Китай глубоко потрясен и решительно осуждает вопиющее применение силы Соединенными Штатами против суверенного государства и действия, направленные против его президента.

Подобные гегемонистские действия США серьезно нарушают международное право и суверенитет Венесуэлы, а также угрожают миру и безопасности в Латинской Америке и Карибском бассейне. Китай выступает категорически против этого.

Мы призываем США соблюдать нормы международного права, а также цели и принципы Устава ООН и прекратить посягательства на суверенитет и безопасность других стран.

В связи с подтвержденными сведениями о нахождении президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супруги в США решительно призываем американское руководство пересмотреть данную позицию и освободить законно избранного президента суверенной страны и его супругу.

Подчеркиваем необходимость создания условий для решения любых имеющихся между США и Венесуэлой проблем путем диалога.

Сегодня вечером было довольно оживлённо, я бы сказал. Повсюду было очень темно, особенно в Венесуэле. Команда проделала невероятную работу. Они репетировали и тренировались так, как, по словам профессиональных военных, никто никогда раньше не делал. Мне прямо говорили действующие офицеры: ни одна другая страна в мире не смогла бы выполнить такой манёвр. Я наблюдал за происходящим буквально как за прямой трансляцией. Если бы вы видели темп, напор и решительность действий — именно так это называют военные, — это было по-настоящему впечатляюще. Работа, которую выполнили эти люди, была исключительной. Ничего подобного никто больше сделать не смог бы.

Мы наблюдали за всей операцией из специальной комнаты в Мар-а-Лаго. Это был оборудованный центр управления, где мы в реальном времени следили за каждым этапом. В комнате находились генералы и специалисты, которые понимали каждую деталь происходящего. Операция была чрезвычайно сложной: сам манёвр, высадки, огромное количество самолётов, большое число вертолётов разных типов, разные виды истребителей. На случай любой внештатной ситуации был задействован отдельный истребитель. Подразделения проникали в зоны, куда обычно невозможно попасть — через усиленные металлические двери, специально установленные для защиты, — и нейтрализовывали всё за считанные секунды. Я никогда раньше не видел ничего подобного.

И не забывайте: я участвовал в проведении серьёзных операций в разных регионах мира. Очень серьёзных операций. Но такого уровня я не видел никогда. Я следил за происходящим в реальном времени, за каждым элементом, слышал переговоры между участниками операции — в том числе связь между Флоридой и Венесуэлой. Было поразительно наблюдать профессионализм, качество командования, уровень подготовки. Генерал Рейзинг Кейн — выдающийся командир. Не так давно мы даже сняли фильм на похожую тему — он назывался «Ликвидация иранской ядерной угрозы». То, что было сделано тогда, выглядело невероятно. Но то, что произошло сейчас, — это уже совершенно иной уровень.

То, что в ходе операции было всего несколько раненых и ни одного погибшего, — это по-настоящему удивительно. Мы очень сильны. И важно отметить: если посмотреть на ситуацию с наркотрафиком по океанам и морям, его объёмы сократились примерно на 97 процентов. Это касается и морских маршрутов, и малых судов. Поток наркотиков резко снизился, ситуация изменилась радикально. Это уже совсем другая страна. Сегодня у нас страна, которую уважают.

У нас есть армия, которую я начал формировать в свой первый президентский срок. Позже у неё забрали часть потенциала — относительно небольшую по сравнению с тем, что мы создали, но всё же значимую — и безответственно оставили всё это в Афганистане. Тогда мы стали объектом насмешек во всём мире. Сейчас этого больше нет. Сегодня у нас, без сомнений, лучшая армия в мире. У нас лучшее военное оборудование в мире. И это нужно было видеть своими глазами — этот профессионализм, эту смелость, эту слаженность действий.

Их было практически невозможно остановить. Было видно, что они сами стремились выполнить задачу. Многие в такой ситуации сказали бы: «Я откажусь». Я знаю, что Чарли пошёл бы — он очень смелый человек. Но большинство предпочли бы смотреть по телевизору. Было поразительно видеть, насколько уверенно и чётко они действовали, насколько высок уровень техники и как безупречно всё работало.

Если сравнить это с прошлыми операциями против Ирана, когда происходили столкновения вертолётов и неразбериха, — это была совершенно иная картина. История времён Джимми Картера тоже была провалом. По сравнению с любыми другими операциями, ничего подобного раньше не существовало. Ликвидация иранской ядерной программы была событием колоссального масштаба. Тогда был достигнут мир на Ближнем Востоке — и без этого шага его бы просто не существовало. Мы лишили их этой угрозы, и последствия этого видны до сих пор.

Но если сравнивать ту операцию с нынешней, то, на мой взгляд, нынешняя была ещё сложнее. Это было нечто исключительное. Представьте: ещё два месяца — и они стали бы ядерной державой. И когда сопоставляешь всё это, понимаешь масштаб происходящего. Что важнее — трудно сказать. Оба события исторические. Но то, что было сделано сейчас, — это действительно выдающийся результат.

Кстати, это был третий пункт, и у нас был ещё и четвёртый. Мы ликвидировали Сулеймани. Мы ликвидировали — и вы это знаете — огромное количество террористических лидеров. Взять хотя бы главаря ИГИЛ: его искали двадцать лет, за ним охотились по всему миру, и мы его устранили. Мы действительно многого добились. Но эта операция была чем-то особенным. Возможно, потому что она совсем свежа в памяти. Ситуация с Ираном тогда была настолько масштабной, что нам удалось нанести решающий удар. Бомбардировщик B-2, каждая ракета попала точно в цель. Целью была вентиляционная шахта. Ночь, полная темнота, ни луны, ничего не видно — и каждая ракета точно вошла в шахту и полностью уничтожила объект. Это было поразительно. И эта операция была столь же впечатляющей.

Что касается Мексики. Я хорошо знаю президента Клаудию Шейнбаум, у нас с ней нормальные, даже дружеские отношения. Она хороший человек. Но давайте говорить прямо: Мексикой управляют картели. Не она управляет Мексикой — картели. Мы могли бы быть вежливыми, политкорректными, говорить: «Да, конечно, государство всё контролирует». Нет. Она боится картелей. Именно они контролируют страну. Я не раз спрашивал её: «Вы хотите, чтобы мы уничтожили картели?» И каждый раз слышал: «Нет, нет, господин президент, пожалуйста, нет».

Но при этом мы теряем людей. Реальное число — около 300 тысяч человек. Они любят говорить о 100 тысячах, но реальная цифра — около 300 тысяч погибших от наркотиков. И всё это в основном идёт через южную границу. Да, часть — через Канаду, если кто не знает, но основной поток — через Мексику. С этим нужно что-то делать.

Мы собирались провести операцию четыре дня назад, но погода была неподходящей. А для таких операций погода должна быть идеальной. Потом мы собирались три дня назад, затем два дня назад. И вот внезапно условия стали идеальными — и мы сказали: «Вперёд». И я скажу вам, это было невероятно. Он находился в чрезвычайно хорошо охраняемом месте, по сути — в крепости. Самое удивительное — у нас не было погибших. Насколько мне известно, никто не погиб. Да, несколько человек получили ранения, но все они вернулись и находятся в нормальном состоянии. Мы не потеряли ни одного самолёта. Всё вернулось на базу. Один вертолёт был серьёзно повреждён, но мы его тоже вернули. Это был правильный момент для действий. Мы должны были это сделать. Потому что это война. Мы теряем 300 тысяч человек в год. И если сравнивать с этим, боевые потери выглядят иначе. Мы не могли больше ждать.

Он находился в доме, который скорее напоминал крепость, чем жилое здание. Стальные двери, полностью бронированная защитная зона. Он пытался добраться до неё, но был окружён настолько быстро, что не успел. Мы были готовы ко всему — у нас было оборудование, включая мощные резаки и всё необходимое, чтобы вскрыть сталь. Но этого не понадобилось. Он так и не добрался до защищённой части здания.

Что касается венесуэльской народной армии. Мы принимаем решение прямо сейчас. Мы не можем позволить, чтобы на его место пришёл кто-то другой. Поэтому мы действуем немедленно. Мы будем активно участвовать в этом процессе. Мы хотим свободы для народа. Мы хотим нормальных, хороших отношений. Народ Венесуэлы, поверьте, очень хорошо относится к Соединённым Штатам. Страной долгие годы управляла диктатура — или нечто ещё хуже.

То, что происходило в Венесуэле, было ужасно. Огромное количество людей погибало из-за наркотиков. И что они сделали с нашей страной? Они отправляли к нам заключённых, пациентов психиатрических клиник, наркоторговцев, криминальных авторитетов — сотнями тысяч. Это абсолютно непростительно.

В конце концов он захотел вести переговоры. А я не хотел. Я сказал: «Нет, мы должны довести дело до конца». Да, он пытался договориться, вы это видели. Он отчаянно хотел сделки. Но я сказал: если мы сейчас отступим, это будет огромной ошибкой. То, что он сделал с наркотиками, непростительно. То, что он сделал в других сферах, — тоже. Но главное — он выпустил сотни тысяч наркоторговцев и преступников и отправил их за границу. Он фактически «выпустил» свои тюрьмы и психиатрические больницы в нашу сторону. Всё это — за гранью допустимого.

Если бы меня не избрали, нашей страны бы уже не существовало — я даже не уверен, что она вообще существовала бы сейчас. Мы шли по пути разрушения. Была высокая инфляция, были заоблачные цены. И это сделали они, не мы. Именно они довели цены до такого уровня. Мы же, напротив, их снижаем. Сегодня во многих регионах бензин стоит 1 доллар 99 центов за галлон. А когда дешевеет нефть, за ней тянется всё остальное — вся экономика. Но если бы нас не избрали, страну бы просто уничтожили. Если бы избрали Камалу или кого-то вроде Джо, то есть ту же самую группу, — я искренне не думаю, что у нас сегодня вообще была бы страна. Мы оказались бы на обочине мировых процессов. Деньги уходили. Компании уходили. Люди уезжали. Капитал утекал из страны.

А сейчас в Соединённые Штаты возвращаются 18 триллионов долларов инвестиций. Это самая большая сумма в истории мира. Для сравнения: вторая по величине волна инвестиций составляла около 3 триллионов долларов. Сейчас — 18 триллионов. Эти деньги идут на строительство заводов, предприятий, инфраструктуры. На то, чего ни одна страна раньше не видела. И то, что произошло вчера, было по-настоящему гениально. То, как была проведена операция, — это гениально. Демократы, возможно, попытаются что-то предпринять, как они всегда делают. Они только жалуются. Они не говорят: «Отличная работа». Они не говорят: «Мы спасаем жизни». Они снова говорят о формальностях, о процедурах, о том, что «это, возможно, неконституционно». Мы слышим это уже много лет подряд.

А тем временем мужчины и женщины, которые вышли туда прошлой ночью, продемонстрировали невероятное мужество. Они входили в район, где был полный мрак. Мы практически полностью отключили освещение в Каракасе. Операция была организована безупречно. Они заходили в тёмные помещения, где на них могли быть направлены автоматы со всех сторон. И при этом потом вы слышите от каких-то людей, о которых никто раньше даже не слышал, от отдельных конгрессменов: «Это ужасно». Хотя на самом деле мы спасаем жизни. И, кстати, каждая лодка, которую мы перехватываем, — а это напрямую связано с этой операцией, — спасает порядка 25 тысяч жизней.

Если говорить о будущем нефтяной отрасли Венесуэлы, я вижу его так: мы будем очень активно в этом участвовать. Вот и всё. У нас лучшие нефтяные компании в мире — крупнейшие, самые технологичные. И мы будем глубоко вовлечены в этот процесс. Мы были готовы ко второй фазе операции. Полностью готовы. Настолько мощной и разрушительной, что в итоге в ней не возникло необходимости. Но мы были готовы. Мы вывели такое количество сил, какого никто никогда прежде не видел. И, откровенно говоря, мы ожидали, что придётся идти дальше. Мы были готовы ко второй волне ещё до того, как она могла начаться.

В какой-то момент я сказал: ты должен сдаться, ты должен капитулировать. Было очень близко, но в итоге этого не произошло. Нам нужно было сделать нечто гораздо более точное, гораздо более эффективное. И то, что было сделано, оказалось мощнее всего, что можно было представить. Это было по-настоящему впечатляюще. Мы многому научились, получили огромный опыт, но главное — это был сильнейший символ. И когда я говорил с ним лично, я прямо сказал: ты должен капитулировать.

То, что мы делаем сейчас, спасает жизни. Потому что наркоторговля достигла катастрофических масштабов и полностью вышла из-под контроля. Если посмотреть на цифры, около 97 процентов наркотиков поступали морем — через океаны и водные пути. Сейчас этого почти не осталось. Кораблей нет. Лодок, гружённых сотнями мешков фентанила, кокаина и всего остального, практически не видно. Этот поток был почти полностью остановлен. И мы не позволим этому продолжаться ни на море, ни на суше. Это была часть комплексного плана. И да, есть и другие элементы, другие направления работы, но то, что было сделано, действительно поразительно. Это чёткий сигнал: мы больше не позволим странам, прикрываясь политкорректностью, обращаться с нами как с объектом для эксплуатации.

Они убивают наших людей. Мы теряем около 300 тысяч человек в год из-за наркотиков. Это больше, чем потери в большинстве вооружённых конфликтов. И мы больше не позволим ни одной стране делать с нами такое.

Что касается будущего сторонников Мадуро, которые всё ещё находятся в Каракасе, скажу прямо: если они сохранят ему верность, их будущее будет очень плохим. Если же они перейдут на другую сторону — это будет шанс на спасение. По моим оценкам, большинство уже перешли. У него почти не осталось реальной поддержки. Я видел сегодня людей, идущих по улицам с флагами — и это были американские флаги. Это многое говорит. Он был диктатором, которого ненавидел собственный народ. Поэтому я не думаю, что мы увидим нечто подобное в будущем.

Что касается лидера оппозиции Марии Корины Мачадо и возможной поддержки с нашей стороны, нам ещё предстоит это рассмотреть. Сейчас, как вы знаете, у них есть вице-президент. Я не могу судить о том, какими именно были эти выборы, но, откровенно говоря, избрание Мадуро было позором — точно так же, как и наши выборы 2020 года были позором. Две тысячи двадцатый год стал настоящим позором, и это всем известно. Что касается выборов 2024 года, то их было уже гораздо сложнее сфальсифицировать, но то, что он сделал, было, по сути, открытым и очевидным. Скажу прямо, если хотите знать моё мнение: это было не намного хуже того, что сделали с нами в 2020 году. Наши выборы тогда были позорными, и сейчас это уже всплывает наружу, в том числе и в юридическом формате. Это был стыд.

У него были сфальсифицированные выборы, и люди его совершенно не любят — это факт. У него практически не было лояльности, если она вообще существовала. Он был диктатором, жёстким человеком, управлявшим страной с применением силы, и сегодня люди не могут поверить, что у них наконец появился шанс на изменения.

При этом у меня очень хорошие отношения с председателем Си, и здесь проблем не будет. Они получат нефть, мы позволим людям получать нефть. Но после того, что произошло прошлой ночью, после этой невероятной операции, мы не можем рисковать тем, что кто-то другой просто снова захватит власть, и тогда нам пришлось бы повторять всё заново. Мы можем это повторить. Никто не сможет нас остановить. Ни у кого нет таких возможностей, какие есть у нас.

Когда я смотрю на войну в России, которая тянется и тянется, и на то, как люди продолжают гибнуть, это выглядит примитивно. Это примитивно и ужасно. Операцию провели самые высококвалифицированные солдаты в мире. Ни у кого нет такого уровня подготовки, потому что это именно талант, а не просто храбрость. Храбрость важна, безусловно, но здесь речь идёт ещё и о высочайшем профессиональном мастерстве. Ни у кого нет такого таланта и ни у кого нет такого оснащения, как у нас. Всё было продумано до мельчайших деталей. У них было всё необходимое. Они тренировались заранее.

Они построили точную копию дома, в который должны были войти, полностью идентичную — со всеми сейфами, стальными конструкциями, укреплениями, лестницами и помещениями. Всё было воспроизведено до мелочей, чтобы отработать каждый возможный сценарий.

Что касается того, где сейчас находятся Мадуро и его жена, они направляются в Нью-Йорк. Против них выдвинуты обвинения в Нью-Йорке. Сначала их доставили на корабль, а затем — да, именно так — их эвакуировали вертолётами. Они летели на вертолёте, и, уверен, полёт был для них вполне комфортным. Но важно помнить главное: они убили множество людей. Множество американцев. И не только американцев — они убивали людей и в собственной стране, чтобы удержаться у власти. Это крайне жестокий человек.