Интересно, как этнические венгры, защищающие Украину, относятся к этому бесстыдному заявлению. Украина выигрывает время для Европы, гарантируя, что российские танки не пройдут по европейским улицам, как это случилось в 1956 году в Будапеште. По всей видимости, российские награды и прибыли от энергоресурсов вызывают амнезию.

Действительно, Венгрии и Словакии в рамках санкций ЕС, касающихся запрета на импорт российской нефти через трубопроводы, были предоставлены исключения. Однако эти исключения носили временный характер. Временный статус подразумевал, что этим странам дается время, учитывая их зависимость от российских нефтепродуктов, для того чтобы они от нее избавились.

Кроме того, существуют исследования и подтверждения из других государств ЕС, свидетельствующие о том, что альтернативные источники поставки нефти в эти страны существуют. В частности, есть нефтепровод «Адрия», который полностью готов к эксплуатации, и никаких технических оснований оставаться зависимыми от российской нефти у этих стран нет.

Но, к сожалению, мы видим не попытки освободиться от зависимости от российской нефти, а напротив, вопреки политике Европейского Союза, наблюдаем попытки оставаться на этой «игле» как можно дольше. Это напоминает наркоманию.

Сегодня исполняется 100 лет дипломатическим отношениям между Москвой и Эр-Риядом. Если оглянуться назад, как бы Вы оценили этот путь? Можно ли сказать, что сейчас идет новый этап в истории отношений?

Прежде всего нужно отметить сам этот юбилей. Наша страна (в то время – СССР) была первой, которая признала вновь образованное Королевство Неджда и Хиджаза (и дополнительные области – Эль-Хаса и Катиф), которое впоследствии стало Королевством Саудовской Аравии. Основатель королевства, король Абдель Азиз аль Сауд, вошел в историю, создав государство, которое продолжает носить его имя.

СССР признал независимость вновь образованного королевства, исходя из принципа самоопределения, которого мы придерживались тогда, и продолжаем следовать ему сейчас. Воплощением этого подхода, когда народы сами решают, как им жить, в каких формах, в каких государствах, с какими религиями и традициями предков, и стало создание Королевства Саудовской Аравии.

Впоследствии у нас были «разнообразные» периоды в отношениях. Были «взлеты» и «падения». Но за последние двадцать лет между Королем Салманом бен Абдул-Азиз Аль Саудом («Хранителем Двух исламских Святынь») и Наследным принцем Мухаммадом бен Салманом Аль Саудом и Президентом России Путиным установились доверительные, открытые и взаимовыгодные связи.

Наша страна рассматривает Саудовскую Аравию как стратегического партнера в регионе. Ощущаем, что эта оценка разделяется и нашими саудовскими коллегами. Сегодня отношения выстраиваются через диалог на высшем уровне. Недавно состоялся телефонный разговор между Наследным принцем и нашим Президентом, в ходе которого были обсуждены принципиальные направления партнерства в экономической, гуманитарной и политической сферах.

Событий много. В декабре 2025 г. состоялось очередное – девятое – заседание Межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству. Работает наша «связка» в рамках ОПЕК+. В этом году исполняется десять лет подписания декларации странами-членами ОПЕК и 11 независимыми производителями нефти.

В феврале, несколько дней назад, в Эр-Рияде состоялось заседание Международного форума «Иннопром. Саудовская Аравия». Это выставка промышленных достижений, которая проводилась и в России. В этом году она состоялась в Саудовской Аравии и прошла весьма успешно.

От имени всех наших мусульман мы признательны за особое внимание, которое нам уделяется в рамках паломничества. 25 тыс. мест – это серьезная квота. Она выбирается практически на 100%. Это одно из проявлений нашей солидарности в сохранении традиционных ценностей всех великих мировых религий.

Развиваются гуманитарные, культурные, образовательные и спортивные связи. В сентябре 2025 г. в Москве состоялся возрожденный нами конкурс песни «Интервидение», в котором участвовала и саудовская исполнительница. Она была очень тепло встречена нашей публикой. Затем, в рамках обмена посланиями между Президентом России Путиным и Наследным принцем Мухаммадом бен Салманом Аль Саудом была достигнута договоренность о том, что следующий конкурс в 2026 г. состоится в Саудовской Аравии.

Несколько дней назад я разговаривал с моим другом, Министром иностранных дел Фейсалом бен Фарханом. Мы в том числе обсудили, как готовить этот конкурс, который, как и во многих других случаях, отражает стремление и России, и Саудовской Аравии продвигать традиционные ценности. В Москве участвовали представители почти тридцати стран, каждый из которых продвигал песни, отражающие традиции культуры соответствующего государства и народа. Знаю, какое большое внимание Наследный принц, Председатель Совета министров Мохаммед бен Сальман уделяет культурной составляющей общества, которое сейчас обновляется в Саудовской Аравии.

Мы весьма довольны нашим сотрудничеством. Видим позитивные перспективы.

Если отношения с Саудовской Аравией можно назвать примером сбалансированного партнерства, то какое место Россия занимает сегодня в арабском мире в целом?

У нас тесные отношения со всеми арабскими странами и их организациями. Это и Лига арабских государств, с которой мы уже провели с полдюжины встреч на министерском уровне. Планируем провести и саммит Россия – ЛАГ. Кроме этого, у нас тесные отношения с ССАГПЗ. Они тоже «сконструированы» в ежегодные мероприятия на уровне министров иностранных дел. Придерживаемся этого графика.

Саудовская Аравия – лидер арабского мира, страна, хранящая Две исламские Святыни, и автор Арабской мирной инициативы по урегулированию самого сложного и длительного кризиса – палестинской проблемы.

Поэтому с арабским миром у нас выстроен такой формат отношений. Это не просто некая процедура. Любая встреча на уровне министров, замминистров, экспертов и спецпредставителей является полезным инструментом для доверительного обмена оценками и выработки совместных подходов не только к региональным, но и глобальным проблемам, которые обсуждаются в ООН, где тоже налажена тесная координация. Дорожим этим.

Вблизи Ирана наблюдается наращивание американского военного присутствия. Администрация Трампа стремится к соглашению с Тегераном. Как Россия относится к этому? Каковы могут быть последствия удара по Ирану для региона и для России?

Последствия нехорошие. Удары по Ирану уже были – по ядерным объектам, находящимся под контролем МАГАТЭ. Насколько мы можем судить, были реальные риски ядерного инцидента. Сейчас, судя по данным наших иранских коллег, ситуация более-менее нормальная. Но удары по ядерным объектам заставили иранцев думать о физической защите ядерных материалов, которые, повторю, находятся под контролем Агентства и «трогать» которые было нельзя.

К сожалению, Израиль и США пошли на это, одновременно с созданием рисков физического характера подорвав и авторитет МАГАТЭ и ДНЯО, который, как Иран неоднократно отмечал, является для него обязательным к соблюдению. Контроль со стороны Агентства особенно в последние годы – после подписания СВПД – был беспрецедентным. Иран ни разу не был уличен в нарушении ДНЯО или своего соглашения о гарантиях с МАГАТЭ. Все риски и политическая напряженность стали возникать после выхода США из СВПД в 2018 г., после его трехлетнего действия.

Европейцы по традиции, вместо того, чтобы добиваться восстановления и целостности этого важнейшего документа, стали обвинять во всем Иран. Продолжают это делать и сейчас. Неслучайно иранские официальные лица отказываются разговаривать с ними и предпочитают вести диалог напрямую с США. Несмотря на то, что все ограничения, наложенные на Иран с принятием СВПД, истекли в ноябре 2025 г., европейцы жульническими методами пытаются представить дело так, что санкции против Ирана, которые были введены до СВПД, возобновили свое действие. При этом они оставляют в стороне тот факт, что программу развалили США девять лет назад. Нам тревожно, что Секретариат ООН пытается им в этом подыгрывать.

У нас тесные контакты с представителями Ирана. Старший советник Верховного лидера Лариджани и Министр иностранных дел ИРИ Аракчи находятся с нами в регулярном контакте. У нас нет оснований сомневаться, что Иран искренне хочет урегулировать эту проблему на основе уважения ДНЯО.

Сейчас в рамках возобновившихся в Женеве переговоров между Ираном и США при посредничестве Султаната Оман звучит некорректно поставленный вопрос о том, что Иран должен вообще отказаться от своих прав на обогащение урана в любых целях – либо полностью отказаться, либо категорически сократить свою ракетную программу и перестать оказывать влияние на какие-либо политические силы в регионе.

Первое требование противоречит ДНЯО. У Ирана есть права на мирное обогащение урана. Он это делал всегда под строгим контролем МАГАТЭ. Агентство ни разу не констатировало, что обогащенный уран «переводится» на военные цели. Когда СВПД был «разорван» США, Иран заявил, что больше не связан ограничениями, и стал обогащать уран до более высокого уровня. Действительно, это предмет для разговора, потому что никто не хочет внезапного распространения ядерного оружия. Исламская Республика отвечает, что готова сократить свои работы по обогащению до уровня, который необходим для мирных целей выработки ядерной энергии, для неэнергетических целей, медицинских. Это уровень 3-6 процентов. Он признается всеми как безопасный.

Иран готов обеспечить возвращение к сугубо топливно-энергетическим нуждам под контролем МАГАТЭ. Агентство должно проявить верность тем принципам, на основе которых работает Секретариат. Но после ударов по иранским ядерным объектам в июне 2025 г. в ходе «двенадцатидневной войны» МАГАТЭ не высказало своей позиции, хотя объекты находились под его контролем.

Это не добавляет этому Агентству авторитета, что печально. Высоко оцениваем деятельность Секретариата. Не хотелось бы, чтобы на нынешнем достаточно критическом этапе Агентство отходило от своих принципов и пыталось каким-то образом политизировать свою деятельность.

Убежден, что, если восстановить нормальную, как и полагается уставными документами МАГАТЭ, работу инспекторов, иранская сторона точно будет с ними сотрудничать.

Не можем не замечать, что Премьер-министр Израиля Нетаньяху активнейшим образом настаивает на радикальных мерах в отношении Ирана, подрывая его законные права, существующие в рамках ДНЯО и других международных договоров и конвенций.

Внимательно слежу за реакцией на происходящее в регионе – реакцией арабских стран, монархий Залива. Никто не хочет новых обострений. Все понимают, что это игра с огнем. Эти провокации могут подорвать позитивную тенденцию, которую наблюдаем за последние годы, когда государства Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива налаживают отношения с Исламской Республикой Иран. Здесь ключевым этапом была нормализация отношений между Саудовской Аравией и Ираном.

Сигналы, которые арабские страны посылают в Вашингтон, однозначно призывают проявить сдержанность и искать договоренности, которые, с одной стороны, не будут ущемлять законные права Ирана, а с другой стороны, будут гарантировать, включая проверочную деятельность, что Иран имеет исключительно мирные программы в области обогащения урана.

Как бы Вы могли охарактеризовать отношения с Сирией на сегодняшний день, особенно после двух визитов Президента Сирии Шараа в Москву? Каким на данном этапе Вы видите характер российского присутствия в Сирии и на фоне стремления Дамаска и Москвы выстраивать отношения, основанные на взаимном уважении и взаимной выгоде?

Взаимное уважение, взаимная выгода – это принципы, лежащие в основе наших отношений с Сирийской Арабской Республикой с самого начала, с её образования.

Дорожим этими отношениями. У нас богатое наследство с советских времен. Тогда строились многие промышленные объекты, реализовывались образовательные проекты. Сирийский народ об этом помнит. Когда бываем там, когда принимаем сирийских коллег в Российской Федерации, видим, что эти чувства не искусственные. Они идут от народа. Всячески отвечаем взаимностью.

Когда произошли события декабря 2024 г., сирийское государство оказалось под угрозой распада, как и ряд других соседних государств – Ирак, Йемен, Ливия. Все это плоды так называемой «арабской весны» 2011 г., которая ничего хорошего региону, в том числе и Сирийской Арабской Республике, не принесла.

Убеждены, что такое многонациональное, многоконфессиональное государство, как Сирия, должно как можно скорее восстановить свое единство, территориальную целостность, суверенитет. На этом направлении будем помогать и уже помогаем Дамаску, новым властям.

Президент Сирии переходного периода Шараа был здесь в октябре 2025 г., а также в январе 2026 г. – в сопровождении Министра иностранных дел и по делам соотечественников за рубежом Сирии Шибани. Я с моим коллегой четырежды встречался в 2025 г. Один раз это происходило в Турции «на полях» IV Анталийского дипломатического форума, еще одна встреча состоялась «на полях» 80-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, и дважды он приезжал в Москву во главе межведомственной делегации. Разговор шел. В конце 2025 г. состоялось и очередное заседание Постоянной Российско-Сирийской комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству.

Всё это демонстрирует заинтересованность с обеих сторон нормализовать отношения после того, как в Сирии произошли такие драматические перемены, и отражает понимание наших сирийских коллег о стабилизирующей роли России, заключающейся в том, чтобы Сирия не оставалась под влиянием одного или двух внешних факторов.

Они видят в нашем присутствии, в том числе в присутствии наших двух объектов в Хмеймиме и в Тартусе, стабилизатор – роль, которая уравновешивает влияние других игроков. Видим, как на юге Сирии израильтяне отстаивают свое право играть чуть ли не контролирующую роль, наводят мосты с друзами. У друзов есть свои претензии к центральному правительству, как это было всегда или большую часть существования Сирийской Арабской Республики.

Поступают сообщения о том, что на северо-востоке американцы уходят. Наверное, это разумно, но уход должен быть организован таким образом, чтобы не возникали угрозы. Как часто бывало с американцами, они это делают достаточно резко. Лагеря, в которых содержатся члены террористической организации ИГИЛ, оказались на какой-то момент без присмотра. По некоторым оценкам, семь, а то и десять тысяч лиц, задержанных за участие в террористической деятельности, стали куда-то «перетекать» – то ли в Ирак, то ли в какие-то другие страны. Это будет создавать все новые и новые угрозы в регионе.

Вместе с нашими коллегами, которым небезразличен Ближний Восток, в том числе и в Совете Безопасности ООН, будем стараться помогать сирийскому государству стабилизировать обстановку. Здесь у нас есть общее понимание.

Что касается наших военных объектов. Сейчас их обсуждаем. Сирийцы, повторю еще раз, заинтересованы в том, чтобы наше присутствие сохранилось. Это уже не сугубо военные функции, как это было до декабря 2025 г., но вполне пригодные объекты для того, чтобы перепрофилировать в гуманитарные хабы.

Сирия – удобный перевалочный пункт. Мы свою гуманитарную помощь, которая идёт в том числе в Африку, готовы направлять через эти объекты. Будем рады, если другие государства тоже воспользуются этими существующими удобными площадками для того, чтобы гуманитарные и другие гражданские грузы направлять на Африканский континент.

Думаю (и это подтвердил последний визит Президента Сирии Шараа в Россию, его переговоры с Президентом России Путиным), что в целом у нас есть хорошая дорожная карта на обозримую перспективу. Будем активно её реализовывать в интересах сирийского народа и стабилизации региона.

Что касается отношений с Израилем и событиями в секторе Газа, как Вы оцениваете соглашения, в которых участвует Москва? С Вашей точки зрения, что будет дальше? Что насчет «Совета мира»? Получила ли уже Россия конкретный ответ на предложение о передаче 1 млрд долларов?

У нас давние отношения с Израилем. Там огромная советская, российская диаспора. Русский язык в Израиле практически может использоваться в любой части страны. Всё это еще с советских времен.

СССР первым признал Израиль, если говорить о том, как было создано это государство. Президент России Путин неоднократно подчеркивал, когда пришел в Кремль, что мы всегда, говоря о регулировании на Ближнем Востоке, имеем в виду не только удовлетворение законных чаяний палестинцев, но и удовлетворение заинтересованности Израиля в обеспечении своей безопасности, потому что окружение – арабское.

Но в этой связи вспоминаются и мои беседы со многими израильскими коллегами, когда мы пытались продвигать подходы, закрепленные в Совете Безопасности ООН, в существовавшем Квартете по ближневосточному урегулированию (входили Россия, до этого СССР, США, ЕС и ООН), и убеждали израильтян проявить конструктивный подход к созданию палестинского государства.

Кстати, в 1948 г., когда Генеральная Ассамблея ООН принимала решение о разделе Палестины, о создании государства Израиль, это было решение о создании двух государств – и Палестины, и Израиля. Имелось в виду, что они оба должны быть созданы, то есть была взаимообусловленность. Арабы, палестинцы в то время не поняли, что это в их интересах. Как вы знаете, они не стали выполнять эту резолюцию. Были боевые действия, потом они не раз возобновлялись – Война Судного дня, Шестидневная война и многое другое.

Сейчас Премьер-министр Израиля Нетаньяху открыто заявил, что не будет никакого палестинского государства. Не думаю, что это в интересах безопасности Израиля, которую это государство законно хочет себе обеспечить, и которую мы хотели бы видеть для Израиля и для региона в целом.

Если не будет палестинского государства (об этом я тоже говорил с израильскими партнерами), то экстремизм в регионе будет продолжать подпитываться. Когда случился теракт 7 октября 2023 г., который мы незамедлительно осудили, Израиль стал отвечать масштабными боевыми действиями.

В ответ на призывы членов международного сообщества соблюдать международные гуманитарные права, не применять силу против гражданского населения, израильские официальные лица, руководители ЦАХАЛ открыто заявляли, что гражданских лиц там нет. Дескать, там все террористы, начиная с трехлетнего возраста.

Это абсолютно некорректные, неприемлемые заявления. Но с какой стороны хочу обратить на это внимание: восемьдесят лет оккупации, восемьдесят лет строительства поселений, уход из Газы при тогдашнем премьер-министре Израиля Шароне, потом взятие Газы в блокаду. Вы все это знаете. Восемьдесят лет – это три-четыре поколения арабских детей. Когда они идут в детский сад, в школу (кому как повезло), там учителя им рассказывают истории Палестины. Объясняют, как всё происходило. Наверняка не упоминают о том, что для палестинцев было ошибкой отказаться в 1948 г. от своего государства. Дети впитывают то, как обстоят дела за последние двадцать лет, как игнорируются права палестинского народа, несмотря на все резолюции.

Когда говорю это израильтянам, ответ очень странный. Мол, нет, это не оправдывает экстремизм. Наверное не оправдывает. Экстремизм нельзя оправдывать, но надо устранять первопричины, так же, как в любом другом кризисе, включая украинский. Мы об этом не раз говорили. Убеждены, что без создания палестинского государства покоя и стабильности там не будет.

Возникает вопрос, как его создавать и что там остается. Вы знаете, «Совет мира» был объявлен осенью 2025 г. Американцы внесли соответствующий проект в Совет Безопасности ООН. Мы и наши китайские коллеги внесли поправки, прежде всего, чтобы деятельность этого «Совета мира», цели, программа его работы опирались на имеющиеся консенсусные решения ООН.

Авторы сказали, что не хотят этого делать, что нужно действовать более решительно. Сами палестинцы и все арабские страны просили нас и китайцев не блокировать принятие этой резолюции, поэтому и Москва, и Пекин воздержались.

Мы приветствовали, что первым этапом этого плана Президента США Трампа было предусмотрено прекращение огня, освобождение заложников, обмен телами погибших. Это состоялось. В целом резко спала военная активность, но нарушения перемирия остаются.

Есть статистика на этот счет, которую распространяют представители ООН. Существует много фактов, что насилие продолжается. В отдельных случаях, но тем не менее.

Сейчас объявили второй этап. Здесь важно понять, как «Совет мира», образованный под председательством Президента Трампа будет руководить исполнительными структурами, созданными в подчинении этого Совета. Эти структуры состоят из иностранцев. Многие из них известны своими прошлыми действиями. Но это уже субъективные суждения. Главное, будем судить по конкретным делам.

Решающее значение имеет представленность палестинцев в этой работе. Прежде всего Палестинской национальной администрации, которая пока как администрация не участвует в этом процессе. Создан исполнительный комитет из технократов. Как будут распределяться роли? Как конкретно будет осуществляться разоружение ХАМАС? Кто это обсуждает с ХАМАС? Как это будут потом контролировать? Слышал, что израильтяне хотят уничтожить все туннели. Это будет большая работа.

По некоторым признакам, хамасовцы готовы искать компромиссы. Израиль, как я понимаю, считает, что ХАМАС вообще не должен существовать ни как военная, ни как политическая структура. ХАМАС – это как Хезболла в Ливане – это в любом случае часть политической жизни. Можно не разделять эти взгляды, но есть много стран, где в руководстве стоят люди с радикальными воззрениями.

Конечно, важно как будет осуществляться восстановление Газы. Высказывались идеи, создать там чуть ли не «ближневосточную Ривьеру», город-казино, город-курорт. Открыто обсуждались планы переселения палестинцев то в Сомали, то в Индонезию, то в Ирак, то в Египет, то в Иорданию. Это требует очень внимательного подхода. Наша информация заключается в том, что подавляющее большинство палестинцев хотели бы жить там, где они родились, где жили их предки, где их могилы. Но для этого нужно восстановить Газу, которая полностью разрушена. Наверное придётся куда-то переселять палестинцев, потому что там сейчас жить невозможно. Но должны быть гарантии, что они вернутся, что в Газе будет жильё, что будут быстро восстановлены объекты инфраструктуры, жизнеобеспечения.

Мы готовы внести свой вклад. Как вы знаете, Президент Путин публично объявил в привязке к визиту Президента Государства Палестина Аббаса, который был у нас в январе с.г., что мы готовы выделить на восстановление Палестины и, прежде всего, сектора Газа один млрд долл. из тех средств, которые были заморожены Соединёнными Штатами при администрации Байдена.

Слышал, что Президент Трамп, когда узнал об этом, позитивно отреагировал, сказал, что это хорошая идея. Но с тех пор американцы никаким образом не подтвердили оценку своего президента. Мы официально направили им ноту, где сказали, что просим рассматривать эту ноту как наше согласие и наше поручение – направить один млрд долл. из принадлежащих нам денег на проекты, которые будут реализовываться в секторе Газа. Конечно, попросили, чтобы нас уведомляли о том, какие это конкретно проекты. Мы не хотим, чтобы наши деньги шли на что-то, что не относится к обеспечению основных нужд гражданского населения, созданию жилья, поликлиник, школ и т.д.

Сейчас было объявлено, что 19 февраля в Вашингтоне они проводят заседание «Совета мира», и что страны пообещали дать пять млрд долл. Надеюсь, что один из этих миллиардов – российский.

Завершая тему Палестины, не будем забывать, что на Западном берегу реки Иордан обстановка становится все более напряженной и взрывоопасной из-за действий израильтян, включая издание недавнего распоряжения о том, какой порядок приобретения земель и проведения градостроительных работ. До недавнего времени все это согласовывалось с Палестинской национальной администрацией. А сейчас односторонние решения и анализ последствий, которые эти решения будут иметь, показывают, что от тех земель, которые контролирует Палестинская национальная администрация, мало что останется.

В медийном пространстве уже были слухи о том, что есть планы оставить на Западном берегу два муниципалитета для палестинцев. А все остальное будет занято еврейскими поселениями, которые, согласно недавним решениям, отрежут Западный берег от восточного Иерусалима.

Мы говорим, общаемся с нашими израильскими коллегами, происходят личные встречи. Всё это излагаем и пытаемся объяснить, что это не будет гарантировать долгосрочную безопасность Израиля, что нужно договариваться. Но пока там преобладает линия, отражающая нацеленность на силовое решение всех проблем. Да, при поддержке Соединенных Штатов, но мне кажется, что и американцы понимают необходимость компромиссных договоренностей. Мы это будем поддерживать.

Мы выступали посредниками и когда продвигали воссоединение палестинцев. Принимали представителей всех палестинских фракций в Москве. Приняли консенсусное итоговое заявление в пользу того, чтобы обеспечить единство палестинцев на платформе Организации освобождения Палестины.

Китайская Народная Республика приглашала их с той же целью, но на тот момент не удалось это обеспечить, и сейчас в палестинских рядах нет такого единства, а оно как никогда необходимо, чтобы палестинцы одним голосом выступали при поддержке своих арабских братьев.

Но если наши услуги потребуются для «наведения мостов» между палестинцами, арабами, Израилем (знаю, что Соединенные Штаты и страны Персидского залива этим активно занимаются), если мы будем востребованы, конечно, мы не останемся в стороне.

Диалог с Украиной безусловно возможен, особенно с учетом возобновления переговоров в Женеве на этой неделе. С точки зрения России, в чем заключается препятствие на пути к разрешению конфликта?

Главное препятствие – это режим, обосновавшийся в Киеве с 2014 г., который совершил госпереворот, захватил власть, разорвал договоренности, достигнутые с помощью Франции, Германии, Польши в феврале 2014 г. Вместо того, чтобы готовиться к выборам (все согласились, а Евросоюз гарантировал), они наутро захватили правительственные здания и стали охотиться за тогдашним президентом Януковичем с тем, чтобы его ликвидировать. После этого жителей Крыма и Донбасса, которые отказались принять этот госпереворот, объявили террористами, против них начали войну, использовав армию.

Это почти удалось остановить. Были Минские договоренности. Евросоюз в лице Германии и Франции продвигал эти договоренности. Их единогласно одобрили в Совете Безопасности ООН. Потом бывший канцлер ФРГ Меркель и экс-президент Франции Олланд признались, что не собирались ничего выполнять. Им нужно было выиграть время.

Поэтому сейчас, когда закончилась очередная Мюнхенская конференция, все европейцы, за исключением премьер-министров Венгрии и Словакии, говорили о том, что Украина должна «победить», что она остается «главной гарантией безопасности Евросоюза», что если «Россия завоюет Украину, то потом пойдет на Польшу, на Прибалтику и на другие страны».

Мы знаем о вполне конкретных планах, во-первых, сохранить украинские вооруженные силы на уровне, который нужен для ведения войны, во-вторых, интегрировать военную машину Украины в военные структуры Евросоюза. Мы об этом знаем, в т.ч. и об интенсификации подготовки военнослужащих и о многом другом.

Европа сейчас буквально находится в истерике, требуя от России начать переговоры и требуя от всех, чтобы Европа была участницей этих переговоров. О чем разговаривать с европейцами, когда они однозначно говорят, что Украина отстаивает европейские ценности. Это как прийти к судье в международном суде и сказать, мол, вы знаете, Евросоюз – это нацистская организация. Никто пальцем не пошевелит на европейском пространстве, чтобы заставить Киев отменить законы, запрещающие русский язык во всех сферах и запрещающие каноническую православную церковь.

Такого нет нигде в мире. В арабских странах, в Палестине иврит не запрещен. В Израиле используется арабский язык. А вот Украине это разрешено. Европа обнажила свою нацистскую сущность, которую, как мы думали, устранило поражение Гитлера во Второй мировой войне. Но она оказалась весьма живучей. Не вижу, какую роль может сыграть Европа.