Давайте вспомним: слухи о том, что американцы и Израиль начнут эту очередную войну против Ирана, циркулировали давно. И на протяжении всего периода, предшествовавшего нынешнему кризису, арабские страны залива публично заявляли, что не будут принимать какого-либо участия в этой авантюре, не предоставят своё воздушное пространство для нанесения ударов по Ирану и не разрешат использовать иностранные военные базы на своей территории в этих целях.

Мы понимаем их чувства и будем стремиться использовать свои возможности в отношениях, в том числе с Исламской Республикой Иран, для того чтобы эта проблема больше не обострялась и чтобы она была закрыта.

А с той стороны — со стороны Соединённых Штатов и Израиля — судя по заявлениям президента Трампа, министра обороны Хегсета, Марко Рубио, было сказано прямо: «Мы будем воевать столько, сколько считаем нужным».

Никто не знает конечной цели. Уничтожили, и гордо об этом заявили, верховного лидера Ирана — аятоллу Хаменеи. Об этом сказал президент. Потом военный министр сказал, что мы и не собирались его уничтожать.

Чтобы вразумительно посредничать, нужны ясные понимания того, в каком направлении стороны движутся. Пока такой ясности в отношении целей наших американских коллег мы не усматриваем.

Но при всех обстоятельствах мы открыты к диалогу — и с ними, и с Израилем. Мы никогда не прерывали этот диалог. Считаем, что любые озабоченности, о которых говорят и израильские партнёры, и Соединённые Штаты, могут и должны урегулироваться политико-дипломатическими методами.

Нам казалось, что стороны очень близки к политическому решению — вот в прошлую пятницу по итогам очередного раунда женевских переговоров.

Что касается позиции Соединённых Штатов по Украине, мы её неоднократно комментировали. Мы позитивно отметили коренное отличие этой позиции от упёртой русофобской, проукраинской, пронацистской упёртости европейцев.

Поскольку президент Трамп, в отличие от администрации Байдена, сразу же в своих первых оценках ситуации на Украине назвал затаскивание киевского режима в НАТО одной из причин происходящего, призвал забыть раз и навсегда про членство Украины в Североатлантическом альянсе и, во-вторых, призвал признать реалии на земле.

Реалии, ещё раз хочу сказать, — это не про территориальный вопрос. Реалии на земле отражают мнение проживающих на соответствующих территориях людей, которых пришедший к власти незаконно киевский режим расценивал как террористов, называл их существами, нелюдями, чей язык, чью культуру, религию, традиции киевский режим законодательно запретил.

И вот люди, проживающие на этих землях, высказались на референдумах о том, как они хотят дальше строить свою судьбу — в составе Российской Федерации. И вот в этом смысле существует территориальный вопрос. Он от людей, надо отталкиваться от их воли.

Президент Трамп и его команда признали, что это реалии, которые сложились на земле, и их нужно признавать в рамках урегулирования.

Я не буду вдаваться в детали, но то, что эти позиции, обозначенные мной позиции администрации Трампа, сохраняются, это я могу признать и подтвердить. Они были, по сути дела, закреплены в пониманиях Анкориджа.

Сейчас говорят про «дух Анкориджа», который то испаряется, то улетучивается. Говорить надо не про дух. Атмосфера всегда помогает, но в Анкоридже были достигнуты конкретные понимания. Это не нечто эфемерное. Это совершенно конкретные вещи.

И, как я уже говорил не раз, именно с этих пониманий администрацию Трампа пытаются сбить их европейские союзники и, конечно, нацистский режим Зеленского.

Насколько мы можем судить, от этих пониманий — от проблемы невступления в НАТО и от необходимости признать реалии, сложившиеся на земле в результате волеизъявления людей, — администрация Трампа не отходит.

Другое дело, что европейцы навязали и продолжают навязывать, публично об этом говорят, что сердцевина урегулирования — это гарантии безопасности Украины. Имеют при этом в виду гарантии безопасности режиму, который сейчас правит в Киеве, и режиму, который они хотят всеми силами сохранить на тех территориях, которые останутся от бывшего украинского государства.

При этом заявляется, что гарантировать безопасность этого режима необходимо прежде всего потому, что он отстаивает европейские ценности и противостоит агрессору в лице России.

Иными словами, они хотят гарантировать безопасность нацистскому, русофобскому режиму, расистам, которые осели у власти через коррупцию, через поощрение со стороны европейских братьев и сестёр, и вершат то дело, которое задумали против нас те самые европейцы. И вот в этом одна из коренных проблем.

Потому что те гарантии безопасности, которые украинцы предложили в апреле 2022 года, я ещё раз об этом хочу напомнить, и с которыми мы согласились, были гарантиями коллективными — не только гарантиями безопасности одного участника процесса, а гарантиями безопасности всех.

Обеспечивались эти гарантии принципом неделимости безопасности. За это отвечали, по украинскому предложению, поддержанному нами, пять постоянных членов Совета Безопасности ООН плюс Турция плюс Германия. Решения среди этой группы гарантов безопасности всей ситуации принимались бы консенсусом.

И, согласно этой договорённости, предложенной самими украинцами, на Украине не должно было быть никаких иностранных военных баз, никаких иностранных войск, никаких учений с участием иностранных войск.

Сравните это с тем, что сейчас говорят: как только закончатся боевые действия, сразу же, по версии Запада, там будут развёрнуты войска в рамках предоставления Украине гарантий безопасности.

Вот эта тема не отработана совсем. И о ней нужно говорить и говорить публично. Потому что абсолютно неприемлемо для нас сохранить давно нацифицированную, демилитаризованную только на словах Украину. Это прямо противоречит целям специальной военной операции.

А соглашаться на прекращение боевых действий в условиях, когда это включает в себя сохранение вооружённого Европой твоего врага, врага, которого Европа нацеливает на новую войну против России, — наверное, это прямо противоречит нашим интересам и здравому смыслу.

Угроза глобальной ядерной безопасности в связи с конфликтом на Ближнем Востоке обостряется, я бы сказал, и нарастает.

Я уже упоминал, что главной причиной начала этого агрессивного нападения на Иран была объявлена убеждённость в том, что Иран делает ядерную бомбу, хотя вроде бы в июне Соединённые Штаты после той двенадцатидневной войны заявили, что все компоненты и все работы по созданию бомбы были уничтожены.

Но если эта война, как я процитировал Стивена Уиткоффа, началась потому, что Иран отказался от любых схем, которые лишают его неотъемлемого права на обогащение урана в мирных целях — права, которое есть у всех остальных государств мира, — и если такая логика сейчас будет продвигаться, то я вам гарантирую, что в Иране появятся силы, появятся влиятельные движения за то, чтобы сделать именно то, чего хотят избежать Соединённые Штаты, — обрести ядерную бомбу.

Потому что на тех, у кого ядерная бомба есть, США не нападают. И там есть люди, которые приводят пример Муаммара Каддафи. Он добровольно отказался от программы разработки ядерного оружия. И некоторые наши собеседники в странах глобального Юга напоминают об этом: вот видите, Каддафи отказался — и что с ним сделали? А те, кто не отказался, — на них не нападают.

Так вот, эта акция, эта война, которую сейчас развязали против Ирана, во-первых, может стимулировать движение в пользу создания ядерного оружия. И не только в Иране. Такое движение тут же появится и в арабских странах, которые соседствуют с Исламской Республикой Иран.

Поэтому внешне парадоксальным образом объявленная благородная цель — начать войну для того, чтобы не было распространения ядерного оружия, — может стимулировать совершенно противоположные тенденции.

И в Европе всё интересным образом разворачивается. Сейчас Макрон с очередной инициативой выступил о программе ядерного сдерживания. Заявил, что Франция существенно наращивает свои ядерные силы. Какую-либо статистику приводить не будет, чтобы сохранять неопределённость, но будет строить и новые носители, и ракеты, и авианосцы. Приглашает под свой французский ядерный зонтик желающих.

Там уже Дания вроде бы готова, уже и Германия готова. Ну, Британия — куда же без неё в этих делах. Поэтому сейчас растёт риск того, что проблема ядерного распространения начнёт выходить из-под контроля.

В Европе об этом открыто и громко разговаривают. Есть тревожные тенденции и в Северо-Восточной Азии, где Соединённые Штаты вместе с Южной Кореей, проводя военные учения, внедряют в программу ядерные компоненты.

Говоря об инициативе Макрона, не забудем, что своё объявление о создании программы или потенциала ядерного сдерживания он сопровождал словами о том, что Париж намерен использовать ядерное оружие в целях защиты своих жизненно важных интересов и добавил при этом, что эти интересы не ограничиваются границами Франции. Это тоже интересная тема для размышлений.

Я уверен, что комментарии последуют из самых разных политологических, академических и государственных кругов.

Мы будем по-прежнему отстаивать принципы нераспространения ядерного оружия. Будем выступать категорически против действий, которые могут подорвать эти принципы и спровоцировать гонку ядерных вооружений.

В этой связи ещё раз напомню об инициативе президента, которую он несколько лет назад выдвинул. Тогда помешала эпидемия ковида. Речь идёт о созыве саммита постоянных членов Совета Безопасности ООН.

Ситуация становится слишком серьёзной, чтобы эту инициативу откладывать бесконечно.

Спасибо большое.

Их противовоздушная оборона, военно-воздушные силы, военно-морской флот и руководство уничтожены. Они хотят говорить. Я сказал: «Слишком поздно!»