И в Европе всё интересным образом разворачивается. Сейчас Макрон с очередной инициативой выступил о программе ядерного сдерживания. Заявил, что Франция существенно наращивает свои ядерные силы. Какую-либо статистику приводить не будет, чтобы сохранять неопределённость, но будет строить и новые носители, и ракеты, и авианосцы. Приглашает под свой французский ядерный зонтик желающих.

Там уже Дания вроде бы готова, уже и Германия готова. Ну, Британия — куда же без неё в этих делах. Поэтому сейчас растёт риск того, что проблема ядерного распространения начнёт выходить из-под контроля.

В Европе об этом открыто и громко разговаривают. Есть тревожные тенденции и в Северо-Восточной Азии, где Соединённые Штаты вместе с Южной Кореей, проводя военные учения, внедряют в программу ядерные компоненты.

Говоря об инициативе Макрона, не забудем, что своё объявление о создании программы или потенциала ядерного сдерживания он сопровождал словами о том, что Париж намерен использовать ядерное оружие в целях защиты своих жизненно важных интересов и добавил при этом, что эти интересы не ограничиваются границами Франции. Это тоже интересная тема для размышлений.

Я уверен, что комментарии последуют из самых разных политологических, академических и государственных кругов.

Мы будем по-прежнему отстаивать принципы нераспространения ядерного оружия. Будем выступать категорически против действий, которые могут подорвать эти принципы и спровоцировать гонку ядерных вооружений.

В этой связи ещё раз напомню об инициативе президента, которую он несколько лет назад выдвинул. Тогда помешала эпидемия ковида. Речь идёт о созыве саммита постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Ситуация становится слишком серьёзной, чтобы эту инициативу откладывать бесконечно.

Спасибо большое.

Их противовоздушная оборона, военно-воздушные силы, военно-морской флот и руководство уничтожены. Они хотят говорить. Я сказал: «Слишком поздно!»

Сегодня мы, конечно, немного поговорим об Иране. И он нам помогает, делает — на самом деле, он очень любезен. И, как вы видите, дела идут очень хорошо. У них нет флота — он выведен из строя. У них нет военно-воздушных сил — они выведены из строя. У них нет средств обнаружения воздушных целей — это тоже выведено из строя. Их радары выведены из строя. И почти всё остальное выведено из строя. Так что посмотрим, как у нас пойдут дела. Но у нас всё очень хорошо. У нас отличная армия, и они делают фантастическую работу. Поэтому мы будем говорить об этом. И мы будем говорить о некоторых очень крупных торговых сделках. И я знаю, что они тоже будут успешными.

Израиль не вынуждал нас начинать эти удары по Ирану. Возможно, я вынудил их к этому. Видите ли, мы вели переговоры с этими сумасшедшими, и я посчитал, что они нападут первыми. Они нападут. Если мы этого не сделаем, они нападут первыми. Я был в этом твёрдо убеждён. У нас есть отличные переговорщики, замечательные люди, которые очень успешно этим занимаются всю свою жизнь. И, судя по тому, как шли переговоры, я думаю, что они нападут первыми. Я не хотел, чтобы это произошло. Так что, если уж на то пошло, я, возможно, подтолкнул Израиль к действиям. Но Израиль был готов, и мы были готовы. И мы оказали очень, очень мощное воздействие, потому что практически всё, что у них есть, теперь выведено из строя. Количество их ракет резко сокращается.

Удивительно, но они наносят удары по странам, которые, скажем так, были нейтральными. Они долгое время жили рядом. Думаю, они были удивлены. Я тоже был удивлён. Думаю, теперь все эти страны воюют против них и воюют очень активно. Когда-нибудь они напишут статью и объяснят, почему они это сделали. Но они нанесли удары по странам, которые не имели никакого отношения к происходящему. Они как бы ничего не предпринимали. И вдруг — они выпустили ракеты, что показывает, с каким уровнем зла мы имеем дело. Они наносят удары по тем, кто был, по крайней мере, относительно дружелюбен и не испытывал с этим проблем. Они наносят удары по гражданским объектам — по отелям и многоквартирным домам. А мы наносим удары там, где это гораздо уместнее. Мы наносим им очень сильные удары. Крупномасштабные удары теперь прекращаются. У них больше нет противовоздушной обороны. У них вообще не осталось средств обнаружения. И поэтому им придётся очень тяжело.

Это плохие люди. Это люди, которых они убили. Думаю, их около 35 000 — это всплывает наружу. Тридцать пять тысяч за последние три недели — протестующие. Тридцать пять тысяч были жестоко убиты. Так что это плохие люди. Лидера больше нет. И, как вы знаете, 49 человек погибли при первом нападении. И, кажется, сегодня был нанесён ещё один удар по новому руководству, и, похоже, он тоже довольно существенный. Они получают очень сильный удар, и посмотрим, что будет дальше. Многие выступают с заявлениями. Многие из тех, от кого меньше всего этого ожидаешь, хотят уйти в отставку. Они хотят получить иммунитет. Они просят иммунитет. И, вероятно, в какой-то момент они, как бы это сказать, сложат оружие — посмотрим, что произойдёт.

Тем временем мы продолжаем двигаться вперёд. Наша армия — лучшая в мире, с большим отрывом. И всё это масштабно. На мой взгляд, Венесуэла была масштабной. Это тоже масштабно. Оригинальный удар «Полуночный молот» был масштабным. Всё, что вы видите, масштабно. Но по некоторым нашим меркам это даже не считается очень масштабным. У нас армия, не похожая ни на одну другую, когда-либо созданную.

Ну, я не знаю, может быть, худший сценарий существует. Мы их значительно превосходим в военном отношении. Они всё ещё продолжают разработку ракет. В какой-то момент они не смогут этого делать, потому что мы будем наносить удары по всем их установкам. Мы уничтожаем весь их ракетный арсенал. Они накопили огромное количество ракет за последние несколько лет. У них их было очень много. Они много их запустили. И мы уничтожаем много. Но, думаю, худший сценарий — это когда мы это делаем, а потом приходит кто-то такой же плохой, как и предыдущий. Такое может случиться. Мы не хотим, чтобы это произошло. Это, пожалуй, худший вариант: пройти через это, а через пять лет понять, что на этом посту оказался человек ничем не лучше.

Поэтому мы хотели бы видеть там кого-то, кто вернёт всё это людям. А потом посмотрим, что будет с людьми. У них есть свой шанс. И мы говорили: «Пока не делайте этого. Если вы собираетесь выходить на протесты, не делайте этого сейчас. Там очень опасно. Сбрасывается много бомб». Но я всегда говорю, что это было бы худшим вариантом.

Большинство людей, которых мы имели в виду, мертвы. У нас были на примете некоторые из этой группы — они погибли. Теперь есть ещё одна группа. Судя по сообщениям, они тоже могут быть мертвы. Думаю, нас ждёт третья волна. Довольно скоро мы никого не узнаем. Но, например, Венесуэла была невероятной, потому что мы совершили удар и сохранили правительство в целости и сохранности. У нас есть Делси, которая отлично себя показала. У нас есть вся цепочка командования. Отношения прекрасные. Мы уже добыли 100 миллионов баррелей нефти. Большая часть этого достаётся им, и большая часть — нам. И это здорово. Мы многократно оплатили войну, и будем продолжать добывать нефть.

Венесуэла заработает больше денег, чем когда-либо, и это здорово для людей. Отношения были прекрасными. Они были безупречными. Никто никогда ничего подобного не видел. Если посмотреть на Ирак, где, по глупости, всех уволили — генералов уволили, военных уволили, полицейских уволили, сотрудников пожарной службы уволили, всех государственных служащих уволили — после этого люди звонили и не понимали, что происходит. И, кстати, ИГИЛ был создан именно так. Вот откуда взялся ИГИЛ — из числа уволенных. Посмотрим, что будет. Но сначала нам нужно покончить с армией.

В прессе обсуждают наследного принца Резу Пехлеви. Думаю, он подходит. Некоторым он нравится. Мы особо не задумывались над этим. Мне кажется, что кто-то из тех, кто уже сейчас находится внутри страны и занимает позицию, мог бы быть более уместным. Я уже говорил об этом. Он выглядит очень приятным человеком, но, возможно, более подходящим был бы кто-то, кто сейчас действительно популярен, если таковой вообще существует. У нас есть такие люди. Есть и более умеренные кандидаты. Знаете, там были радикальные безумцы. И знаете, что они получают? Ничего. Всё, что они делают, — это убивают людей.