количество боеприпасов. У нас первоклассное вооружение. Многое из него Байден по глупости, очень глупо, раздал бесплатно.

Я полностью за Украину, но они раздали очень много. Когда я поставляю боеприпасы, за них платят. Европейский союз платит. Потом они могут делать с ними что хотят, например передавать Украине — это нормально. Но мы раздали много высококачественного оружия. Тем не менее у нас его предостаточно. У нас практически неограниченный запас боеприпасов среднего и верхнего уровня — именно их мы сейчас используем. И у нас действительно неограниченные запасы.

Кроме того, у нас много высококачественного оружия хранится в разных странах мира. Мы буквально держим его там. Это то, на чём я настаивал в свой первый срок. Я восстановил армию в свой первый срок. Армия — это здорово. Огромное количество боеприпасов было отдано — и Wall Street Journal неправильно осветил это, заявив, что они были переданы на Ближний Восток. Не на Ближний Восток. Их отдали Украине. На Ближний Восток ушло очень мало. Ближний Восток может многое купить — у некоторых стран большие ресурсы, они богаты. Но основная часть ушла Украине.

Это просто нужно было сделать. Послушайте, это война, которой никогда не должно было быть. Если бы я был президентом, этой войны бы никогда не случилось. Но у нас огромное количество боеприпасов среднего и верхнего уровня. Это действительно очень мощное оружие.

Нужно было что-то предпринять. И прошло уже 47 лет. Они убивали людей по всему миру очень долго. Они были королями и отцами придорожных бомб. Сулеймани мы ликвидировали в прошлом сроке. Если бы мы этого не сделали, сегодня всё было бы иначе. Они были бы намного сильнее и умнее, чем сейчас. Они использовали придорожные бомбы. Девяносто пять процентов людей теряли ноги, руки, их лица были изуродованы, просто уничтожены. Я видел этих молодых людей — на них тяжело смотреть. И почти всё это, девяносто пять процентов, шло из Ирана, всё было связано с Сулеймани. Он любил своё любимое оружие — придорожные бомбы. И когда видишь людей без ног и рук, с лицами, изуродованными до неузнаваемости, понимаешь, через что им приходится проходить и как им приходится жить дальше.

Это гневная речь, потому что когда смотришь на казармы, на ту знаменитую казарму, когда вспоминаешь заложников, множество заложников, все эти трагедии, становится ясно: они десятилетиями распространяли террор по всему миру. Это нужно было остановить. Нужно было что-то сделать. И я считаю, если бы мы этого не сделали — я вижу, как ведёт себя Конгресс — такие люди, как Шумер, неудачники из числа демократов, сказали бы: «Тебе следовало сделать это». Если бы я сделал — было бы плохо. Если бы не сделал — сказали бы обратное. Но большинство людей чувствуют, что это нужно было сделать. Я никогда не получал столько комплиментов за какое-либо решение. Люди понимают: это было необходимо.

Да, некоторое время цены на нефть будут высокими. Но как только всё это закончится, я думаю, они опустятся ещё ниже, чем были раньше.

На самом деле мы выиграли дело по пошлинам. Кто-то сказал: «Вы действительно выиграли». Да, мы выиграли. Решение было ошибочным с одной точки зрения, но с другой — очень сильным, потому что оно подтвердило, что у нас есть все эти различные инструменты по пошлинам, которые мы считали правильными. Суд фактически подтвердил наше право использовать их. У нас огромный выбор тарифных механизмов. И пошлины сделали нашу страну очень богатой. Мы обязаны вводить пошлины против стран, которые играют своими валютами, манипулируют финансами, как йо-йо. Мы будем заботиться о тех странах, которые были к нам добры и справедливы. Другим мы не позволим пользоваться нашей добротой.

Суть в том, что у нас есть лицензионные полномочия, позволяющие немедленно прекратить все деловые отношения с определённой страной. Раньше никто даже не знал, что у президента есть такое право. Теперь это подтверждено. Президент, не обращаясь в Конгресс, может остановить весь бизнес с конкретной страной. По одному закону у меня не было права вводить определённые меры, но по другому — есть право прекращать сделки. Это, честно говоря, выглядит абсурдно, но Верховный суд подтвердил наши полномочия.

Например, мы говорили об Испании. Я мог бы завтра — или даже сегодня — остановить всё, что связано с Испанией. Все торговые отношения. У меня есть такое право. Эмбарго. Я могу делать всё, что сочту нужным в отношении страны, если она ведёт себя неправильно. И мы можем так поступить с Испанией.

И мы ввели 15-процентный тариф на все товары, как вы знаете. И вот что я вам скажу: в этом судебном заключении было несколько действительно невероятных абзацев. Судья Кавано написал фантастическое особое мнение. И в своем особом мнении он фактически сказал, что нам следует делать. Мы и сами это знали. Мы просто хотели упростить ситуацию, а суды по какой-то причине — я считаю, очень глупо — сказали: «Нет». Но одновременно они заявили: «Вы можете сделать это множеством других способов». И именно это мы и делаем. Мы перешли к очень простому и прямому 15-процентному тарифу. Благодаря тарифам наша страна получила сотни миллиардов долларов. Мы получили все эти деньги — сотни миллиардов долларов — и, честно говоря, это сделало нас очень богатой страной. Всё идет хорошо.

Когда вы спрашиваете, когда будет реализован весь план — у нас есть пятимесячный период, до пяти месяцев, в течение которого мы можем увеличить тарифы на 15 процентов. Пока мы это делаем, мы проводим различные исследования и разрабатываем новые тарифы, разные тарифы для разных стран. Мы будем говорить о Китае. Я скоро поеду в Китай. Каждый раз, когда вы встречаетесь, вы говорите о Китае, уважаете Китай. Я уважаю Китай, и думаю, что и они уважают нас, но это всегда тема для разговора. У нас очень хорошие отношения с Китаем. Раньше мы теряли огромные деньги из-за Китая, но теперь это уже не так. Сейчас у нас очень хорошие отношения и с Китаем, и с Германией.

Почему мы наблюдаем такое единство во всем мире против Ирана? Это очень точное замечание. Послушайте, дело не в политике. Дело в их философии, в их идеологии, в том, откуда она происходит. Это ужасная идеология. Они убили десятки тысяч людей — сначала говорили о 32 тысячах, теперь выясняется, что гораздо больше, чем 35 тысяч. В некоторых случаях они использовали пулеметы против людей без оружия. Эти люди стояли без оружия, а по ним стреляли из пулеметов. Их расстреливали из зданий, по ним били снайперы прямо в глаза. Это действительно злая идеология. И никто раньше не видел ничего подобного.

Даже сам факт, что они атаковали своих соседей, которые на них не нападали, многое говорит. Возможно, эти страны думали отправить войска или предпринять какие-то действия, но на них просто нанесли удары. Они ударили по Катару, по ОАЭ, по Саудовской Аравии, по Оману. Это те страны, которые помогали нам вести переговоры. Они помогали нам — и по ним ударили. Ударили по всем, потому что это злой режим. Это отбросы общества. И кто-то должен был остановить это. Это должно было произойти уже давно, потому что за 47 лет из-за них погибло огромное количество людей. Невероятное количество смертей.

И Германия тоже пострадала. Все пострадали. Это злая идеология. И я никогда не видел ничего подобного. Послушайте, я сделал много хорошего, и столько людей сейчас говорят: «Спасибо, спасибо, спасибо». Вы видите это даже на улицах Лос-Анджелеса. Я видел это на днях. Там тысячи людей, и повсюду фотографии Дональда Трампа. Я сначала подумал: «О нет, это еще один протест». Я смотрю на экран, разговариваю по телефону, вижу свою фотографию и думаю — опять протест. А потом вижу женщину, которая обнимает мою фотографию. И мне говорят: это иранцы, живущие в Соединенных Штатах. Тысячи и тысячи. Вы видели эти митинги. В Нью-Йорке тоже был большой митинг. Моя фотография повсюду. Люди довольны тем, что мы сделали.

И вы никогда не смогли бы достичь настоящего мира на Ближнем Востоке, если бы Ирану позволили продолжать то, что он делает. Даже если бы речь не шла о ядерном оружии. Посмотрите на количество ракет, которые они построили. Многие уже уничтожены нами, многие они уже израсходовали. Но за очень короткое время у них появились тысячи ракет. И я скажу две вещи. Если бы мы не провели операцию, известную как «Полуночный молот», Иран получил бы очень мощное ядерное оружие в течение месяца. Мы это остановили.

И еще один момент. Барак Хусейн Обама заключил, пожалуй, худшую сделку, которую я когда-либо видел. Потому что он фактически передал Ирану контроль над Ближним Востоком. Он пошел в совершенно противоположном направлении, и я расторг это соглашение. Если бы я этого не сделал, три года назад у них уже было бы огромное ядерное оружие, которое, по крайней мере, было бы применено против Израиля и других стран. И мы бы сейчас об этом не разговаривали.

Кроме того, та сделка включала невероятные вещи. Помните самолеты с наличными? Огромные самолеты — Boeing 757. Их было два. Они были забиты наличными от пола до потолка. Они сняли все сиденья, чтобы загрузить деньги. Столько наличных, что их собирали по банкам Вирджинии, Мэриленда и Вашингтона. Эти деньги перевезли в Иран. Я даже не знал, что у президента есть такая власть. Может быть, я когда-нибудь попробую это сделать — если это вообще допустимо. Два огромных самолета, доверху набитых наличными, отправились туда.

И это были не только деньги. Он также давал им миллиарды долларов и, что еще хуже, фактически давал им право создать ядерное оружие. Срок действия этой сделки истекал, и многие говорили: «Вы ее расторгли». Но даже если бы я ее не расторг, она бы всё равно закончилась, потому что срок истекал. Эта сделка фактически разрешала им создать самое современное ядерное оружие.

Если бы у них было ядерное оружие — а эти люди сумасшедшие — они бы его применили. Они действительно сумасшедшие. И если бы у них было это оружие, они бы его использовали.

Испания была очень, очень несговорчива. И Великобритания тоже. Второй случай, честно говоря, шокирует, хотя сейчас уже не эпоха Черчилля. Скажу так: Великобритания была очень, очень несговорчива из-за этого дурацкого острова, который они отдали и затем взяли в столетнюю аренду — возможно, из-за претензий коренного населения на этот остров. При этом сами они, похоже, этот остров раньше даже не видели. Что это вообще такое? И они из-за этого разрушают отношения. Это позор.

А ведь это страна, которую я люблю. Великобритания — страна, которую я действительно люблю. Моя мать родилась там. Моя мать родилась там. Мой отец тоже родился там. Он все знает о моем отце. Поэтому это места, к которым вы автоматически испытываете очень теплые чувства. Но то, что делает Великобритания сейчас — особенно в вопросах энергетики и иммиграции — это ужасно. Посмотрите на Северное море. Кто-то вчера спросил меня: что бы вы сделали, если бы были в Великобритании? Я бы открыл Северное море.

Там повсюду стоят ветряки, которые разрушают страну, разрушают ландшафты, разрушают прекрасные поля. Нужно открыть Северное море. Это одно из величайших морей с точки зрения ресурсов. Подумайте только: Великобритания покупает энергию у Норвегии. А Норвегия добывает нефть и газ именно в Северном море и продает их Великобритании. При этом большая часть Северного моря принадлежит самой Великобритании. Просто откройте его. И второй вопрос — нелегальная иммиграция. Эту проблему нужно решать. И я должен сказать, что это касается не только Великобритании. Это касается и многих стран Европейского союза. У них та же проблема: иммиграция и энергетика. Цены на энергию — самые высокие в мире.

А если говорить об иммиграции, то в Великобритании уже есть места, где, например, в Лондоне, где мэр — ужасный мэр, абсолютно некомпетентный человек. И там существуют шариатские суды. Вам не нужны шариатские суды. Но они есть, и они выносят решения. Поэтому все очень просто: иммиграция — это очень важный вопрос.

Что касается российско-украинского конфликта, то он занимает очень высокое место в моем списке приоритетов. Я думал, что это будет один из самых простых конфликтов. Я урегулировал восемь войн — возможно, даже больше, но как минимум восемь. Крупные войны. Например, конфликт между Индией и Пакистаном — очень крупный, очень важный конфликт. Я думал, что этот будет намного проще. Но между президентом Путиным и президентом Зеленским существует огромная ненависть. Невероятная ненависть.

Я видел много ненависти в своей жизни, но думаю, что здесь она достигла высшей точки. Иногда я виню одну сторону, иногда другую. Но я верю, что это можно закончить. Тем не менее, это занимает высокое место в моем списке. Не потому, что это напрямую затрагивает Соединенные Штаты — потому что это далеко от нас — а потому, что масштабы потерь огромны. Только за последние четыре недели погибло 32 тысячи солдат. Тридцать две тысячи.

В этой дурацкой войне каждый месяц погибает примерно от 25 до 30 тысяч солдат. И я очень хотел бы, чтобы она закончилась. Это самая страшная война со времен Второй мировой войны.

Но для танго нужны двое. Они должны уметь разговаривать друг с другом. Они должны ладить. А сейчас они очень сильно ненавидят друг друга. И это имеет последствия. Это действительно имеет последствия. Это плохо для обеих сторон.

Самое печальное в том, что если бы выборы не были сфальсифицированы — мои выборы — эта война никогда бы не началась. И знаете, чего еще не произошло бы? Не произошло бы того, что 25 миллионов человек хлынули через открытую границу. Этого бы тоже не произошло. Многое могло бы сложиться иначе.

Но сейчас у нас все идет очень хорошо. И я думаю, что очень важным фактором для мира и будущего является то, что мы делаем сейчас в отношении Ирана. Если бы мы не остановили их — или если бы не начали это делать — они бы уничтожили многих. Если бы мы не предприняли эти действия, произошла бы ядерная война. Они бы уничтожили многие страны. Потому что это больные люди. Это психически больные люди. Они злые. Они сумасшедшие. Они больные.

Большое спасибо.