В одном мы уверены точно: если мы не дадим жёсткого ответа, это будет воспринято как сигнал слабости. Я был в Вашингтоне на прошлой неделе и считал, что мы подошли настолько близко к договорённости с президентом США, насколько это вообще возможно — по крайней мере с моей точки зрения. Речь шла о том, чтобы сесть за стол и посмотреть, можно ли решить этот вопрос так, чтобы учесть разумные американские пожелания.

Потому что в Арктике сложилась новая ситуация, и, вероятно, она будет только ухудшаться, если смотреть на одно поколение вперёд. При этом мы не готовы пересекать наши красные линии.

Однако всё это было взорвано крайне жёсткими и резкими заявлениями президента. И здесь чрезвычайно важно, чтобы все мы, кто верит в международный правопорядок, ясно и недвусмысленно сказали «стоп». Чтобы показать Трампу: по этому пути дальше идти нельзя. Забудьте об этом. Мы живём в 2026 году.

Можно вести торговлю между государствами, но нельзя торговать людьми. Этот принцип остаётся в силе. Поэтому этот путь следует исключить. И в действительности именно это должно подтолкнуть его обратно к тому, о чём мы договорились на прошлой неделе, — а именно: сесть и разговаривать.

Мы живём по принципу: договорённости должны выполняться. Мы находились в одном помещении с вице-президентом США и государственным секретарём и договорились о запуске процесса высокого уровня.

Слово «рабочая группа» может звучать так, будто речь идёт о сотнях людей и каких-то бесконечных внутренних семинарах. Это не совсем то, что мы имеем в виду. Суть в том, что в прошлую среду у нас впервые вообще состоялся содержательный разговор по этому вопросу. До этого обсуждение шло исключительно в публичном пространстве и в социальных сетях.

Мы предложили: почему бы не попросить людей уровнем чуть ниже высшего политического руководства начать регулярный диалог в ближайшее время и спокойно обсудить, что на самом деле стоит за всем этим. Если убрать весь шум — все заявления в духе «США должны быть больше», «США должны владеть», «если не владеть, а только арендовать, то не нести ответственность за содержание» — если всё это отсеять и понять, в чём реальная суть.

Судя по встрече на прошлой неделе, речь шла о будущем. Было общее признание, что на данный момент с текущими угрозами ситуация под контролем: нет российских и китайских государственных судов повсюду, а Дания совместно с Гренландией не допустила китайских инвестиций.

Но есть обеспокоенность тем, как будет выглядеть мир через 10–15 лет: когда лёд будет таять, когда появится больше морских маршрутов, когда интерес Китая к Арктике усилится. Россия, как известно, их туда пускает. США тоже могли бы повлиять на ситуацию, в том числе правильно выстроив свою политику в отношении войны на Украине.

Факторов много. Именно это и вызывает обеспокоенность. И если это так, значит, можно найти способы, как с этим работать. В этом и состояла наша договорённость.

При этом мы слышим крайне жёсткие публичные заявления, которые, как можно предположить, во многом основаны на недоразумении относительно того, что сейчас происходит в Гренландии. Поэтому я считаю очень позитивным, что премьер-министр Великобритании напрямую связался с Трампом, чтобы разъяснить, что происходит на самом деле.

То, что мы делали в Гренландии в последнее время, — это не попытка спровоцировать американского президента. Это, наоборот, попытка ответить на его же обеспокоенность: обеспечена ли безопасность в Арктике. И чем больше стран в этом участвуют, тем лучше.

Мы придерживаемся достигнутых договорённостей. И будем их придерживаться. А дальше посмотрим, какие шаги предпримут американцы.

У меня сложилось ощущение, что по крайней мере в рамках этой встречи мы одинаково понимаем фактическую ситуацию. Честно говоря, все эти месяцы без прямого диалога я задавался вопросом: когда они делают подобные заявления, это потому, что они чего-то не знают? Или у них есть информация, которой нет у нас?

Мой вывод — нет. Моё ощущение таково: американская администрация, по крайней мере на том уровне, на котором я общаюсь, включая вице-президента, прекрасно понимает, где правда, а где нет. И то, что они говорят нам за закрытыми дверями, — это не то, что есть проблема прямо сейчас. Проблемы сейчас действительно нет.

Речь идёт о том, что она может возникнуть в будущем. Где мы окажемся через несколько лет? Способно ли Королевство Дания справиться с этими вызовами? Они сами отвечают на этот вопрос отрицательно. Мы, разумеется, отвечаем положительно — потому что мы не одни. Мы часть альянса НАТО, который Дания помогала создавать, и Гренландия является его частью с 1949 года.

Если исходить из логики, что суверенитет возможен только в том случае, если государство полностью самостоятельно может защитить себя, тогда у очень многих стран возникнут серьёзные проблемы. Возьмём страны Балтии. Их свобода не основана на том, что Эстония, Латвия или Литва в одиночку способны сдерживать Россию. Она основана на сильном союзе, в котором участвуют и датские солдаты.

То же самое относится и к Дании. Если принять логику «каждый сам за себя», то в мире останется очень мало стран с полной суверенностью. И именно это сегодня поставлено на карту. Именно поэтому реагирует Европа и премьер-министр Великобритании: речь давно идёт не просто о Дании и США.

При этом мы видим, что есть человек на уровень выше в американской иерархии власти, который смотрит на ситуацию совершенно иначе. Именно поэтому так важно, чтобы Европа на это реагировала. И здесь мы признательны за ту реакцию, которая уже последовала.

Потому что сейчас необходимо чётко послать сигнал американскому президенту: эту линию вы пересечь не можете. Вы не можете считать, что Гренландия может принадлежать вам. И чем яснее это будет обозначено, тем логичнее станет вернуться к тому, о чём мы договорились на прошлой неделе.

Это причинит боль всем нам. Если 1 февраля будут введены десятипроцентные тарифы, это ударит по всем. И уже само по себе умение принять эту боль — это форма действия.

Параллельно существует другой вопрос: помимо того, чтобы выдержать давление и показать, что по нам можно ударить, но мы не падаем, — следует ли отвечать зеркально. Это обсуждение не для открытых камер.

В значительной степени это вопрос для Европейского союза. Ответ должен быть не датским — ответ должен быть европейским. И обсуждение этого вопроса, вероятно, выйдет на первый план к вечеру четверга. Я надеюсь, что уже на следующей неделе появится ясность.

Я с большим удовлетворением отметил позицию президента Франции. Он демонстрирует готовность использовать серьёзные инструменты давления. Следует ли применять их уже сейчас — это вопрос, который мы обсуждаем с нашими союзниками, коллегами и партнёрами.

На данный момент никаких тарифов ещё нет. Есть президент, который заявил: «Дайте мне Гренландию — иначе 1 февраля будет введён десятипроцентный штрафной тариф». До 1 февраля ещё есть время. Будут ли введены тарифы, во многом зависит от нашей коллективной способности показать: этого нельзя просто взять и потребовать.

И здесь важно, что некоторые наши коллеги в Европе говорят не только «мы не отступим», но и «мы готовы дать ответ». Это сильная поддержка Королевства.

Но именно мы не должны становиться инициаторами эскалации. У нас нет такой цели. Мы договорились с американцами на прошлой неделе вывести разговор из эскалационной публичной плоскости за стол переговоров — и мы придерживаемся этого.

И тем важнее, что наши союзники открыто выражают поддержку. Чем жёстче будет сигнал, тем выше вероятность, что договорённости с вице-президентом будут реализованы, а не те резкие заявления, которые президент делал в последнее время в социальных сетях.

Контекст нашей встречи на прошлой неделе дал мне чёткое впечатление, что президент искренне и всерьёз хочет найти решение.

При этом мы ясно обозначили красную линию. Мы подробно обсудили их обеспокоенности — как в закрытом формате, так и публично — по поводу безопасности в Арктике и выразили готовность сотрудничать.

Именно поэтому мы предложили перевести диалог из социальных сетей и публичных заявлений в переговорную комнату, где можно спокойно обсудить, существуют ли решения, которые позволят опереться на уже достигнутые договорённости, включая соглашения прошлого года и договор 1951 года в рамках НАТО.

Мы ясно дали понять: мы способны действовать в новой ситуации в Гренландии — и уже действуем. В Гренландии нет китайских инвестиций. И мы способны обеспечивать это не только сегодня, но и в перспективе 10, 15, 20 лет.

Мы открыты к такому диалогу. Мы прагматичные, хладнокровные скандинавы с тёплым сердцем. Но это становится крайне сложно, когда каждое утро мы просыпаемся под новые атаки.

Именно поэтому я считал, что речь идёт не о желании не решать проблему, а о поиске пути вперёд. Решение президента разрушило этот процесс — такова реальность.

И именно поэтому так важно, чтобы все наши союзники по НАТО и в Европейском союзе встали на защиту этих принципов и показали американскому президенту: у вас могут быть желания, видение, интересы — но вы никогда не добьётесь их путём давления.

Этот сигнал имеет решающее значение, если мы хотим вернуть американскую сторону за стол переговоров, как и было согласовано на прошлой неделе.

Я думаю, у меня много посланий для Давоса, но главное — это то, насколько хорошо сейчас идут дела в Соединённых Штатах. Я постоянно об этом говорю. Полтора года назад мы были мёртвой страной, а теперь у нас самая динамичная экономика в мире. Вы тоже от этого выигрываете.

Если посмотреть, у некоторых из вас есть пенсионные накопления — 401(k). Не нужно мне об этом рассказывать. Ваши показатели — лучшие за всю историю. Фондовый рынок находится на историческом максимуме. У нас всё просто замечательно.

Так что, я думаю, главный посыл Давоса — мы на подъёме. Нас ждёт интересное время. У нас запланировано много встреч. Но главный сигнал для Давоса — это то, насколько невероятно хорошо обстоят дела в нашей стране.

Меня не интересует Нобелевская премия. Во-первых, одна замечательная женщина посчитала, что я её заслуживаю, и очень хотела, чтобы я её получил. И я это ценю. Если кто-то думает, что Норвегия не контролирует Нобелевскую премию, он просто шутит. Да, у них есть комитет, но он контролируется Норвегией.

И мне всё равно, что говорит Норвегия. Меня это действительно не волнует. Меня волнует спасение жизней. Я думаю, что спас десятки миллионов жизней. Если посмотреть на Индию и Пакистан — это ядерные державы. Если посмотреть на страны, которые находились в состоянии войны 30, а в некоторых случаях 35 лет, — мы помогли остановить эти конфликты.

Мы предотвратили восемь войн. И, возможно, очень скоро предотвратим девятую. Посмотрим. Европейские лидеры выступают против моего плана по Гренландии? Я не думаю, что они будут сильно сопротивляться. Послушайте, нам это нужно. Им тоже это нужно. Они не могут её защитить.

Дания — замечательные люди. Я знаю, что их лидеры — очень хорошие люди. Но они туда даже не ездят. И, знаете, тот факт, что 500 лет назад туда приплыл корабль, а потом уплыл, не даёт права собственности. Поэтому мы будем обсуждать это с разными людьми.

Мы добились огромных успехов. И, знаете, я сделал для НАТО больше, чем кто-либо другой. Я не думаю, что НАТО вообще существовало бы сегодня без меня. Я добился того, чтобы они платили 5% ВВП, а не 2% и при этом не платили вовсе. Я сделал для НАТО больше, чем любой другой американский президент. Посмотрим, как всё сложится, но Гренландия очень важна.

Я пригласил Путина в Совет мира. И мне говорят, что Макрон не хочет. А, он так сказал? Ну, он никому не нужен, потому что очень скоро покинет свой пост. Так что, знаете, всё в порядке. Я вот что сделаю: если он действительно так хочет, я введу двухсотпроцентную пошлину на его вина и шампанское, и он присоединится. Но он не обязан присоединяться. Если он так сказал… Вы, вероятно, передаёте мне это немного в другом свете. Но если он действительно так сказал… Впрочем, как вы знаете, через несколько месяцев он лишится своей должности.

Союзники по НАТО считают, что к Гренландии нужно относиться серьёзнее и проводить военные учения? Это были не военные учения. Они прислали несколько человек и говорят, что сделали это не из-за меня, а для защиты от России. Но, знаете, НАТО предупреждает Данию о российской угрозе уже около 20 лет, а то и 25. И речь идёт не только о России, но и о Китае. Так что посмотрим, что будет. Скажем так, это будет очень интересно.

Мой друг, мы абсолютно едины по Сирии. Мы можем добиться многого по Ирану. Я не понимаю, что ты делаешь по Гренландии. Давай попробуем добиться многого.

Я могу организовать встречу G7 в Париже в четверг днём, после Давоса. Я могу в рабочем порядке пригласить украинцев, датчан, сирийцев и русских. Давай поужинаем вместе в Париже в четверг перед твоим возвращением в США.

Эммануэль.

У меня состоялся очень хороший телефонный разговор с Марком Рютте, генеральным секретарём НАТО, по вопросу Гренландии. Я согласился на встречу различных сторон в Давосе, Швейцария. Как я всем предельно ясно сказал, Гренландия имеет решающее значение для национальной и мировой безопасности. Пути назад нет — и с этим согласны все! Соединённые Штаты Америки — самая мощная страна на всей планете, и с большим отрывом. Во многом это связано с восстановлением наших Вооружённых сил в мой первый срок; это восстановление продолжается ещё более ускоренными темпами. Мы — единственная СИЛА, способная обеспечить МИР во всём мире, — и достигается это совсем просто, благодаря СИЛЕ!

Господин Президент, дорогой Дональд, То, чего Вы сегодня добились в Сирии, — невероятно. Я воспользуюсь своими выступлениями в Давосе, чтобы осветить Вашу работу там, а также в Газе и на Украине. Я намерен найти решение по Гренландии. С нетерпением жду нашей встречи. Ваш, Марк.

Шокирует то, что наш «блестящий» союзник по НАТО, Соединённое Королевство, в настоящее время планирует отдать остров Диего-Гарсия, место расположения жизненно важной военной базы США, Маврикию, причём БЕЗО ВСЯКИХ НА ТО ПРИЧИН. Нет никаких сомнений в том, что Китай и Россия заметили этот акт абсолютной слабости. Это мировые державы, которые признают только СИЛУ, и именно поэтому Соединённые Штаты Америки под моим руководством всего за один год стали пользоваться таким уважением, как никогда прежде. Передача Соединённым Королевством чрезвычайно важной земли — это акт ВЕЛИЧАЙШЕЙ ГЛУПОСТИ и ещё одна из длинной череды причин, связанных с национальной безопасностью, по которым необходимо приобрести Гренландию. Дания и её европейские союзники должны ПОСТУПИТЬ ПРАВИЛЬНО. Благодарю за внимание к этому вопросу.