Цены на газ в Великобритании резко выросли на фоне обострения конфликта вокруг Ирана и фактического перекрытия Ормузского пролива. С начала недели котировки прибавили 93%, достигнув максимума за три года. Рынки лихорадит второй день подряд: дорожают энергоносители, падают фондовые индексы по всей Европе.

Стоимость газа подскочила до 151 пенса за терм — такого уровня не было с февраля 2023 года. Только за последние сутки рост составил 32%, а днём ранее котировки уже прибавили около 50%. После пикового значения цена откатилась к 148 пенсам за терм, однако остаётся вблизи трёхлетних максимумов.

Это имеет прямое значение для потребителей: тарифы на электроэнергию в Британии привязаны к оптовым ценам на газ. При сохранении текущих уровней давление на счета домохозяйств неизбежно усилится, поскольку механизмы ценового ограничения ориентируются именно на биржевые показатели.

Резкий скачок цен связан с закрытием Ираном Ормузского пролива — ключевой артерии мировой нефтеторговли, через которую проходит около 20% глобальных поставок нефти. После заявлений Корпуса стражей исламской революции о готовности атаковать суда, следующие через пролив, трафик, по оценкам, сократился примерно на 70%.

На этом фоне нефть также стремительно дорожает. Баррель эталонной марки Brent достиг отметки 80,43 доллара — максимума с января 2025 года. Инвесторы закладывают в цены риски дальнейшей эскалации и перебоев с поставками.

Европейские фондовые рынки реагируют падением. Панъевропейский индекс STOXX Europe 600 снизился на 2%. Более чем на 2% просели базовые индексы Италии, Испании и Германии. Британский FTSE 100 на открытии потерял почти 1,5%. Особенно сильно упали акции авиакомпаний, гостиничных сетей и добывающих компаний. Это уже второй день распродаж, несмотря на то, что в пятницу FTSE 100 обновлял исторический максимум.

Снижение затронуло и азиатские рынки: большинство ключевых индексов региона закрылись в минусе. Исключением стали лишь сингапурский Straits Times Index и малайзийский FTSE Bursa Malaysia KLCI, показавшие умеренный рост.

Фактически рынки закладывают в котировки сценарий продолжительного энергетического шока. Если ограничения на судоходство через Ормуз сохранятся, давление на цены газа и нефти может усилиться, а волатильность на финансовых площадках — стать затяжной.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

🇷🇺🇭🇺Состоялся телефонный разговор президента России Владимира Путина с премьер-министром Венгрии Виктором Орбаном. Обсуждены ключевые вопросы двустороннего взаимодействия, ситуация на Ближнем Востоке и украинская тематика.

Лидеры рассмотрели актуальные направления российско-венгерского сотрудничества, а также ход реализации договорённостей, достигнутых по итогам их встречи 28 ноября 2025 года в Москве. Отмечена важность последовательной работы по согласованным проектам.

Отдельное внимание уделено резко обострившейся обстановке вокруг Ирана и в целом на Ближнем Востоке. Стороны обсудили возможные последствия эскалации для мирового энергетического рынка, включая риски для поставок и ценовой стабильности.

При обмене мнениями по Украине Владимир Путин подчеркнул принципиальную позицию венгерского руководства в поддержку политико-дипломатического урегулирования конфликта. Отмечено стремление Будапешта проводить взвешенный и суверенный курс в международных делах.

Также затронуты вопросы, касающиеся граждан Венгрии, мобилизованных в вооружённые силы Украины и оказавшихся в российском плену.

Стороны договорились о продолжении контактов на различных уровнях.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Зеленский дал большое интервью изданию Corriere Della Serra.

Часть первая.

Операция в Иране — я считаю, что с одной стороны это решение для нас выгодно, потому что Иран производит много вооружения для России. И я думаю, не только для России, хотя у меня нет всех деталей, но они производят для России беспилотники и ракеты. Я не уверен, что сейчас они смогут поставить России больше ракет — они им самим нужны. Не знаю, возможно, Россия что-то вернет или компенсирует, но это вопрос.

Второй момент для нас сложнее. Это влияет на рынок ракет ПВО. Я имею в виду такие системы, как PAC-2 и PAC-3 для комплексов Patriot. Вы знаете, что мы используем программу закупок — за европейские средства, за фонды, — чтобы приобретать ракеты для нашей противовоздушной обороны. И я думаю, что американцы теперь будут вынуждены думать, как распределять эти возможности. Они понадобятся им самим, они понадобятся и странам региона. Я помню ситуацию с Израилем, когда он подвергался атакам со стороны Ирана — тогда тоже вопрос ПВО был ключевым.

Что касается Путина — он слабее. Конечно, слабее. Он показывает, что он слабый союзник для Ирана, так же как это было с Сирией и с нами. Вы видели, как он «поддержал» Асада — дал ему только место в Москве, чтобы тот мог сбежать, и всё. И сейчас Ирану он тоже не оказал реальной поддержки. Возможно, что-то будет — возможно, системы ПВО, ракеты, беспилотники, в том числе «Шахиды». У него есть две крупные фабрики по производству «Шахидов» по иранской лицензии, так что он может что-то передать. Но в целом он более слабый союзник, потому что все его силы сейчас находятся в Украине. Он давал людей, давал технологии, лицензии, беспилотники «Шахид» — это правда, — но сегодня его возможности ограничены.

Операция против Ирана — это совсем не то же самое, что нападение на нас. США атаковали режим в контексте ядерной программы и вели диалог по ядерному оружию — это одна история. На нас напали сухопутные войска, это была агрессия России на земле, и у нас уже четвертый год полномасштабной войны, а если считать с первой оккупации — почти 12 лет. Это разные ситуации.

Проблема будет, если атаки затянутся. Я говорил в одном интервью: самое важное — найти способ говорить, иначе это приведет к жертвам среди гражданского населения. И это большая проблема для людей в Иране. Я понимаю, что их общество сейчас разделено — кто-то поддерживает происходящее, кто-то выступает против ударов. Это их выбор и их решение.

Конечно, это создаст для нас трудности, особенно в части распределения ракет и вооружения, потому что внимание будет сосредоточено на новых вызовах. Но я надеюсь, что это будет именно операция, а не затяжная война. В большой войне никто не побеждает — все несут ужасные потери. Я надеюсь, что это закончится.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Зеленский дал большое интервью изданию Corriere Della Serra.

Часть вторая.

У нас не было контактов с британским премьер-министром, и мы не обсуждали возможную помощь со стороны Украины ни с представителями стран Персидского залива, ни с лидерами Ближнего Востока. Я не разговаривал со всеми, хотя мне хотелось бы пообщаться с ними — возможно, чтобы выразить поддержку и обсудить проблемы, с которыми они сталкиваются. Возможно, у них есть вопросы и так далее. Но консультаций по оружию и другим ресурсам я не проводил, их не было. Моя позиция по этому поводу такова: конечно, у нас есть специалисты с большим опытом, настоящие эксперты, но нам нужно работать здесь. И если, например, Великобритания, которая является крупным сторонником, или Италия, Франция, Соединенные Штаты попросят нас поделиться опытом — конечно, мы будем готовы, потому что они поддерживали нас с самого начала этой войны, и это справедливо. Они знают, что у нас здесь идут тренировочные миссии, что мы участвуем в войне. Если они захотят приехать к нам и получить этот опыт, мы будем к этому готовы.

Мы — первая линия обороны, у нас есть эти эксперты, и фактически мы защищаем всю Европу. Европа это понимает и именно поэтому начала помогать нам с самого начала войны. Я всегда говорил: когда они тратят деньги — и мы видим сейчас на Ближнем Востоке, что даже «Патриоты», даже системы ПВО, которые есть у стран региона, недостаточны для защиты от всего иранского оружия, от всех иранских ракет и снарядов, — теперь мы видим результат. И этим опытом мы делились с европейцами: смотрите, когда вы инвестируете в Украину, инвестируете в нашу поддержку, когда даете средства на производство наших беспилотников, вы получаете знания. И я думаю, что теперь в Европе понимают, насколько ценен этот опыт. Поэтому я всегда говорил: все, кто с самого начала поддерживал нас оружием, деньгами, геополитической поддержкой, получат от нас наш опыт и знания.

Переговоры о следующей встрече действительно велись еще до войны в Иране — это первый момент. Второй — никто до сих пор не откладывал трехстороннюю встречу. Мы поднимем вопрос о ее проведении в Абу-Даби, но, возможно, она переместится в другую страну, в другой город. Встречи уже проходили в Швейцарии, это может быть Европа. Я всегда поддерживал идею Европы, потому что считаю, что война идет в Европе, и давайте остановим ее в Европе. Я предпочитаю Женеву или даже Ватикан. Да, я открыт к этому. Я говорил, что если России нужна нейтральная страна — не для нас, а для них, — то для нас все европейские страны подходят, но если Россия хочет именно нейтральную площадку, это может быть Женева, Швейцария, Австрия, потому что она нейтральна, или Ватикан, и мы предпочитаем именно его. Я обсуждал это с Папой Римским, и он поддержал эту идею. Мы готовы. Если нужно будет перенести встречу из Абу-Даби в Швейцарию или Турцию, мы это сделаем.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Зеленский дал большое интервью изданию Corriere Della Serra.

Часть третья.

Сейчас ориентировочная дата встречи — 5 или 6 марта, никто ее не отменял. Для нас она очень важна, потому что в последние дни мы вели переговоры перед предыдущей встречей по обмену военнопленными, и мы можем вернуть сотни наших украинцев. Да благословит Бог наших солдат. Для нас это ключевое решение.

Есть ли прогресс? Я считаю, что он есть. У нас есть гарантии безопасности с американцами на бумаге, но мы их еще не подписали, потому что американцы хотят подписать все пакетом. Я не уверен, что это хорошая позиция для нас, но делюсь тем, где мы находимся. Есть рамочное трехстороннее соглашение по вопросам безопасности с Европой, Соединенными Штатами и Украиной — оно тоже пока не подписано. Есть пакет по процветанию, по восстановлению. О нем рано говорить, потому что восстановление начнется после окончания войны, а мы не знаем, когда она закончится. Это прогресс, но достаточно ли его? Нет.

Что касается земельного вопроса, американцы предлагали идею обмена территориями. Россия хотела, чтобы мы ушли с территорий, и американцы предложили вариант обмена. Когда мы начали это обсуждать, стало ясно, что обмен нам невыгоден. Речь шла в основном о приграничных участках, которые россияне не смогут долго контролировать, потому что им нужны силы для удержания и этих, и других территорий, а у них их недостаточно. Со временем мы их оттуда вытесним.

Для меня вопрос не в обмене. Мы не можем обменивать свою территорию на свою же территорию — это мой аргумент с самого начала. В итоге разговор свелся к востоку Украины, к части Донбасса площадью 5800 квадратных километров. Я сказал, что готов поддержать идею президента Трампа о замораживании конфликта: давайте останемся там, где находимся, и прекратим убийства. Это был компромисс для нас, и не все в Украине с ним соглашались. Но мы поддержали эту идею.

Я был уверен, что как только мы поддержим ее, Россия предложит новую — они всегда так делают. Сейчас они далеки от идеи замораживания. Они хотят, чтобы мы ушли, а американцы выдвинули новую концепцию — свободной экономической зоны, демилитаризованной зоны. Я сказал, что мне будет сложно объяснить это украинскому обществу. Если речь о свободной экономической зоне, то она должна быть с обеих сторон. Но мы не видим готовности России к такому подходу. Они говорят о зоне только на нашей территории. Это невероятно. Это безумие.

Прежде всего, россияне будут против европейских представителей, против военных, против размещения войск — они будут против. Но этот вопрос нужно рассматривать в контексте наших отношений с американцами и европейцами. Европа должна занять более жёсткую позицию. Неважно, готовы россияне или нет. Мы говорим о прекращении огня. И тогда возникает простой вопрос: кто находится на нашей территории? Мы ведь не обсуждаем, кто находится на территории России. У них уже сейчас на территории России находятся 10 000 северокорейских солдат. Я не задаю им вопрос, почему они там.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Зеленский дал большое интервью изданию Corriere Della Serra.

Часть четвёртая.

Я всегда говорил об этом чётко: я никогда, никогда просто так не уйду и не брошу наших людей, которые там живут. Там проживают 200 000 человек. Зачем мне уходить с территории, которую мы контролируем? Это условие выдвинул Путин. Но если мы согласимся, появятся новые условия. Именно поэтому я и сказал: нет. Наше условие — остаёмся там, где стоим. Это самый быстрый путь. У меня по этому поводу много аргументов. Во-первых, это несправедливо. Во-вторых, это противоречит нашей Конституции. В-третьих, с физической точки зрения — это наш оборонительный план. Для нас крайне опасно отступать.

Если мы уйдём, и нам скажут, что там не будет ни европейцев, ни американцев — хорошо. Я спрашиваю американцев: будете ли вы там? Они говорят: может быть. Но кто может это гарантировать? Я не хочу сравнивать, но мы помним Афганистан. Что будет через какое-то время — не при Трампе, а при следующем президенте, или через десять лет, когда кто-то скажет: «Выведите войска»? Кто это гарантирует? Никто. Нам нужны прочные оборонительные линии. Сейчас они у нас есть. Если мы отступим — их не будет. Останутся только 200 000 наших людей. И нам говорят: пусть остаются там, живут как смогут. Как именно они будут жить?

Трамп увидел, как Путин поддерживал иранский режим. Но это были только слова. Слова ничего не значат. Американцы провели масштабную операцию. А что сделала Россия? Я думаю, Путин увидел, как могут действовать американцы. Нужно пытаться вести переговоры, искать диалог, не выступать против формата — будь то трёхсторонний или двусторонний. Но параллельно нужно быть сильными, наращивать оборонные возможности, производить больше беспилотников, использовать более совершенные технологии и вести войну так, чтобы применять больше тактических средств, а не людей.

Мы об этом думаем и многое уже сделали. Например, организовали тактическую эвакуацию без участия людей. Сейчас мы противодействуем беспилотникам с помощью различных перехватчиков и разных видов вооружений. Да, мы хотим использовать меньше людей. И я думаю, что война постепенно переходит именно в такой формат.

Мы по-прежнему не проигрываем. И Россия по-прежнему не побеждает. Это важно. Россия начала терять по 30–35 тысяч человек в месяц. Это огромная цифра. Сейчас у них есть план мобилизовать ещё 400 000 человек. Да, они этого хотят. Но их армия перестала расти. Потери по контрактникам компенсируются новыми контрактами, но баланс остаётся примерно тем же. И если армия начнёт сокращаться, я думаю, позиция Путина за столом переговоров станет слабее.

Путин проиграл зимнюю войну. Он очень хотел полностью разделить нас — разделить общество, посеять разлад между людьми и армией, добиться того, чтобы часть людей вышла на улицы. Его задача была простой: вызвать внутренний раскол — чтобы одни поддерживали правительство, а другие были против. Он рассчитывал выгнать людей на улицы из-за нехватки электричества, из-за проблем с отоплением, из-за давления на энергосистему. Но он проиграл.

Мы победили этой зимой. И теперь у нас появляется новый шанс против русских. Мы понимаем, что они готовятся, что они планируют новые наступательные действия. Мы понимаем их замысел. Но я думаю, что они снова потеряют много людей. Это в любом случае серьёзный вызов для наших солдат. И мы понимаем, что будем нести ежедневные потери — это реальность войны. Поэтому наша стратегия сейчас — остановить войну и показать Путину, что он не побеждает, а проигрывает. Все эти большие потери — это следствие его решений. Он должен осознать, что его потери очень и очень велики. И именно это должно подтолкнуть его к окончанию войны.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Зеленский дал большое интервью изданию Corriere Della Serra.

Часть пятая (финал).

За последние два года мы много обсуждали с европейцами, сколько заводов у них есть, какие реальные финансовые ресурсы доступны, и мы делились нашей идеей объединения усилий. Речь не о том, чтобы втянуть Европу в войну, а о координации и усилении обороны. Сегодня никто не говорит, что Соединённые Штаты завтра уйдут из Европы. Но публичные сигналы об этом звучат. И если когда-нибудь США захотят сократить своё присутствие, Европа должна быть готова.

Что это значит? В Европе достаточно заводов, но они не развиты в нужной степени. Им нужен наш опыт. Если они вложат свои деньги и воспользуются нашими знаниями, оборонный сектор в Европе станет сильнее. Второй момент — лицензии. У американцев есть лицензии на производство вооружений в Европе, и Европе нужно работать с США, чтобы получать эти лицензии — по «Пэтриотам», артиллерии, различным системам, по дронам. Хотя, честно говоря, в сфере дронов у нас одни из лучших специалистов, и мы готовы делиться этим опытом.

Когда я говорил об общих силах, я имел в виду общие оборонительные линии — условно говоря, «стену из беспилотников» по разным секторам Европы, оборонительные пояса, где можно будет уничтожить всё, что угодно, если Россия попытается атаковать. Орбан — громкий человек, но не такой большой, как ему кажется, особенно в военном смысле. Венгрия — страна хороших людей, но она не является сильной военной державой. Я предпочитаю реальные отношения между государствами — институциональные, а не завязанные только на личности. Лидеры меняются, но отношения должны сохраняться.

Я считаю, что Орбан потерпит поражение на выборах, и тогда мы сможем восстановить нормальные отношения с Венгрией, также потому, что венгерский народ не является пророссийским, и я много раз говорил, что мы не можем покупать энергоносители у России. Путин немедленно использует новые финансовые поступления, чтобы купить оружие для использования против Украины

Орбан продвигает пророссийскую позицию, но венгры не пророссийкие. Я говорил ему: если вы хотите российскую нефть, скажите честно. Но вы должны понимать — деньги от нефти идут на войну против нас. Если вы называете это вопросом энергетической безопасности, тогда говорите с русскими о прекращении войны. Когда Путин атаковал нефтепровод «Дружба», Орбан не сказал ему: «Не нападай». Он сказал Украине, что нужно модернизировать систему. Это разница.

Я разговаривал с Фицо и сказал: если хотите решить проблему — приезжайте к нам. Они всё блокируют для Украины, а теперь требуют, чтобы мы снова и снова всё восстанавливали. Путин несколько раз атаковал «Дружбу». Первый раз мы восстановили. Второй раз были раненые. И теперь они хотят, чтобы мы снова отправляли людей под удар. Зачем? Я сказал: всё разрушено, не нужно лгать. Если хотите решения — скажите Путину прекратить огонь. Не атаковать «Дружбу». Не атаковать украинскую землю.

Что касается выборов — я не знаю, будут ли они сразу после войны. Не через три секунды после прекращения огня. Потому что три секунды — и всё может начаться заново. Если война закончится по-настоящему, тогда будем смотреть. Баллотируюсь ли я? Не уверен. Это зависит от многих факторов и от того, когда именно это произойдёт.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с рядом заявлений для СМИ.

Часть первая.

Безусловно, самый громкий конфликт, война по сути дела сегодняшних дней — это агрессия против Исламской Республики Иран, последствия которой уже ощущаются во всём регионе, включая арабские страны, которые тоже несут издержки — и экономические, есть и некоторые человеческие жертвы.

И мы считаем необходимым категорически и решительно высказаться в пользу немедленного прекращения боевых действий с чьей бы то ни было стороны. В качестве безусловного первого шага надо сделать всё, чтобы прекратить любые действия, результатом которых становятся жертвы среди гражданского населения — будь то в Иране, где в результате удара по школе погибло более 150 девочек, либо в любой другой стране Персидского залива, в наших дружественных арабских государствах, где тоже страдает гражданская инфраструктура.

И, как я уже сказал, необходимо сделать всё, чтобы все эти действия были прекращены.

Ну и сама война — о целях этой войны мы слышим регулярно, — но доказательств того, что Иран разрабатывал ядерное оружие, а именно это послужило главным, если не единственным обоснованием войны, мы до сих пор не видим. Есть подтверждение и МАГАТЭ, да и американских профессиональных разведчиков, что Иран не производил и не пытался производить ядерное оружие.

Санкций против США ожидать не приходится. Односторонние санкции никто, насколько я могу судить, против Соединённых Штатов не введёт. Мы, как Российская Федерация, в принципе не являемся сторонниками методов, которые подрывают международные экономические и прочие отношения вопреки Уставу Организации Объединённых Наций. Это просто не наш метод. Мы никогда к таким вещам не прибегаем.

Но что касается остальных, я просто не вижу интереса использовать этот ресурс, к которому прибегает исключительно сам Запад, прежде всего Соединённые Штаты, а в последнее время всё больше и больше Европейский союз.

Задавали ваши коллеги в публичном пространстве неоднократно вопрос о том, как сейчас Международный паралимпийский комитет, например, будут ли у него какие-то решения или нет, Олимпийский комитет, другие федерации, которые проводят спортивные соревнования. Ответ отсутствует. И очевидно, что никто не осмелится прибегнуть к такого рода шагам.

Я считаю, что это отражение глубинных перемен и глубинных же проблем в мировой политике, в мировой экономике. Соединённые Штаты прямо заявляют, и президент Трамп, не стесняясь, говорит об этом, что они не будут руководствоваться никакими принципами ООН, что они будут руководствоваться только интересами своего государства.

Это же заявляет и мой коллега Марко Рубио, военный министр Хегсет регулярно эту же мысль проводит. Что касается Ирана, Рубио, отвечая на какой-то вопрос корреспондента, недавно допустил вариант, согласно которому Соединённые Штаты будут управлять Ираном — так же, как они объявили, что будут управлять Венесуэлой. Теперь уже аналогичную схему применяют для Кубы.

Ну и, наверное, это не конец. Потому что Палестина, конечно, — это план Трампа, который арабские страны выразили готовность поддержать, и мы с Китайской Народной Республикой в Совете Безопасности не возражали. Но этот план тоже не предполагает выполнения решения ООН о создании двух государств — Израиля и Палестины.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с рядом заявлений для СМИ.

Часть вторая.

Государство Израиль создано и ведёт себя достаточно активно, как вы можете заметить, а палестинского государства не существует. И с каждым днём даже теоретическая возможность его создания улетучивается, потому что на Западном берегу 90 процентов земель занято незаконными поселениями, в секторе Газа разрушено всё, и обсуждаются какие угодно планы, кроме того, чтобы там палестинцы были хозяевами.

Возвращаясь к тому, что может сделать ООН: по нашей инициативе с Китайской Народной Республикой сразу же, в день начала агрессии, мы созвали заседание Совета Безопасности, где прозвучали принципиальные оценки. Я считаю, что это максимум возможного в тех условиях.

Соединённые Штаты как постоянный член Совета Безопасности, конечно же, не позволят принять какие-либо решения, которые будут противоречить их интересам, как они их себе представляют. Ну и два других западных члена Совета Безопасности — Франция и Британия — стараются дистанцироваться от того, что делает Вашингтон. И даже президент Трамп публично критиковал премьер-министра Стармера за то, что он не предоставляет военную поддержку действиям Соединённых Штатов.

Но в целом и Париж, и Лондон, конечно же, никогда не посягнут на то, что делают сейчас Соединённые Штаты.

Я думаю, что здесь речь не только и не столько об этом кризисе. Это, как я уже сказал в начале, отражение глубочайших проблем, которые сейчас вышли на поверхность и которые заключаются прежде всего в столкновении международного права и отсутствия международного права — как это было, скажем, в XIX веке до того, как по итогам Первой мировой войны были достигнуты определённые понимания, а потом по итогам Второй мировой войны был принят Устав ООН, создана Организация Объединённых Наций.

Сейчас это уже не является аргументом в дискуссиях с точки зрения Соединённых Штатов. Они об этом, как я уже сказал, открыто говорят. И мне кажется, такие дискуссии всё-таки необходимы.

Из моих контактов с Марко Рубио и из тех контактов, которые были у президента Путина с президентом Трампом, у нас всё-таки сложилось впечатление, что американцы как минимум хотят, чтобы их национальные интересы понимали и уважали. И в ответ они будут понимать и уважать национальные интересы других великих держав — хотя бы великих держав. И такое понимание постоянно присутствовало.

Так что у нас идёт с американскими коллегами диалог на разных уровнях, в разных форматах — по отдельным кризисам, по отдельным направлениям наших отношений. Но я нисколько не сомневаюсь, что назрел принципиальный, всеобъемлющий разговор относительно того, как Соединённые Штаты видят мир, как они видят в этом мире себя и какую роль они отводят всем остальным.

Особенно это актуально для ядерных держав — в силу понятных причин. И без такого разговора, президент Путин в своё время предложил провести саммит пятёрки государств, обладающих ядерным оружием, постоянных членов Совета Безопасности ООН.

И эта инициатива в полной мере сохраняет свою актуальность. Разговор назрел давно, я бы сказал, он давно перезрел. И я рассчитываю, что в администрации Трампа это понимают и будут готовы к такому серьёзному разговору.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с рядом заявлений для СМИ.

Часть третья.

Относительно выхода из ситуации в Иране я убеждён, что механизмы могут быть только политико-дипломатическими.

Мы самым активным образом поддерживали посреднические усилия Омана. Я был и остаюсь в контакте с моим добрым другом, министром иностранных дел Омана, который участвовал в этой женевской процедуре непрямых переговоров между Соединёнными Штатами и Ираном и который ещё в прошлую пятницу, так же как и министр иностранных дел Ирана, по итогам очередного раунда этих женевских переговоров высказывал очень позитивную оценку.

По крайней мере, оптимистично отзывался о том, как закончился этот очередной раунд, и говорил, что осталось ещё немножко. В общем, все давали понять, что будет очередной контакт, и он может быть уже завершающим.

Я сегодня смотрел ролик с записью ответа Стивена Уиткоффа, который от американцев является переговорщиком, в том числе и по украинским, по всем делам фактически. Его спросили: «Почему так всё резко оборвалось?» И он ответил — я не выдаю секрет, это сейчас в открытом доступе, — что Иран продолжал настаивать на своём неотъемлемом праве обогащать уран.

И мы с Джаредом Кушнером, сказал Стивен Уиткофф, поняли, что ничего с такой позиции у нас не выйдет, и надо завязывать эти переговоры и переходить уже к другим методам.

Но о неотъемлемом праве на обогащение урана в качестве принципа, который применим ко всем без исключения странам, являющимся участниками Договора о нераспространении ядерного оружия, никто никогда не спорил.

Мы всегда, когда тоже играли посредническую роль — и Израиль к нам обращался, об этом президент не раз упоминал, и иранские коллеги обращались, приезжали, — исходили из того, что урегулирование политико-дипломатическими методами надо искать, отталкиваясь от признания законных, неотъемлемых прав каждого государства в соответствии с международным правом, включая, конечно же, и Иран.

Право обогащать уран для целей мирного использования ядерной энергетики — оно неотъемлемо. И, кстати сказать, оно не оспаривалось в том самом Совместном всеобъемлющем плане действий по урегулированию иранской ядерной программы. Право никто не оспаривал. Оно закреплено и в Уставе ООН, и в Договоре о нераспространении ядерного оружия, и в принципах МАГАТЭ. Там содержались согласованные ограничения этого права.

И ровно такой же подход, мы убеждены, должен был быть применён и в данном случае. Мы предлагали целый ряд вариантов такой развязки, и лично президент Путин этим занимался. Все наши коллеги — и в Израиле, и в Соединённых Штатах, и в Иране, и в арабских странах Персидского залива — осведомлены о тех усилиях, которые мы предпринимали.

Но говорить, что Иран должен единственный во всём мире отказаться от этого права, которое принадлежит всем остальным государствам, наверное, не очень реалистично. Может быть, Стивен Уиткофф неудачно высказался, но если именно это было причиной начала агрессии, то это вызывает очень много вопросов.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE

Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил с рядом заявлений для СМИ.

Часть четвёртая.

Что касается того, какие механизмы сейчас могут быть задействованы, можно вспомнить и нашу инициативу о формировании системы безопасности в зоне Персидского залива, которая предполагала полную нормализацию отношений между Ираном и его арабскими соседями, арабскими монархиями.

Эта инициатива вызывала интерес. Более 20 лет мы последовательно проводили соответствующие мероприятия, в известной степени создавали условия, которые позволили пару лет назад Саудовской Аравии и Ирану договориться о восстановлении отношений. У Ирана есть отношения и с рядом других стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Но эту концепцию не очень хотели поддерживать Соединённые Штаты при предыдущих администрациях, не интересовались этой концепцией европейские страны. Если бы она каким-то образом пустила корни и сформировала реально существующие механизмы и структуры, может быть, риски были бы не столь серьёзными, как они оказались перед началом этой войны.

Ещё один механизм, если брать Ближневосточный регион в более широком плане, — это небезызвестный «квартет», в котором участвовали Россия, США, Евросоюз и ООН. Он занимался прежде всего палестинской проблемой, принял очень много правильных решений, которые остались на бумаге, прежде всего решения о практических шагах по созданию палестинского государства.

В итоге это тоже было заблокировано. При Байдене американцы вообще отказались от участия, и европейцы тоже отказались. ООН в лице Генерального секретаря Гутерриша приняла это молчаливо к сведению. Так что недостатка в попытках нет.

Но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. Сейчас президент вчера говорил с целым рядом своих коллег — из Саудовской Аравии, Объединённых Арабских Эмиратов, Бахрейна, Катара. Они обсуждали пути скорейшего прекращения кровопролития.

Говорили и о том, что мы категорически против боевых действий как таковых — они должны немедленно прекратиться. Особое значение имеет исключение любых действий, которые создают угрозы жизни мирных граждан и являются атаками на гражданскую инфраструктуру — будь то в Иране, но не в меньшей степени это касается и арабских соседей Исламской Республики Иран.

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE