Я люблю Европу и хочу, чтобы она процветала. Но она движется не в правильном направлении. В последние десятилетия в Вашингтоне и европейских столицах стало общепринятым мнением, что единственный способ развития современной западной экономики — это постоянно растущие государственные расходы, безудержная массовая миграция и бесконечный импорт из-за рубежа.

Общее мнение сводилось к тому, что так называемые «грязные» рабочие места и тяжёлая промышленность должны быть перенесены в другие места, что доступная энергия должна быть заменена «зелёной новой аферой», и что страны могут поддерживаться за счёт импорта нового и совершенно иного населения из далёких стран. Именно по этому пути сонная администрация Джо Байдена и многие другие западные правительства очень глупо пошли, отвернувшись от всего, что делает нации богатыми, могущественными и сильными.

И во многих странах заложен огромный потенциал. Результатом стали рекордные бюджетные и торговые дефициты, а также растущий суверенный дефицит, вызванный крупнейшей волной массовой миграции в истории человечества. Мы никогда ничего подобного не видели. Откровенно говоря, многие уголки нашего мира разрушаются прямо на наших глазах, а лидеры даже не понимают, что происходит. А те, кто понимает, ничего не делают.

Практически все так называемые эксперты предсказывали, что мои планы по прекращению действия этой провальной модели спровоцируют глобальную рецессию и безудержную инфляцию. Но мы доказали их неправоту. На самом деле всё обстоит как раз наоборот. За один год наша программа привела к таким преобразованиям, каких Америка не видела более 100 лет. Вместо закрытия электростанций мы их открываем.

Вместо того чтобы строить неэффективные, убыточные ветряные мельницы, мы их сносим и не одобряем строительство новых. Вместо того чтобы расширять возможности бюрократов, мы их увольняем. И они устраиваются на работу в частный сектор, получая в два-три раза больше, чем в правительстве. Так что сначала они меня ненавидели, когда мы их уволили, а теперь любят.

Вместо того чтобы повышать налоги для отечественных производителей, мы их снижаем и повышаем пошлины на товары из-за рубежа, чтобы компенсировать причинённый ими ущерб. За 12 месяцев мы уволили более 270 000 чиновников из федеральных ведомств, что стало самым большим сокращением числа государственных служащих за один год с момента окончания Второй мировой войны. Никто не ожидал этого, но у нас не было другого выбора, кроме как сделать страну великой. Нельзя занимать все федеральные рабочие места.

Мы сократили федеральные расходы на 100 миллиардов долларов и урезали дефицит федерального бюджета на 27 процентов всего за один год. Дальнейшее снижение будет значительным, что приведёт к резкому падению инфляции с рекордных максимумов администрации Байдена. Каждый месяц она росла и росла. Я обещал отменить 10 старых правил на каждое новое. Но вместо этого я, по сути, сократил на данный момент 129 нормативных актов на каждый новый утверждённый акт. То есть каждый раз, когда поступает новый акт, мы принимаем как минимум 10, но пока что в среднем получается 129, если вы можете в это поверить.

В июле мы приняли крупнейшие налоговые льготы в американской истории, включая отмену налога на чаевые, налога на сверхурочную работу, налога на социальное обеспечение для наших замечательных пенсионеров. Мы также предоставляем 100-процентное списание расходов и ускоренную амортизацию всего нового оборудования и капитальных вложений, чтобы помочь компаниям расширяться и переносить производство в Америку. Они строят завод и могут сразу же вычесть все расходы, вместо того чтобы ждать 38–41 год, как раньше.

Это настоящее чудо. Никто не думал, что какая-либо страна когда-либо сможет это сделать. Именно то, что это сделали мы, сделало мой первый срок самым успешным четырёхлетним сроком в нашей истории с финансовой точки зрения. И теперь мы подняли планку. Это десятилетняя программа, а не однолетняя. Но теперь вы можете вычесть все расходы за один год. Раньше это было возможно в течение 38–41 года.

Благодаря пошлинам мы радикально сократили наш стремительно растущий торговый дефицит, который был самым большим в мировой истории. Мы теряли более триллиона долларов каждый год, и эти деньги просто тратились впустую. Но за один год я сократил наш ежемесячный торговый дефицит на ошеломляющие 77 процентов. И всё это без инфляции, чего, как все говорили, невозможно было сделать.

Было несколько блестящих людей, которые действительно считали, что я поступаю правильно. Я тоже считал, что поступаю правильно. Теперь все они так думают, потому что не могут поверить цифрам. Американский экспорт вырос более чем на 150 миллиардов долларов. Внутреннее производство стали увеличилось на 300 000 тонн в месяц и удвоится за следующие четыре месяца, удвоится и утроится, и по всей стране строятся сталелитейные заводы.

Никто не ожидал такого. Строительство заводов выросло на 41 процент, и эта цифра сейчас резко возрастёт, потому что идёт процесс получения разрешений, а мы выдаём их очень быстро. В ходе этого процесса мы заключили исторические торговые соглашения с партнёрами, на долю которых приходится 40 процентов всей торговли США, — с одними из крупнейших компаний и стран мира.

У нас есть партнёры и среди других стран — европейские государства, Япония, Южная Корея. Они наши партнёры. Они заключили с нами масштабные сделки, особенно в нефтегазовой отрасли. Эти соглашения способствуют росту и вызывают бум на фондовых рынках не только в США, но и практически во всех странах, заключивших сделку, потому что, как вы уже поняли, когда Соединённые Штаты растут, вы следуете за ними.

Это действительно стало нормой. В Америке я остановил разрушительную для страны энергетическую политику, которая приводит к росту цен, одновременно переводя рабочие места и заводы в страны, являющиеся крупнейшими загрязнителями окружающей среды. При администрации Байдена количество новых лицензий на добычу нефти и газа внутри страны сократилось на 95 процентов. Только подумайте об этом. И они удивляются, почему бензин так быстро дорожал.

Цена на бензин превысила 5 долларов за галлон, а в некоторых местах достигла 7 долларов за галлон, и более 100 крупных электростанций были насильственно остановлены некомпетентными людьми, которые понятия не имели, что делают. Под моим руководством добыча природного газа в США достигла рекордно высокого уровня. Добыча нефти в США выросла на 730 000 баррелей в день.

А на прошлой неделе мы закупили 50 миллионов баррелей нефти только в Венесуэле. Венесуэла была удивительным местом на протяжении многих лет, но потом их политика пошла под откос. Двадцать лет назад это была прекрасная страна, а сейчас у неё проблемы, но мы им помогаем. Эти 50 миллионов баррелей мы разделим с ними, и они заработают больше денег, чем за долгое время.

Венесуэла добьётся фантастических успехов. Мы ценим всё наше сотрудничество. Мы оказывали огромную поддержку. После окончания атаки они сказали: «Давайте заключим сделку». Так должны поступать и другие. Венесуэла заработает за следующие шесть месяцев больше денег, чем за последние 20 лет.

Все крупные нефтяные компании идут с нами. Это потрясающе. Руководство Венесуэлы проявило себя очень хорошо. Они поступили очень, очень умно. Цена на бензин сейчас ниже 2,50 доллара за галлон во многих штатах, 2,30 доллара за галлон в большинстве штатов, а вскоре мы будем в среднем платить меньше 2 долларов за галлон. Во многих местах цена уже снизилась до 1,95 доллара за галлон. Во многих штатах она составляет 1,99 доллара — цифры, о которых никто не слышал уже много лет.

На самом деле со времён моей предыдущей администрации нам удалось снизить цену примерно до этих значений. Я подписал указ, предписывающий одобрение строительства многих новых ядерных реакторов. Мы активно развиваем атомную энергетику. Я не был большим сторонником, потому что мне не нравился риск и опасность. Но прогресс, достигнутый в ядерной энергетике, невероятен, и прогресс в области безопасности тоже впечатляющий. Мы серьёзно занялись ядерной энергетикой. Теперь мы можем получать её по хорошим ценам и очень, очень безопасно. И мы значительно опережаем мир в области искусственного интеллекта. Мы значительно опережаем Китай.

И я думаю, что президент Си уважает то, что мы сделали, отчасти потому, что я позволил этим крупным компаниям, строящим эти огромные здания, наращивать собственные электроэнергетические мощности. Они строят свои собственные электростанции, что в сумме составляет больше, чем у любой другой страны в мире. Недавно я читал статью в The Wall Street Journal о том, что Китай производит огромное количество энергии, и это правда, надо отдать им должное. Но мы производим столько же или даже больше, и мы позволяем это делать.

Я очень горжусь этим. Это была моя идея. Я сказал: «Вы не можете производить столько энергии. Нам нужно более чем вдвое больше энергии, чем сейчас в стране, только для того, чтобы обеспечить работу электростанций с искусственным интеллектом». И я сказал: «Мы не можем этого сделать. У нас устаревшая энергосистема». И мне пришла в голову эта идея. Вы гениальные люди, у вас много денег, давайте посмотрим, что вы сможете сделать. Вы можете построить свои собственные электростанции.

И они посмотрели на меня, они мне не поверили. Все те, кто, как мне кажется, сейчас находится в комнате, если хотите знать правду, им не поверили. А я сказал: «Нет, нет, вы можете». Через две недели они вернулись, и у них не было разрешения на строительство. Они сказали: «Мы думали, вы шутите». Я сказал: «Нет, я не шучу, вы получите разрешение в течение двух недель». Я всегда говорю, что на строительство атомной электростанции потребуется три недели, но в большинстве случаев это происходит в нефтегазовой отрасли. В некоторых случаях они даже переходят на уголь.

Благодаря моей убедительной победе на выборах Соединённые Штаты избежали катастрофического энергетического коллапса, постигшего каждую европейскую страну, которая участвовала в «зелёной афере», возможно, величайшей афере в истории. «Зелёная афера», ветряные мельницы повсюду, уничтожают вашу землю. Каждый раз, когда это происходит, вы теряете тысячу долларов. Предполагается, что на энергетике нужно зарабатывать деньги, а не терять их.

Здесь, в Европе, мы видели, какую участь пытались навязать Америке радикальные левые. Они очень старались. Сейчас Германия производит на 22 процента меньше электроэнергии, чем в 2017 году. И это не вина нынешнего канцлера. Он решает проблему. Он отлично справится со своей работой. Но то, что делали до его прихода, я думаю, и стало причиной его прихода. А цены на электроэнергию выросли на 64 процента.

Соединённое Королевство производит всего одну треть от общего объёма энергии из всех источников, который был в 1999 году. Только подумайте — одну треть. И они располагаются в Северном море, одном из крупнейших в мире месторождений, но не используют его. И это одна из причин, почему их энергоресурсы достигли катастрофически низкого уровня при столь же высоких ценах. Цены высокие, объёмы очень низкие. Только подумайте. Одна треть. И вы сидите над Северным морем.

Они любят говорить: «Оно истощено». Оно не истощено. Ему 500 лет. Они даже не нашли нефть. Северное море невероятно. Они никому не разрешают бурить экологически чистым способом. Они не позволяют бурить. Они делают невозможной работу нефтяных компаний. Они забирают 92 процента выручки. Поэтому компании говорят, что не могут этого делать. Они приходили ко мне и спрашивали, могу ли я что-нибудь сделать.

Я хочу, чтобы Европа процветала. Я хочу, чтобы Великобритания процветала. Они обладают одним из крупнейших источников энергии в мире, но не используют его. Фактически цены на электроэнергию у них взлетели на 139 процентов.

В Европе повсюду ветряные мельницы. Они повсюду, и это сплошной хлам. Я заметил, что чем больше ветряных мельниц в стране, тем больше денег она теряет и тем хуже идут дела. Китай производит почти все ветряные мельницы, и тем не менее я не смог найти ни одной ветряной электростанции в Китае. Вы когда-нибудь задумывались об этом?

Это хороший способ взглянуть на ситуацию. Они умные. Китай очень умный. Они их производят. Они продают их за целое состояние. Они продают их глупым людям, которые их покупают, но сами ими не пользуются. Они построили пару крупных ветряных электростанций, но сами их не используют. Они строят их только для того, чтобы показать людям, как они могли бы выглядеть. Они не вращаются, они ничего не делают. В основном они используют уголь. Китай предпочитает уголь, нефть и газ.

Они начинают немного интересоваться ядерной энергетикой, и у них всё хорошо. Они зарабатывают целое состояние на продаже ветряных мельниц, и, думаю, они бы не удивились, если бы это прекратилось. Они в шоке от того, что это продолжается. Они были очень дружелюбны со мной. Они в шоке от того, что люди продолжают покупать эти проклятые штуки. Они убивают птиц. Они портят ландшафт. В остальном, кстати, я считаю их великолепными.

Глупые люди их покупают. Последствия такой разрушительной политики оказались ужасающими, включая замедление экономического роста, снижение уровня жизни, снижение рождаемости, усиление социально деструктивной миграции, большую уязвимость перед враждебными иностранными противниками и значительное сокращение численности армий.

Соединённые Штаты очень заботятся о народах Европы. Действительно заботятся. Я европейского происхождения. Шотландия и Германия. Моя мать на 100 процентов немка, мой отец — шотландец. И мы глубоко верим в связи, которые объединяют нас с Европой как цивилизацией. Я хочу, чтобы она процветала.

Вот почему такие вопросы, как энергетика, торговля, иммиграция и экономический рост, должны быть в центре внимания любого, кто хочет видеть сильный и единый Запад. Европа и эти страны должны делать своё дело. Они должны избавиться от культуры, которую сами создали за последние десять лет. Ужасно то, что они делают с собой. Они разрушают себя, эти прекрасные места.

Нам нужны сильные союзники, а не серьёзно ослабленные. Мы хотим, чтобы Европа была сильной. В конечном счёте это вопросы национальной безопасности, и, пожалуй, ни один из нынешних вопросов не демонстрирует ситуацию так ясно, как то, что сейчас происходит с Гренландией.

Хотите, чтобы я сказал несколько слов о Гренландии? Я собирался не упоминать её в речи, но подумал — думаю, меня бы оценили очень негативно. Я испытываю огромное уважение как к народу Гренландии, так и к народу Дании. Огромное уважение.

Но каждый союзник по НАТО обязан защищать свою территорию. И дело в том, что ни одна страна или группа стран не в состоянии обеспечить безопасность Гренландии, кроме Соединённых Штатов. Мы — великая держава, гораздо более могущественная, чем люди себе представляют. Думаю, они убедились в этом две недели назад в Венесуэле. Мы видели это во Второй мировой войне, когда Дания пала под натиском Германии всего через шесть часов боёв и оказалась совершенно неспособна защитить ни себя, ни Гренландию.

Таким образом, Соединённые Штаты были вынуждены — мы сделали это, мы чувствовали себя обязанными это сделать — направить свои войска для удержания территории Гренландии. Мы сделали это ценой больших затрат. У них не было ни единого шанса захватить её. И они пытались.

Дания знает, что мы буквально создали базы в Гренландии для Дании. Мы сражались за Данию. Мы не сражались ни за кого другого. Мы сражались, чтобы сохранить её для Дании. Большой, прекрасный кусок льда. Трудно назвать его землёй. Это огромный кусок льда. Но мы спасли Гренландию и успешно предотвратили закрепление наших врагов в нашем полушарии.

Так мы сделали это и для себя тоже. А потом, после войны, которую мы выиграли, мы добились огромного успеха без нашего участия. Сейчас вы все, наверное, говорите по-немецки и немного по-японски. После войны мы вернули Гренландию Дании. Как же глупо было с нашей стороны так поступить. Но мы это сделали, мы вернули её.

Но насколько же они теперь неблагодарны? Теперь наша страна и весь мир сталкиваются с гораздо большими рисками, чем когда-либо прежде: из-за ракет, из-за ядерного оружия, из-за оружия, о котором я даже говорить не могу. Две недели назад они видели оружие, о котором никто никогда не слышал. Они не смогли сделать ни одного выстрела по нам. Они спросили: «Что случилось?» Всё было в полном беспорядке.

Они сказали: «Мы его нацелили. Нажимаем на курок». И ничего не произошло. Ни одна зенитная ракета не взлетела. Одна поднялась примерно на девять метров и упала прямо рядом с людьми, которые её запустили. Они спросили: «Что, чёрт возьми, происходит?» Эти системы обороны были произведены Россией и Китаем. Так что, похоже, им придётся вернуться к разработке новых решений.

Гренландия — это обширная, почти полностью необитаемая и неосвоенная территория, расположенная без защиты в ключевом стратегическом месте между Соединёнными Штатами, Россией и Китаем. Именно там она и находится — прямо посередине. Когда мы её вернули, она была совсем не такой, как сейчас.

Это важно не по какой-либо другой причине. Понимаете, все говорят о минералах. Их так много. Редкоземельных элементов не существует в том смысле, что они редки. Не существует такого понятия, как «редкоземельные элементы — это редкость». Это не главная причина, по которой он нам нужен. Но он необходим для стратегической национальной и международной безопасности.

Этот огромный, незащищённый остров на самом деле является частью Северной Америки, на северной границе Западного полушария. Это наша территория. Следовательно, это ключевой интерес национальной безопасности Соединённых Штатов Америки. И, по сути, на протяжении сотен лет нашей политикой было предотвращение проникновения внешних угроз в наше полушарие. И мы делали это очень успешно. Мы никогда не были сильнее, чем сейчас.

Вот почему американские президенты почти два столетия пытались выкупить Гренландию. Они пытались это сделать на протяжении двух столетий. Им следовало сохранить её после Второй мировой войны, но тогда был другой президент. Это нормально. Люди думают по-разному. Однако сейчас это гораздо важнее, чем тогда.

В 2019 году Дания заявила, что потратит более 200 миллионов долларов на укрепление обороны Гренландии. Но, как вы знаете, они потратили меньше одного процента от этой суммы. Один процент — и там нет и следа Дании. И я говорю это с большим уважением к Дании, чей народ я люблю, чьи лидеры очень хороши.

Только Соединённые Штаты могут защитить эту огромную массу земли, этот огромный кусок льда, освоить его, улучшить его и сделать так, чтобы он был полезен для Европы, безопасен для Европы и полезен для нас.

Именно поэтому я добиваюсь немедленных переговоров, чтобы вновь обсудить приобретение Гренландии Соединёнными Штатами — точно так же, как мы приобретали многие другие территории на протяжении нашей истории, как это делали многие европейские страны. Они приобретали территории. В этом нет ничего плохого.

Многие из них, если посмотреть, пошли в обратном направлении. Некоторые обладали огромными богатствами, обширными землями по всему миру. Они пошли вспять. Они застряли там, где начали. Такое тоже случается. Но некоторые развиваются.

Однако это не будет представлять угрозу для НАТО. Это значительно повысит безопасность всего альянса, альянса НАТО. Хочу вам сказать, что НАТО относится к Соединённым Штатам очень несправедливо. И если задуматься, никто не сможет это оспорить.

Мы так много отдаём, а взамен получаем так мало. Я много лет критиковал НАТО, и всё же я сделал для НАТО гораздо больше, чем любой другой президент, гораздо больше, чем кто-либо другой. НАТО не существовало бы, если бы я не вмешался в свой первый срок.

Война на Украине — тому пример. Мы находимся за тысячи километров друг от друга, нас разделяет огромный океан. Это война, которой никогда не следовало начинать, и она бы не началась, если бы президентские выборы в США 2020 года не были сфальсифицированы. Это были сфальсифицированные выборы. Теперь все это знают. Они это выяснили. Люди скоро будут привлечены к ответственности за то, что они сделали. Это, вероятно, сенсационная новость, но так и должно быть. Это были сфальсифицированные выборы. Фальсифицированных выборов быть не может. Нужны сильные границы, сильные выборы и, в идеале, хорошая пресса.

Я всегда говорю: сильные границы, сильные выборы, свободные и честные выборы и честные СМИ. СМИ ужасны. Они очень коррумпированы, очень предвзяты, ужасны. Но когда-нибудь они исправятся, потому что теряют всякое доверие. Подумайте об этом. Когда я одержал убедительную победу, гигантскую победу, выиграл во всех семи колеблющихся штатах, выиграл всенародное голосование, выиграл всё, я получил только негативную прессу. Это означает, что у них нет доверия. А чтобы завоевать доверие, им нужно быть справедливыми. Поэтому нужна объективная пресса.

Но нужны и другие элементы. А мне досталась ужасная, ужасная ситуация. Если посмотреть, граница была открыта, инфляция бушевала. В Соединённых Штатах всё было плохо, когда я вступил в должность. Но мне также досталась в наследство ситуация с Украиной и Россией, чего бы никогда не случилось. И я очень хорошо знаю Путина. Мы с ним обсуждали Украину. Это была его отрада. Но он ничего не собирался делать. Я сказал: Владимир, ты этого не сделаешь. Он бы никогда этого не сделал. То, что произошло, было ужасно. Я тоже это предвидел. После моего ухода я это предвидел.

Байден выделил Украине и НАТО 350 миллиардов долларов — ошеломляющую сумму, 350 миллиардов долларов. Я пришёл, и, как и в случае с южной границей, как и с инфляцией, как и с нашей экономикой, я сказал: здесь проблемы. Всё это вышло из-под контроля. Но граница тоже вышла из-под контроля. Мы исправили это, создав самую сильную границу в мире.

И вот уже год я работаю над этой войной. За это время я урегулировал ещё восемь войн: с Индией, Пакистаном, я имею в виду, я урегулировал и другие войны, связанные с Владимиром. Мне позвонил Путин, я был в Армении, в Азербайджане. Он сказал: «Не могу поверить, что ты это уладил. Это длилось тридцать пять лет». Я уладил это за один день. А потом мне снова позвонил президент Путин и сказал: «Не могу поверить, что я десять лет работал над этой войной, пытаясь её урегулировать».

Я сказал: сделайте мне одолжение, сосредоточьтесь на урегулировании вашей войны. Не беспокойтесь об этом. Что получают Соединённые Штаты от всей этой работы, от всех этих денег, кроме смертей, разрушений и огромных сумм, уходящих людям, которые не ценят то, что мы делаем? Они не ценят то, что мы делаем.

Говоря о НАТО, я говорю о Европе. Им нужно работать над Украиной. Мы знаем, что Соединённые Штаты находятся очень далеко, нас разделяет большой красивый океан. Мы к этому не имеем никакого отношения. До моего прихода НАТО должно было платить всего 2% ВВП. Но они не платили. Большинство стран вообще ничего не платили. Соединённые Штаты платили практически 100% взносов НАТО. И я это остановил. Я сказал, что это несправедливо.

Но, что ещё важнее, я добился того, чтобы НАТО платило 5%. И вот они платят. То, о чём никто не говорил, что это возможно. Они утверждали, что никогда не поднимут ставку выше 2 процентов. Но они подняли её до 5 процентов и теперь платят 5. Раньше они не платили 2 процента, а теперь платят 5. И от этого они стали сильнее. И у них, кстати, отличный генеральный секретарь, который, возможно, сейчас в зале. Марк, ты здесь? Да, он здесь. Здравствуйте, Марк.

Мы ничего не просили и ничего не получили. Вероятно, мы ничего не получим, если только я не решу применить чрезмерную силу и насилие, когда нас, честно говоря, ничто не остановит. Но я этого делать не буду. Мне не нужно применять силу. Я не хочу применять силу. Я не буду применять силу.

Всё, о чём просят Соединённые Штаты, — это место под названием Гренландия. Мы уже владели ею как подопечные, но с уважением вернули её Дании после того, как одержали победу над немцами, японцами, итальянцами и другими во Второй мировой войне. Мы вернули её. Тогда мы были могущественной силой, но сейчас мы гораздо могущественнее.

После того как я восстановил армию в свой первый срок и продолжаю это делать по сей день, наш бюджет составляет 1,5 триллиона долларов. Мы возвращаем линкоры. Линкор в сто раз мощнее тех великолепных линкоров, которые вы видели во Второй мировой войне. Эти огромные, роскошные корабли — «Миссури», «Айова», «Алабама». Потому что, возможно, мы сможем достать их из консервации. Они сказали: нет, сэр, эти корабли в сто раз мощнее. Только подумайте — в сто раз мощнее тех огромных, великолепных произведений искусства, которые вы видели так много раз и до сих пор видите по телевизору и говорите: «Какая мощь».

Так что история с консервацией подошла к концу. Получается, что от НАТО мы ничего не получили, кроме защиты Европы от Советского Союза, а теперь и от России. Мы помогали им столько лет, но ничего не получили взамен, кроме того, что платили за НАТО. Мы платили много лет, пока не пришёл мой человек. На мой взгляд, мы платили за НАТО на сто процентов, потому что они сами не оплачивали свои счета.

И всё, о чём мы просим, — это получить Гренландию, включая все права собственности, потому что для её защиты необходимо право собственности. Защитить её на основании аренды невозможно. Во-первых, юридически это совершенно невозможно. Во-вторых, психологически: кому вообще захочется защищать лицензионное соглашение или договор аренды, который представляет собой огромный кусок льда посреди океана, где в случае войны большая часть боевых действий будет происходить именно на этом куске льда?

Только представьте. Эти ракеты пролетят прямо над центром этого ледяного массива. Всё, что нам нужно от Дании для национальной и международной безопасности, а также для сдерживания наших очень энергичных и опасных потенциальных врагов, — это эта земля, на которой мы собираемся построить величайший Золотой купол в истории.

Мы строим Золотой купол, который по своей сути будет защищать Канаду. Кстати, Канада получает от нас много бесплатных благ. Им тоже следовало бы быть благодарными, но они не благодарны. Я вчера смотрел выступление вашего премьер-министра. Он был не так уж благодарен. Им следовало бы быть благодарными нам.

Канада живёт благодаря Соединённым Штатам. Помни об этом, Марк, в следующий раз, когда будешь делать свои заявления. То, что мы сделали для Израиля, было потрясающе. Но это ничто по сравнению с тем, что мы запланировали для Соединённых Штатов, Канады и остального мира. Мы собираемся построить купол, не похожий ни на один другой. Мы сделали это. Мы сделали это для Израиля. И, кстати, я сказал Биби: Биби, перестань присваивать себе заслуги за этот купол. Это наши технологии. Это наше оборудование. Но у них было много мужества, они были хорошими бойцами и отлично справились со своей работой.

И мы уничтожили иранскую ядерную угрозу так, как никто и представить себе не может. Никто никогда ничего подобного не видел. Это Венесуэла, свержение Сулеймани, уничтожение аль-Багдади, когда он пытался восстановить ИГИЛ. Мы многого добились. Я многого добился, много масштабных проектов, и все они были идеально выполнены. Всё было выполнено безупречно. Мне кто-то это сказал. Военный эксперт сказал мне: «Сэр, всё, что вы сделали, было выполнено безупречно». Я ответил: «Я знаю».

Другие президенты тратили, глупо или нет, триллионы и триллионы долларов на НАТО и не получали абсолютно ничего взамен. Мы никогда ничего не просили. Это всегда была улица с односторонним движением. Теперь они хотят, чтобы мы помогли им с Украиной. И позвольте мне сказать: мы к вам идём.

Я действительно помогаю, даже не им. Посмотрите, что было на прошлой неделе: если вы видели, погибло 10 000 солдат. А в прошлом месяце погибло 31 000 солдат. Это как количество людей в этой комнате, умноженное на 30. Подумайте сами: за один месяц погибло 30 000 солдат. А в предыдущем месяце — 27 000. Месяц назад их было 28 000. А ещё месяцем раньше — 25 000. Там настоящая кровавая бойня. И я хочу это остановить.

Это не помогает Соединённым Штатам. Но это души. Это молодые, очень молодые люди. Они выглядят как вы, как некоторые из вас в первом ряду. Они идут на войну, их родители так гордятся ими. А две недели спустя им звонят и говорят: «Вашему сыну оторвало голову». Я хочу это остановить. Это ужасная война. С тех пор война продолжается, она превзойдёт по масштабам потери Второй мировой войны. Цифры ошеломляют. Они не хотят об этом говорить. Украина и Россия потеряли просто колоссальные суммы.

Я имею дело с президентом Путиным, и он хочет заключить сделку. Я думаю, я имею дело с президентом Зеленским, и я думаю, он тоже хочет заключить сделку. Я встречаюсь с ним сегодня. Возможно, он сейчас в зале. Эту войну нужно остановить, потому что слишком много людей погибает, погибает напрасно. Слишком много душ теряется. Это единственная причина, по которой я этим занимаюсь.

Но, делая это, я помогаю Европе, я помогаю НАТО. И до последних нескольких дней, пока я не рассказал им об Исландии, они меня любили. В прошлый раз меня называли папочкой. Очень умный человек сказал: «Он наш папа. Он всем управляет». Я тоже стал управлять. Я из управляющего превратился в ужасного человека.

Но теперь я прошу о куске льда, холодном и плохо расположенном, который может сыграть жизненно важную роль в обеспечении мира и защиты мира во всём мире. Это очень малая просьба по сравнению с тем, что мы давали им на протяжении многих десятилетий.

Проблема с НАТО в том, что мы будем рядом с ними на 100 процентов, но я не уверен, что они будут рядом с нами. Если бы мы им позвонили и сказали: господа, на нас напали, — я не уверен, что они были бы рядом. Я знаю, что мы были бы рядом с ними. Я не знаю, будут ли они помогать нам.

Учитывая все наши затраты, все наши усилия, я не уверен, что они нас поддержат. Они не поддерживают нас в случае с Исландией. Могу вам сказать. Вчера наш фондовый рынок впервые упал из-за Исландии. Так что Исландия уже обошлась нам в кругленькую сумму. Но это падение — сущие копейки по сравнению с тем, как вырос рынок. А у нас невероятно перспективные акции этой компании.

Этот фондовый рынок удвоится. Мы достигнем отметки в 50 000, и этот фондовый рынок удвоится за относительно короткий период времени из-за всего происходящего. Но это хороший пример. После того как мы выделили НАТО и европейским странам триллионы и триллионы долларов на оборону, они покупают наше оружие. Мы производим лучшее оружие в мире, но теперь мы будем производить его быстрее, намного быстрее.

Вы это видели. Я установил потолок зарплат, а затем запретил выкуп акций, обратный выкуп акций и другие подобные меры. Они зарабатывали 50 миллионов долларов, но им требовалось три года, чтобы поставить вам ракету «Патриот». Я сказал: это плохо. Мой шофёр справится лучше. А он зарабатывает чуть меньше 50. У них большие зарплаты.

Если они собираются получать такие высокие зарплаты, им придётся производить гораздо быстрее. Хорошая новость в том, что у нас самое лучшее оборудование в мире. Теперь мы начнём производить его намного быстрее. Они построят дополнительные заводы. И все деньги, которые шли на выкуп акций, пойдут на строительство заводов. Мы больше не разрешаем выкуп акций оборонными компаниями. Они построят новые заводы для производства «Томагавков» и «Патриотов».

У нас лучшее оборудование. Истребители F-47, новая модель только что вышла. Говорят, это самый разрушительный истребитель в истории. Кто знает. Его назвали 47. Если мне это не понравится, я уберу 47. Но это шестое поколение. Это должен быть первый самолёт шестого поколения, незаметный, как наши бомбардировщики B-2. Они летали прямо над Ираном. Они были незаметны. Они выполнили свою работу и ушли оттуда.

А мы хотим кусок льда для защиты мира, а они нам его не дают. Мы никогда ничего другого не просили и могли бы оставить этот участок земли себе, но не сделали этого. Так что у них есть выбор. Вы можете сказать «да», и мы будем вам очень благодарны. Или вы можете сказать «нет», и мы это запомним.

Сильная и безопасная Америка означает сильное НАТО. И это одна из причин, по которым я каждый день работаю над тем, чтобы наша армия была очень мощной, наши границы — очень прочными, а прежде всего наша экономика — сильной. Потому что национальная безопасность требует экономической безопасности и экономического процветания. И у нас сейчас самая сильная экономика за всю историю. Байден и его союзники разрушили нашу экономику и довели нас, возможно, до самой сильной инфляции в американской истории.

Говорят, 48 лет, я говорю — навсегда. Но я думаю, что 48 лет — это всё равно что навсегда. Неважно, 48 лет это или никогда, это ужасно, это обходится среднестатистической семье в 33 000 долларов. То, что они сделали с этой страной, никогда не должно быть забыто. Ещё рано, но его, безусловно, можно считать худшим президентом, который у нас когда-либо был.

Автоматическая ручка. Он был президентом-автоматической ручкой, потому что я не верю, что здравомыслящий президент когда-либо подписал бы то, что он подписывал. Но сейчас цены на продукты, энергоносители, авиабилеты, ипотечные ставки, арендная плата и платежи за автомобили снижаются — и снижаются быстро. Мы унаследовали бардак, но за 12 месяцев проделали чертовски хорошую работу.

В рамках моей политики наибольшего благоприятствования в отношении цен на лекарства стоимость рецептурных препаратов снижается до 90 процентов — в зависимости от способа подсчёта. Можно также сказать: на 500, 600, 700, 800 процентов. Есть два способа это рассчитать. Но у нас есть политика наибольшего благоприятствования, которую хотел каждый президент. Ни одному президенту не удалось её добиться. Я добился её, и другие страны её одобрили.

И мне пришлось использовать таможенные пошлины, чтобы этого добиться, потому что они сказали: «Ни за что». Другими словами, таблетка, которая стоит 10 долларов в Лондоне, стоит 130 долларов. Представьте: 10 долларов в Лондоне, 130 долларов в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе — и я бы сказал: «Вот это да». Мои друзья говорили: «Мы едем в Лондон, и там всё это можно купить бесплатно».

Мы ездим по всему миру и можем купить это бесплатно, потому что, по сути, Америка субсидировала каждую страну в мире, поскольку президенты позволяли им это делать. Стало очень тяжело. Поэтому, когда я позвонил Эммануэлю Макрону — я видел его вчера в его прекрасных солнцезащитных очках, — я подумал: «Что, чёрт возьми, случилось?» Но я видел, как он вёл себя довольно жёстко.

Он просил 10 долларов за таблетку. И я сказал Эммануэлю, что все крупные фармацевтические компании полностью согласны. Это было непросто. Они жёсткие. Умные. Им долгое время сходило это с рук. Но потом они сдались. Но они сказали: «Ты никогда не добьёшься одобрения стран». Я спросил: «Почему?» Потому что они не захотят. Они всегда говорили: «Мы больше не будем платить. Остальное пусть платят Соединённые Штаты».

С годами цены оставались прежними, а мы только росли, росли и росли. Я имею в виду, мы платили в 13, 14, 15 раз больше, чем некоторые страны. Поэтому я сказал: нет, они одобрят это на 100 процентов. Я вам гарантирую.

Но на самом деле я встал на сторону Эммануэля, который, вероятно, тоже присутствует в зале. И он мне нравится. Он мне действительно нравится. Трудно поверить, не правда ли. Я сказал: Эммануэль, тебе придётся поднять цену на эту таблетку до 20, может быть, до 30 долларов.

Подумайте только, это значит, что количество рецептурных лекарств удвоится. Может быть, утроится, может быть, учетверится. Это непросто. Он сказал: «Нет, нет, нет, Дональд, я этого не сделаю». Я сказал: «Сделаешь, на 100 процентов». Он ответил: «Вы просите меня удвоить».

Я сказал Эммануэлю: ты уже 30 лет пользуешься преимуществами Соединённых Штатов в сфере рецептурных лекарств. Тебе действительно следует это сделать. И ты это сделаешь. Я нисколько не сомневаюсь. Я на 100 процентов уверен, что ты это сделаешь.

Он говорил: «Нет, нет, нет, я этого не сделаю». Потому что, по его словам, по справедливости, Джимми должен увеличить дозу вдвое или втрое, но поскольку рынок Соединённых Штатов больше, это не значит, что нужно идти посередине. Нужно просто немного подняться. А мы сильно опускаемся.

Они немного повысятся. Мы немного снизимся. Сейчас у нас 130 долларов, у них 10, так что им, возможно, придётся поднять цену до 20 или 30 долларов. Не больше. Я спросил: «Эммануэль, ты собираешься удвоить или утроить цену?» Он сказал: «Нет, нет, нет».

Я сказал: «Вот в чём дело, Эммануэль. Ответ таков: ты это сделаешь, и ты сделаешь это быстро. А если нет, я введу 25-процентную пошлину на всё, что ты продаёшь в Соединённые Штаты, и 100-процентную пошлину на твои вина и шампанское — а это примерно в 10 раз больше, чем я прошу».

И ты это сделаешь. Я не хочу об этом рассказывать публично. Но ты можешь заставить меня это сделать. Он сказал: «Нет, нет, Дональд, я это сделаю. Я это сделаю».

В среднем мне требовалось три минуты. А страны говорили одно и то же: «Нет, нет, нет, мы этого не сделаем. Вы просите нас удвоить стоимость рецептурных лекарств». Я отвечал: «Верно, потому что вы обманывали нас 30 лет». Они говорили: «Мы этого делать не будем». Я говорил: «Хорошо. В понедельник утром мы устанавливаем 25, 30, 50 процентов». Цифры были разными для разных стран.

Это также вопрос национальной безопасности. Мы не собираемся субсидировать весь мир. И все эти страны согласились.

Так что одно из самых важных моих достижений — это то, что теперь у нас статус страны наибольшего благоприятствования. Мы будем платить самые низкие цены в мире. Поэтому наши цены на лекарства снизятся на ошеломляющие 90 процентов. Можно сказать — на тысячу, на две тысячи процентов, зависит от интерпретации. Но мы будем использовать тот способ, который больше нравится фейковым новостям, потому что так звучит.

Цены на лекарства значительно снизятся во всех странах. И я ценю их усилия, но они сделали это по справедливости. Без тарифов я бы не смог этого добиться. После снижения реальных доходов при Байдене на три тысячи долларов реальные доходы в Соединённых Штатах выросли на 2000, 3000 и даже 5000 долларов и более.

Владение собственным домом всегда было символом здоровья и процветания американского общества, но эта цель стала недоступной для миллионов людей в эпоху Байдена из-за резкого повышения процентных ставок. Сегодня я предпринимаю действия, чтобы вернуть эту основу американской мечты.

В последние годы гиганты Уолл-стрит и институциональные инвестиционные фирмы — многие из вас здесь, многие из вас мои хорошие друзья, многие из вас мои сторонники — взвинтили цены на жильё, купив сотни тысяч домов на одну семью. Это стало для них отличной инвестицией, зачастую они владеют до 10 процентов домов на рынке.

Самое безумное заключается в том, что человек не может получить амортизацию на дом. Но когда дом покупает корпорация, она получает амортизацию. Об этом тоже нужно задуматься. Если корпорация покупает 500 домов, сотни тысяч домов, она может учитывать амортизацию. Человек, который трудится и покупает один дом, — нет.

Дома строятся для людей, а не для корпораций, и Америка не станет страной арендаторов. Мы этого не допустим. Именно поэтому я подписал указ, запрещающий крупным институциональным инвесторам покупать дома на одну семью. Это несправедливо по отношению к обществу. Люди не могут купить дом.

Я также призываю Конгресс закрепить этот запрет в виде постоянного закона, и думаю, они это сделают. Одним из самых больших препятствий для накопления средств на первоначальный взнос остаётся стремительный рост задолженности по кредитным картам. Прибыль компаний, выпускающих кредитные карты, сейчас превышает 50 процентов, а процентные ставки в Америке достигают 28, 30, 31, 32 процентов. Что случилось с ростовщичеством?

Чтобы помочь нашим гражданам оправиться от катастрофы, связанной с Байденом, и всего этого из-за этого ужасного, просто ужасного прецедента, я прошу Конгресс ограничить процентные ставки по кредитным картам 10 процентами на один год. Это поможет миллионам американцев накопить на покупку жилья.

Они понятия не имеют, что платят 28 процентов. Они немного опаздывают с платежами и в итоге теряют свой дом. Это ужасно, так как подрывает инновации, сбережения и финансирование. Я также работаю над тем, чтобы Америка оставалась криптостолицей мира. С этой целью в прошлом году я подписал знаковый закон «О гениях». Сейчас Конгресс активно работает над структурой крипторынка, законодательством, биткоином — над всем этим, и я надеюсь подписать это в ближайшее время, открывая новые пути для американцев к финансовой свободе.

Я сделал это по двум причинам. Во-первых, я считал это политически выгодным, и это действительно так: я получил огромную политическую поддержку. Но, что ещё важнее, Китай тоже хотел этот рынок — так же, как они хотят искусственный интеллект. И я думаю, мы практически полностью закрепили за собой этот рынок.

Если бы я этого не сделал, Байден был категорически против этого до выборов, пока они не поняли, что миллионы людей голосовали против него из-за криптовалюты. И вдруг им это очень понравилось, но было уже слишком поздно. Они всё испортили. Да, это политически популярно. Но гораздо важнее то, что мы должны сделать так, чтобы Китай не смог захватить это. Потому что как только они это сделают, мы уже не сможем это вернуть. Поэтому для меня большая честь, что я это сделал.

Наконец, я поручил государственным учреждениям выкупить ипотечные облигации на сумму до 200 миллиардов долларов, чтобы снизить процентные ставки. И в недалёком будущем я объявлю о назначении нового председателя ФРС. Думаю, вы отлично справитесь. Так что я часть этого отдал. Он тоже отдал. Так что у нас есть кое-что. У вас тоже есть кое-что. Но это человек, которого очень уважают. Все они уважаемы. Все они замечательные. Все, с кем я беседовал, великолепны. Думаю, каждый мог бы отлично справиться с работой.

Проблема в том, что они меняются, как только получают должность. Спасибо. Они говорят всё, что я хочу услышать, а потом получают работу. Контракт на шесть лет. Получают работу — и вдруг: «Давайте немного повысим ставки». Я бы назвал это наблюдением. Я бы предпочёл не говорить об этом. Удивительно, как люди меняются, как только получают работу. Жаль. Своего рода нелояльность, но они должны делать то, что считают правильным.

У нас сейчас ужасный председатель — Джером Пауэлл. Он всегда опаздывает. И он очень сильно опаздывает с процентными ставками, хотя до выборов он был вполне хорош для другой стороны. Так что у нас будет кто-то отличный, и мы надеемся, что он справится со своей работой. На прошлой неделе средняя ставка по 30-летней ипотеке впервые за много лет упала ниже 6 процентов.

Ещё одним важным фактором, повлиявшим на рост цен на жильё, стало массовое вторжение на наши границы. И я должен сказать одну вещь о жилье, потому что никто никогда об этом не говорит. Я очень трепетно отношусь к людям, которые уже владеют домом, а у нас их миллионы и миллионы. И благодаря тому, что у нас был такой благоприятный период, стоимость жилья значительно выросла.

Эти люди разбогатели. Они не были богаты изначально. Они разбогатели благодаря своим домам. И каждый раз, когда вы делаете покупку дома всё более и более доступной, вы, очевидно, наносите ущерб его стоимости, потому что одно действует в тандеме с другим.

Я не хочу делать ничего, что могло бы навредить стоимости домов, принадлежащих людям, которые впервые в жизни ходят по улицам своего города, гордясь тем, что их дом стоит 500 000, 600 000, 700 000 долларов. Конечно, если бы я захотел действительно обрушить рынок недвижимости, я мог бы сделать это очень быстро, чтобы люди могли покупать дома, но это разорит многих, у кого уже есть дома. В некоторых случаях они заложили свои дома, и ипотека была очень небольшой. И вдруг, без каких-либо изменений, ипотека становится очень высокой, и в итоге они теряют дом. Я не собираюсь причинять им вред.

Я разговариваю со Скоттом, который делает фантастическую работу, и с Говардом, который тоже делает фантастическую работу, и со всеми моими сотрудниками. И я всегда говорю: смотрите, я могу обрушить рынок. Мы можем снизить процентные ставки до определённого уровня. Это то, чего мы хотим добиться. Это естественно. Это хорошо для всех.

Снижение процентных ставок означает, что мы должны платить гораздо меньшие проценты, чем сейчас. Мы должны платить самые низкие проценты среди всех стран мира, потому что без Соединённых Штатов страны не существует. У меня был случай со Швейцарией. Так получилось, что мы были в Швейцарии. Может быть, я расскажу вам короткую историю.

Они ничего не платили. Они производят прекрасные часы — великолепные часы, Rolex, все до единого. Они ничего не платили Соединённым Штатам, когда отправляли туда свою продукцию. И у нас был дефицит в 41 миллиард долларов — 41 миллиард долларов — с этим прекрасным местом. Мы пролетали над ним, разве это не здорово? Поэтому я сказал: давайте введём 30-процентную пошлину на них, чтобы вернуть хотя бы часть, но не всю. У нас всё ещё был дефицит — большой дефицит — 40–41 миллиард долларов. Это большой дефицит.

Я сказал: давайте введём пошлину на разные товары, в разных местах, для всех участников рынка. В некоторых случаях они становятся жертвами, но в конечном счёте это справедливо, и большинство из вас это понимает. Мы ввели 30-процентную пошлину на товары из Швейцарии — и начался настоящий ад. Звонили, я имею в виду, просто невероятно.

Я знаю так много людей из Швейцарии — невероятное место, потрясающее, великолепное место. Но я не понимал, что они преуспевают только благодаря нам. И есть множество других примеров. Мы, вероятно, зарабатываем и в других местах, но большая часть их прибыли — благодаря нам, потому что мы никогда ничего с них не брали. Они приходят, продают свои часы без пошлин, без ничего, и уходят. Они зарабатывают 41 миллиард долларов только на нас. Поэтому я сказал: нет, так мы не можем.

Я собираюсь поднять этот вопрос. У меня всё ещё будет довольно существенный дефицит, но я увеличил пошлину до 30 процентов. «Нет, нет, нет, вы не можете сделать это на 30 процентов. Вы не можете этого сделать. Мы маленькая, очень маленькая страна».

Я сказал: «Да, но у вас огромный, огромный дефицит. Вы, может, и маленькая страна, но ваш дефицит больше, чем у больших стран». Он отвечал: «Нет, нет, нет, пожалуйста, вы не можете этого сделать». Он повторял это снова и снова. «Мы маленькая страна». Я сказал: «Но вы большая страна по меркам дефицита». И она меня просто вывела из себя, честно говоря. Я сказал: «Хорошо. Спасибо, мэм. Ценю это. Не делайте этого. Большое спасибо, мэм».

И я довёл пошлину до 39 процентов. А потом начался настоящий ад. Ко мне приходили все. Представители Rolex приезжали ко мне. Все приезжали ко мне. Но я понял это и снизил ставку, потому что не хочу причинять людям боль. Я не хочу им причинять боль. Мы снизили её до более низкого уровня. Это не значит, что она не будет расти, но мы снизили её до более низкого уровня.

Теперь они платят пошлины. И я понял, что у нас много таких мест, где зарабатывают целое состояние благодаря Соединённым Штатам. Без Соединённых Штатов они бы ничего не зарабатывали. Только подумайте: Швейцария заработала на нас 41 миллиард долларов. И, как она сказала, это маленькое место. И в том разговоре я понял, что Соединённые Штаты поддерживают весь мир на плаву.

Я мог бы назвать вам шесть–семь таких мест, только людей в этом небольшом районе. Я знаю каждого из них. Они смотрят на меня свысока. Они не хотят меня видеть и не хотят смотреть мне в глаза. Но они пользуются тем, что есть у Соединённых Штатов. Все пользуются тем, что есть у Соединённых Штатов.

Но я был очень справедлив. Я ввёл для них пошлину, и это было нормально. Но я понял, что без нас это уже не Швейцария. Без нас это не любая из стран, представленных здесь. А мы хотим работать со странами. Мы хотим работать с ними. Мы не стремимся их уничтожить. Я мог бы сказать 39, 40 процентов. Я мог бы. Я мог бы сказать, что хочу 70-процентную пошлину. Тогда мы бы зарабатывали деньги со Швейцарией. Но Швейцария, вероятно, была бы уничтожена, финансово уничтожена. Я не хочу этого.

Но мы должны платить самую низкую процентную ставку среди всех. Я надеюсь, Скотт это слышит, потому что мы должны платить самую низкую процентную ставку среди всех. Без нас большинство стран даже не функционируют. А ещё есть фактор защиты. Без нашей армии, которая, безусловно, является самой мощной в мире, существуют угрозы, в которые вы бы никогда не поверили. Вы не поверите. У вас нет угроз — из-за нас. И это благодаря НАТО.

Есть ещё кое-что, и я должен это сказать, это очень важно. Раньше, и я говорил, что я самый молодой в комнате, сейчас я среди старшего поколения, мне неприятно это говорить. Я не чувствую себя старым, но я среди старшего поколения. Я помню, не так давно, 20–25 лет назад, когда появлялись хорошие новости, скажем, о Соединённых Штатах, о том, что у Соединённых Штатов был отличный квартал, отличный месяц. Все акции росли, и так и должно было быть.

А теперь, когда говорят, что у США был рекордный квартал, когда дела идут невероятно хорошо, все акции рушатся, потому что говорят: «О нет, инфляция, инфляция, они собираются повысить процентные ставки». И они это делают. Некоторые из этих глупцов, вроде Пауэлла, повышают процентные ставки. И в результате они мешают вам добиться успеха.

Раньше, когда у нас был отличный квартал, отличный месяц, отличная прибыль — любые хорошие новости — фондовый рынок рос. Так будет и дальше. Мы должны снова это сделать, потому что так и должно быть. Сейчас, когда у нас отличный месяц, они хотят это замять. Как, например, когда мы показали рост более чем на 5 процентов. Люди были удивлены. Мы должны были показать 20 процентов. Мы могли бы показать 25 процентов, когда объявили хорошие результаты.

Причина в том, что они так боятся инфляции. А рост не означает инфляцию. У нас был колоссальный рост при очень низкой инфляции. На самом деле рост может бороться с инфляцией — правильный рост.

Мы хотим вернуться к тем временам, когда объявляли впечатляющие цифры, потому что сейчас мы будем объявлять о феноменальных результатах. Сейчас строятся рекордные тысячи заводов. Напомню, инвестировано 18 триллионов долларов. Думаю, вторая цифра — три. И это был Китай много лет назад — инвестиции из-за рубежа в страну. 18 триллионов долларов — такого никто никогда не видел.

Это деньги, которые поступают и используются для строительства заводов. Строятся тысячи предприятий. Тысячи. Сотни крупных заводов, автомобильных комбинатов возвращаются в Соединённые Штаты. Они приезжают из Канады, из Мексики, из Японии. Япония приезжает и строит здесь заводы, чтобы избежать пошлин. Они приезжают из Китая. Они приезжают со всего мира. Сейчас у нас строится больше заводов и автомобильных комбинатов, чем когда-либо, даже в период расцвета 1940-х и 1950-х годов.

И они стали больше. Они больше не используют реконструкцию, когда старый завод сносят и строят совершенно новый, суперсовременный. Но это происходит в таких масштабах, каких никто никогда не видел.

В 2024 году в США было построено менее 2 миллионов новых домов, но Байден принял более 8 миллионов новых мигрантов. Этим временам пришёл конец. В 2025 году, впервые за 50 лет, в Соединённых Штатах произошла обратная миграция. И это хорошо.

Это были преступники, которых вывозили из нашей страны, потому что они позволяли людям проникать в нашу страну из тюрем, из банд, от наркоторговцев, убийц — 11 888 убийц. Большую часть из них мы вывезли. А потом метамфетамин избивают глупые люди из руководства Миннесоты.

Мы действительно очень помогаем Миннесоте, но они этого не ценят. В большинстве мест ценят. Вашингтон, округ Колумбия, сейчас самое безопасное место в Соединённых Штатах. Раньше там было очень опасно гулять пешком. А теперь вы можете гулять с женой и детьми прямо по центру города. Вашингтон, округ Колумбия, сейчас настолько безопасен, насколько это вообще возможно.

Раньше это было одно из самых небезопасных мест. Должен признать, мы отправили туда военных, Национальную гвардию. Через два месяца всё стало отлично. Через три месяца это место стало действительно прекрасным, безопасным и красивым. Его даже привели в порядок. Граффити исчезли. Заборы убраны. Нам больше не нужно беспокоиться о заборах.

Во многих местах трава скошена и заменена новой, так что всё это произойдёт весной. Но Вашингтон и округ Колумбия снова прекрасны и безопасны. Открываются новые рестораны. Раньше они закрывались. Теперь вы не можете попасть в ресторан.

Мемфис тоже — Мемфис, Теннесси, Новый Орлеан, Луизиана — мы там уже три недели. Всё сократилось. Мы сократили преступность на 64 процента всего за один месяц. Практически никакой преступности. Мы можем сделать это везде. Мы собираемся помочь людям в Калифорнии.

Мы хотим, чтобы преступности не было совсем. Я знаю, что Гэвин был здесь. Раньше я отлично ладил с Гэвином. Гэвин — хороший парень. И мы это сделаем. Если ему понадобится, я сделаю это не раздумывая. Мне бы очень хотелось это увидеть.

Мы очень помогли Лос-Анджелесу, особенно в начале моего срока, когда у них были проблемы. Мы бы очень хотели это сделать. Скажу так: если бы я был губернатором-демократом или кем-то ещё, я бы позвонил Трампу. Я бы сказал: «Приезжай, покажи нам, на что мы способны, потому что мы сводим преступность к нулю».

Мы вывозим людей — профессиональных преступников, которые будут совершать только плохие поступки, — и возвращаем их в их страны. Результаты нашей работы поразительны, и у нас есть возможности для гораздо более масштабных преобразований.

Мы лишаем нелегальных иммигрантов социальных пособий и других государственных выплат, и я распорядился, чтобы с сегодняшнего дня прекратились выплаты городам-убежищам, потому что они, по сути, являются убежищами для преступников. Они действительно защищают преступников.

И именно их нам нужно вывезти из страны: убийц, наркоторговцев, душевнобольных. Они перевезли свои психиатрические лечебницы в Соединённые Штаты. И несмотря на это, у нас самые низкие показатели преступности за всю историю страны, как только что стало известно.

Но не менее важно и то, что мы пресекаем мошенничество на сумму более 19 миллиардов долларов, украденных сомалийскими бандитами. Вы можете в это поверить — Сомали? Оказалось, у них IQ выше, чем мы думали. Я всегда говорил, что это люди с низким IQ. Как они смогли проникнуть в Миннесоту и украсть все эти наши деньги?

Они пираты. Хорошие пираты. Но мы их расстреливаем, как и наркокартели. Мы расстреливаем лодки с наркотиками. В последнее время они не так часто грабят лодки — вы заметили? Когда они выходят в море, они хотят захватить танкер стоимостью полтора миллиарда долларов, загруженный нефтью, и говорят: «Мы взорвём вашу лодку».

У них мощное оружие. Попадёшь в борт лодки — и она взорвётся. Страховые компании в ужасе и говорят: «Просто отдайте им лодку, мы дадим им деньги». Я этого не делаю. Мы выбиваем их из воды. Мы видим, как они уходят. Мы выбиваем их из воды.

У нас больше нет пиратов. Есть — но они там долго не задержатся. Мы сократили количество нападений на лодки, загруженные наркотиками, включая подводные лодки. Вы можете поверить, что они на самом деле маленькие, их называют мини-подводными лодками, и очень быстрые? Они предназначены для перевозки наркотиков. Мы уничтожили две из них.

Демократы говорят, что они ловили рыбу. Я бы сказал: вы испортили кому-то рыбалку на выходных. Подводная лодка — это не рыболовное судно. На ней не ловят рыбу.

Мы уничтожили наркотики с помощью воды, океанов, морей на 97,2 процента. Только подумайте. И я, честно говоря, спрашиваю: кто эти 3 процента? Потому что я бы не хотел управлять одной из этих лодок. Мы их сбили. А теперь начнём с суши. Мы всё там разберём. Суша — это самая лёгкая часть.

То, что мы сделали на море, невероятно, и это заслуга нашей великой армии. Ситуация в Миннесоте напоминает нам о том, что Запад не может массово импортировать иностранные культуры, которые так и не смогли построить собственное успешное общество.

Я имею в виду, мы принимаем людей из Сомали, а Сомали — это несостоявшееся государство. Нет правительства. Нет полиции. Нет армии. Ничего нет. А затем у нас появляется эта фальшивая конгрессменка, о состоянии которой только что сообщили, что оно оценивается в 30 миллионов долларов. Вы в это верите? Речь об Ильхан Омар, которая говорит о Конституции. Она из страны, которая не является страной, и она указывает нам, как управлять Америкой. Поверьте, долго так продолжаться не будет.

Взрыв процветания, прогресса и развития, которые сформировал Запад, произошёл не благодаря нашим налоговым кодексам. В конечном итоге он произошёл благодаря нашей уникальной культуре. Это драгоценное наследие, которое Америка и Европа разделяют. Мы разделяем его.

Но мы должны сохранить эту силу. Мы должны стать сильнее, успешнее и процветающими, чем когда-либо, навсегда. Мы должны защищать эту культуру и заново открыть дух, который поднял Запад из глубин Тёмных веков на вершину человеческих достижений.

Мы живём в невероятный, переменчивый период. Это невероятное время, но мы должны воспользоваться тем временем, в котором находимся. В наших руках технологии, которые, к сожалению, были недоступны нашим предкам, — я имею в виду, они даже не могли мечтать о некоторых вещах, которые мы видим сегодня. И они создаются так быстро.

Ещё два года назад никто и не слышал об искусственном интеллекте. А теперь все о нём говорят. У него могут быть очень благие цели, а могут быть и опасные. Поэтому мы должны быть бдительны. Но благодаря этому происходят невероятные вещи. И мы лидируем с огромным отрывом. У нас всё идёт очень хорошо.

Возможности, которые больше и грандиознее, чем когда-либо в истории человечества, находятся прямо перед нами. В этом зале находятся первопроходцы. Многие из вас в этом зале — настоящие первопроходцы. Вы — поистине блестящие люди. Уже сама ваша способность получить билет — это гениально, потому что на каждое место приходится около 50 человек. Но вы находитесь в этой комнате, и некоторые из вас — величайшие лидеры в мире. Вы — величайшие умы в мире. И будущее безгранично во многом благодаря вам.

Мы должны защищать вас, мы должны ценить вас. Я всегда говорю, что мы должны ценить наших блестящих людей, потому что их не так много.

Итак, давайте вместе, с уверенностью, смелостью и настойчивостью, поднимем дух нашего народа, укрепим экономику, защитим нашу общую судьбу и построим для наших граждан будущее, которое будет более амбициозным, более захватывающим, более вдохновляющим и более величественным, чем когда-либо видел мир. Мы можем сделать то, о чём никто раньше даже не думал.

И многие из присутствующих в этом зале — это те, кто этим занимается. Я хочу вас поздравить. Я с вами до конца. Вы можете делать то, о чём никто другой даже не может подумать. Поэтому я поздравляю вас с вашим огромным успехом.

Соединённые Штаты вернулись — стали больше, сильнее и лучше, чем когда-либо прежде.

Знаете, в экономике и во время рецессий иногда случаются неожиданные события, и ничего с этим не поделаешь. Все мы — блестящие люди, но иногда ничего не можем сделать. Один из примеров — COVID. В первые два с половиной — три года моей работы экономика развивалась на таких уровнях, каких никто никогда не видел. А потом я услышал слово «пандемия», а не COVID. Это название придумали в течение некоторого времени, о котором мы не будем говорить.

Но я услышал слово «пандемия», и незадолго до этого вышел очень сильный опрос. Я общался с двумя лучшими социологами, Маклафлином и Фабрицио, и они сказали: «Сэр, если бы Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн вернулись и баллотировались на посты президента и вице-президента, они бы вас не победили». А потом, на следующий день, мне сказали следить за новостями, потому что в Китае происходит что-то действительно ужасное.

И повсюду в Ухане лежат тела, прямо вокруг того здания, о котором мы говорим. Я всегда говорил, что это из Уханя. Это действительно из Уханя. И это были мешки для трупов. Мы видели это со спутника. И они сказали, что в Китае происходят странные вещи. Так всё и началось. И в итоге мы получили COVID, и весь мир пострадал.

Мы проделали феноменальную работу. Я думаю, мы не получили того признания, которого заслуживали. В этом году мы совершили нечто — операцию «Варп-скорость», — которую некоторые считают одним из величайших военных подвигов в истории. Мы проделали отличную работу, использовали наши вооружённые силы, задействовали много людей. Но иногда случаются такие вещи, с которыми ничего не поделаешь. Такие вещи происходят неожиданно. И мы справились. А когда я ушёл, фондовый рынок был выше, чем до начала пандемии COVID. Я назвал это великим достижением.

Но всякое случается. Случаются плохие вещи. Единственное, что мы можем предотвратить, — это войны, если будем умны. Это мы можем предотвратить. Это вопрос разумности и наличия умных людей на другой стороне, потому что войны — это худшее из всего. Войны хуже всего. Но мы можем их остановить, потому что это в какой-то степени зависит от нас. А такие вещи, как пыль, летящая в воздухе, откуда бы ни появился COVID или что бы ни случилось, иногда требуют немного удачи.

Мы готовы к тому, чтобы наша экономика была беспрецедентной — не только в этой стране, но и где бы то ни было. И когда вы слышите такие цифры, могу сказать, что Скотт Бессант был со мной на днях. Он смотрел на цифры и сказал: «Я не могу…» — а ведь он всю свою жизнь этим занимался. И вы, Скотт, тоже. Я думаю, вы бы не стали футболистом. Скотт не был выдающимся футболистом, но он всегда хорошо разбирался в цифрах, верно? И он изучал цифры. Он сказал: «Я никогда ничего подобного не видел. Мы готовы сделать то, чего не делала ни одна другая страна».

И, знаете, удача — как бы мне ни было неприятно это говорить — но нам нужна немного удачи. Мы не хотим столкнуться с чем-то, о чём никто не мог подумать. Кто бы предполагал, что нас настигнет пандемия? Когда я услышал слово «пандемия», я подумал: «Это давняя проблема». Первая мировая война унесла жизни 100 миллионов человек. Она фактически положила конец Первой мировой войне. Многие не знают, что испанский грипп и Первая мировая война закончились потому, что все солдаты заболели. Солдаты были очень больны с обеих сторон. Эта война бушевала, и они умирали от испанского гриппа. Они были больны как собаки. Они не могли воевать. Так что невозможно знать, чем бы это закончилось.

Но с учётом всего этого я всегда должен делать оговорку. Мы готовы к самому большому росту среди всех крупных стран, я думаю, среди всех стран, которые когда-либо существовали. Когда вы смотрите на то, что происходит в Соединённых Штатах, это действительно поразительно.

Главное — это рост. Я имею в виду, рост — это путь. Если мы будем расти таким образом, то перейдём от 37, 36, 37 триллионов долларов к низкому уровню долга. Но мы также будем сокращать расходы, знаете, старым проверенным способом. У нас будет необычайный рост. Я думаю, мы будем расти, чтобы выйти из кризиса. Я думаю, мы будем погашать долг. Для этого понадобятся огромные деньги от таможенных пошлин, и это справедливо. И, опять же, я использую их разумно.

Швейцария — показательный пример. Я мог бы получить гораздо больше. Я мог бы попросить гораздо больше. Но мы используем это разумно. Я думаю, что самое важное — это рост. И, наконец, сокращение расходов.

Теперь, если вы посмотрите на Миннесоту, там мошенничество и другие преступления на сумму 19 миллиардов долларов. Люди приезжают в аэропорты, въезжают в страну, у них нет и десяти центов, а уезжают с сотнями тысяч долларов наличными в сумках. Когда мы дойдём до этого — и наше Министерство юстиции, Пэм, Тодд и все, кто там работает, и все, кто работает здесь, — я могу сказать вам, что Скотт Бессент работает над этим. Это приоритет, верно?

Мы выясняем, откуда берутся эти деньги, сколько их. Это может быть больше 19 миллиардов долларов. Вы можете в это поверить? Это всего лишь один штат. Если бы мы смогли сократить мошенничество на 50 процентов — на 50 процентов, а мы должны добиться большего, — у нас был бы сбалансированный бюджет, и нам не пришлось бы говорить только о росте.

Так что у нас много вариантов, и мы очень усердно работаем над этим. Это крайне важно. И дело не только в протестах, а в фальшивых протестах, устраиваемых подстрекателями. Это профессиональные смутьяны. Но мы очень внимательно следим за финансовыми потоками в Миннесоте и в других местах.

Искусственный интеллект — это нечто грандиозное. Я имею в виду, Марк Цукерберг показал мне объект, который он разместил над картой Манхэттена. И он был практически размером с Манхэттен. Я сказал: вы, должно быть, шутите. Этот объект был длиной в несколько миль, шириной в несколько миль и очень высоким. Я не думаю, что он был таким же высоким, как Эмпайр-стейт-билдинг, но он был высоким. И он буквально покрывал большую часть острова Манхэттен.

Это называется крупная электростанция. Когда я услышал, что они собираются потратить 50 миллиардов долларов на её строительство, я сказал: «Вот это да». Если потратить 50 миллионов долларов, можно построить небольшой торговый центр. Если потратить 500 миллионов — хороший торговый центр. Но как потратить 50 миллиардов долларов? Когда я посмотрел на это, я сказал: «Вы думаете, вы сможете это сделать за такие деньги?» Это удивительно.

Некоторые электростанции, которые я вижу, а я вижу их все, настолько большие, что мы позволяем им строить собственные электростанции. Таким образом, у нас не будет проблем. В противном случае они бы жаловались, никто бы не смог. У нас старая энергосистема. И не только это — они будут продавать излишки электроэнергии, которые производят, обратно в нашу сеть по очень низкой цене. Это решит некоторые проблемы для отдельных штатов, у которых не хватает электроэнергии.

У меня всегда были очень хорошие отношения с президентом Си Цзиньпином и президентом Путиным. Если говорить о крупных державах, у меня всегда были очень хорошие отношения с президентом Си Цзиньпином. Он невероятный человек. То, что он сделал, поразительно. Его очень уважают. И меня тоже.

Хотя позже наши отношения были сильно нарушены COVID-19. Раньше я называл его «китайским вирусом». Он спросил, не мог бы я использовать другое название. Я решил так и сделать, потому что зачем из-за этого устраивать конфликт. Но я бы мог и оставить прежнее название.

Они вели себя как настоящие дипломаты. Я впервые стал дипломатом. Этому меня, кстати, научил Марко Рубио. Он сказал: «Позвольте мне научить вас дипломатии». Любой человек, которого одобрили 100 процентов голосов, — это редкость. Он получил поддержку и либеральных демократов, и радикальных правых республиканцев. Он единственный такой. Следующий кандидат потерял около 45 голосов. А за него проголосовали все 100.

Поначалу я был недоволен. Я сказал: «Подождите, мне это не нравится». А теперь, как выясняется, демократы, вероятно, жалеют об этом. Марко был великолепен. Марко, встань, пожалуйста. Вы отлично справились с работой на посту государственного секретаря. Он войдёт в историю как лучший государственный секретарь.

И Скотт. И у нас есть Сьюзи — первая женщина-руководитель аппарата, и она тоже лучший руководитель аппарата. Я вижу Говарда Лютника, который, как я знаю, выступал. Говард великолепен. Некоторые сделки, которые мы заключаем, замечательны. Я хочу обратить особое внимание на Криса.

Крис, ты вставал и говорил. Он нефтяник номер один в мире. Я собирался упомянуть Дуга Бургума — он просто фантастический. Не знаю, здесь ли Дуг. Дуг здесь? Дуг Бургум — фантастический. Он сказал: «Сэр, есть человек лучше меня», и представил меня Крису. И оказалось, что это правда.

Сейчас мы добываем больше нефти и газа, чем когда-либо, почти вдвое больше. Это правда, Крис? И вдобавок ко всему у нас много нефти и газа добывается в Венесуэле.