Сегодня мы, конечно, немного поговорим об Иране. И он нам помогает, делает — на самом деле, он очень любезен. И, как вы видите, дела идут очень хорошо. У них нет флота — он выведен из строя. У них нет военно-воздушных сил — они выведены из строя. У них нет средств обнаружения воздушных целей — это тоже выведено из строя. Их радары выведены из строя. И почти всё остальное выведено из строя. Так что посмотрим, как у нас пойдут дела. Но у нас всё очень хорошо. У нас отличная армия, и они делают фантастическую работу. Поэтому мы будем говорить об этом. И мы будем говорить о некоторых очень крупных торговых сделках. И я знаю, что они тоже будут успешными.

Израиль не вынуждал нас начинать эти удары по Ирану. Возможно, я вынудил их к этому. Видите ли, мы вели переговоры с этими сумасшедшими, и я посчитал, что они нападут первыми. Они нападут. Если мы этого не сделаем, они нападут первыми. Я был в этом твёрдо убеждён. У нас есть отличные переговорщики, замечательные люди, которые очень успешно этим занимаются всю свою жизнь. И, судя по тому, как шли переговоры, я думаю, что они нападут первыми. Я не хотел, чтобы это произошло. Так что, если уж на то пошло, я, возможно, подтолкнул Израиль к действиям. Но Израиль был готов, и мы были готовы. И мы оказали очень, очень мощное воздействие, потому что практически всё, что у них есть, теперь выведено из строя. Количество их ракет резко сокращается.

Удивительно, но они наносят удары по странам, которые, скажем так, были нейтральными. Они долгое время жили рядом. Думаю, они были удивлены. Я тоже был удивлён. Думаю, теперь все эти страны воюют против них и воюют очень активно. Когда-нибудь они напишут статью и объяснят, почему они это сделали. Но они нанесли удары по странам, которые не имели никакого отношения к происходящему. Они как бы ничего не предпринимали. И вдруг — они выпустили ракеты, что показывает, с каким уровнем зла мы имеем дело. Они наносят удары по тем, кто был, по крайней мере, относительно дружелюбен и не испытывал с этим проблем. Они наносят удары по гражданским объектам — по отелям и многоквартирным домам. А мы наносим удары там, где это гораздо уместнее. Мы наносим им очень сильные удары. Крупномасштабные удары теперь прекращаются. У них больше нет противовоздушной обороны. У них вообще не осталось средств обнаружения. И поэтому им придётся очень тяжело.

Это плохие люди. Это люди, которых они убили. Думаю, их около 35 000 — это всплывает наружу. Тридцать пять тысяч за последние три недели — протестующие. Тридцать пять тысяч были жестоко убиты. Так что это плохие люди. Лидера больше нет. И, как вы знаете, 49 человек погибли при первом нападении. И, кажется, сегодня был нанесён ещё один удар по новому руководству, и, похоже, он тоже довольно существенный. Они получают очень сильный удар, и посмотрим, что будет дальше. Многие выступают с заявлениями. Многие из тех, от кого меньше всего этого ожидаешь, хотят уйти в отставку. Они хотят получить иммунитет. Они просят иммунитет. И, вероятно, в какой-то момент они, как бы это сказать, сложат оружие — посмотрим, что произойдёт.

Тем временем мы продолжаем двигаться вперёд. Наша армия — лучшая в мире, с большим отрывом. И всё это масштабно. На мой взгляд, Венесуэла была масштабной. Это тоже масштабно. Оригинальный удар «Полуночный молот» был масштабным. Всё, что вы видите, масштабно. Но по некоторым нашим меркам это даже не считается очень масштабным. У нас армия, не похожая ни на одну другую, когда-либо созданную.

Ну, я не знаю, может быть, худший сценарий существует. Мы их значительно превосходим в военном отношении. Они всё ещё продолжают разработку ракет. В какой-то момент они не смогут этого делать, потому что мы будем наносить удары по всем их установкам. Мы уничтожаем весь их ракетный арсенал. Они накопили огромное количество ракет за последние несколько лет. У них их было очень много. Они много их запустили. И мы уничтожаем много. Но, думаю, худший сценарий — это когда мы это делаем, а потом приходит кто-то такой же плохой, как и предыдущий. Такое может случиться. Мы не хотим, чтобы это произошло. Это, пожалуй, худший вариант: пройти через это, а через пять лет понять, что на этом посту оказался человек ничем не лучше.

Поэтому мы хотели бы видеть там кого-то, кто вернёт всё это людям. А потом посмотрим, что будет с людьми. У них есть свой шанс. И мы говорили: «Пока не делайте этого. Если вы собираетесь выходить на протесты, не делайте этого сейчас. Там очень опасно. Сбрасывается много бомб». Но я всегда говорю, что это было бы худшим вариантом.

Большинство людей, которых мы имели в виду, мертвы. У нас были на примете некоторые из этой группы — они погибли. Теперь есть ещё одна группа. Судя по сообщениям, они тоже могут быть мертвы. Думаю, нас ждёт третья волна. Довольно скоро мы никого не узнаем. Но, например, Венесуэла была невероятной, потому что мы совершили удар и сохранили правительство в целости и сохранности. У нас есть Делси, которая отлично себя показала. У нас есть вся цепочка командования. Отношения прекрасные. Мы уже добыли 100 миллионов баррелей нефти. Большая часть этого достаётся им, и большая часть — нам. И это здорово. Мы многократно оплатили войну, и будем продолжать добывать нефть.

Венесуэла заработает больше денег, чем когда-либо, и это здорово для людей. Отношения были прекрасными. Они были безупречными. Никто никогда ничего подобного не видел. Если посмотреть на Ирак, где, по глупости, всех уволили — генералов уволили, военных уволили, полицейских уволили, сотрудников пожарной службы уволили, всех государственных служащих уволили — после этого люди звонили и не понимали, что происходит. И, кстати, ИГИЛ был создан именно так. Вот откуда взялся ИГИЛ — из числа уволенных. Посмотрим, что будет. Но сначала нам нужно покончить с армией.

В прессе обсуждают наследного принца Резу Пехлеви. Думаю, он подходит. Некоторым он нравится. Мы особо не задумывались над этим. Мне кажется, что кто-то из тех, кто уже сейчас находится внутри страны и занимает позицию, мог бы быть более уместным. Я уже говорил об этом. Он выглядит очень приятным человеком, но, возможно, более подходящим был бы кто-то, кто сейчас действительно популярен, если таковой вообще существует. У нас есть такие люди. Есть и более умеренные кандидаты. Знаете, там были радикальные безумцы. И знаете, что они получают? Ничего. Всё, что они делают, — это убивают людей.

Некоторые европейские страны оказали помощь, а некоторые — нет. И я, знаете ли, очень удивлён. Германия была великолепна. Он был потрясающим. Другие тоже были очень хороши, потрясающими. Я думаю, что глава НАТО Марк Рютте просто фантастический. Но некоторые европейские страны — например, Испания — были ужасны. На самом деле я сказал Скотту прекратить все контакты с Испанией. Всё началось с того, что каждая европейская страна по моей просьбе согласилась увеличить расходы до 5 процентов — что они и должны были сделать. И все были в восторге — Германия, все остальные. А Испания этого не сделала. И теперь Испания фактически заявила, что мы не можем использовать их базы.

Это нормально. Мы могли бы использовать их базы, если бы захотели. Мы могли бы просто прилететь и использовать их — никто не стал бы нам запрещать. Но мы и не обязаны это делать. Они повели себя недружелюбно. Поэтому я сказал, что мы не хотим этого. У Испании нет ничего, что нам действительно нужно, кроме замечательных людей — у них замечательные люди. Но у них нет хорошего руководства. И, как вы знаете, они были единственной страной в НАТО, которая не согласилась довести расходы до 5 процентов. Я не думаю, что они вообще согласились бы на увеличение. Они хотели оставить их на уровне 2 процентов, и при этом они не платят даже эти 2 процента. Поэтому мы собираемся полностью прекратить торговлю с Испанией. Мы не хотим иметь ничего общего с Испанией.

И, кстати, я недоволен Великобританией. Тот остров, о котором вы читали, аренда — да, он её заключил — по какой-то причине он арендовал остров. Кто-то пришёл и забрал его. И нам потребовалось три-четыре дня, чтобы выяснить, где мы можем приземлиться. Было бы гораздо удобнее приземлиться там, чем лететь лишние часы. Мы очень удивлены. Мы имеем дело не с Уинстоном Черчиллем.

Германия нам помогает. Я думаю, они это делают. Они позволяют нам использовать определённые районы для посадки, и мы это ценим. Мы не просим их высаживать войска или что-то подобное. Это уважаемая страна. У меня очень хорошие отношения с этой страной, особенно сейчас, с новым лидером. Я думаю, он отличный лидер. У меня были разногласия с Анжелой. Я говорил: «Вы вредите своей стране иммиграцией и энергетикой». А теперь справа от меня сидит человек, который, как мне кажется, придерживается совершенно иной позиции по энергетике и по иммиграции. И я думаю, у него всё очень хорошо.

Я действительно считал, что нас ждёт ситуация, при которой на нас нападут. Они готовились атаковать Израиль. Они готовились атаковать другие страны. Вы видите это прямо сейчас. Многие из этих ракет, которые попадают в цель, были подготовлены заранее. Они были нацелены на эти страны уже долгое время. Думаю, я был прав. Мы ударили первыми. А если бы мы этого не сделали, нас бы просто уничтожили. И если бы мы не нанесли удар… Кстати, у нас огромное количество боеприпасов. У нас первоклассное вооружение. Многое из него Байден по глупости, очень глупо, раздал бесплатно.

Я полностью за Украину, но они раздали очень много. Когда я поставляю боеприпасы, за них платят. Европейский союз платит. Потом они могут делать с ними что хотят, например передавать Украине — это нормально. Но мы раздали много высококачественного оружия. Тем не менее у нас его предостаточно. У нас практически неограниченный запас боеприпасов среднего и верхнего уровня — именно их мы сейчас используем. И у нас действительно неограниченные запасы.

Кроме того, у нас много высококачественного оружия хранится в разных странах мира. Мы буквально держим его там. Это то, на чём я настаивал в свой первый срок. Я восстановил армию в свой первый срок. Армия — это здорово. Огромное количество боеприпасов было отдано — и Wall Street Journal неправильно осветил это, заявив, что они были переданы на Ближний Восток. Не на Ближний Восток. Их отдали Украине. На Ближний Восток ушло очень мало. Ближний Восток может многое купить — у некоторых стран большие ресурсы, они богаты. Но основная часть ушла Украине.

Это просто нужно было сделать. Послушайте, это война, которой никогда не должно было быть. Если бы я был президентом, этой войны бы никогда не случилось. Но у нас огромное количество боеприпасов среднего и верхнего уровня. Это действительно очень мощное оружие.

Нужно было что-то предпринять. И прошло уже 47 лет. Они убивали людей по всему миру очень долго. Они были королями и отцами придорожных бомб. Сулеймани мы ликвидировали в прошлом сроке. Если бы мы этого не сделали, сегодня всё было бы иначе. Они были бы намного сильнее и умнее, чем сейчас. Они использовали придорожные бомбы. Девяносто пять процентов людей теряли ноги, руки, их лица были изуродованы, просто уничтожены. Я видел этих молодых людей — на них тяжело смотреть. И почти всё это, девяносто пять процентов, шло из Ирана, всё было связано с Сулеймани. Он любил своё любимое оружие — придорожные бомбы. И когда видишь людей без ног и рук, с лицами, изуродованными до неузнаваемости, понимаешь, через что им приходится проходить и как им приходится жить дальше.

Это гневная речь, потому что когда смотришь на казармы, на ту знаменитую казарму, когда вспоминаешь заложников, множество заложников, все эти трагедии, становится ясно: они десятилетиями распространяли террор по всему миру. Это нужно было остановить. Нужно было что-то сделать. И я считаю, если бы мы этого не сделали — я вижу, как ведёт себя Конгресс — такие люди, как Шумер, неудачники из числа демократов, сказали бы: «Тебе следовало сделать это». Если бы я сделал — было бы плохо. Если бы не сделал — сказали бы обратное. Но большинство людей чувствуют, что это нужно было сделать. Я никогда не получал столько комплиментов за какое-либо решение. Люди понимают: это было необходимо.

Да, некоторое время цены на нефть будут высокими. Но как только всё это закончится, я думаю, они опустятся ещё ниже, чем были раньше.

На самом деле мы выиграли дело по пошлинам. Кто-то сказал: «Вы действительно выиграли». Да, мы выиграли. Решение было ошибочным с одной точки зрения, но с другой — очень сильным, потому что оно подтвердило, что у нас есть все эти различные инструменты по пошлинам, которые мы считали правильными. Суд фактически подтвердил наше право использовать их. У нас огромный выбор тарифных механизмов. И пошлины сделали нашу страну очень богатой. Мы обязаны вводить пошлины против стран, которые играют своими валютами, манипулируют финансами, как йо-йо. Мы будем заботиться о тех странах, которые были к нам добры и справедливы. Другим мы не позволим пользоваться нашей добротой.

Суть в том, что у нас есть лицензионные полномочия, позволяющие немедленно прекратить все деловые отношения с определённой страной. Раньше никто даже не знал, что у президента есть такое право. Теперь это подтверждено. Президент, не обращаясь в Конгресс, может остановить весь бизнес с конкретной страной. По одному закону у меня не было права вводить определённые меры, но по другому — есть право прекращать сделки. Это, честно говоря, выглядит абсурдно, но Верховный суд подтвердил наши полномочия.

Например, мы говорили об Испании. Я мог бы завтра — или даже сегодня — остановить всё, что связано с Испанией. Все торговые отношения. У меня есть такое право. Эмбарго. Я могу делать всё, что сочту нужным в отношении страны, если она ведёт себя неправильно. И мы можем так поступить с Испанией.

И мы ввели 15-процентный тариф на все товары, как вы знаете. И вот что я вам скажу: в этом судебном заключении было несколько действительно невероятных абзацев. Судья Кавано написал фантастическое особое мнение. И в своем особом мнении он фактически сказал, что нам следует делать. Мы и сами это знали. Мы просто хотели упростить ситуацию, а суды по какой-то причине — я считаю, очень глупо — сказали: «Нет». Но одновременно они заявили: «Вы можете сделать это множеством других способов». И именно это мы и делаем. Мы перешли к очень простому и прямому 15-процентному тарифу. Благодаря тарифам наша страна получила сотни миллиардов долларов. Мы получили все эти деньги — сотни миллиардов долларов — и, честно говоря, это сделало нас очень богатой страной. Всё идет хорошо.

Когда вы спрашиваете, когда будет реализован весь план — у нас есть пятимесячный период, до пяти месяцев, в течение которого мы можем увеличить тарифы на 15 процентов. Пока мы это делаем, мы проводим различные исследования и разрабатываем новые тарифы, разные тарифы для разных стран. Мы будем говорить о Китае. Я скоро поеду в Китай. Каждый раз, когда вы встречаетесь, вы говорите о Китае, уважаете Китай. Я уважаю Китай, и думаю, что и они уважают нас, но это всегда тема для разговора. У нас очень хорошие отношения с Китаем. Раньше мы теряли огромные деньги из-за Китая, но теперь это уже не так. Сейчас у нас очень хорошие отношения и с Китаем, и с Германией.

Почему мы наблюдаем такое единство во всем мире против Ирана? Это очень точное замечание. Послушайте, дело не в политике. Дело в их философии, в их идеологии, в том, откуда она происходит. Это ужасная идеология. Они убили десятки тысяч людей — сначала говорили о 32 тысячах, теперь выясняется, что гораздо больше, чем 35 тысяч. В некоторых случаях они использовали пулеметы против людей без оружия. Эти люди стояли без оружия, а по ним стреляли из пулеметов. Их расстреливали из зданий, по ним били снайперы прямо в глаза. Это действительно злая идеология. И никто раньше не видел ничего подобного.

Даже сам факт, что они атаковали своих соседей, которые на них не нападали, многое говорит. Возможно, эти страны думали отправить войска или предпринять какие-то действия, но на них просто нанесли удары. Они ударили по Катару, по ОАЭ, по Саудовской Аравии, по Оману. Это те страны, которые помогали нам вести переговоры. Они помогали нам — и по ним ударили. Ударили по всем, потому что это злой режим. Это отбросы общества. И кто-то должен был остановить это. Это должно было произойти уже давно, потому что за 47 лет из-за них погибло огромное количество людей. Невероятное количество смертей.