Вопросы национальной безопасности, которые в значительной степени обсуждаются на этой конференции, — это не просто ряд технических тем. Сколько мы тратим на оборону, где и как мы её развёртываем, — это важные вопросы. Это так. Но это не главный вопрос. Главный вопрос, на который мы должны ответить с самого начала, — что именно мы защищаем?

Потому что армии сражаются не за абстракции. Армии сражаются за народ. Армии сражаются за нацию. Армии сражаются за образ жизни. И именно это мы защищаем — великую цивилизацию, которая имеет все основания гордиться своей историей, уверена в своём будущем и стремится быть хозяином своей экономической и политической судьбы.

Именно здесь, в Европе, родились идеи, посеявшие семена свободы и изменившие мир. Именно здесь миру были дарованы верховенство права, университеты и научная революция. Этот континент породил гениев Моцарта и Бетховена, Данте и Шекспира, Микеланджело и да Винчи, The Beatles и The Rolling Stones. И именно здесь сводчатые потолки Сикстинской капеллы и возвышающиеся шпили великого Кёльнского собора свидетельствуют не только о величии нашего прошлого или о вере в Бога, вдохновившей эти чудеса.

Они предвещают чудеса, которые ждут нас в будущем. Но только если мы не будем стесняться своего наследия и будем гордиться этим общим достоянием, мы сможем вместе начать работу по формированию и созданию нашего экономического и политического будущего.

Деиндустриализация не была неизбежной. Это был осознанный политический выбор — многолетняя экономическая политика, лишившая наши страны богатства, производственного потенциала и независимости. И утрата суверенитета над нашими цепочками поставок не была следствием процветающей и здоровой системы глобальной торговли. Это было безрассудное, но добровольное преобразование нашей экономики, сделавшее нас зависимыми от других в удовлетворении наших потребностей и опасно уязвимыми перед лицом кризиса.

Массовая миграция — это не второстепенная проблема. Это был и остаётся кризис, который трансформирует и дестабилизирует общества по всему Западу. Вместе мы можем реиндустриализировать наши экономики и восстановить наш потенциал для защиты нашего народа. Но работа этого нового альянса не должна ограничиваться только военным сотрудничеством и возрождением промышленности прошлого.

Необходимо также сосредоточиться на совместном продвижении наших общих интересов и освоении новых горизонтов, освобождении нашего изобретательного, творческого и динамичного духа для построения нового западного столетия. Коммерческие космические полёты и передовые технологии искусственного интеллекта, промышленная автоматизация и гибкое производство, создание западной цепочки поставок критически важных полезных ископаемых, неуязвимой для давления со стороны других держав, а также объединённые усилия по конкуренции за долю рынка в экономиках глобального Юга.

Вместе мы можем не только вернуть контроль над собственными отраслями промышленности и цепочками поставок. Мы можем процветать в сферах, которые определят XXI век. Но мы также должны взять под контроль наши национальные границы. Контроль над тем, кто и в каком количестве въезжает в наши страны, не является проявлением ксенофобии.

Это не ненависть, а основополагающий акт национального суверенитета. И неспособность его осуществить — это не просто отказ от одной из наших самых базовых обязанностей перед нашим народом. Это прямая угроза основам наших обществ и самому существованию нашей цивилизации. И наконец, мы больше не можем ставить так называемый глобальный порядок выше жизненно важных интересов наших народов и наших стран.

Нам не нужно отказываться от созданной нами системы международного сотрудничества и не нужно демонтировать глобальные институты прежнего порядка, которые мы вместе построили. Но их необходимо реформировать, перестроить. Например, Организация Объединённых Наций по-прежнему обладает огромным потенциалом быть инструментом добра в мире. Однако мы не можем игнорировать тот факт, что сегодня по самым насущным вопросам она не имеет ответов и практически не играет никакой роли.

Она не смогла разрешить войну в Газе; вместо этого именно американское руководство добилось освобождения заложников и заключения хрупкого перемирия. Она не решила войну на Украине. Потребовалось американское руководство в партнёрстве со многими странами, присутствующими здесь сегодня, чтобы хотя бы посадить обе стороны за стол переговоров в поисках всё ещё недостижимого мира.

Она оказалась бессильной сдержать ядерную программу радикальных шиитских священнослужителей в Тегеране. Для этого потребовалось сбросить 14 высокоточных бомб с американских бомбардировщиков B-2. И она не смогла противостоять угрозе нашей безопасности со стороны наркотеррористического диктатора в Венесуэле. Вместо этого потребовались американские спецподразделения, чтобы привлечь этого беглеца к ответственности. В идеальном мире все эти и многие другие проблемы решались бы дипломатией и жёсткими резолюциями.

Но мы не живём в идеальном мире и не можем продолжать позволять тем, кто открыто и нагло угрожает нашим гражданам и подрывает глобальную стабильность, прикрываться абстракциями международного права, которые они сами регулярно нарушают. Именно по этому пути пошли президент Трамп и Соединённые Штаты. Именно по этому пути мы просим вас здесь, в Европе, присоединиться к нам.

Это путь, по которому мы уже шли вместе и надеемся пройти снова. На протяжении пяти веков, до окончания Второй мировой войны, Запад расширялся. Его миссионеры, паломники, солдаты и исследователи покидали его берега, пересекали океаны, осваивали новые континенты, строили огромные империи, простиравшиеся по всему миру. Но в 1945 году, впервые со времён Колумба, он начал сужаться.

Европа лежала в руинах. Половина её оказалась за железным занавесом, и казалось, что остальная часть вскоре последует её примеру. Великие западные империи вступили в окончательный упадок, ускоренный безбожными коммунистическими революциями и антиколониальными восстаниями, которые в последующие годы изменят мир и покроют обширные территории красным серпом и молотом.

На этом фоне тогда, как и сейчас, многие пришли к убеждению, что эпоха господства Запада подошла к концу и что наше будущее обречено быть лишь слабым и бледным отголоском прошлого. Но наши предшественники понимали, что упадок — это выбор, и отказались его делать. Именно это мы уже делали вместе, и именно это сделали президент Трамп и Соединённые Штаты.

Соединённые Штаты хотят сделать это снова — сейчас, вместе с вами. Именно поэтому мы не хотим, чтобы наши союзники были слабыми, потому что это ослабляет нас самих. Мы хотим союзников, способных защитить себя, чтобы ни один противник не поддался искушению испытать нашу коллективную силу. Именно поэтому мы не хотим, чтобы наши союзники были скованы чувством вины и стыда. Мы хотим союзников, которые гордятся своей культурой и наследием, понимают, что мы являемся наследниками одной великой и благородной цивилизации, и вместе с нами готовы и способны её защитить.

Именно поэтому мы не хотим, чтобы союзники оправдывали существующее положение дел вместо того, чтобы заняться тем, что необходимо для его исправления. В Америке мы не заинтересованы в том, чтобы быть вежливыми и аккуратными хранителями управляемого упадка Запада.

Мы не стремимся к разрыву. Мы хотим возродить старую дружбу и обновить величайшую цивилизацию в истории человечества. Нам нужен обновлённый альянс, который признаёт, что проблемы наших обществ вызваны не просто набором неудачных политических решений, а чувством безнадёжности и самоуспокоенности. Нам нужен альянс, который не будет парализован страхом — страхом перед изменением климата, страхом перед войной, страхом перед технологиями.

Вместо этого мы хотим альянса, который смело устремится в будущее. И единственный наш страх — это страх позора от того, что мы не оставим нашим детям страны более гордыми, сильными и богатыми. Альянса, готового защищать наш народ, оберегать наши интересы и сохранять свободу действий, позволяющую нам самим определять свою судьбу, а не альянса, существующего для управления глобальным государством всеобщего благосостояния и искупления предполагаемых грехов прошлых поколений.

Альянса, который не передаёт свою власть на аутсорсинг, не ограничивает и не подчиняет её системам, находящимся вне его контроля; альянса, который не зависит от других в удовлетворении важнейших потребностей своей национальной жизни; который не делает вежливых заявлений о том, что наш образ жизни — лишь один из многих, и не спрашивает разрешения прежде, чем действовать.

И прежде всего — союза, основанного на признании того общего наследия, которое мы, Запад, разделяем. Это наследие уникально, самобытно и незаменимо, потому что именно оно лежит в основе трансатлантических связей. Совместные действия в этом духе помогут не только восстановить разумную внешнюю политику, но и вернуть нам более ясное понимание самих себя.

Это вернёт нам место в мире и тем самым позволит дать отпор и сдержать силы, разрушающие цивилизацию, которые сегодня угрожают и Америке, и Европе. Поэтому во времена заголовков, возвещающих о конце трансатлантической эры, пусть всем будет ясно: это не наша цель и не наше желание.

Потому что для нас, американцев, наш дом может находиться в Западном полушарии, но мы всегда будем детьми Европы.

Наша история началась с итальянского мореплавателя, чьё путешествие в неизведанные просторы в поисках нового мира принесло христианство в Америку и стало легендой, определившей воображение нашей страны-первопроходца. Наши первые колонии были основаны английскими поселенцами, которым мы обязаны не только языком, на котором говорим, но и всей нашей политической и правовой системой. Наши границы формировали шотландско-ирландцы — гордый и выносливый народ из холмов Ольстера, подаривший нам Дэви Крокетта, Марка Твена, Тедди Рузвельта и Нила Армстронга.

Сердце Среднего Запада создавали немецкие фермеры и ремесленники, превратившие пустынные равнины в мировую сельскохозяйственную державу и, кстати, значительно улучшившие качество американского пива. Освоение внутренних территорий шло по следам французских торговцев мехом и исследователей, чьи имена до сих пор украшают уличные указатели и названия городов по всей долине Миссисипи.

Наши лошади, наши ранчо, наши родео — вся романтика ковбойского архетипа, ставшего символом американского Запада, — берёт своё начало в Испании. А наш крупнейший и самый культовый город назывался Новым Амстердамом до того, как получил имя Нью-Йорк.

Знаете ли вы, что в год основания моей страны Лоренцо и Каталина Джиральди жили в Казале-Монферрато в королевстве Пьемонт-Сардиния, а Хосе и Мануэла Рейна — в Севилье, в Испании? Я не знаю, знали ли они что-нибудь о тринадцати колониях, получивших независимость от Британской империи. Но в одном я уверен: они не могли представить, что 250 лет спустя один из их прямых потомков окажется здесь, на этом континенте, в качестве главного дипломата этого молодого государства.

И всё же, вспоминая собственную историю, я понимаю, что наши истории и наши судьбы всегда будут связаны. Вместе мы восстановили разрушенный континент после двух опустошительных мировых войн. Когда нас вновь разделил «железный занавес», свободный Запад объединился с мужественными диссидентами, боровшимися против тирании на Востоке, чтобы победить коммунизм.

Мы сражались друг против друга, затем примирялись, затем снова сражались и снова примирялись. Мы проливали кровь и умирали плечом к плечу на полях сражений — от Капёнга до Кандагара. И я здесь сегодня, чтобы ясно заявить: Америка прокладывает путь к новому столетию процветания и вновь хочет сделать это вместе с вами — нашими дорогими союзниками и старейшими друзьями.

Мы хотим сделать это вместе с вами. С Европой, которая гордится своим наследием и своей историей. С Европой, обладающей духом созидания и свободы, который когда-то вывел корабли в неизведанные моря и дал начало нашей цивилизации. С Европой, имеющей средства для самозащиты и волю к выживанию.

Мы должны гордиться тем, чего достигли вместе в прошлом веке. Но теперь мы должны встретить вызовы и использовать возможности нового века. Потому что вчерашний день завершён, будущее неизбежно, и наша общая судьба уже предопределена.

Относительно войны на Украине я бы сказал так: на данном этапе мы находимся в ситуации, когда круг вопросов, которые необходимо решить для её прекращения, сузился. Это хорошая новость. Плохая новость в том, что он сузился до самых сложных вопросов, на которые ещё предстоит ответить, и работа в этом направлении не завершена.

Я понимаю точку зрения о том, что мы не знаем ответа. Мы не знаем, действительно ли русские настроены на прекращение войны. Они говорят, что настроены, но на каких условиях они готовы это сделать и сможем ли мы найти условия, приемлемые для Украины и такие, на которые согласится Россия, — это то, что мы продолжаем проверять.

Тем временем всё остальное продолжается. Соединённые Штаты ввели дополнительные санкции против российской нефти. В ходе переговоров с Индией мы получили от них обязательство не увеличивать закупки российской нефти. Европа предприняла ряд шагов для дальнейшего продвижения вперёд. Продолжается программа «PURL», в рамках которой американское вооружение продаётся для нужд Украины в ходе войны.

Таким образом, всё это продолжается. Ничего не остановилось, поэтому возможности «выиграть время» здесь нет. Остаётся вопрос, на который мы пока не можем дать ответ, но продолжаем его проверять: существует ли исход, с которым Украина сможет согласиться и который примет Россия. До сих пор это было труднодостижимо. Однако мы добились прогресса в том смысле, что впервые за много лет, по крайней мере на техническом уровне, на прошлой неделе состоялась встреча военных представителей с обеих сторон, и во вторник запланированы новые встречи, хотя состав участников может отличаться.

Мы и дальше будем делать всё возможное, чтобы сыграть свою роль в завершении этой войны. Думаю, никто в этом зале не будет против урегулирования путём переговоров, если условия окажутся справедливыми и устойчивыми. Именно к этому мы стремимся и будем продолжать пытаться этого добиться, несмотря на происходящее, включая санкции и другие меры.

Относительно Китая я бы сказал следующее. Две крупнейшие экономики мира, две великие державы — мы обязаны поддерживать между собой связь и вести диалог. Многие из вас также обязаны это делать на двусторонней основе. Не вести переговоры с Китаем было бы геополитической ошибкой.

Поскольку мы — две крупные страны с масштабными глобальными интересами, наши национальные интересы часто не совпадают. Их интересы и наши не совпадают во многом, и мы обязаны перед миром стремиться управлять этими разногласиями наилучшим образом, избегая конфликтов — как экономических, так и более серьёзных.

Именно поэтому для нас важно поддерживать с ними диалог. В тех областях, где наши интересы совпадают, мы можем работать вместе, чтобы оказывать позитивное влияние на мир, и мы ищем такие возможности. Однако поддерживая отношения с Китаем, и многие страны, представленные здесь, также будут это делать, мы должны понимать: ничто из достигнутых договорённостей не должно происходить в ущерб нашим национальным интересам.

Мы также исходим из того, что Китай будет действовать в своих национальных интересах, как и любое другое государство. Задача дипломатии — стремиться разрешать конфликты между нашими национальными интересами, по возможности мирным путём.

Кроме того, у нас есть особая ответственность, поскольку всё, что происходит между США и Китаем в сфере торговли, имеет глобальные последствия. Перед нами стоят долгосрочные вызовы, которые будут осложнять отношения с Китаем. Это справедливо не только для Соединённых Штатов, но и для всего Запада в целом.

Тем не менее мы должны постараться наилучшим образом справляться с этими проблемами, чтобы, если это возможно, избежать ненужных трений. При этом никто не питает иллюзий: существуют фундаментальные разногласия между нашими странами, а также между Западом и Китаем, которые будут сохраняться в обозримом будущем по целому ряду причин. Именно над этими вопросами мы рассчитываем работать вместе с вами.

Мне доставляет большое удовольствие вновь присоединиться к вам на Мюнхенской конференции по безопасности для обсуждения вопросов, касающихся Китая. В прошедшем году международная обстановка характеризовалась нарастающими преобразованиями и турбулентностью, усилением тенденций к односторонним действиям и распространением логики силы.

Человечество подошло к новому перекрёстку в вопросах мира и развития. В этот момент председатель Си Цзиньпин выдвинул Глобальную инициативу по управлению (ГИУ) и призвал придерживаться пяти принципов: суверенного равенства, международного верховенства права, многосторонности, ориентированного на человека подхода и практических действий — с целью совместного построения более справедливой и эффективной системы глобального управления.

Эта инициатива соответствует прогрессивным тенденциям времени, отражает наибольшую общую основу для государств мира и потому вскоре после объявления получила широкий отклик международного сообщества. Она придаёт новый импульс построению сообщества единой судьбы человечества и служит ориентиром, помогающим мировому развитию преодолевать вызовы и двигаться к более светлому будущему.

Теперь, когда человечество прошло через многочисленные трудности и испытания, объединение усилий должно стать первоочередной задачей. Мы должны реформировать и совершенствовать систему глобального управления, чтобы направить развитие в правильное русло.

В процессе реформирования и совершенствования глобального управления приоритетом является укрепление системы ООН. Создание ООН стало важным итогом победы в мировой антифашистской войне. Это исторический выбор, сделанный предыдущими поколениями после болезненного осмысления пережитых страданий, и крупнейшее мирное начинание, в которое государства вложили значительные усилия.

Эта организация была создана совместно народами всего мира, которые несут общую ответственность за её укрепление и обновление и не вправе её разрушать. ООН не является совершенной, но она остаётся самой универсальной и авторитетной международной межправительственной организацией. На её площадке каждая страна, независимо от размера и уровня развития, имеет право голоса, несёт обязательства и пользуется равными правами.

Без ООН мир рисковал бы вернуться к логике силы, где сильный доминирует над слабым. Многие средние и малые государства лишились бы многосторонней опоры, имеющей решающее значение для их выживания и развития.

Поэтому сегодня крайне важно подтвердить приверженность основополагающей миссии ООН, укрепить её ведущую роль, соблюдать цели и принципы Устава ООН, повысить её эффективность и результативность, чтобы организация могла лучше адаптироваться к потребностям XXI века и обрести новую жизненную силу. В реформировании и совершенствовании глобального управления ключевым фактором остаётся сотрудничество всех государств.

Причина недостаточно эффективного функционирования международной системы заключается не в самой ООН, а в стремлении некоторых стран преувеличивать разногласия и конфликты, ставить себя выше других, разжигать блоковую конфронтацию и даже возрождать мышление времён холодной войны. Всё это подорвало основы доверия, ухудшило атмосферу сотрудничества и негативно сказалось на работе международных институтов. Для обеспечения международного сотрудничества важно искать точки соприкосновения, откладывая разногласия и стремясь к взаимовыгодному взаимодействию.

Мир многообразен. Естественно, что страны различаются по социальным системам, истории, культуре, интересам и потребностям. Именно эти различия и обуславливают необходимость диалога и сотрудничества. Нет причин, по которым государства не могли бы уважать друг друга и способствовать взаимному развитию. Подобно тому как люди могут находить согласие, не теряя индивидуальности, гармония возможна и без единообразия.

История показывает, что от победы в мировой антифашистской войне до преодоления глобального финансового кризиса, от глобальных усилий по борьбе с изменением климата до противодействия терроризму — ни один из этих результатов не был бы возможен без искреннего сотрудничества стран, несмотря на существующие различия. Поэтому важно помнить: единство даёт силу, и только в единстве можно обрести надежду.

В реформировании и совершенствовании глобального управления необходимо неизменно придерживаться многосторонности. Монополизация власти несколькими странами не пользуется поддержкой. Мы живём в многополярном мире и должны практиковать подлинную многосторонность. В международных отношениях требуется больше демократичности. Глобальные вопросы должны обсуждаться всеми, и будущее мира должно определяться всеми.

Необходимо обеспечить, чтобы все государства придерживались единого свода основных норм международных отношений, основанных на целях и принципах Устава ООН. Все страны должны быть равны в правах, возможностях и правилах. И каждое государство, особенно малые и средние, должно иметь возможность найти своё место и играть свою роль в международных делах, реализуя принципы многосторонности.

Мы должны взять на себя инициативу. Крупные страны, в особенности, должны подавать пример. Им следует возглавлять движение за сотрудничество, а не за конфликт и конфронтацию; выступать за соблюдение правил, а не применять двойные стандарты; продвигать равенство, а не навязывать свою волю другим; поощрять открытость, а не прибегать к односторонним действиям в собственных интересах. Глобальный Юг коллективно усиливает своё влияние.

Система глобального управления должна соответствовать современным реалиям, уделяя больше внимания голосу и представительству развивающихся стран. История покажет, что чем демократичнее международные отношения и чем более мирным является мир, чем сильнее многосторонность, тем эффективнее становится глобальное управление.

Нельзя забывать о настоящем, размышляя о будущем. В процессе реформирования и совершенствования глобального управления первоочередной задачей остаётся прекращение конфликтов и содействие миру. Без мира глобальное управление невозможно. В настоящее время по всему миру продолжается более 60 конфликтов, причиняя тяжёлые страдания пострадавшему населению.

Необходимо содействовать деэскалации и противодействовать попыткам обострения. Разногласия следует урегулировать посредством посредничества, а конфликты — через диалог. В Газе достижение прекращения огня и последующее восстановление потребуют неустанных усилий. Реализация решения о двух государствах и восстановление справедливости для палестинского народа являются неизменной ответственностью международного сообщества.

Ситуация вокруг Ирана напрямую влияет на мир на Ближнем Востоке. Соответствующим сторонам следует действовать сдержанно и избегать создания новых очагов напряжённости. Что касается украинского кризиса, наконец открыта дверь для диалога. Все заинтересованные стороны должны воспользоваться этой возможностью для достижения всеобъемлющего, прочного и обязательного мирного соглашения, устранить коренные причины конфликта и обеспечить долгосрочный мир и стабильность в Европе.

В отношении Венесуэлы недопустимо нарушать нормы международного права, необходимо соблюдать принцип государственного суверенитета.

Друзья, в этом году Китай приступает к реализации нового этапа своего экономического и социального развития. Все наши усилия направлены на обеспечение лучшей жизни для китайского народа. Мы стремимся к стабильной внешней среде для развития и надеемся содействовать улучшению мира через собственное развитие.

Китай будет выступать мощной силой, способствующей миру, придерживаться пути мирного развития и призывает все страны следовать этому же пути. Китай будет надёжной силой стабильности, будет отстаивать международную справедливость и правосудие и продвигать собственные подходы к решению сложных проблем. Китай будет прогрессивной силой в истории, решительно защищать достижения человеческой цивилизации, продвигать реализацию четырёх глобальных инициатив и содействовать построению сообщества единой судьбы человечества.

И Китай, и Европа обладают многовековыми цивилизациями и являются важными полюсами в многополярном мире. Выбор, который мы делаем сегодня, имеет решающее значение для будущего мира. В условиях мировой многополярности и экономической глобализации Китай и Европа — партнёры, а не соперники.

Пока мы будем помнить об этом, мы сможем принимать правильные решения перед лицом трудностей, предотвращать раскол мира и продолжать продвигать человеческую цивилизацию вперёд. Давайте вместе работать над тем, чтобы изменить ход истории и создать более справедливый и мирный мир.

Относительно Украины позиция Китая ясна: все региональные конфликты должны решаться путём диалога и консультаций, необходимо искать политическое урегулирование. Это относится и к украинскому кризису. Однако Китай не является его непосредственной стороной и не обладает решающим словом. Наша задача — содействовать мирным переговорам.

С этой целью мы направили специального представителя для проведения челночной дипломатии и по всем возможным каналам доводили наше послание о необходимости скорейшего прекращения боевых действий и возобновления диалога. Сейчас мы видим, что напряжённость достигла пика и обсуждаются действительно важные вопросы. Мы приветствуем это, потому что без диалога мир невозможен. Если не вести переговоры, мирное соглашение не появится само по себе.

Мы надеемся, что благодаря последовательным усилиям удастся достичь всеобъемлющего, прочного, долгосрочного и обязательного мирного соглашения, приемлемого для всех сторон. Это, на наш взгляд, общая цель международного сообщества, включая Китай.

Европа не должна оставаться в стороне. В прошлом году здесь, в Мюнхене, Соединённые Штаты начали переговоры с Россией, и казалось, что Европа остаётся вне процесса. Тогда я сказал, что поскольку конфликт разразился в Европе, она имеет полное право участвовать в переговорах в надлежащее время.

Я сказал, что Европа не должна быть в меню, а должна быть за столом переговоров. Сейчас мы видим, что Европа начала переговоры с Россией. Это позитивно, и мы это поддерживаем. Вместе с тем диалог не должен вестись ради самого диалога. Европа должна предложить свои идеи и планы по урегулированию.

В этом процессе необходимо содействовать формированию более сбалансированной, эффективной и устойчивой архитектуры безопасности в Европе. Это позволит устранить коренные причины кризиса, предотвратить его повторение и обеспечить долгосрочный и прочный мир. Китай, со своей стороны, окажет полную поддержку мирному процессу.

Что касается территориальной целостности Украины, Китай — крупная страна, и мы считаем своим долгом обеспечивать стабильность и последовательность нашей политики. Резких изменений быть не должно. Мы говорим то, что говорим, и делаем то, что говорим. Реализуя свою политику, мы доводим её до конца.

Четыре предложения, выдвинутые председателем Си Цзиньпином, остаются основой нашей позиции. Во-первых, необходимо уважать суверенитет и территориальную целостность. Во-вторых, следует учитывать законные интересы безопасности всех сторон. Таков наш принцип. Мы будем продолжать действовать в соответствии с этими принципами и оставаться силой, способствующей миру во всём мире.

То, как Китай и Соединённые Штаты взаимодействуют, оказывает фундаментальное влияние на международную ситуацию. Поэтому Китай, с чувством ответственности перед миром, историей и народом, выстраивает отношения с США взвешенно и последовательно. Председатель Си Цзиньпин, подводя итоги десятилетий китайско-американских отношений, сформулировал три принципа: взаимное уважение, мирное сосуществование и взаимовыгодное сотрудничество.

Через диалог и консультации мы стремимся найти правильный путь мирного сосуществования двух крупнейших стран мира. Мы будем продолжать двигаться по этому пути в интересах наших народов и в соответствии с ожиданиями международного сообщества. Достижение этой цели, однако, в конечном счёте зависит и от Соединённых Штатов.

Нас воодушевляет, что президент США выразил уважение к председателю Си Цзиньпину и китайскому народу. Он подчеркнул, что совместная работа США и Китая может принести значительные результаты и что главы государств способны сделать отношения между двумя странами ещё лучше. Однако не все в Соединённых Штатах разделяют эту позицию. Некоторые по-прежнему стремятся любыми способами сдерживать и ограничивать Китай, атаковать и дискредитировать его.

Таким образом, в наших двусторонних отношениях просматриваются две возможные перспективы. Первая — когда Соединённые Штаты смогут объективно и рационально воспринимать Китай и проводить позитивную и прагматичную политику, а стороны будут сотрудничать. Это был бы наилучший исход как для двух стран, так и для всего мира.

Вторая перспектива — это попытки разрыва связей с Китаем, разрушение цепочек поставок и противостояние Китаю на эмоциональной основе. Создаются замкнутые коалиции, предпринимаются попытки отделить Тайвань от Китая, что нарушает китайские «красные линии» и может подтолкнуть Китай и Соединённые Штаты к конфликту.

Китай предпочитает первый вариант. Мы убеждены, что история движется вперёд, несмотря на трудности, и сохраняем уверенность в перспективах китайско-американских отношений. Мы продолжаем поддерживать контакты и считаем, что цели и видение, выдвинутые председателем Си Цзиньпином, будут реализованы, поскольку это единственно правильный выбор.

Китай и Европейский союз — партнёры, а не системные соперники или стратегические конкуренты. Мы взаимодействуем уже полвека и добились значительных результатов. Сегодня объём торговли за один день превышает объём торговли за первый год после установления дипломатических отношений. Поэтому представление Китая как соперника ЕС является негативным подходом, который не принесёт пользы. Усиление нарратива о «системном соперничестве» будет вредить будущему развитию отношений.

Между нами существуют различия — в социальных системах, ценностях, моделях развития. Они обусловлены историей и культурой. Однако это не означает, что мы должны становиться соперниками. Важно уважать друг друга, учиться друг у друга и развиваться вместе.

Древняя китайская философия утверждает, что разные вещи могут сосуществовать, не нанося друг другу вреда, и развиваться параллельно. Более двух тысяч лет назад была высказана мысль о гармонии без единообразия. Мы признаём существование различий, но считаем, что они не препятствуют достижению гармонии.

Именно этого следует добиваться, особенно в условиях нестабильной международной обстановки. Для Китая и ЕС крайне важно поддерживать многосторонность, укреплять авторитет ООН, противодействовать односторонним действиям, отстаивать свободную торговлю и избегать блоковой конфронтации. Мы призываем европейских партнёров присоединиться к инициативе по глобальному управлению, предложенной председателем Си Цзиньпином, и совместно работать над формированием более справедливого международного порядка.

Что касается ситуации в Азиатско-Тихоокеанском регионе, мы не считаем, что напряжённость там постоянно нарастает. Азия остаётся регионом, где в целом сохраняется стабильность. Недавние пограничные столкновения между Таиландом и Камбоджей были урегулированы при посредничестве Китая.

Китай играет важную роль в поддержании мира в Азии и намерен продолжать вносить конструктивный вклад в региональную стабильность. Вместе с тем мы должны быть внимательны к опасным тенденциям.

Премьер-министр Японии заявил, что ситуация вокруг Тайваня может представлять угрозу выживанию и повлечь применение коллективной самообороны. Это первый подобный сигнал за десятилетия. С китайской точки зрения, такие заявления затрагивают вопросы территориального суверенитета и противоречат ранее принятым обязательствам.

Исторические уроки имеют значение. После Второй мировой войны Германия провела переоценку прошлого и приняла законы, запрещающие пропаганду нацистской идеологии. В Японии, по мнению Китая, вопросы исторической оценки остаются чувствительными. Китайская сторона считает, что любые шаги, способные усилить напряжённость вокруг Тайваня, несут риски для региональной стабильности.

Китай убеждён, что необходимо проявлять сдержанность и избегать действий, способных привести к конфронтации. Каждое государство, заинтересованное в мире, должно способствовать снижению напряжённости и предотвращению повторения трагических ошибок прошлого.

Мы надеемся, что страны региона будут действовать ответственно и исходить из интересов мира и стабильности. Спасибо.

Дорогие друзья, спасибо вам за внимание к Украине, украинскому народу и за поддержку нашей независимости. Я особенно хочу поблагодарить тех, кто с нами не только на словах и не только в эмоциях, не только в надеждах на большую безопасность, но и в реальных делах — в конкретной помощи. Таких как Германия, Марк, Урсула, Антониу, Роберта, а также все наши друзья из Соединённых Штатов и все наши европейские партнёры. Огромное спасибо за вашу поддержку.

Если вы — европейский лидер и встретитесь с Марком Рютте, вы обязательно услышите слово «PURL», и не один раз. Это действительно серьёзная тема. Он начинает и заканчивает почти каждый разговор призывом поддержать программу PURL. И он прав. PURL — это программа, которая позволяет нам закупать в США ракеты Patriot и другое вооружение, защищающее украинцев от российских атак. Значительная часть зенитных ракет, способных перехватывать российские баллистические ракеты, поступает к нам благодаря PURL. И эта программа существует благодаря Европе — это правда. Европа оплачивает нашу способность перехватывать баллистические удары. Спасибо всем, кто нас поддерживает.

Честно говоря, одно из худших сообщений, которое может услышать командир во время войны, — это доклад о том, что подразделения ПВО исчерпали боезапас, что ракеты израсходованы на отражение российских ударов, поставок нет, а разведка предупреждает о новой массированной атаке через день или два. Иногда нам удаётся доставить новые ракеты для наших Patriot или NASAMS непосредственно перед атакой, а иногда — в самый последний момент. Я хочу особо поблагодарить Германию, Норвегию и Нидерланды за их лидерство в Европе по предоставлению нам систем ПВО. Эти системы действительно спасают жизни. Спасибо каждому европейскому лидеру, который инвестирует в PURL и другие совместные оборонные программы.

Я горжусь нашими солдатами, отражающими российские атаки, и нашими логистическими командами, которые поддерживают работу этой системы уже четыре года. Я горжусь нашей страной. Именно мужество и стойкость Украины обеспечивают оборону и меняют ситуацию к лучшему. Наш народ заслуживает благодарности и уважения.

Четыре года полномасштабной войны. Сегодня я хочу показать вам, что это означает на практике. И прошу вас задать себе вопрос: готовы ли вы не только к вызовам российской агрессии и современной войны, но и к постоянной работе по убеждению мира поддерживать вас, защищать интересы вашей страны каждый день, как это приходится делать Украине? Мир строится на интересах. Необходимо ежедневно работать над согласованием интересов и помогать партнёрам видеть последствия происходящего. Когда мы ясно видим угрозу, мы можем убедить тех, кто принимает решения, действовать превентивно — остановить зло до того, как оно всё разрушит.

Сейчас вы можете увидеть визуализацию одной из российских атак. Многие из вас находились здесь, в Мюнхене, когда произошёл этот удар. Россия выпустила 24 баллистические ракеты, одну управляемую ракету воздушного базирования и 219 ударных беспилотников по нашим городам — Киеву, Днепру, Одессе. Это был всего один удар за одну ночь. Наша система ПВО использовала ракеты, прибывшие от партнёров всего за несколько дней до этого: они поступили в воскресенье и уже в четверг вечером защищали наше небо. Это была одна ночь. Но такие атаки происходят почти каждую ночь, и по крайней мере раз в неделю наносятся массированные удары. Тем не менее Украина пережила 1451 день полномасштабной войны — дольше, чем кто-либо прогнозировал.

Я хочу, чтобы вы осознали реальные масштабы атак на Украину. Только за один месяц — в январе этого года — нам пришлось защищаться от 6000 ударных беспилотников, большинство из которых были «Шахед». Кроме того, было выпущено более 150 российских ракет различных типов и сброшено более 5000 планирующих бомб. И так происходит каждый месяц. Представьте это над вашим собственным городом: разрушенные улицы, разрушенные дома, школы, оборудованные под землёй. Это повседневная реальность Украины уже четыре года.

Россия активно использует баллистические ракеты и наносит комбинированные удары. Большинство атак направлены на электростанции и другую критически важную инфраструктуру. В Украине не осталось ни одной электростанции, которая не пострадала бы от российских ударов. Ни одной. И всё же мы продолжаем вырабатывать электроэнергию — благодаря нашим людям.

Мы поддерживаем работу системы за счёт физической защиты объектов и благодаря помощи партнёров в сфере противовоздушной обороны. Но не менее важно то, что Украина сохраняет энергоснабжение благодаря тысячам специалистов — энергетикам, ремонтным бригадам, спасателям. Когда я вижу их работу, я вижу то, чего часто не хватает в политике: самоотверженность, готовность работать на пределе возможностей и действовать немедленно — не через месяц и не через год, а спасать жизни здесь и сейчас. Они делают это все эти годы. И многим политикам стоило бы учиться у обычных спасателей и электриков — действовать без промедления.

Во время этой войны вооружения развивались быстрее, чем принимались политические решения, направленные на её предотвращение. Когда иранский режим впервые передал России беспилотники «Шахед», это было относительно простое оружие, которое можно было нейтрализовать. Сегодня это уже совсем другая система: реактивный двигатель, полёты на различных высотах, управление оператором в реальном времени, использование Starlink для наведения. Такие беспилотники могут нести другие дроны и выполнять функцию «материнской» платформы для FPV-аппаратов. Война порождает новые формы разрушения.

Чем дольше она длится, тем больше ресурсов получает агрессор. Тем опаснее становятся последствия, тем быстрее развивается вооружение, тем сложнее становится завершение войны и тем жёстче эволюционирует режим Путина.

Я помню первый год полномасштабной войны, когда нам говорили, что поддержка будет продолжаться, но не в тех масштабах и не с той скоростью, которые необходимы для победы Украины или поражения России.

Что это означало? Это означало время. Предполагалось, что можно контролировать темп войны и риски эскалации, доведя ситуацию до точки, когда Россия утратит наступательный потенциал, а Украина согласится не возвращать оккупированные территории. Об этом писал Боб Вудворд в книге «Война», описывая подход предыдущей администрации США. Он приводил слова министра обороны Ллойда Остина: «Часы на нашей стороне». Эти слова неоднократно повторялись.

Мы благодарны за поставки вооружений. Но вы видели, как долго нам приходилось добиваться всё более мощных систем. Месяцы — на артиллерию, месяцы — на танки, годы — на самолёты. Всё требовало времени. А на войне время принадлежит самой войне — и она использует его против людей.

Поэтому ни один день, ни одна возможность защитить жизнь не могут быть упущены. Каждый, кто стремится к безопасности и миру, должен понимать: каждый день имеет значение.

Я благодарен каждому американцу, каждому европейцу и всем, кто поддерживал нас. Без этой помощи было бы крайне трудно выстоять. Спасибо вам.

Сейчас на улицах Мюнхена и других городов люди выступают в поддержку свободы в Иране. Украина не граничит с Ираном и у нас никогда не было конфликта интересов с иранским режимом. Но иранские беспилотники «Шахед», поставленные России, убивают украинцев и разрушают нашу инфраструктуру.

Иранский режим уже причинил и может причинить больше вреда, чем многие другие режимы за столетие. И всё же он продолжает существовать и рассчитывает пережить нынешний кризис. Сегодня народ Ирана ожидает от мира того же, что было необходимо Украине 24 февраля — единства, решимости и скорости. Прежде всего — скорости.

Поддерживать такие режимы, как иранский, нельзя. Им нельзя давать время — они используют его, чтобы убивать больше. Их нужно останавливать немедленно. Это должно было произойти с аятоллой после всех войн, которые развязал его режим, и всех жизней, которые он унёс. Это должно было произойти и с Путиным — после войны в Грузии, после Сирии, после 2014 года и оккупации Крыма. Но даже сейчас, когда мы не знаем, сколько продлится эта война, мы делаем всё, чтобы жизнь продолжалась.

Сегодня Украина обладает, возможно, самым большим в мире опытом защиты от всех типов беспилотников. Каждую ночь мы сталкиваемся со ста и более дронами «Шахед». В отдельные ночи их бывает 400 или даже 500, и украинцы нейтрализуют почти 90 процентов. Почти 90 процентов. Но всё ещё не 100. И мы делаем всё, чтобы этот показатель рос. Мы используем разные типы перехватчиков, и то, что вы сейчас видите, — это реальные кадры их работы. Вместе с нашими партнёрами мы производим всё больше таких средств каждый день и достигнем уровня, при котором «Шахед» станет бессмысленным инструментом для России. Но ключевое слово здесь — «вместе». Ни одна страна Европы не может полагаться только на собственные технологии и собственные деньги. В полномасштабной войне никто не остаётся один.

Пока мы инвестируем в перехватчики и системы защиты, Россия инвестирует в разрушение нашего единства — единства с вами, единства в Европе, единства в евроатлантическом сообществе. Они хотят его разрушить, потому что наше единство — лучший перехватчик агрессивных планов России. Лучший. И оно у нас есть. Я благодарю каждого, кто поддерживает это единство и делает его сильнее.

Сотни производственных площадок уже работают в Украине и в странах-партнёрах. У нас есть датская модель, есть инициатива Tanks Matter — ваши команды и ваши люди инвестируют в производство оружия в Украине. У нас началось совместное производство беспилотников в Германии — официально вчера. У нас есть совместная артиллерийская инициатива с Чехией. Мы активно работаем со странами Северной Европы, с Великобританией и Францией, с Нидерландами, Италией и Польшей, а также с Соединёнными Штатами, Канадой и Турцией. В Японии происходят важные изменения, и мы ценим поддержку Японии в коалиции единомышленников. Из Европы поступили решения о выделении 90 миллиардов евро на два года — это серьёзная гарантия финансовой стабильности Украины. Спасибо за каждое твёрдое решение и за всю нашу совместную работу.

Но давайте не закрывать глаза на проблему. У России по-прежнему есть сообщники — такие режимы, как Северная Корея, и компании по всему миру, в том числе многие из Китая, которые обходят санкции и поставляют компоненты для российского оружия и ракет. У Путина остаются и финансовые гарантии. Многие из них находятся здесь, в Европе, в европейских морях. Российские нефтяные танкеры продолжают свободно ходить вдоль европейских берегов — в Балтийском море, Северном море и Средиземном море. В целом Россия использует более тысячи танкеров. Каждый из них — по сути плавучий источник финансирования для Кремля.

Я недавно обсуждал это с президентом Макроном, с президентом фон дер Ляйен и с другими лидерами и поблагодарил их за готовность решать эту проблему. Мы говорили об обновлении европейского законодательства, чтобы российские танкеры можно было не только задерживать, но и блокировать и конфисковывать. Это важно — заблокировать все эти танкеры и конфисковать их. Соединённые Штаты действуют против теневого флота у своих берегов, и это действительно работает. Без этих денег у Путина не было бы средств на эту войну.

А теперь о цене. О цене войны на земле. Что значит один месяц войны для Путина? Только в декабре наши войска уничтожили около 35 000 оккупационных солдат — убитыми и тяжело ранеными. В январе интенсивность российских атак была ниже, и потери составили около 30 000 убитых и тяжело раненых. Даже за каждый километр оккупированной украинской земли Россия платит конкретную цену. Донецкое направление — одно из самых ожесточённых, и об этом все знают. Цена одного километра для России — в среднем 156 солдат. Сейчас это может не беспокоить Путина, но я уверен, что придёт момент, когда его это начнёт волновать.

Каждый месяц Россия мобилизует около 40 000 человек, иногда больше — 42–43 тысячи. Иногда не все из них добираются до линии фронта. Поэтому в целом численность российского контингента на Украине в этом году не увеличивается. Для нашей армии миссия ясна — уничтожать больше российских оккупантов, потому что они и есть оккупанты. И цель конкретна — как минимум 50 000 в месяц. Даже для России это было бы серьёзно, я уверен. И это повлияло бы на решения Путина, потому что речь идёт в основном о войсках на передовой, тех, кто ведёт штурмы и атаки.

Господин Ишингер в интервью перед этой конференцией сказал, что пока Украина защищает Европу, опасность не так велика. И если говорить прямо и, возможно, немного цинично, то сегодня ситуация примерно такая. Но посмотрите на цену. Посмотрите на боль, которую пережила Украина. Посмотрите на страдания, с которыми столкнулась Украина.

Европейский фронт держат украинцы. За нашими народами стоят независимая Польша и свободные страны Балтии. Может существовать суверенная Молдова и Румыния без диктатуры, и один Виктор может размышлять о том, как отрастить живот, а не о том, как нарастить армию, чтобы остановить возвращение российских танков на улицы Будапешта.

Но никто из наших людей не выбирал быть такими героями. Украина не выбирала эту войну. И неправильно предполагать, что так будет всегда, что другие могут оставаться в безопасности за спиной Украины. Украинцы — люди, а не терминаторы. Наши люди тоже умирают.

Поэтому мы делаем всё, чтобы остановить эту войну и гарантировать безопасность. Но проблема в том, что Путина больше ничего не интересует. Он не живёт как обычные люди. Он не ходит по улицам. Вы не увидите его в кафе. Его внуки не ходят в обычные детские сады в своём родном городе. Он не может представить себе жизнь без власти или после неё. Обычные вещи его не интересуют. Путин больше советуется с Петром и Екатериной по поводу территориальных приобретений, чем с любым ныне живущим человеком о реальной жизни.

Можете ли вы представить Путина без войны? Будьте честны. Сейчас его внимание сосредоточено на Украине, и никто в Украине не верит, что он когда-либо отпустит наш народ. Но он не отпустит и другие европейские страны. Он может считать себя царём, но в действительности он раб войны.

И если он проживёт ещё 10 лет, война может вернуться или расшириться. Именно поэтому мы говорим, что для Украины и для Европы необходимы реальные гарантии безопасности, надёжные гарантии безопасности. И мы чётко знаем, что эти гарантии должны включать.

У нас есть готовые к подписанию прочные соглашения с Соединёнными Штатами и Европой. Мы считаем, что соглашение о гарантиях безопасности должно быть заключено до любого соглашения о прекращении войны. Эти гарантии отвечают на главный вопрос: как долго не будет войны?

Мы надеемся, что президент Трамп нас услышит. Мы надеемся, что Конгресс нас услышит. Мы надеемся, что американский народ нас услышит. И мы благодарны за всю оказанную реальную помощь. Спасибо.

Мы делаем всё возможное, абсолютно всё, чтобы положить конец этой войне. И эта война может закончиться, и безопасность может быть гарантирована. До начала вторжения мы говорили миру: действуйте сейчас, пожалуйста, действуйте превентивно, чтобы вторжения не произошло. Я отправил нашего главнокомандующего — тогда это был генерал Залужный — поговорить с американской стороной и объяснить, что Украине нужно для самообороны.

Я сказал: передайте им, что нам нужно настоящее оружие, что-то реальное, чтобы остановить российскую армию, чтобы они увидели, что мы не стоим с пустыми руками. Это было очень важно. Но самым практичным советом, который генерал Милли мог дать Украине в то время, было просто рыть окопы. Именно этот ответ привёз мне мой главнокомандующий.

Представьте себе сотни тысяч российских солдат на ваших границах, огромное количество военной техники — и всё, что вы слышите, это: «Ройте окопы». Так что если российские войска войдут в Литву, да благословит её Бог, или в другую страну на восточном фланге НАТО, что тогда услышат союзники? Услышат ли они, что помощь уже в пути? Надеюсь, что да. Или же снова услышат о необходимости рыть окопы?

Мы должны обладать способностью дать решительный ответ на эту угрозу. Именно поэтому мы говорим о совместной европейской оборонной политике. Именно поэтому нам нужна американская поддержка. Именно поэтому Европе нужна Украина.

Украинская армия — самая сильная армия в Европе. Благодаря нашим героям. И держать эту армию вне НАТО — просто неразумно. Но, по крайней мере, пусть это будет вашим решением, друзья, вашим решением, а не решением Путина.

Сегодня среди того, что сильнее всего объединяет Европу, есть ещё и страх. Не страх того, что Украина однажды может вступить в НАТО, а страх того, будет ли НАТО вообще существовать. Но мы поддерживаем НАТО и надеемся, что альянс будет становиться всё сильнее и сильнее. И прямо сейчас большая часть нашего сотрудничества с Европой и другими партнёрами по НАТО, а также сотрудничество внутри альянса, включая историческое решение о переходе к 5% ВВП на оборону, — это ответ на этот страх. Я думаю, это исправление прошлых ошибок, это инвестиции в будущее, в безопасность, и это гарантия того, что НАТО не только будет существовать, но и будет действовать, если, не дай Бог, это когда-либо понадобится.

Всё чаще бывшие чиновники из разных стран заявляют, что предупреждали об этой войне и предсказывали вторжение. Они помнят, что говорили, и во многих случаях приукрашивают свою версию событий, но никто из них не может сказать, что именно он сделал, чтобы предотвратить вторжение. Все эти истории сводятся к одному — к перекладыванию ответственности. А что же Россия увидела в 2021 году? Путин сидел в Женеве на равных с президентом США. Он чувствовал, что может изменить Европу и мир. И не было никаких превентивных санкций против России, и не было серьёзных оборонных пакетов, которые показали бы, что мы готовы противостоять России.

В 2021 году мы ясно видели намерение Путина и требовали превентивных санкций. Нам сказали, что сначала должно быть преступление, а уже потом наказание. Но с Россией нельзя оставлять ни одной лазейки, которую она может использовать для начала войны. В России действуют иначе: сначала вступают в бой, а потом смотрят, что будет. Так они начинают войны. И так они ведут переговоры — не для того чтобы закончить войну, а чтобы избежать её окончания и выиграть время.

Когда люди через несколько лет оглянутся на этот момент, будут ли некоторые из нынешних влиятельных лидеров искать способы избежать ответственности и оправдаться? До вторжения были варианты. И сейчас есть варианты. Когда мы говорим, что Россию нельзя вознаграждать за эту войну, мы повторяем то же самое, что говорили до вторжения: России нельзя давать надежду на то, что ей сойдёт с рук это преступление. Реагировать нужно уже на стадии намерения, на стадии искушения продолжить агрессию.

Россия начала относиться к дипломатии более серьёзно тогда, когда наши глубокие удары по её нефтеперерабатывающим заводам начали приносить результат и когда все заговорили о «Томагавках». Это наглядно показывает, как нужно вести себя с Россией и что Россия на самом деле слышит. Она слышит силу. Чем сильнее мы, тем реалистичнее становится мир.

Сейчас много времени уделяется переговорам. Мы искренне надеемся, что трёхсторонние встречи будут серьёзными и содержательными. Но иногда создаётся ощущение, что стороны говорят о разных вещах. Русские часто говорят о каком-то «духе», американцы возвращаются к теме уступок, и слишком часто эти уступки обсуждаются только в контексте Украины, а не России. Европа практически не представлена за столом переговоров, и это большая ошибка. Мы, украинцы, стараемся максимально вовлечь Европу в этот процесс, чтобы интересы и голос Европы были учтены.

Мир может быть построен только на чётких, недвусмысленных гарантиях безопасности. Там, где нет ясной системы безопасности, война возвращается. Украина сделает всё, действительно всё, чтобы эти переговоры увенчались успехом. Мы вложили усилия в этот процесс и находимся в постоянном контакте с представителями американской стороны. Украина хочет, чтобы результатом стала реальная безопасность и реальный мир — не иллюзия, не повторение прежних ошибок.

Похоже, Путин надеется повторить не Мюнхен 2007 года, а Мюнхен 1938 года. Было бы иллюзией верить, что эту войну можно надёжно закончить разделом Украины, так же как было иллюзией верить, что жертвование Чехословакией принесёт мир.

Украина готова к соглашению, которое принесёт нам и Европе настоящий мир. И я уверен, что эта война может закончиться достойно. Это для нас самое важное — достойно. Мы предоставили нашим партнёрам всё, что, по нашему мнению, должно включать такое соглашение, и готовы инвестировать в общую безопасность, во всё, чему мы научились за годы войны.

Уже сейчас, защищая жизни в Украине, мы строим новую систему безопасности, новую архитектуру реагирования, новые подходы к защите жизни в любой европейской стране, когда это потребуется. Наша стена из дронов — это и ваша стена. Наш опыт в сфере беспилотников — часть вашей безопасности. Наша способность предотвращать атаки и диверсии может стать частью вашей обороны. Европе нужна реальная единая оборонная политика, так же как у неё уже есть многое общее в экономике, праве и социальной сфере.

Пожалуйста, обратите внимание на Украину. Если бы это было сделано раньше, войны могло бы не быть. Давайте рассмотрим приоритеты. Все наши проблемы в первую очередь связаны с энергетикой. В частности, нам нужны ракеты для систем Patriot — прежде всего для Patriot. Вчера мы общались с нашими норвежскими партнёрами, с американцами, а также с Германией. Нам также нужны ракеты для систем NASAMS и IRIS-T. Это крайне важно. Во-первых, нам нужны ракеты. И как можно быстрее.

Я очень благодарен за эту возможность, Марк, спасибо вам. И не только за PURL — мы благодарны и за «Рамштайн». Я думаю, это было позитивно. Я сообщу вам об успехе, когда ракеты поступят в Украину. Надеюсь, это будет успешно. Это было очень сложно, и Германия очень помогла. Министр Писториус, думаю, сейчас работает над этим планом, чтобы доставить нам больше ракет.

Итак, речь идёт об энергетике. Вчера мы поговорили с нашей берлинской группой, как мы её называем, потому что у нас состоялась успешная встреча со всеми партнёрами. И я думаю, идея — максимально укрепить Украину в сфере энергоснабжения. Это будет план энергетической поддержки, план MISA. Это важно. Затем — членство в ЕС. И нам нужны гарантии безопасности, которые были утверждены.

Мы пошли на множество компромиссов, разговаривая с россиянами, начиная даже с этого. Мы проводим трёхсторонние встречи. При всём уважении к Соединённым Штатам, они предложили нам такой формат. Я думаю, это был компромисс со стороны украинского народа. Мы готовы говорить и продолжать, мы готовы говорить о постоянной линии, готовы говорить о прекращении огня по линии соприкосновения, а затем начать переговоры. Это тоже компромисс, потому что речь идёт о наших территориях, которые временно оккупированы, о наших людях, которые были убиты.

Поэтому приходилось идти на множество компромиссов. Даже когда американская сторона предложила создать свободную экономическую зону, мы сказали: это наша территория, она должна оставаться нашей территорией. Там 200 000 человек, украинцев. Это наша территория, мы не можем просто уйти. Мы не уходили с первого дня этой войны. Зачем нам делать это сегодня? Но мы готовы говорить об этой свободной экономической зоне — возможно, это может стать элементом для восстановления Украины и так далее. Мы готовы. Они спросили: готовы ли вы предпринять какие-то шаги? Вопрос в том, что готовы сделать русские.

Мы не хотим слышать только о компромиссах с нашей стороны. Мы хотим услышать что-то от российской стороны. И я думаю, это важно.