Хотел бы остановиться на Исландии. Американский империализм, если прямо сказать и не стесняться, достиг нового уровня. То есть раньше — уже 150 лет, если не больше — они занимались Южным полушарием, бедными странами Латинской Америки, Арабского мира, Африки и так далее. Теперь речь идёт о захвате Гренландии военным путём.

Будущий посол Соединённых Штатов в Рейкьявике, заявил о том, что он будет делать Исландию 52-м штатом Соединённых Штатов и будет там губернатором. Американцы жадным взглядом смотрят на Исландию и на Гренландию.

Если бы поступил официальный вопрос от официальных структур в Нууке и Рейкьявике — то есть столицах двух островов — к Российской Федерации о каком-то договоре, как была бы ваша реакция?

И второе. Деградация европейских элит налицо. Сергей Александрович Караганов — это далеко не последний человек в российских структурах — сказал в интервью с Такером Карлсоном о том, что это абсолютно нежелательно, но вполне возможно бросать ядерное оружие на европейский континент, и он выбрал бы Германию. Как Вы смотрите на первую часть вопроса и могли бы Вы прокомментировать слова товарища Караганова?

Слова товарища Караганова я комментировать не буду. У нас единственный, кто может распоряжаться нашим ядерным арсеналом, — это Верховный Главнокомандующий, президент Российской Федерации. Наша ядерная доктрина — документ открытый, в ней всё чётко прописано. Мы её периодически обновляем, она находится в открытом доступе, там всё можно прочитать.

Что касается гипотетического предложения со стороны Гренландии и Исландии, как я понимаю, о заключении договора о взаимопомощи с Российской Федерацией, — вы знаете, я не вижу условий, которые позволяли бы такую вероятность предполагать. И не думаю, что кто-либо в Нууке или в Рейкьявике вообще задумывается на эту тему.

В принципе логика вашего вопроса идёт немного не в том направлении. Получается, что вы хотите, чтобы эти территории — одна, которую сейчас, как вы говорите, уже будут забирать, и вторая, которая может быть следующей, — чтобы они побежали к нам за помощью. А речь идёт не о том, что кто-то им не помогает — Россия, Китай или кто-либо ещё. Речь идёт о том, что они являются членами Североатлантического альянса, и этот альянс сейчас проходит испытание на то, что он из себя представляет.

Поэтому мы совершенно не заинтересованы во вмешательстве в чьи-то дела. Если говорить о Гренландии, то это часть более широкой проблемы, связанной с последствиями колониальной эпохи. С XIII века Гренландия, по сути, была колонией Норвегии. Затем, в XVIII и первой половине XX века, — датской колонией. И только где-то в середине прошлого века была подписана договорённость о том, что она входит в состав Дании не как колония, а как ассоциированная территория.

Она была ассоциирована с Европейским союзом. Но, в принципе, Гренландия — это не естественная часть Дании. Она не была естественной частью ни Норвегии, ни Дании — это результат колониального завоевания. То, что сегодня тамошним жителям комфортно и они к этому привыкли, — это другой вопрос. Но проблема бывших колониальных владений становится всё более и более острой.

Сейчас, по реестру ООН, в мире остаётся 17 территорий, которые либо лишены суверенитета, либо находятся в прямой зависимости от управляющих держав. Франция, вопреки резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН, продолжает удерживать остров Майотта, который по всем решениям ООН является частью государства Коморские Острова. Великобритания продолжает удерживать Мальвинские острова, также нарушая многочисленные резолюции Генеральной Ассамблеи ООН. Британия удерживает и архипелаг Чагос, принадлежащий Маврикию. Есть и другие примеры — Французская Полинезия, Новая Каледония и ряд островов, сохраняющихся во владении Французской Республики.

Что касается Гренландии, я специально выписал некоторые цитаты. Например, президент Хорватии господин Миланович — опытный и, на мой взгляд, дальновидный политик — призвал президента Трампа не ставить свои интересы выше прав народа Гренландии. Цитирую: «Подчёркиваю, решение о будущем Гренландии может принимать исключительно гренландский народ».

Поставьте на место гренландского народа народ Крыма — и вам многое станет понятным. Причём в Крыму люди пошли на референдум после антиконституционного государственного переворота, когда пришедшие к власти путчисты объявили войну русскому языку и направили боевиков штурмовать Верховный Совет Крыма. А в Гренландии никаких переворотов не было.

Просто, как сказал президент Трамп, эта территория важна для безопасности Соединённых Штатов. Крым не менее важен для безопасности Российской Федерации, чем Гренландия — для безопасности Соединённых Штатов.

Когда оправдывают происходящее вокруг Гренландии тем, что иначе её якобы захватят Россия или Китай, — никаких подтверждений этому нет. Более того, на Западе уже экономисты и политологи такие утверждения опровергают.

Кстати, госпожа Бербок — Анналена Бербок, которая сейчас является представителем при Генеральной Ассамблее, — тоже заявила, что народ Гренландии предельно ясно обозначил свою позицию и что речь идёт о его праве на самоопределение. Но когда они говорят такие вещи, им стоило бы подумать на шаг вперёд или назад и вспомнить, что они говорили о праве на самоопределение народов Крыма, Донбасса и Новороссии.

В любом случае мы исходим из того, что к этому вопросу отношения не имеем. Мы, безусловно, наблюдаем за происходящим, понимаем, что это серьёзная геополитическая ситуация, и будем делать выводы по итогам её развития.

Вопрос следующий. Является ли Россия угрозой для Гренландии? Есть ли у вас планы по захвату Гренландии? Если нет, то как вы отвечаете на желание Дональда Трампа захватить остров? Поддержите вы это или нет?

И второй вопрос. По теме колониализма: то, что делает Россия на Украине, чем это отличается от колониализма, против которого вы выступаете здесь? Россия аннексировала Крым, сейчас вы пытаетесь захватить четыре восточных региона силой. Насколько это отличается от колониализма?

Что касается Гренландии, я уже всё сказал. Мы не имеем никакого отношения к каким-либо планам захвата Гренландии. Я нисколько не сомневаюсь, что в Вашингтоне прекрасно знают об отсутствии таких планов и у России, и у Китайской Народной Республики.

Это не наш вопрос. Наш вопрос заключается прежде всего в том, что мы заинтересованы в налаживании открытого, свободного арктического сотрудничества в рамках Арктического совета, где учитывались бы интересы безопасности, экономики, охраны окружающей среды, коренных народов — всех участников арктического взаимодействия.

Не мы прекращали сотрудничество в этой структуре, не мы прерывали контакты. И, кстати, Соединённые Штаты проявляют заинтересованность в возобновлении дискуссий в рамках Арктического совета, в отличие от некоторых европейцев, хотя на техническом уровне эти контакты сохраняются.

Поэтому Гренландия — это вопрос, который многие у нас вообще не знали, что собой представляет, пока она вдруг не заняла первые полосы новостей. Решайте это внутри Североатлантического альянса. Мы посмотрим, как будет решён этот вопрос.

Что касается колониализма. У нас есть много пословиц, которые применимы к тому, как вы сформулировали свой вопрос.

Но знаете, когда Джо Байден встречался с президентом России Владимиром Путиным в июне 2021 года, и начиналась встреча в узком формате — присутствовали только Блинкен и ваш покорный слуга, — Байден без всяких записок, без текста произнёс вступительную речь. И сказал буквально следующее.

Он сказал, что Соединённые Штаты и Россия — две великие державы. Мы не лучше вас, мы не хуже вас, мы просто разные. Соединённые Штаты создавались в результате миграции полупреступных элементов из Англии, осваивали территорию, решали «индейский вопрос», затем были проблемы рабовладения, миграции.

И все, кто приезжал в Соединённые Штаты, начиная с английских переселенцев, проходили через так называемый «плавильный котёл», где переплавлялись, независимо от своего этнического и иного происхождения, в американцев. И выходили из этого плавильного котла с надписью «права человека» на лбу. Это я цитирую президента Байдена.

Далее он сказал: «Вы создавались иначе. Вы осваивали соседние с исконной Московией пространства не путём подавления и перемалывания народов, а путём соединения с ними, сохраняя их языки, традиции, религию, культуру и так далее».

И он отметил, что в результате Россия имеет крупнейшую по территории страну мира, одну из самых многонациональных стран, где эта многонациональность сохраняется и поддерживается государством. Поэтому, сказал Байден, вам непросто удерживать такую страну, да ещё и обладающую ядерным оружием, в состоянии единства. И добавил, что уважает президента Путина за то, что ему это удаётся.

Это были его слова. Я не могу себе представить, что Россия развалится. Это был тот самый случай, когда Джо Байден говорил без бумажки, без телесуфлёра, без «авторучки».

Поэтому я хочу обратить ваше внимание на следующее. Колониализм в международном праве закреплён применительно к тем государствам, которые имели колонии, и чьи колонии не хотели жить с метрополиями.

Не случайно в 1960 году начался процесс деколонизации, который, как я уже говорил, остаётся незавершённым: Великобритания до сих пор противоправно удерживает ряд заморских территорий, включая архипелаг Чагос.

В 1970 году Генеральная Ассамблея ООН консенсусом — за голосовали и Великобритания, и США, и все остальные, включая европейцев — приняла Декларацию о принципах международного права и принципах отношений между государствами.

Там, в контексте соотношения принципов территориальной целостности и права на самоопределение, был зафиксирован следующий вывод: все государства обязаны уважать суверенитет и территориальную целостность тех государств, чьи правительства уважают право на самоопределение и представляют всё население, проживающее на соответствующей территории.

В 1960-е годы народы Африки однозначно заявили, что метрополии — Лондон, Париж, Мадрид, Лиссабон — не представляют их интересы. И произошёл процесс деколонизации.

В 2014 году и в последующие годы после государственного переворота на Украине народ Крыма, а затем народы Донбасса и Новороссии путём референдумов, в рамках открытого волеизъявления, приняли решение о том, что киевские власти, захватившие власть в результате госпереворота, не представляют интересы населения этих территорий.

Поэтому, при всём уважении, речь идёт не о колониализме и не об аннексии, а о полном соответствии тем принципам, которые Генеральная Ассамблея ООН одобрила консенсусом, с полным согласием всех наших западных коллег, включая Великобританию.

Практически год назад вы сказали, что отношения между Россией и Италией переживают самый глубокий кризис со времён Второй мировой войны. Вы говорили, что за это ответственно правительство Италии, что Италия стала антироссийской. Это было в 2025 году, сейчас — 2026-й.

Видите ли вы какие-то сигналы, что происходят изменения и есть возможность восстановления диалога, особенно после того, как премьер-министр Мелони ссылалась на президента Макрона и сказала, что он прав и что в Европе пришло время говорить с Россией? Спасибо.

В отношении Италии и того, что наши отношения находятся в самой низкой точке, я подтверждаю свои слова. Италия — одна из немногих стран, которая сегодня чурается русского искусства. Правительство Италии или власти отдельных регионов в ряде случаев отменяют уже согласованные гастроли наших оперных певцов, как это недавно произошло с гастролями Ильдара Абдразакова.

До этого было ещё несколько примеров, когда звёзды мирового искусства из России приглашались, заключались договорённости, а затем эти гастроли отменялись. Я не хочу проводить прямых сравнений, но борьба с искусством настолько нехарактерна для итальянского народа — по моим ощущениям от общения с итальянцами, — что я даже не знаю, как это комментировать.

Есть примеры подобного рода, да, но они касаются нацистского режима на Украине, который создал так называемый институт национальной памяти и недавно вынес очередное решение о том, что Кутузов, Иван Бунин, Александр Грибоедов являются символами «российского империализма» и должны быть запрещены. В этом списке — Пушкин, Лермонтов, Толстой и, кстати, даже такие писатели, как Ильф и Петров и Михаил Булгаков.

Украинские нацисты давно приучили весь мир к тому, что им это позволено — причём позволено в том числе членами НАТО и Евросоюза, прежде всего Евросоюза. Но ожидать запретов искусства и культуры со стороны Италии я, честно говоря, не предполагал.

Венецианская биеннале — там у нас есть павильон, который нам запрещают использовать. При этом владельцы этого павильона сдают его в аренду. В прошлый раз, когда проходила Венецианская биеннале, его передали странам Латинской Америки, в частности Боливии. Но как это соотносится с итальянским характером, с итальянским отношением к жизни, с итальянским неприятием политизации нормальных человеческих контактов — я не знаю.

Возможно ли возобновление отношений? Президент России Владимир Путин многократно об этом говорил: не мы прерывали отношения, не мы закрывали все двери для сотрудничества — ни по линии Россия–Евросоюз, ни по линии Россия–отдельные государства Евросоюза, тем более такие давние, добрые, исторические друзья и партнёры, как Италия.

Когда меня сейчас спрашивают: «Вот Макрон сказал», «вот Мелони сказала», — это, честно говоря, не очень серьёзно звучит. Когда лидеры европейских стран в течение четырёх лет заявляли, что с Россией вообще невозможно садиться за один стол, а потом вдруг, когда им хочется как-то выделиться на фоне общей массы, в один голос требующей нанести России стратегическое поражение, начинают говорить, что «вообще-то с ними надо разговаривать».

Вот господин Мерц, например, сказал, что Россия — европейская страна и с ней надо говорить. Осенило. Поэтому тем, кто действительно хочет с нами разговаривать всерьёз, я бы посоветовал не делать громких заявлений и не горделиво оглядывать аудиторию, а просто действовать так, как это принято у дипломатов: позвонить, без обвинений, без угроз, без заявлений в стиле «я с вами поговорю».

Макрон уже анонсировал это не в первый раз. Какое-то время назад, по-моему, в прошлом году, президент Франции Эммануэль Макрон действительно позвонил президенту Путину. Но ничего из того, что он говорил в этом телефонном разговоре, не отличалось от того, что Париж, включая самого Макрона, говорил и продолжает говорить публично.

Когда в ноябре прошлого года Макрон встречался с Зеленским, я даже не смог удержаться от цитирования. Цитата Макрона после встречи с Зеленским: «Россия сама выбрала путь войны. Ничто не оправдывало эту войну, ни одной реальной угрозы, лишь фальшивки». И дальше — в полном пренебрежении истиной — рассуждения о «рефлексах и инстинктах государства, которое не может примириться со своей историей». Это хамство — вот так плевать на Россию.

Мы, конечно, выше этого и относимся к подобным заявлениям даже не с презрением, а скорее с пренебрежением. Потому что уж кто-кто, а француз не может не помнить историю России. Он не может не понимать, что история заключается не в том, о чём говорила Кая Каллас, рассуждая о якобы «девятнадцати войнах», развязанных Россией против Европы за последние сто лет.

История заключается в том, что начиная с Наполеона и продолжая Гитлером, почти вся Европа ставилась под ружьё для того, чтобы победить и развалить Россию. Вот с чего начинается история — и вот тем, чем никогда не поступится наш народ.

Я оставляю на совести Макрона эти заявления — так же, как и заявления о том, что война между НАТО и Россией якобы начнётся до 2029 года. Последний раз это, по-моему, сказал Писториус — министр обороны Германии.

Так что если кто-то хочет разговаривать — мы никогда не откажемся. При этом я сделаю одну оговорку: мы прекрасно понимаем, что с нынешними лидерами Европы, скорее всего, ни о чём договориться не получится. Они слишком глубоко загнали себя в ненависть к России.

Год культуры Китая и России успешно завершился в 2025 году. Как вы оцениваете достигнутые успехи Китая и России в области культурного обмена за последние годы и какую позитивную роль могут сыграть культурные обмены между китайской и российской молодёжью для устойчивого, здорового и стабильного развития отношений между нашими странами?

Наши отношения с Китайской Народной Республикой занимают особое место в шкале наших внешнеполитических приоритетов, как это происходит и во внешней политике Китайской Народной Республики. Наши отношения вышли на беспрецедентный уровень, что не раз констатировали председатель Си Цзиньпин и президент России Владимир Путин, которые регулярно общаются друг с другом.

Культура в самом широком понимании, конечно, охватывает и историческую память, и готовность отстаивать свои ценности на международной арене. В этом смысле прошлый год был особо знаменательным, учитывая, что лидеры России и Китая вместе участвовали в качестве главных гостей на мероприятиях по случаю разгрома нацистской Германии 9 мая в Москве и на мероприятиях по случаю разгрома милитаристской Японии и победы во Второй мировой войне 3 сентября прошлого года в Пекине.

В ходе этих встреч на высшем уровне наши лидеры провели очередные раунды переговоров, которые наметили новые цели и новые рубежи развития нашего стратегического взаимодействия и партнёрства.

Я даже не буду затрагивать экономику, хотя экономика — это материальная основа отношений между государствами, и здесь у нас который год достигаются рекордные показатели. Но стремление к сотрудничеству в гуманитарных сферах укрепляется изо дня в день.

Вы упомянули годы культуры России и Китая. В рамках этих годов было организовано несколько сотен различных мероприятий и в нашей стране, и в Китайской Народной Республике. И в своих новогодних посланиях друг к другу председатель Си Цзиньпин и президент Путин объявили о новой инициативе: в 2026–2027 годах будут проведены Годы образования России и Китая, что является важнейшей частью культурных, прежде всего молодёжных, обменов.

Так что уже начавшийся год будет богат на эти события. Продвигаются связи не только по линии молодёжных контактов, но и в области спорта, по линии архивных служб, что тоже имеет большое значение для сохранения национальной культуры, национальных традиций, национальной идентичности.

Контактам в сфере культуры, как и в любых других областях, способствует действующий сейчас на взаимной основе безвизовый режим. Показатели взаимных поездок уже достигли рекордных отметок и, думаю, эта тенденция будет продолжаться.

Таким образом, в гуманитарной сфере у нас очень насыщенное сотрудничество, которое органично дополняет взаимодействие в сфере экономики и наше стратегическое сотрудничество на международной арене, где Китай и Россия являются важнейшим стабилизирующим фактором в международных делах, значение которого в нынешних условиях только возрастает.

Я уже касался кратко в своём вступительном слове темы Японии, выразив озабоченность тем, что наряду с Германией в Японии тоже наблюдаются нездоровые тенденции, связанные с желанием некоторых политических сил, так условно, вернуться к милитаризации общества.

Мы следим за тем, как развивается военное сотрудничество, военно-политическое и стратегическое сотрудничество Японии с Соединёнными Штатами, как совместная военная активность разворачивается в вашем регионе — вокруг Японии, на территории Японии — с привлечением внерегиональных игроков, имея в виду не только Соединённые Штаты, но и других членов Североатлантического альянса.

Всё это происходит в непосредственной близости от наших границ, и, учитывая такой хаотичный характер и в известной степени развитие событий на международной арене, нас это не может не волновать.

Нам стало известно о некоторых вещах, которые напрямую затрагивают интересы нашей безопасности, и мы по дипломатическим каналам передали нашим японским соседям о неприемлемости появления на японской территории американских ударных систем наземного базирования.

Это было ещё в прошлом году. Но в сентябре 2025 года на базе вооружённых сил Соединённых Штатов — база называется Ивакуни, в префектуре Ямагути, — эти батареи мобильного комплекса «Тифон», ударной системы наземного базирования, были развёрнуты, как нам сказали, на временной основе, только для проведения каких-то учений. Но, по нашим данным, эти средства, эти боевые комплексы «Тифон», которые предназначены для пуска крылатых ракет «Томагавк», с территории Японии не выведены.

Так что, наверное, речь идёт не только об учениях, а о более постоянном присутствии, позвольте мне так выразиться. Никаких официальных подтверждений, что эти системы были выведены, не поступало, так что у нас озабоченность сохраняется.

Ну а в ноябре прошлого года ваш министр обороны, министр обороны Японии, господин Коидзуми, озвучил планы развёртывания ракет средней дальности на острове Ёнагуни вблизи китайского Тайваня. Это тоже, наверное, не самый миролюбивый шаг — как раз наоборот.

Мы неоднократно в ходе прямых контактов с японскими соседями и в публичном пространстве указывали, что такие шаги негативно влияют на стабильность и безопасность в регионе, призывали наших японских коллег не идти по пути ремилитаризации и вернуться на позиции, которые закреплены в вашей Конституции и характеризуются как исключительно оборонительная политика в вашем военном строительстве. Но, к сожалению, действующая администрация наши озабоченности игнорирует.

Мы убеждены, что это нездоровая ситуация. По линии парламентариев, как вы знаете, отдельные точечные контакты имели место.

Мы никогда не отказываемся от таких контактов и надеемся, что они помогут японскому руководству лучше уяснить законные российские интересы и лучше уяснить необходимость оставаться приверженными тем принципам, которые закреплены в японской Конституции и в Уставе Организации Объединённых Наций в том, что касается итогов Второй мировой войны.

Тем не менее на этом фоне я отмечу, что, кстати, возвращаясь к вопросу нашего коллеги из Италии, культурно-гуманитарное сотрудничество с Японией, несмотря на глубочайшие противоречия в геополитических вопросах, развивается весьма позитивно. Никаких попыток отменить нашу культуру, наше искусство, отменить наших исполнителей в Японии, в отличие от той же Италии, не наблюдается. Никаких препон никто не чинит мероприятиям, которые ежегодно проводятся в рамках фестиваля российской культуры.

Каждый год этот фестиваль, все последние годы, несмотря ни на что, с огромным успехом проходил в японской столице, и в этом году состоится уже 20-й юбилейный фестиваль российской культуры. И мы, со своей стороны, никогда не препятствовали и не будем препятствовать реализации японской стороной своих культурных инициатив в России.

Мы хотели спросить о том, что 5 февраля 2026 года истекает срок действия договора о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений между Россией и США. Президент Путин заявил, что для того, чтобы не провоцировать дальнейшую гонку вооружений, обеспечить приемлемый уровень предсказуемости и сдержанности, Россия готова после 5 февраля придерживаться ограничений СНВ в течение года.

А Дональд Трамп недавно объявил, что если срок действия договора о сокращении стратегических наступательных вооружений истечёт, США заключат с Россией более удачный договор. Поясните, пожалуйста, что это будет за договор и будет ли в нём принимать участие Китай? Спасибо.

А почему вы ко мне обращаетесь с этим вопросом — это президент Трамп объявил.

Мы, как вы сказали, привержены тому, что провозгласил президент Путин несколько месяцев назад, когда предложил, чтобы не создавать полный вакуум в сфере стратегической стабильности в контексте истечения 5 февраля нынешнего года договора о стратегических наступательных вооружениях.

Он предложил, учитывая, что мы приостановили действие договора и всех его положений, тем не менее сохранять приверженность тем количественным ограничениям, потолкам, которые в этом договоре закреплены. И президент сказал, что мы готовы ещё год эти ограничители соблюдать при понимании, что Соединённые Штаты ответят взаимностью, не будут наращивать свои ядерные силы сверх лимитов, установленных в этом договоре, с тем чтобы как минимум ещё год выиграть — чтобы все остыли от горячих внешнеполитических тем, которыми переполнена международная повестка дня, и посмотрели, как двигаться дальше в этой ключевой сфере стратегической стабильности.

Мы видим тем временем, что Соединённые Штаты, когда действительно президента Трампа спросили, будет ли он также соблюдать потолки договора о стратегических наступательных вооружениях, как и Россия, он сказал, что нет: договор истекает — ну и пусть истекает.

И действительно, американцы сигнализируют о том, что надо начинать какие-то новые переговоры о стратегической стабильности, упоминается Китай. Но это всё делается в публичном пространстве, в ходе общения с журналистами. Каких-либо конкретных контактов на эту тему между специалистами двух стран не происходит.

Параллельно мы наблюдаем попытки Соединённых Штатов создавать своё превосходство в определённых сферах стратегической стабильности. Я уже упоминал передовое развёртывание наземных ракет средней и меньшей дальности — тот самый «Тифон», о котором сегодня уже говорили, который появился не только в Японии, но и на Филиппинах. В Германии планируется его развёртывание.

Также упомяну то, что базирование ядерного оружия в Европе пытаются расширить. Такие планы упоминались в публичном пространстве. Упомяну и развитие системы глобальной противоракетной обороны США под названием «Проект „Золотой купол“». И не будем забывать о том, что Соединённые Штаты активно проводят линию на милитаризацию космоса, на размещение оружия в космическом пространстве.

Когда мы в Организации Объединённых Наций пытаемся мобилизовать мировое сообщество в пользу принятия решений о недопустимости размещения оружия в космосе, Соединённые Штаты отказываются такую инициативу поддерживать и взамен предлагают: давайте вы поддержите инициативу о неразмещении ядерного оружия в космосе.

Мы говорим: пожалуйста, ради Бога. Только угрозы-то для космического пространства, для Земли, соответственно, создаются размещением неядерного оружия, которое США планируют. И предлагаем принять договорённость, что никакое оружие в космосе размещаться не будет. Они говорят: нет, мы можем выступить только против размещения ядерного.

Значит, неядерное оружие, в соответствии с планами США, там будет размещено.

Поэтому здесь много проблем. Что касается второй части вашего вопроса о том, если начнутся такие переговоры, кто будет их участником, — Китайская Народная Республика свою позицию обозначила.

Они чётко заявили, что Соединённые Штаты и Российская Федерация по своим ядерным вооружениям, по количеству ядерных вооружений далеко впереди, и Китайская Народная Республика не обладает такими же арсеналами, поэтому на данном этапе она не видит необходимости участия в таких переговорах. Мы с полным уважением относимся к этой позиции.

Другое дело, что если и вести речь о расширении участников переговоров о стратегической стабильности и ограничении ядерных вооружений на каком-то этапе, то невозможно оставить в стороне Великобританию и Францию. Они с Соединёнными Штатами являются союзниками, повязаны взаимными обязательствами в рамках НАТО. Поэтому не учитывать их арсеналы, когда мы рассматриваем угрозы, проецируемые ядерным арсеналом Соединённых Штатов, невозможно.

В отличие от этой ситуации, от ситуации внутризападной ядерной «тройки», мы с Китайской Народной Республикой не имеем военного союза, и здесь ситуация с юридической и практической точки зрения выглядит иначе.

Но, ещё раз говорю, пока ни о каких конкретных инициативах речь не идёт. Очевидно, все сейчас заняты более прагматичными делами, о которых всем хорошо известно, о которых мы слышим каждый день.

Я уже сказал в своём вступительном слове, и Дмитрий Песков вчера подтвердил, что президент России Владимир Путин получил приглашение президента Трампа войти в состав Совета мира. Мы получили также приложение к этому письму — пространный документ под названием «Устав Совета мира», из которого следует, что этот совет будет готов не только заниматься сектором Газа, который там, по-моему, вообще не упомянут, но в целом содействовать решению конфликтов по всему миру.

Безусловно, мы хотим прояснить концептуальное и практическое видение этой инициативы нашими американскими коллегами. Сейчас мы эти вопросы пытаемся прояснить, будем контактировать.

Но в целом, безусловно, когда идёт речь о решении проблем Ближневосточного региона, прежде всего проблем сектора Газа, в связи с которыми и был впервые упомянут Совет мира в той самой резолюции, которую принял Совет Безопасности ООН осенью прошлого года по инициативе Соединённых Штатов, мы, конечно, не можем подходить к этим проблемам иначе, чем с позиций, которые многократно были всем мировым сообществом подтверждены в резолюциях Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН.

Когда инициатива Соединённых Штатов рассматривалась осенью в Нью-Йорке, мы сомневались в том, что нужны какие-то дополнительные форматы помимо тех, которые закреплены в решениях ООН. Надо просто выполнять эти решения, создавать палестинское государство и делать это через прямой диалог между Израилем и Палестинской национальной администрацией.

Но тогда инициаторы этой резолюции, одобрявшие план Трампа по сектору Газа, не хотели ссылаться на решения ООН. И в этой связи мы и Китайская Народная Республика воздержались.

Мы не стали препятствовать принятию этой резолюции исключительно потому, что сами палестинцы и практически все другие арабские страны обратились к нам с просьбой дать шанс этой инициативе, что мы и сделали. И сейчас именно в этом контексте мы рассматриваем поступившие приглашения. Мы заинтересованы использовать любые возможности, которые будут приближать нас к решению проблем палестинского народа, прежде всего острейших гуманитарных проблем, вызванных боевыми действиями Израиля, которые выходят за рамки международного гуманитарного права, — это все хорошо знают.

И вслед за решением гуманитарных проблем палестинского народа, конечно же, необходимо будет приступать к урегулированию политической ситуации через, и мы в этом по-прежнему убеждены, выполнение решений ООН.

Без создания палестинского государства Ближний Восток не может быть стабильным.

Дональд Трамп заявил, что в отношении стран, которые будут вести торговые отношения с Ираном, будут введены 20-процентные пошлины. Как это может, по вашему мнению, отразиться на наших связях в области торговли, объёмы которых ежегодно растут?

Ну, мы же торгуем с вами — вы и мы. Как мы решим, так и будет торговля развиваться. У нас есть хорошие планы с Исламской Республикой Иран не только в торговле, но и в инвестиционной сфере. Атомная станция «Бушер» активно расширяется. Идёт проработка важнейшего отрезка международного транспортного коридора «Север — Юг» между Россией, Азербайджаном и Ираном.

Многие другие проекты находятся в проработке, и я не вижу каких-либо причин, по которым мы или иранские друзья должны эти проекты останавливать. Да, Дональд Трамп применяет пошлины, тарифы в качестве инструментов политики. Всегда, когда односторонние принудительные меры задействуются в торгово-экономических отношениях, это говорит о том, что инициатор этих мер не вполне уверен в своих конкурентных способностях на мировых рынках.

Поэтому жизнь всё расставит по своим местам. Вот, кстати, президент Макрон сказал, что он не будет участвовать в деятельности Совета мира, который президент Трамп предложил. А когда Дональд Трамп об этом узнал, он сказал, что введёт 200-процентные тарифы против президента Франции и всей его экономики. Жизнь гораздо многограннее, чем какая-то конкретная ситуация.

Мы поддерживаем контакты, как вы знаете, и с Исламской Республикой Иран, и с руководством Израиля, и с ливанскими друзьями. Мы никогда не пытаемся как-то афишировать то, что мы делаем.

В контактах между Москвой, Тегераном и Тель-Авивом в последние месяцы прошлого года обсуждались какие-то понимания о том, чтобы не угрожать нападениями друг на друга: чтобы Иран не угрожал Израилю, Израиль не угрожал Ирану.

Раз это утекло в средства массовой информации, просто скажу, что такие контакты были по инициативе наших собеседников — израильских и иранских, — и мы всегда, когда к нам обращаются за помощью, готовы свои добрые услуги применить.

Этот же принцип применим и к ситуации в Ливане. Мы видим, насколько непростая обстановка на Ближнем Востоке в целом. Это и Иран, но если вы упомянули Ливан, то это и Ливан, и Сирия, включая Голанские высоты и прилегающие к Голанским высотам буферные зоны, которые до недавнего времени находились под контролем ООН и которые сейчас тоже заняты Израилем.

Есть договорённости по Ливану, но периодически в СМИ появляется информация о том, что израильское руководство не очень настроено на то, чтобы полностью вывести свои подразделения с ливанской территории. Идёт торг по поводу реализации плана Трампа, о котором мы только что говорили в связи с созданием Совета мира. Торг заключается в том, как толковать требования о разоружении ХАМАС. ХАМАС вроде готов, но Израилю эта готовность кажется недостаточной.

Там огромное количество вопросов. Как освободить сектор Газа? Постоянно израильские официальные лица — это не секрет, они об этом открыто говорят — заявляют, что не хотят уходить из всего сектора Газа. Поэтому как план будет выполняться, мне очень трудно сказать: здесь слишком много составляющих.

И то, что президент Трамп в свой Совет мира пригласил, по-моему, около 50 государств, говорит о том, что он понимает: в одиночку эту проблему не решить, как и любую другую проблему на Земле, какими бы реалистичными ни казались шансы решить всё самостоятельно.

Пример создания Совета мира показывает, что осознание необходимости коллективных усилий всё-таки признаётся и имеет место в Вашингтоне. Но, повторю ещё раз, если эта авторитетная группа стран, приглашённых в Совет мира, сможет помочь двигаться к стабилизации региона, в том числе путём выполнения соответствующих решений ООН, Россия считает, что это уже будет полезным.

В последнее время появилось достаточно много случаев, когда нашим соотечественникам не удаётся подтвердить своё гражданство, проживая в других странах. Как вы считаете, можно ли решить эту проблему на системной основе и не получится ли так, что мы фактически сами создаём институт неграждан?

Можно эту проблему решить, и мы этим занимаемся. Наше министерство инициировало соответствующую работу в межведомственном формате.

Корни проблемы в том, что на рубеже 90-х годов, когда советские структуры заменялись российскими, когда огромное количество соотечественников, как мы их теперь называем, граждан Советского Союза, ощущающих себя россиянами, русскими, оказались за границей, и многое другое. Вы знаете, какие вообще вал проблем тогда приходилось решать с колёс, как говорится.

И многочисленные жалобы на тот аспект этой проблемы, о котором вы упомянули, а именно на проблему получения российского гражданства, обусловлены тем, что во многих случаях в наших консульствах выдавались россиянам загранпаспорта, а внутренних паспортов соответствующие люди получить не могли, не успевали, потому что они не планировали ехать в Россию, но хотели оставаться частью русского мира.

И такие загранпаспорта они получили. Когда истёк срок годности этих загранпаспортов, они, естественно, стали обращаться в консульские учреждения с просьбой эти паспорта продлить. А там, по некоторым нашим бюрократическим уложениям, стали требовать подтверждения российского гражданства, что я считаю неправильным. Наличие загранпаспорта уже является таким подтверждением.

Наверное, можно апеллировать к тому, что наверняка были случаи, когда эти паспорта выдавались не вполне на законных основаниях. Наверное, не бывает правил без попыток, в том числе и успешных попыток, их нарушить. Но это всё поддаётся проверке.

И мы сейчас с нашими коллегами из Министерства внутренних дел, из других ведомств, которые связаны с консульской, визовой и гражданственной проблематикой, этим активно занимаемся, готовим доклад в правительство и президенту.

Если позволите, я продолжу тему беспокойных прибалтийских соседей Беларуси и России. Они всё время говорят, что чего-то боятся, или делают вид, что боятся, и принимают в связи с этим нелепые провокационные решения. Достаточно вспомнить закрытие границы с Беларусью, в результате чего сотни литовских фур не могли попасть домой.

И вот очередные планы: литовский министр обороны заявил о намерении создать укрепрайон в районе Сувалкского коридора. Как вы считаете, что кроется за этими планами и насколько они угрожают безопасности Союзного государства?

Я уже устал следить и комментировать подобные высказывания прибалтийских политиков. Никаких оснований раздувать эту проблему нет, и, делая подобного рода заявления, они достигают противоположного результата.

Возникают естественные ощущения в России и в Беларуси, что они что-то затевают, что они затевают какую-то провокацию для того, чтобы спровоцировать нас на конкретные действия и затем взывать к единству Европейского союза и Североатлантического альянса. Из этой же серии — угрозы в отношении Калининградской области.

Мы не будем ввязываться в обмен риторическими угрозами, но все должны знать — об этом не раз говорили, — все должны знать, что это будет самоубийством для тех, кто затеет подобные провокации.

Но если они по Сувалкскому коридору проявляют беспокойство, я видел много сейчас видеоматериалов, фотоматериалов. Сейчас скоро в Гренландии освободятся большие военные ресурсы.

Как Россия намерена в дальнейшем выстраивать отношения с государствами Сахеля? В прошлом году с новой силой вспыхнул конфликт на востоке Демократической Республики Конго, готова ли Россия предоставить свои посреднические усилия?

Я уже сказал, отвечая на предыдущий вопрос, что если нас кто-то просит о посредничестве, мы никогда не отказываем. У нас добрые отношения с Демократической Республикой Конго и с Руандой, и мы бы хотели, чтобы конфликт между ними прекратился, хотя перспективы его урегулирования, честно говоря, не просматриваются.

Вы упоминали инициативу президента Трампа. Он перечислял этот конфликт как одну из восьми остановленных войн, но недавно сказал, что эта война вновь разгорелась.

Там серьёзные глубинные причины, без устранения которых просто так объявить, что договорились и всё в порядке, не получится. Там есть и такое движение, как М23, не вполне легитимное, но достаточно мощное, и много других факторов.

Повторю ещё раз: если обращение к нам последует, мы, конечно же, посмотрим, что мы можем сделать в этой ситуации.

В принципе мы с Африкой уже многие годы возобновляем своё тесное взаимодействие. Состоялись в 2019 и 2023 годах два саммита «Россия — Африка», в этом году планируется третий. Состоялись два министерских форума — один в позапрошлом году в Сочи, второй в прошлом месяце в Каире.

Мы активно восстанавливаем и расширяем сеть наших дипломатических представительств, которая была существенно сокращена после исчезновения Советского Союза, когда Россия по финансовым и политическим соображениям стала меньше внимания уделять регионам развивающегося мира — Африке, Азии, Латинской Америке.

В прошлом году мы ввели в строй посольства в Нигере, Сьерра-Леоне, Южном Судане. На очереди — Гамбия, Либерия, Того, Коморские острова. Общее число наших посольств в Африке достигнет 49, то есть практически во всех странах континента.

Мы восстанавливаем и сеть торговых представительств. Сейчас они охватывают торговлю с 15 африканскими государствами. Это недостаточно, но процесс идёт.

Вы упомянули Альянс государств Сахеля. Мы в последние три года, после того как этот альянс был создан, активно содействуем этим странам в избавлении от неоколониальной зависимости от бывших метрополий, в становлении самостоятельной экономики, укреплении основ государственности, обороноспособности.

Там работают наши специалисты — экономические, военные, в сфере безопасности. В прошлом году подписаны основополагающие базовые договоры с Мали и Того. Учреждаются двусторонние межправительственные комиссии с этими странами. Уже учреждены с Мали, завершается процесс с Буркина-Фасо, Нигером и Центральноафриканской Республикой. Подписывается и целый ряд других соглашений.

Мы видим, как французы, бывшие хозяева этой сахаро-сахельской «тройки», пытаются всячески воспрепятствовать успешному становлению правительств, властей в этих странах, прибегают к задействованию террористических методов, использованию различных террористических группировок, осколков «Исламского государства» и прочих террористических структур в Африке.

Налицо факты того, что такая деятельность реализуется в том числе с подключением украинских инструкторов, которые готовы по указанию киевского режима вредить Российской Федерации и всем нашим друзьям в любой точке мира.

Я убеждён, что африканские страны прекрасно понимают пагубность такого рода воздействия и вмешательства в их внутренние дела.

Сейчас налицо хорошие предпосылки для налаживания нормальных, взаимовыгодных отношений между Альянсом государств Сахеля и Экономическим сообществом западноафриканских государств, равно как и между Альянсом государств Сахеля и Африканским союзом.

Дональд Трамп сказал своим европейским друзьям сконцентрироваться на Украине. Готова ли Россия дать европейцам играть свою роль на Украине, особенно после мирного соглашения?

Похожий вопрос. Ведь дело не в том, что кто-то кому-то даёт или не даёт играть роль. Дело всё в том, сам-то ты хочешь, и если хочешь, то второй вопрос — можешь ли ты играть роль, которая приведёт к устойчивому миру. Я не вижу таких деятелей в Европе среди тех, кто проявляет активность по украинскому вопросу.

Это прежде всего Берлин, Париж, Брюссель, Хельсинки, прибалтийские страны и Лондон, который всё больше и больше выступает от имени Европейского союза. Я даже не знаю, может, они заявление подали с просьбой принять их обратно, но такая четвёрка образовалась: Стармер, Макрон, Мерц и вот эти, пожалуй, деятели. Ну и, конечно, Урсула фон дер Ляйен и прочие брюссельские руководители.

Я не вижу их заинтересованности в том, чтобы конфликт закончился. Я ещё раз напоминаю о том, что я сказал некоторое время назад в этом зале: они добиваются одобрения плана Зеленского, как они его называют, из неких там двадцати пунктов, суть которого сводится к одному — немедленное перемирие и сопровождение этого перемирия объявлением юридических гарантий безопасности Украины.

Возникает вопрос: гарантии безопасности чего они будут касаться? То есть как это выглядит сейчас, как это есть на самом деле, — это гарантии сохранения нынешнего нацистского режима на той части территории Украины, которая будет сохранена за этим режимом.

При этом все вот эти разговоры о том, что это лучший план, что его нужно принимать, главное — убедить Трампа, а потом пускай Трамп заставляет Путина, мы навалимся все на него, — они преследуют именно то, о чём я сказал: сохранить этот режим.

Причём сам режим, и Зеленский это буквально на днях опять публично заявил, никогда не признает юридически то, что Крым, Новороссия и Донбасс являются российскими. Категорически нет. Вот перемирие по нынешней линии соприкосновения, а там нам за границей помогут, построят базы, как уже Стармер с Макроном заявили, что они будут размещать свои многонациональные силы на Украине, построят там сеть военных хабов, читай — военных баз, и будут продолжать осваивать эту территорию, накачивать её ещё большим вооружением, чтобы создавать угрозы Российской Федерации.

Так что идея Трампа, которая обсуждалась и была поддержана нами в Анкоридже, категорически перечёркивается этой европейской группой элит. Они не хотят никаких окончательных итогов. И Зеленский об этом говорит: вот сейчас остановимся, нам дадут гарантии безопасности, с Трампом подпишем план по восстановлению Украины там на 800 миллиардов долларов, но ничего признавать не будем, оставим это на потом.

Это же просто признание своих откровенных намерений — они потом будут продолжать использовать военную силу для создания угроз Российской Федерации.

А что касается нашего желания или нежелания с Европой сотрудничать. Сейчас в Британии новый министр иностранных дел Купер заявила, что в Лондоне видят высокую степень приверженности Украины мирному урегулированию на основе плана США, умалчивая о том, что план США был перевёрнут с ног на голову по сравнению с Аляской и сейчас представляет из себя то, о чём я сказал: план сохранения нацистского режима и отказа признавать реалии на земле.

И она же сказала, что доказательств стремления Москвы к миру не существует. Ну, я знаю такие, в общем-то, британские дамы — английские дамы, — они безапелляционно декларируют свои позиции.

Но это тоже идёт в русле вашего вопроса: есть ли место для Европы.

Европа в феврале 2014 года — вынужден делать экскурс в историю, потому что сколько раз я об этом ни говорил, всё равно вопросы задают — в феврале 2014 года после госпереворота мы сказали европейцам: вы же только за два дня до госпереворота гарантировали соглашение между тогдашним президентом и оппозицией, что будут досрочные выборы, что не будет никаких силовых действий. Заставьте оппозицию выполнить эти договорённости и освободить занятые ею все административные здания.

Нам и в Париже, и в Берлине, и в Варшаве, так стыдливо отводя глаза, сказали: «Ой, вы знаете, иногда демократия обретает очень необычные формы». Вот и всё.

Мы обращались к американцам, потому что перед тем, как это соглашение было заключено об урегулировании между президентом и оппозицией в феврале 2014 года, Обама звонил Путину и просил его: «Владимир, пожалуйста, не мешай подписывать это соглашение». Путин сказал: если президент Янукович тогдашний готов его подписать, как я могу препятствовать законному президенту суверенного государства принимать какие-то решения?

Потом мы позвонили американцам и сказали: вы же нас просили, мы поддержали. Не можете своих подопечных остановить, которых вы финансировали и которые в итоге всё это затеяли с переворотом? Они ушли от ответа вообще.

А когда пришедшая к власти группа путчистов первым делом заявила, что они отменят статус русского языка на Украине, — это было первое официальное объявление. А второе официальное объявление было то, что они направили отряды боевиков штурмовать Крым и захватывать здания крымского парламента.

Когда после этого крымчане восстали против этой власти, сказали: отстаньте, мы не хотим с вами дела иметь, — провели референдум. Потом Донбасс сделал то же самое. Киевский режим направил боевую авиацию, использовал артиллерию в нарушение всех норм международного гуманитарного права против собственного народа. Вспомните, как бомбили Луганск. Центр города, административное здание Луганска бомбили самолётами.

Что тогда говорила Европа? Генеральный секретарь НАТО в то время, по-моему, Расмуссен был тогда, говорил: мы призываем новые власти в Киеве применять силу пропорционально. А до того, как госпереворот случился, и когда президент Янукович отказывался применять силу против тех, кто оккупировал центральную площадь, так называемый Майдан, НАТО ежедневно требовало от украинских властей не применять силу против мирных граждан.

Им было нельзя. А когда пришли к власти те, кого проплатили — как сказала Виктория Нуланд, заплатили пять миллиардов, чтобы создать эту группу путчистов, — когда они пришли к власти, их призывали применять силу пропорционально.

Так что Европа первый раз профукала — извините за грубое слово — свой шанс в феврале 2014 года, когда не смогла заставить оппозицию выполнить условия договора, гарантированного Европой.

Второй раз шанс у Европы появился в феврале 2015 года, когда были подписаны с участием Франции, Германии, Украины и России Минские договорённости. Франция и Германия всегда заявляли, что эти договорённости между Москвой и Минском, а мы, Берлин и Париж, являемся их гарантами.

Пошли в Совет Безопасности ООН, одобрили эти договорённости. А потом выяснилось — и бывший президент Олланд, и Меркель говорили об этом уже год-два назад, — что никто не собирался эти договорённости выполнять. Нужно было купить время, чтобы довооружить Украину. Ровно то, что сейчас открыто декларируется как императив.

Перемирие на два месяца, а то и больше, а потом посмотрим. И главное — сохранить режим. Вот и всё. Это был второй шанс у Европы.

Третий шанс у Европы был до начала специальной военной операции, когда президент Путин предложил заключить договор о гарантиях безопасности между Россией и Североатлантическим альянсом. От нас брезгливо отвернулись, отказались даже обсуждать, сказали: не ваше дело, что происходит в НАТО и кто туда собирается вступать.

После этого было объявлено о начале специальной военной операции в ответ на просьбы признанных нами тогда в качестве независимых Донецкой и Луганской народных республик.

Так что Европа упустила свои возможности и в декабре 2021 года, и в апреле 2022 года, когда по предложению Украины были согласованы параметры урегулирования на переговорах в Стамбуле. Европа никоим образом не противодействовала Борису Джонсону, который запретил Зеленскому эти договорённости подписывать.

Вот и всё. Поэтому куда сейчас Европа стремится — я не понимаю. Опять в какую-то ситуацию, где можно будет всех обманывать, всем лгать и продолжать продвигать свою антироссийскую повестку на практике? Зачем вам это? Вы и так стараетесь.

Сегодня российские посольства в странах с недружественными правительствами находятся буквально под угрозой. Речь не только о действиях США: были закрыты генконсульства в Польше, постоянно фиксируются нападения на представительства в Швеции, а буквально только что посол в Дании сообщил, что власти королевства пригрозили отобрать землю у российского представительства.

Какой арсенал средств для ответа есть у России, и обязательно ли в таком случае ответ будет симметричным?

Что касается решения муниципалитета, как я понимаю, Копенгагена — решения или намерения, о чём было объявлено буквально сегодня или вчера вечером, — отобрать землю, на которой расположено посольство Российской Федерации. Я думаю, это как-то связано с Гренландией: может быть, им хочется оттуда людей переселить куда-то и не хватает территории, помещений, не могу сказать. Но то, что это дипломатическое хамство, сомнений не вызывает.

И, безусловно, мы достойно на это ответим. Я не думаю, что получится у этих датских бюрократов таким грубейшим образом создать прецедент, который затронет многие другие ситуации.

Знаете, когда я отвечал на предыдущий вопрос, я думал тогда это сказать, потом раздумал, а сейчас всё-таки процитирую одного великого деятеля, российского:

«Давно уже можно было предугадать, что эта бешеная ненависть, которая 30 лет с каждым годом всё сильнее и сильнее разжигалась на Западе против России, сорвётся же когда-нибудь с цепи. Этот миг настал. России просто-напросто предложили самоубийство, отречение от самой основы своего бытия, торжественное признание, что она ничто иное в мире, как дикое и безобразное явление, как зло, требующее исправления».

Это Фёдор Иванович Тютчев, поэт, дипломат. Написал он это в 1854 году, непосредственно накануне Крымской войны, которая была развязана против Российской империи.

Я, знаете, сомневался в том, чтобы обращаться к этому документу. Кто-то скажет: вот паранойя, везде видят какие-то угрозы. Но сейчас, когда перечитывал к сегодняшнему мероприятию заявления европейцев, я цитировал Макрона, который говорил о России те вещи, которые я сегодня зачитал, цитировал и Писториуса, и Рютте, и Стубба, — и ничего не изменилось.

Стратегическое поражение России — эта цель стояла ещё в XIX веке, начиная с Наполеона, Крымской войны, интервенции, Второй мировой войны.

К огромному сожалению, Европа, которая является источником всех бед человечества, всех главных бед человечества, начиная с рабовладения, колониализма, развязывания двух мировых войн с колоссальным количеством жертв, — этот менталитет каким-то образом не может изменить.

И, читая сегодняшних деятелей, и следя за тем, какие интриги они плетут только лишь бы сохранить абсолютно враждебный России режим, подотчётный им режим, исповедующий те самые идеи и практику нацизма, которые привели Гитлера к Нюрнбергу, — никуда это не исчезает. Я поражаюсь.

Но здоровые силы в Европе всё-таки проснулись, их голос уже слышен. И не только в Венгрии, в Словакии, в Чехии, но и в той же Германии, и в той же Франции.

Есть силы, которые всё-таки прежде всего заботятся о своих национальных интересах, а не об имперских амбициях, которые давным-давно были обрушены и никогда больше не вернутся.

На днях президент рассказал о возможности возвращения к обсуждению архитектуры глобальной и европейской безопасности. Хотелось бы узнать, как вообще подобное обсуждение с европейцами было бы возможно и при каких условиях?

Президент об этом неоднократно говорил и говорил подробно, когда выступал буквально в этом зале в июне 2024 года, когда он развернуто изложил наши подходы и к украинскому урегулированию, и когда он здесь презентовал своё видение формирования евразийской архитектуры безопасности.

Мы исходим из того, что евразийская безопасность касается всего континента. Иначе невозможно раздробить единое географическое, геополитическое, геоэкономическое пространство.

А до недавнего времени те, кто продвигал концепцию евроатлантизма, занимались именно этим. Они создали клуб под названием НАТО с придатком в виде Евросоюза. Создали вместе с Советским Союзом, но в других условиях, Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе.

А после исчезновения Советского Союза эти инструменты стали нацеливаться на то, чтобы ликвидировать любое влияние Российской Федерации на этом геополитическом пространстве. В последнее время и НАТО, и Евросоюз, и ОБСЕ используются для того, чтобы внедряться в районы традиционного влияния нашей страны — имея в виду и Южный Кавказ, и Центральную Азию, и дальневосточные регионы.

Они хотели, не создавая равноправной общеконтинентальной архитектуры, управлять всем из евроатлантического центра, как они считали. Эти идеи по-прежнему сохраняют для них актуальность, и они изо всех сил пытаются за них держаться.

Я не знаю, что будет с НАТО по итогам гренландской драмы, но менталитет этот весьма глубоко укоренён в мозгах большинства нынешних европейских элит.

А мы предлагаем диалог, который учитывал бы… При этом они ведь что делают? Они в Центральной Азии говорят: не надо вам с Россией ничего делать, с Китаем не надо ничего делать, давайте вы с нами — они все будут вредить вашему развитию, а мы будем помогать: демократия, права человека, ЛГБТ и прочие «прелести».

Отваживают от сотрудничества с Россией, Китаем и другими странами, ту же Монголию, например, и пытаются на Дальнем Востоке завести свои порядки, в том числе путём внедрения туда элементов евроатлантических структур.

Так происходит в отношениях и с Японией, и с Южной Кореей, и с Филиппинами. Стараются единство Азии подорвать.

Вместо общеконтинентальной равноправной структуры, за формирование которой мы выступаем, где интересы всех будут сбалансированы, они хотят этим огромным, самым богатым, самым населённым континентом руководить из евроатлантического центра.

Такой план, по крайней мере, был до недавнего времени. Повторю: НАТО — в глубочайшем кризисе, Евросоюз — в глубочайшем кризисе, ОБСЕ дышит на ладан. Так что я думаю, что все эти замыслы обречены на провал.

Те, кто подальновиднее, пусть подключаются к нашим усилиям вместе с белорусскими друзьями продвигать хартию многообразия, многополярности в XXI веке.

Как я уже сказал, на соответствующих ежегодных конференциях в Минске уже участвует ряд европейских министров, представителей. Их число будет расти.

Мы вступаем в период нестабильности и дисбаланса — как с точки зрения безопасности и обороны, так и с экономической точки зрения.

Посмотрите на ситуацию, в которой мы находимся. Я имею в виду сдвиг в сторону автократии против демократии, рост насилия, более 60 войн в 2024 году — абсолютный рекорд, хотя я понимаю, что некоторые из них были спланированы, — и то, что конфликты стали нормой: гибридными, распространяющимися на новые сферы — космос, цифровую информацию, киберпространство, торговлю и так далее.

Это также сдвиг в сторону мира без правил, где международное право попирается, где единственным законом, который, кажется, имеет значение, является закон сильнейшего, и где вновь всплывают имперские амбиции. Очевидным примером является агрессивная война России против Украины, которая в следующем месяце вступит в свой четвёртый год, а также продолжающиеся конфликты на Ближнем Востоке и в Африке.

Это и сдвиг в сторону мира без эффективного коллективного управления, где многосторонность ослаблена державами, которые ей препятствуют или от неё отворачиваются, а правила подрываются. Я мог бы привести множество примеров международных организаций, ослабленных или вытесненных ключевыми экономиками.

Если посмотреть на ситуацию в целом, становится очевидно, что сейчас крайне тревожное время. Потому что разрушается сама структура, в рамках которой мы могли бы исправлять ситуацию и решать общие проблемы. Без коллективного управления сотрудничество уступает место неустанной конкуренции.

Конкуренции со стороны Соединённых Штатов Америки — через торговые соглашения, которые подрывают наши экспортные интересы, требуют максимальных уступок и открыто направлены на ослабление и подчинение Европы, в сочетании с бесконечным накоплением новых тарифов, которые принципиально неприемлемы, особенно когда они используются как рычаг давления на территориальный суверенитет.

И конкуренции со стороны Китая, где огромные избыточные мощности как искажающая практика угрожают парализовать целые промышленные и торговые сектора. Экспортный контроль стал новым, более опасным инструментом, дестабилизирующим мировую торговлю и международную систему.

Ответ на эту ситуацию заключается в расширении сотрудничества и выработке новых подходов. И это, безусловно, означает построение большей экономической независимости и стратегической экономики — особенно для европейцев, что, на мой взгляд, является ключевым ответом.

В этом контексте я хочу исключить два подхода.

Первый — пассивное принятие закона сильнейшего, ведущего к вассализации и блоковой политике. Я считаю, что принятие своего рода нового колониального подхода не имеет смысла. И все главы государств, правительств и бизнес-лидеры, которые будут слишком самоуверенны в рамках такого подхода, возьмут на себя огромную ответственность.

Второй вариант — занять чисто моральную позицию, ограничившись комментариями. Такой путь обречёт нас на маргинализацию и бессилие.

Столкнувшись с жестокостью, царящей в мире, Франция и Европа должны защищать эффективный многосторонний подход, поскольку он служит нашим интересам и интересам всех, кто отказывается подчиняться власти силы.

Для меня здесь есть два ответа: с одной стороны — больше суверенитета и больше автономии, с другой — эффективный многосторонний подход, позволяющий добиваться результатов посредством сотрудничества.

Очевидно, что Франция и Европа привержены национальному суверенитету и независимости, Организации Объединённых Наций и её Уставу. И это не старомодный способ реализации многостороннего подхода.

Речь идёт не о том, чтобы забыть уроки Второй мировой войны, а о сохранении приверженности сотрудничеству. Именно на основе этих принципов мы решили присоединиться к совместным учениям в Гренландии — не угрожая никому, а просто поддерживая союзника в другой европейской стране, Дании.

В условиях сложившейся ситуации и нового мирового порядка Франция в этом году председательствует в G7, преследуя чёткую цель — восстановить роль G7 как форума для откровенного диалога между крупнейшими экономиками и для выработки коллективных, совместных решений.

Торговые войны, эскалация протекционизма и гонка за перепроизводством приведут только к проигрышу. Именно поэтому устранение глобальных экономических дисбалансов является нашим главным приоритетом.

Если посмотреть на ситуацию, то станет ясно, что нынешние дисбалансы обусловлены рядом ключевых факторов, и каждый из нас должен взять на себя ответственность за свою часть проблемы. Речь идёт о чрезмерном потреблении в Соединённых Штатах, недостаточном потреблении и чрезмерных инвестициях в Китае, а также о недостаточных инвестициях и низкой конкурентоспособности в Европе. Эти дисбалансы, кстати, также напрямую отражаются на разрыве в уровне развития.

Мы больше не можем довольствоваться помощью, которая не даёт достаточных результатов и не позволяет странам вырваться из бедности. Поэтому цель Франции в рамках G7 — продемонстрировать, что ведущие мировые державы по-прежнему способны прийти к общему пониманию глобальной экономики и взять на себя обязательства по конкретным действиям.

Сотрудничество — это не перекладывание вины на других. Речь идёт о принятии собственной доли ответственности и внесении реального вклада в решение проблем. Таким образом, задача этой «Большой семёрки» — создать рамки сотрудничества для устранения корней этих дисбалансов и восстановления эффективной конвергенции и взаимодействия в рамках многосторонних механизмов.

Другая цель заключается в укреплении связей и расширении сотрудничества с развивающимися странами, странами БРИКС и «Большой двадцаткой», поскольку фрагментация мира не имеет никакого смысла.

Это, я бы сказал, глобальная повестка дня и то, как я вижу повестку G7.

Параллельно существует и европейский ответ. На мой взгляд, Европе необходимо решать свои собственные структурные проблемы: отсутствие роста и отсутствие роста ВВП на душу населения.

Три столпа нашей стратегии, направленной на обеспечение большего суверенитета, эффективности и роста, — это защита, упрощение и инвестиции.

Диагноз хорошо известен: европейская конкурентоспособность по-прежнему отстаёт от конкурентоспособности США, и в нынешнем глобальном порядке, особенно в условиях китайского подхода, мы обязаны реагировать. Поэтому первый элемент — защита.

Протекционизм сам по себе не равен защите интересов. Однако сегодня Европа остаётся слишком наивной. У нас существует уникальный рынок, открытый для всех, без реальной проверки равных условий конкуренции. Никто не может получить доступ к китайскому рынку так же, как китайские компании получают доступ к европейскому. Даже в Соединённых Штатах и во многих других странах существуют механизмы защиты инвестиций и торговли.