Распад Украины стал бы большой проблемой для Венгрии. Поэтому не только не в интересах Венгрии, чтобы Украина распалась, но мы должны многое сделать, чтобы этого не допустить. Сельские жители это прекрасно понимают, как и спекулянты недвижимостью: стоимость вашего участка зависит не только от его состояния, но и от того, какой у вас сосед, в каком он состоянии и кто там живёт — это имеет значение.

То же самое касается и стран. Приведу две цифры. 44 процента всего электроснабжения Украины поступает из Венгрии. Без этого страна бы рухнула. 58 процентов газоснабжения Украины также поступает из Венгрии. Замечу в скобках: мы импортируем российский газ, а затем часть его перенаправляем украинцам.

Мир значительно сложнее, чем его видит Брюссель. Ситуация такова: нам нужна стабильная Украина. Мы оказываем помощь, и очень обидно, что часть этих средств разворовывается. Но война не укрепляет Украину — она её разрушает. Только мир может укрепить Украину. Тот, кто поддерживает Украину, должен желать мира.

Сегодняшняя Украина не увеличивает силу Европы, а отнимает её. Украина не делает нас сильнее, а слабее. Уже ушло 180 миллиардов евро, а теперь решили потратить ещё 90 миллиардов. В сумме — 270 миллиардов евро. На эти деньги можно было бы построить или модернизировать страну размером с Украину, если бы мы направили их, например, в Северную Африку, развивая регион, чтобы мигранты не прибывали в Европу с этой стороны. Огромные деньги, огромные возможности — и всё это оказалось напрасным.

Вчера или позавчера в Брюсселе удалось предотвратить непосредственную угрозу войны. Если бы Европа забрала замороженные российские активы и передала их Украине, это означало бы объявление войны России. Нам удалось вовремя остановить этот процесс.

Это произошло буквально за минуту. В чём суть? Чтобы все почувствовали холодное дыхание угрозы. Две страны воюют друг с другом — Украина и Россия. Появляется третья сторона, формально не участвующая в войне, — Европейский союз. Он захватывает российские активы, находящиеся в состоянии войны, — порядка 230 миллиардов евро — и передаёт их другой воюющей стороне.

Что это, если не объявление войны? Если вы забираете активы одной воюющей стороны и отдаёте их другой, вы вступаете в войну. Это означает конфликт. Это лишь вопрос времени, когда ваши солдаты окажутся там.

Вчерашние высказывания канцлера Германии о возможности направления миротворческих войск на территорию Украины — это уже война. Мы должны относиться к этому серьёзно. Это не игра и не случайность, что мы собрались на антивоенном митинге. Война стучится прямо в дверь, и мы не должны её открывать.

В этой крайне важной операции по предотвращению войны ключевую роль сыграл премьер-министр Бельгии. Бельгиец. Он проявил настоящую стойкость. Приходило ли вам когда-нибудь в голову, что слова «бельгийский» и «героический» окажутся в одном предложении? Я видел это своими глазами.

На него оказывали колоссальное давление. Его буквально «прижигали раскалённым железом». Это были профессионалы — немцы. Они не шутили. И этот человек выдержал. Если бы он не проявил настойчивость, сегодня у нас были бы огромные проблемы. Поэтому — браво бельгийскому премьер-министру.

Разница между миром и просто отсутствием войны принципиальна. Европе нужен не просто мир, а такой мир, при котором людям хорошо жить вместе, при котором они хотят сохранить существующее положение дел. Даже если оно не идеально или несправедливо, должен быть мир.

Я не вижу реальных шансов на такой мир прямо сейчас. Слишком много ран, они слишком глубоки, и заживают они медленно. Мир возможен, но сегодня мы можем рассчитывать только на самих себя.

Мир изменился. Деньги, которые являются основой мировой политики, больше не находятся в Европе — они в Азии. Поэтому внимание Америки смещается. Европе уделяется меньше внимания, и если европейцы думают, что американцы всегда придут их защищать, они ошибаются.

Европа должна быть способна защитить себя сама. Без ядерной войны — это отдельная тема, — но с точки зрения обычных вооружений, пограничных конфликтов, экономических войн Европа должна быть достаточно сильной.

Сегодня проблема в том, что каждым своим решением мы становимся слабее, а не сильнее. Лучший пример — Украина. Повторю: Украина не увеличивает силу Европы, а уменьшает её. Мы не должны финансировать украинскую армию — мы должны укреплять армии европейских стран к западу от Украины, укреплять собственную военную и военно-морскую базу.

Это и должно быть нашей целью. Поэтому я рекомендую Европе и нам, венграм, не верить в то, что кто-то обязательно придёт нас спасать. Мы должны строить свою страну на собственных силах — на экономике, на военной мощи, на духовной силе нашего народа.

Поскольку Европа движется к войне, а мы не собираемся идти вместе с ней, мы должны оставаться в стороне. Именно поэтому нам нужно правительство, выступающее за мир.

Сегодня в европейской политике существует партия войны. Она называется Европейская народная партия. И три человека, которые больше всего продвигают войну, — это немцы: канцлер Германии, председатель Еврокомиссии и лидер парламентской фракции Европейской народной партии.

За последние сто лет это не принесло Венгрии ничего хорошего. Мы создавали Европейский союз, чтобы Европой не управляли три немца, склонившиеся друг к другу, но сегодня мы снова оказались в такой ситуации.

В Европе есть партия войны — Европейская народная партия. И есть партия мира — патриоты. Венгерским представителем партии мира является «Фидес» (KDNP). Партия «Тиса» является венгерским представителем партии войны.

2026 год — последние выборы перед возможной европейской войной. Мы должны голосовать за мир. Вопрос стоит просто: война или мир?

Если бы европейские лидеры сделали то, что мы предлагали в феврале–марте–апреле 2022 года, европейская экономика сегодня была бы в гораздо, гораздо лучшем состоянии, и война не стоила бы венграм ни копейки. Но люди в Брюсселе выбрали другой путь. Начались большие дебаты. Возможно, я скажу несколько слов о последних из них — о том, что следовало сказать.

Тогда разгорелись жаркие споры. Было ясно, что существуют два разных пути. Мы оказались на распутье: либо в одну сторону, либо в другую. И они выбрали путь санкций. Моё предложение заключалось в том, чтобы не вводить санкции, а немедленно начать переговоры с обеими воюющими сторонами, не поддерживать одну из них, а работать с обеими, чтобы, возможно, успокоить ситуацию. Они решили этого не делать.

Я помню, как один из комиссаров сказал, что мы развалим российскую экономику на части. Вот как это выглядело на практике. Были введены санкции — и вот мы здесь. Санкции создали проблему, потому что привели к росту цен на энергоносители. Если бы не европейские санкции, не было бы и таких цен на энергию.

Сегодня в Европе люди и предприятия платят за энергию в три–три с половиной раза больше, чем в Америке или в другом конкуренте — Китае. Как можно конкурировать в таких условиях? Никак. Конечно, нас вытесняют. Доля Европы в мировой экономике постоянно уменьшается. Американцы её удерживают, немного увеличивают, китайцы наращивают, а мы падаем.

Европа — без всяких недоразумений — принадлежность к Европейскому союзу сегодня не даёт Венгрии энергию, а отнимает её у нас. Европейский союз сегодня лишь пытается хоть как-то смягчить этот исторический спад. Нет ни идеи, ни концептуальной программы, как перейти от упадка к стабилизации и росту. Такой программы нет. И всё это вызвано санкциями.

Трудно перевести это в форинты. Я подсчитал в евро: потери венгерской экономики за последние четыре года войны и связанных с ней санкций составляют более 20 миллиардов евро. Огромная сумма.

Сейчас мы предотвратили непосредственную опасность войны, но опасность войны сегодня выше, чем до брюссельского саммита. Чтобы никто случайно не успокоился. Почему опасность выше? Потому что, хотя замороженные российские активы не были украдены и не были конфискованы, было принято решение о военном кредите. На данный момент это 90 миллиардов евро.

Этот военный кредит предоставляется Украине, а это значит, что Украина должна будет его вернуть. Пусть так. Но есть ещё одна проблема: у нас самих нет этих денег. Что мы делаем? Нам приходится брать кредит. Мы даём Украине военный кредит, потому что у нас нет средств, и для этого мы берём деньги у банков, у кредиторов, и передаём их Украине. А когда выяснится, что Украина не может платить, то те деньги, которые мы ей дали, нужно будет аккуратно вернуть банкирам — например, в Лондоне.

Вот такая ситуация. Девяносто миллиардов плюс проценты. Вот как обстоят дела.

Что из этого следует? Кто до сих пор хотел войны? Некоторые европейские политики, которые считают, что страну, обладающую ядерным оружием, можно победить в обычной войне. Удачи им в этом. Им бы лучше заниматься своими внуками, а не такими экспериментами.

Есть те, кто производит оружие. Производители оружия всегда хотят войны или, по крайней мере, вооружённого конфликта. А теперь появилась третья группа. Как можно будет погасить кредит, выданный Украине? Деньги вернутся только в том случае, если Россия будет побеждена в войне, а после победы ей будут навязаны репарации. Вот почему банкиры заинтересованы в продолжении войны: иначе как вернуть свои деньги?

Я всем напоминаю об их собственных исследованиях, о Первой мировой войне. Наследника престола застрелили в Сараево. Хаос. Европейские граждане сидели в кафе, пили кофе и говорили: «Это может стать проблемой». Конечно, может. Но тогда говорили: европейские лидеры не настолько глупы, чтобы втянуть нас в войну. Они допьют кофе и пойдут домой. Через месяц начнётся война, будет блицкриг, а потом все вернутся.

Они не вернулись. Они так и не вернулись. И не просто не вернулись — две трети страны исчезли. Поэтому я хочу сказать всем: не верьте, что европейские политики достаточно здравомыслящие, чтобы не втянуть нас в войну. Они недостаточно здравомыслящие для этого.

Есть только одно, чему можно доверять в Европе, — людям. Людям Венгрии, Словакии, Хорватии, Италии, Германии. Мы должны доверять людям, которые будут выходить и требовать мира. Не заблуждайтесь: сейчас такие встречи проходят в основном в Венгрии. Но не пройдёт и полгода — крупные антивоенные митинги пройдут и в Германии, и во Франции. И мы должны верить, что люди сами добьются мира снизу. Верить можно только в это.

Мы переживаем, к сожалению, период расцвета войны, потому что дело не в каком-то грандиозном плане, где сидит некая злая фигура, сплетающая нити и устраивающая всё так, чтобы произошли разрушения и война. Происходит не это. Происходит военный конфликт, и все начали искать возможности, которые он открывает.

У разных стран для этого разные возможности. Вот почему многие хотят войны, но не все по одной и той же причине. Позвольте мне сказать: есть страна, которая очень дружелюбна к нам. Несмотря на временные конфликты, она остаётся дружественной страной. Они считают, что если будет война с участием России, её следует использовать для максимального ослабления России, потому что живут с ощущением, что рано или поздно Россия будет угрожать им.

Поэтому они не начинали войну, но считают, что если Россия ослабнет в этой войне, это будет хорошо. Есть и другие страны, небольшие, на той же стороне Европы, которые считают, что русские представляют для них постоянную и прямую угрозу, потому что их государства когда-то входили в состав Советского Союза, и они боятся, что Россия может захотеть вернуть их обратно.

Затем есть и великие европейские традиции. В конце концов, на Россию уже нападали — Наполеон, затем Гитлер. Им это не удалось. А теперь, похоже, кто-то считает, что в этом преуспеет Кая Каллас.

Поэтому я бы всех предостерёг: объединяться против русских, ввязываться в войну и списывать их со счетов — крайне опасно. Хорти тоже не хотел войны с русскими. Если бы немцы нас не втянули, мы бы не оказались в излучине Дона, где погиб мой дед, и, думаю, ещё многие другие.

Я хочу сказать лишь одно: разные группы стран по разным причинам выступают за войну. Есть и финансисты. Вот их деньги. Они вложили туда средства, которые Украина не сможет вернуть. И что происходит? Они втянули в это всю Европу.

Таких митингов пока в Западной Европе нет. Это венгерская традиция: ответственные люди выходят и говорят прямо: «Задавайте вопросы». Потому что люди обязательно спросят: как эти несколько миллионов мигрантов оказались здесь, если мы их не хотели? И как мы оказались на грани войны? Кто разрешил вам отправлять деньги в Украину?

Европейские лидеры внушали своим гражданам, что эта война не будет стоить ни копейки. Потому что, мол, мы захватим российские активы и оплатим всё за их счёт. Мы победим русских, и это принесёт хорошую отдачу. Вот что людям говорили.

А теперь, как говорится, обезьяна прыгнула в воду. На этих выходных стало ясно, что этого не произойдёт. Испанским налогоплательщикам, немцам, рабочим придётся раскошелиться. Цену войны придётся заплатить.

Теперь начнётся пробуждение. И западные лидеры начинают гоняться за своими деньгами, потому что правда выходит наружу. Их спросят: «Как вы вообще посмели это сделать?» Точно так же, как в Германии уже выгнали из политики тех, кто считал себя ответственным за миграцию.

Этот момент обязательно настанет. И европейские лидеры не могут его бесконечно откладывать. Возможно, именно поэтому они и тянут время.

Сейчас находится в командировке в Майами, надеюсь, в командировке, господин Дмитриев, и он привезёт какие-то сигналы, которые американцы получили от европейцев и от украинцев. И мы это всё здесь обсудим, посмотрим, что может быть принято, а что нельзя категорически принять.

Я думаю, что большинство предложений, конечно, нам не подойдут, потому что мы будем держаться того, о чём мы условились в Анкоридже и на других встречах с американскими представителями. То, что было предложено украинцами и европейцами, мне кажется, достаточно неконструктивно. Ну, Дмитриев кое-что сообщает, но мы ждём его возвращения. Я надеюсь, он вернётся в понедельник и доложит прежде всего президенту о результатах своих переговоров. После этого мы выработаем позицию, с которой пойдём дальше, в том числе в контакт с американцами.