Я забыл, что такое спать в тишине, что такое суббота, воскресенье или праздники, что такое просто пройтись по асфальту, не оглядываясь. Дождь и туман для нас — не погода, а шанс. Мы разучились жить в вашем мире, где есть водопровод, горячая еда, электричество и планы на завтра.

Я не жалуюсь. Я пытаюсь донести простую мысль: война не закончится сама! Победа будет! Но пока она не наступила, здесь, в грязи и холоде, остаёмся мы. Ваши соседи, мужья, братья, сыновья, отцы ваших детей.

Мы делаем своё дело не для наград. Мы делаем его, чтобы ваша жизнь — жизнь наших семей — оставалась прежней. Спокойной. Обычной.

Но нам нужна ваша память. Ваше неравнодушие. Нам нужно знать и чувствовать, что за нашими спинами — не пустота, а страна, которая помнит, ценит и ждёт. Не героев на плакатах, а живых, уставших людей, которые тоже хотят домой.

Не дайте этой связи порваться. Помните о нас. Пишите нам. Спрашивайте, как дела. Рассказывайте о простых вещах — о том, как пахнет свежий хлеб, как смеётся ваш ребёнок. Это для нас — не просто слова. Это та самая жизнь, ради которой мы терпим, страдаем и боремся. Ради которой ещё можем верить.

Те, кто говорит, что «самое важное — дать гарантии безопасности Украине», чтобы она спокойно поднимала свою армию до миллиона или до 800 тысяч и не было бы никаких проблем с поставками вооружения для украинской армии, — это люди, которые сеют новую бурю. Это совершенно очевидно.

Признательны за такой живой интерес, который вы проявляете к нашей позиции по украинской проблеме и по международным делам в целом, но этот круглый стол мы традиционно посвящаем именно кризису, который Запад создал вокруг Украины, превращая её в анти-Россию, накачивая её оружием для подготовки к развязыванию войны против нашей страны.

И, конечно, это один из наиболее острых вопросов в международной повестке дня, хотя, скажу откровенно, мы видим попытки использовать остроту вот этой полемики вокруг Украины, в том числе на международных форумах, для того чтобы отвлечь внимание от других, не менее, может быть, и более судьбоносных проблем мирового сообщества. Я имею в виду, в том числе, конечно же, и палестинскую проблему.

Мы приветствовали те действия, которые предпринял президент Трамп. И главное — по итогам первого этапа его инициативы были освобождены люди, заложники, были возвращены тела, чтобы в соответствии с религиозными традициями они были преданы земле.

Но сейчас мы все ждём начала второго этапа, и то, что план при всей его гуманитарной направленности не предусматривает окончательного, надёжного решения палестинского вопроса в соответствии с резолюциями ООН, это, конечно, не вселяет оптимизм. Но, тем не менее, мы собрались снова обсудить украинский кризис, и я, с вашего позволения, скажу несколько слов, излагая наши оценки современного этапа развития ситуации вокруг этой темы.

Мы сейчас встречаемся, когда ежедневно по нескольку раз в средствах массовой информации звучат оценки, которые способствуют всё новым и новым ожиданиям приближения дипломатической развязки конфликта вокруг Украины. Все эти оценки, все эти ожидания подпитываются активизацией контактов между различными международными игроками. И всё это происходит на фоне сообщений о том, что в экономиках стран-спонсоров киевского режима — прежде всего это евробюрократы и большинство членов НАТО и Евросоюза — в этих странах нарастают кризисные явления.

Налицо немало спекуляций, разного рода деструктивных вбросов, фальшивок. Поэтому видим основное предназначение вот таких действий, инициируемых нашими западными коллегами, в том, чтобы осложнить поиск переговорного решения и затягивать конфликт, в том числе играя против инициатив Соединённых Штатов, президента Трампа, которые действительно нацелены на поиск развязок, которые будут способствовать устранению первопричин украинского кризиса. Никто в Европе вообще не упоминает о первопричинах и требует только одного — немедленно прекратите боевые действия, дайте Украине и нам, европейцам, вздохнуть, выиграть время для того, чтобы хоть чуть-чуть поддержать оружием, деньгами киевский режим.

Вот сейчас буквально последняя новость, я хочу привлечь к ней ваше внимание: состоялись контакты, как сообщают средства массовой информации, по телефону между президентом Трампом, Макроном, Стармером, Фридрихом Мерцем, и официальный представитель правительства ФРГ некто господин Корнелиус делает публичное заявление, которое гласит, что четыре главы государства и правительства обсудили ход переговоров о прекращении огня на Украине. Только об этом. Больше Европу ничего не интересует, а мы настаиваем на том, чтобы был достигнут пакет договорённостей о прочном, устойчивом, долгосрочном мире с гарантией безопасности для всех вовлечённых сторон.

И наши переговоры с президентом США, с его командой и посвящены именно этому — поиску долгосрочного урегулирования для устранения первопричин этого кризиса. А вот Западная Европа, как видно из процитированного мной заявления официального представителя правительства ФРГ, думает только о том, чтобы прекратить огонь, отдышаться и снова готовить Зеленского и его режим к войне против Российской Федерации.

Поэтому мы сегодня попробуем отделить зёрна от плевел, проанализируем динамику событий текущего года и постараемся проинформировать вас о том, как мы оцениваем уже накопленный опыт, который так или иначе влияет на принятие решений по переговорам, по форматам, срокам, перспективам.

Для начала — небольшой исторический экскурс. Я знаю, что многие из вас в курсе предыстории всего этого вопроса, но, тем не менее, хотел бы ещё раз кратко напомнить: при администрации Байдена именно Соединённые Штаты стали основным спонсором киевского режима. И после кровавого госпереворота в феврале 2014 года тогдашний замгоссекретаря Виктория Нуланд, выступая в Сенате на слушаниях, с гордостью сказала, что на Украине происходят правильные процессы. Не зря мы вложили за последние годы 5 млрд долларов в эту страну, в то, чтобы там возобладали вот те тенденции, которые они называют торжеством демократии, а на самом деле это просто был путь.

Американцы установили контроль в результате этого госпереворота над политической системой и экономикой Украины, накачивали украинских неонацистов современным оружием, и всё это унаследовал Дональд Трамп. При этом мы помним, что одним из его самых ярких и главных предвыборных лозунгов внешнеполитического характера было скорейшее прекращение украинского конфликта.

И надо отдать должное нынешнему американскому лидеру. После возвращения в Белый дом он действительно занялся этим вопросом и, по нашей оценке, искренне стремится способствовать преодолению конфликта политико-дипломатическими методами.

Мы это приветствуем, но, конечно, одного стремления мало — нужны практические шаги по устранению тех самых первопричин конфликта, которые президент России, члены его правительства неоднократно излагали и которые заключаются в неприемлемости для нас втягивания Украины в НАТО вопреки дававшимся за последние 35 лет обещаниям, и неприемлемости для нас истребления украинским режимом всего русского в грубейшее нарушение Устава ООН и многочисленных конвенций, равно как и Конституции Украины, которая требует гарантировать права русского и других национальных меньшинств во всех сферах жизни общества.

С самого начала кризиса Россия делала всё возможное, чтобы его урегулировать. Вот упомянутый мной февраль 2014 года, когда в Киеве был осуществлён госпереворот. Мы обратились к руководству Франции, Германии, Польши и призвали их повлиять на оппозицию, которая и организовала при поддержке и направляющей роли Запада госпереворот, и попросили европейцев, упомянутых мной, потребовать от оппозиции соблюдать подписанный буквально накануне с тогдашним президентом Украины документ о политическом урегулировании.

Ведь и Берлин, и Варшава, и Париж были гарантами по реализации того соглашения, там стояли их подписи. И мы просто сказали: ребята, вы положили на карту свою репутацию, сделайте что-нибудь, чтобы вразумить… И если бы это произошло, если бы немцы, французы и поляки выполнили свои обязательства как гарантов того соглашения, то Украина могла бы избежать гражданской войны, которую режим, пришедший к власти в результате госпереворота, незамедлительно развязал против тех миллионов граждан Украины, которые категорически отказались признавать легитимность этого режима.

Поэтому, учитывая, что Запад уже тогда, 11 лет назад, даже почти 12, просто отказался выполнять свои же обязательства, это лишний раз даёт ответ на вопрос о том, насколько искренне в этих европейских столицах хотели мира на Украине. Тем не менее, Россия продолжала свои дипломатические усилия.

Как вы знаете, минские договорённости были согласованы в результате многочасовой ночной переговорной работы в столице Белоруссии, в которой непосредственно участвовал президент Путин. Они были согласованы — и по инициативе России, это мы специально сделали — одобрены единогласно Советом Безопасности ООН. А статья 25 Устава ООН гласит: все без исключения члены ООН обязаны выполнять решения Совета Безопасности.

Но эти решения рассматривались Западом как лишь покупка времени для того, чтобы продолжать накачивать незаконный киевский режим оружием для продолжения линии на подготовку войны против Российской Федерации. И те, кто подписал эти минские договорённости от Франции и ФРГ — президент Олланд и канцлер Меркель, как и бывший президент Украины, чья подпись тоже, конечно, стоит под этим документом, — они лишь хотели купить время, они об этом честно признались. Несколько лет назад, в интервью, в разгар специальной военной операции они сказали, что никто не собирался выполнять эти договорённости. Нам они нужны были, чтобы поправить бедственное положение украинских вооружённых сил и тем самым подготовить Украину к войне с Российской Федерацией.

И зашла в тупик и работа так называемой контактной группы, которая тоже была создана по решению руководителей России, Украины, Франции и Германии и которая была призвана содействовать реализации минских договорённостей. Но всё это саботировалось и киевским режимом, и его западными кураторами. А параллельно киевский режим за счёт помощи НАТО, натовцев укреплял свой военный потенциал и в итоге кратно нарастил интенсивность боевых действий против тех граждан Юго-Востока Украины, которые, как я уже сказал, категорически отказались признавать легитимность путчистов.

В том числе и потому, что, придя к власти утром после госпереворота в феврале 2014 года, эти путчисты заявили, что они отменяют статус русского языка, тем самым поставив вне закона, получается, миллионы и миллионы жителей Украины, которые всегда, как и их предки, столетиями воспитывались и жили в русской культуре.

Юго-Восток Украины, включая Одессу и Николаев, — это территории и города, которые создавались русскими, и заводы, фабрики, порты — всё это построили русские. Ну а потом, вы знаете, эти земли в рамках Советского Союза оказались бюрократическим образом переданными тем частям Украины, которые известны как Галичина и прочие западные территории.

Тем не менее, главное — что никакие минские договорённости не уважались, никакого мирного процесса и переговоров за одним столом с жителями Юго-Востока киевский режим не хотел и публично говорил, что он никогда переговариваться с этими представителями не будет, хотя это было прямым требованием минских договорённостей.

И то, что в конце февраля, в конце января, в начале февраля 22-го года киевские вооружённые силы кратно, в несколько раз нарастили удары артиллерии, боевыми самолётами по территории Донецкой и Луганской народных республик — это было подтверждено отчётами Специальной мониторинговой миссии Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Но это — я не хочу вдаваться в детали, мы не раз об этом говорили — но главное, что Россия до последнего отдавала предпочтение дипломатии.

В декабре 2021 года, за два месяца до начала специальной военной операции, мы и не помышляли ни о чём, кроме как о мирном урегулировании. Мы передали предложения Соединённым Штатам и Североатлантическому альянсу — проекты документов, которые были нацелены на то, чтобы согласовать гарантии безопасности на западном направлении. Предложили подписать юридически обязывающие соглашения. Эти предложения и американцами, и натовцами были высокомерно отклонены.

И только после того как мы поняли, что Запад хочет дать карт-бланш украинским нацистам для силового подавления тех, кто отказался признать госпереворот, только тогда, как сказал Президент, у нас не осталось иного выбора, кроме как начать специальную военную операцию для защиты населения Юго-Востока Украины, которых киевский режим объявил нелюдями, существами, террористами и против которых, как я уже сказал, в нарушение всех норм международного гуманитарного права использовал регулярную армию, включая артиллерию и боевую авиацию. И тем не менее, даже после начала специальной военной операции мы не оставляли попыток урегулировать ситуацию политическим путём.

Контакты с украинской стороной, по её просьбе, состоялись в Белоруссии уже через пару дней после начала специальной военной операции. Они потом продолжались в Брестской области Белоруссии, в Стамбуле и по видеосвязи. Но и этот диалог был прерван не по нашей вине. Здесь подрывную… не знаю, как ещё назвать… очень неблагоприятную роль сыграло руководство Британии и лично тогдашний премьер Борис Джонсон, который в апреле 22-го года приказал Зеленскому отказаться от предложенного самим Киевом и уже парафированного плана урегулирования и сказал, что украинцы должны воевать до последнего. Всё это были иллюзорные надежды дождаться обрушения экономики России. Именно такой был расчёт этого непричёсанного политического деятеля.

Думали, что вследствие санкционного давления мы будем в глубоком кризисе, и это будет способствовать политической дестабилизации России, чего Запад и тогда, да и сейчас, если говорить о европейцах, добивается. Иными словами, по замыслу этих западных стратегов, Украина играла роль антироссийского тарана, должна была продержаться до тех пор, пока давление на нашу страну не надломит нас экономически, политически и, наверное, морально-психологически, пока не обрушит нашу решимость защищать единство, суверенитет и безопасность государства и достоинство русских людей, которые волею исторических судеб оказались на территории Украины и жили бы там, если бы только украинское руководство уважало свою собственную конституцию, которая требует обеспечения прав русского и других национальных меньшинств. Но нам хотели нанести стратегическое поражение, после чего диктовать свои западные условия по вопросам, которые интересовали европейские столицы.

Но план по антироссийскому блицкригу с использованием Украины, как вы знаете, провалился. Российское общество продемонстрировало внутреннюю консолидацию, экономическая и политическая система — устойчивость и огромный запас прочности. И, конечно, это тоже очень важный момент в понимании исторической ретроспективы. Не зря у нас говорят: всегда, когда на Россию нападали, наше дело правое. Эта убеждённость в своей правоте, в исторической и международно-правовой правоте отражает характер нашего народа, обеспечивающий нынешнее положение дел в борьбе с теми, кто хотел подавить все наши законные права и интересы.

А сегодня, как я уже сказал в начале, на Западе ресурсы ведения прокси-войны — и финансовые, и материально-технические, и военные — истощаются. Людские потери вооружённых сил Украины, по многочисленным независимым оценкам, давно перевалили за миллион человек и продолжают расти. Киевский режим из идеологически заряженного боевого отряда, который подпитывался идеологией нацизма, батальонами «Азов» и прочими неонацистскими структурами, и, конечно, подпитывался ещё некоторыми запрещёнными субстанциями в повседневной жизни, превратился в организованную преступную группу, погрязшую в коррупции, которая тянет за собой на дно своих спонсоров.

И правящие круги Запада в этих условиях условно можно разделить на два лагеря. Большинство выступают за милитаризацию экономики европейских стран и подготовку к масштабному вооружённому противостоянию в Европе в надежде, что война всё спишет и их ошибки будут забыты. Среди таких деятелей упомяну не кого-нибудь, а главу Военного комитета НАТО Джузеппе Драгоне. Цитата: «Мы думаем о том, чтобы действовать более агрессивно, вместо того чтобы реагировать. Альянс НАТО мог бы рассмотреть упреждающие удары в качестве оборонительных действий». Как вам это? Это к тому, что другие деятели, в том числе не только военные, но и политики, открыто говорят, что надо готовиться к войне против России к 30-му, а то и к 29-му году нынешнего десятилетия.

И очень забавно, что высказывание этого итальянского генерала о необходимости упреждающих ударов по Российской Федерации пыталась оправдать премьер-министр Итальянской Республики госпожа Джорджа Мелони. Когда её спросили, как она к этому относится, она заявила, что эти слова нужно верно истолковывать, чтобы предотвратить опасную эскалацию. Вот как можно ещё иначе истолковать слова с прямым призывом наносить упреждающие удары? Но я уверен, что все понимают, о чём идёт речь и как Запад от безысходности пытается обострить ситуацию и остаться на тропе войны. И надеется, что, раскручивая эту тему, раскручивая общество, военные угрозы, так называемые, со стороны России, это позволит им остаться у власти, не потерять лицо.

Это, по нашей оценке, большинство западных элит в Европе. А другие, так называемые меньшинства, хотят найти стратегию выхода из конфликта, хотят найти пути деэскалации и создания условий для политического урегулирования. И вот эта политика части европейских стран идёт в русле действий администрации Трампа, которая уже от слов давно перешла к делу и смогла задействовать своё влияние на Киев, чтобы убедить Зеленского вернуться к работе над переговорной перспективой.

Мы ценим эти усилия, как и готовность ряда наших партнёров предоставлять площадку для контактов, хотя, откровенно говоря, Зеленский эти усилия при поддержке всяких руководителей в Брюсселе, Берлине, Лондоне, Париже пытается всячески саботировать и придумывать отговорки, которые нацелены только на то, чтобы сбить администрацию Трампа с пути, который был выбран с прицелом на устойчивое и долгосрочное урегулирование. Всё это хотят подменить какими-то придумками.

Лишь весной этого года, как вы знаете, в качестве подтверждения того, что мы хотим переговоров, хотим политических решений, весной по нашей инициативе в Стамбуле возобновились прямые российские переговоры.

Состоялось три раунда — в мае, в июне и в июле. Мы подошли к этим встречам ответственно, проработали и передали украинской стороне наше предложение, проект меморандума о путях урегулирования, как мы его видим, предложили создать российско-украинский центр мониторинга и контроля режима прекращения огня на определённые периоды для решения гуманитарных вопросов.

Когда украинская сторона сказала, что «ничего Стамбул не даёт», — только мы достигли некоторых гуманитарных договорённостей по обмену пленными, возвращению тел погибших. Мы сказали: хорошо, давайте создадим специальные рабочие группы — одну по гуманитарным вопросам, одну по военным и одну по политическим. Это было тоже проигнорировано. Потом они жаловались — украинская делегация имею в виду — что уровень переговорщиков в Стамбуле «недостаточный». Мы предложили существенно повысить уровень переговорных команд, что тоже осталось без какой-либо реакции. Все инициативы, нацеленные на продвижение в рамках двустороннего диалога, были отклонены и просто проигнорированы, подтвердив, что никаких решений, договорённостей украинский режим не хочет искать.

Я сказал, какие результаты были в гуманитарной сфере: обмен телами, пленными. Почти 2500 человек с каждой стороны смогли вернуться домой. И было организовано несколько этапов репатриации тел погибших. Всего к настоящему моменту мы передали Киеву более 11 тысяч тел погибших солдат Вооружённых сил Украины и в ответ получили 201 тело наших бойцов.

Несмотря на всё изложенное выше, Киев заявил об отсутствии какого-либо прогресса и принял решение переговоры с Россией приостановить. Запад никак на это не реагировал, никак не попытался подстегнуть киевский режим к тому, чтобы он хотя бы создавал впечатление готовности к политическому урегулированию.

Но у нас, несмотря на все эти события, впечатление очень чёткое: переговоры в Стамбуле были нужны киевскому режиму только для одного — как и в период минских договорённостей под любыми предлогами добиться прекращения огня без всяких условий и получить передышку для перевооружения, восполнения потерь, перегруппировки сил и т. д. Разумеется, мы на это не пошли.

А сейчас появился новый момент лично для Зеленского. На Украине разразился коррупционный скандал, и в свете этого затягивание конфликта, похоже, стало для Зеленского вопросом политического, а может быть, и физического выживания. Для нас же переговорное урегулирование, как не раз, в том числе недавно, в очередной раз подчёркивал президент Путин, по-прежнему предпочтительно.

Мы не отказывались от переговоров, что подтверждается конструктивной работой по рассмотрению инициатив Соединённых Штатов. Мы ценим и стремление наших партнёров по БРИКС способствовать созданию атмосферы для поиска мирных путей выхода из кризиса, в том числе, имею в виду, наработки группы друзей мира на Украине, которую создали наши китайские и бразильские партнёры. Видим в этих наработках искреннее желание внести конструктивный вклад в стабилизацию международной обстановки. И, конечно же, такую работу важно устраивать на основе международного права, прежде всего — в положениях Устава ООН во всей их полноте, совокупности и взаимосвязи.

Важно добиваться уже не раз упомянутого сегодня устранения первопричин конфликта как важнейшего условия устойчивого мира. Я говорил про принципы Устава ООН. Запад тоже постоянно говорит о принципах Устава ООН в качестве основы для урегулирования конфликта. Но заявления Запада имеют весьма специфический характер. Он заявляет — недавно Мерц в очередной раз об этом заявил — что необходимо урегулировать конфликт на основе принципов Устава ООН и уважения территориальной целостности Украины. Это выборочная приверженность Уставу.

Устав говорит ещё и о многих других вещах, включая, между прочим, и равноправие, и право нации на самоопределение. Именно право нации на самоопределение стало основой для процесса деколонизации, когда народы прежде всего африканских стран отказались жить под властью митрополии, потому что митрополии перестали и никогда, собственно говоря, не выражали интересы африканских народов. Точно так же сегодня киевский режим, всем это прекрасно понятно, не может и никоим образом не выражает интересы жителей Новороссии, Донбасса, ну и, конечно, Крыма.

Поэтому здесь не должно быть двойных стандартов. И когда группа друзей Устава ООН, созданная нашими партнёрами, работает над выработкой своей философии, конечно, мы хотим, чтобы имелись в виду все без исключения принципы Устава ООН. Тем более что Запад забывает ещё об одном принципе Устава — уважении прав человека, любого человека независимо от расы, пола, языка и религии. Русский язык на Украине и каноническая Украинская православная церковь законодательно запрещены. Я очень рассчитываю, что здесь многие страны представлены, которые входят в состав группы «Друзей Устава ООН», но, наверное, учитывая все эти обстоятельства, в работе группы можно было бы и нужно обязательно оттенить и эти моменты.

А вот внедрение за последний год в работу группы «Друзей мира» на Украине отдельных западных стран, которые напрямую вовлечены в поддержку киевского режима, едва ли способствует достижению этой цели. Имею в виду, в частности, Францию и Швейцарию: как они могут быть членами группы друзей, даже в качестве наблюдателей, когда они напрямую — и риторически, и практически — поддерживают киевский режим?

Что касается американцев, то, как я уже сказал, они, по нашей оценке, заинтересованы разобраться в сути украинского кризиса. И это отражено было в ходе встречи президентов Путина и Трампа в Анкоридже 15 августа. Там были достигнуты взаимные понимания, которые для нас сохраняют свою актуальность и могут служить отправной точкой урегулирования. Недавно, когда здесь у нас был специальный представитель президента Трампа Стивен Уиткофф, по итогам его встречи с президентом Путиным обе стороны — российская и американская — подтвердили взаимные понимания, достигнутые на Аляске.

Это очень-очень важный результат, потому что была после Анкориджа определённая пауза. Теперь здесь, в наших переговорах с американцами по украинской проблеме, я лично считаю, что недоразумения и недопонимания были устранены. А понимание, достигнутое в Анкоридже, сейчас основывается на тех предложениях, которые президент Путин уже сформулировал в июне 24-го года касательно принципов разрешения украинского конфликта.

Перед Аляской Стивен Уиткофф тоже был в Москве и тоже привёз предложения, которые также легли в основу пониманий Анкориджа. Смысл этих пониманий заключается в том, что Украина должна быть внеблоковой, нейтральной, безъядерной в основах своей государственности. Именно эти принципы — внеблоковость, нейтралитет и безъядерный статус — были зафиксированы в Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 года. И именно на основе продекларированных в этом документе принципов мы признали независимость Украины.

Поэтому, когда сейчас нам заявляют, что мы ничего не можем поделать, потому что у нас в Конституции записана цель вступления в Североатлантический альянс, — мы признавали другую Украину. И большинство здесь присутствующих признавали Украину в 1991 году, после распада Советского Союза, как страну, как государство, в основе которого лежали три принципа — нейтралитет, безъядерный статус и внеблоковый статус.

Поэтому здесь не надо играть словами, а просто иметь в виду исторические факты. И, конечно, та Украина, которая образовалась после распада Советского Союза, имела в своих законах, в своей Конституции гарантии, как я уже сказал, прав русского и других национальных меньшинств. В той Украине не было законодательного закрепления милитаризации и нацификации государства и общества. Всё это сейчас имеет место быть. И, конечно же, важно, чтобы эти понимания о необходимости устранить дискриминацию в отношении русского языка, русскоязычных граждан, других национальных меньшинств… Мы хорошо знаем, как венгерское, болгарское и словацкое меньшинства не чувствуют себя полноценными гражданами. И, конечно, добиться прекращения гонений на каноническую Украинскую православную церковь.

Что касается территориальных реалий, то когда Зеленский говорит, что он не может ничего сделать с территориальным вопросом, потому что «у нас в Конституции запрещено что-либо отдавать», — на это можно сразу обратить внимание этого персонажа. Он не всегда, конечно, помнит, что происходит вокруг него. Но в той же Конституции записано — я уже третий раз сегодня повторяю — обязательство государства обеспечивать права русского и других национальных меньшинств. Они же наплевали на это положение Конституции. Они приняли законы, которые прямо запрещают русский язык в сфере образования, культуры, средств массовой информации. Там просто создали такой фильтр из средств массовой информации. Там нельзя работать в медиапространстве, если ты критикуешь. Закрыты все средства массовой информации — и те, которые принадлежали российским владельцам, и те, которые принадлежали украинцам, но вещали на русском языке и были политически иным образом настроены. Всё это закрыто. И если уж беспокоиться о целостности Конституции, то, наверное, то, что касается прав людей, прав граждан, гораздо важнее всего остального.

Я ещё раз хочу сказать, что у нас тоже есть Конституция, и в соответствии с этой Конституцией Крым, Донецкая, Луганская народные республики, Херсонская, Запорожская области являются неотъемлемыми, равноправными частями — субъектами Российской Федерации. И ещё раз подчеркну то, что много раз говорил: нам не территории нужны, нам важна судьба людей, чьи предки столетиями осваивали эти земли, строили города, дороги, порты, и кому стоят памятники как основателям этих территорий. Но именно права этих людей сейчас перечёркнуты киевским режимом. Поэтому население упомянутых мной субъектов Российской Федерации в своё время отказалось на референдумах жить под властью неонацистского режима

Я исхожу из того, что присутствующие здесь страны правильно понимают права человека в полном соответствии с принципом Устава ООН, который запрещает дискриминацию по половому, расовому, языковому или религиозному признаку. А права человека в исполнении Запада — они нам хорошо известны.

И вот, кстати, после того как Соединённые Штаты распространили свой документ из 28 — какой-то вариант был 27 — пунктов, он утёк в прессу. Вы наверняка могли с ним ознакомиться. Там касательно прав человека были достаточно важные формулировки, равно как и касательно денацификации Украины. Там было записано, что необходимо защищать и языки меньшинств, и религиозные свободы, и что вся нацистская идеология и деятельность должны быть запрещены. После контактов с европейцами количество пунктов сократилось, и тот пункт, который требовал запретить всю нацистскую идеологию и деятельность, — он исчез. Очевидно, что исчез по требованию европейцев, ну и, конечно, режима Зеленского.

А что касается прав национальных меньшинств и религиозных свобод, то почему-то в тексте появилась фраза, что Украина должна принять правила Евросоюза относительно прав национальных меньшинств и религиозных свобод. Мне кажется, что вопрос должен ставиться по-другому: Украина должна выполнять Устав Организации Объединённых Наций и многочисленные международные конвенции по правам человека, правам национальных меньшинств и по религиозным свободам. Сводить её обязательства только к тому, чтобы она поступала так, как того требуют правила Евросоюза, — я считаю это неприемлемо. Эти права национальных меньшинств, религиозных свобод — они не ограничиваются, они не регулируются Европейским союзом. Внутри себя Европейский союз может делать что угодно, но не надо другим навязывать свои порядки, причём тем более, что мы знаем, о каких меньшинствах — совсем не о национальных — прежде всего пекутся в современной Европе. И мы знаем, как трактуются религиозные свободы. Достаточно было посмотреть трансляцию церемонии открытия Олимпийских игр в Париже — и всё станет ясно и с меньшинствами, и с религиозными свободами.

Поэтому мы продолжаем опираться на понимания, которые были с американцами достигнуты, развивая эти понимания Анкориджа. Мы передали нашим американским коллегам дополнительные предложения, которые касались коллективных гарантий безопасности. Мы понимаем, что, рассуждая о гарантиях безопасности, нельзя ограничиваться только Украиной. Вопросы, которые сейчас комментируют Зеленский и его хозяева в Западной Европе, нам пока ещё никто не показывал. Но если верить тому, что говорят в СМИ, эти предложения, помимо объявления демилитаризованной зоны вдоль всей линии границы… Это не значит, что у Украины не будет армии — будет, но не в 800 тысяч — …гарантия безопасности Украины и гарантия восстановления Украины.

То есть это в очередной раз возвращение к печальной логике так называемой формулы мира Зеленского, которая преследовала единственную цель — всё внимание сконцентрировать на поддержке нынешнего неонацистского режима, не меняя его сущности, не меняя его политики по подавлению религиозных свобод и прав человека, и полностью оставить за рамками диалога законные интересы безопасности Российской Федерации.

Мы всегда выступали за то, чтобы… Начиная с 2010 года, а ещё раньше — в 2008 году — мы предлагали Североатлантическому альянсу сформировать договор, который будет юридически обязывающим и будет посвящён коллективным гарантиям безопасности. Мы и сейчас — вот президент Путин, он на встрече с Уиткоффом и с Джаредом Кушнером пару недель назад, 10 дней назад — он чётко сказал, что мы понимаем: гарантии безопасности должны охватывать и Украину. А вот та сторона хочет гарантировать безопасность только для Украины. Причём гарантии, судя по той информации, которая в прессу попадает, выстраиваются таким образом, чтобы готовить очередное нападение на Российскую Федерацию. И, конечно, мы на это пойти не можем.

Считаем, что вот упомянутые мной предложения, которые мы ещё в декабре 2021 года передавали США и НАТО, — они в полной мере сохраняют свою актуальность и могут стать отправной точкой или одной из отправных точек таких дискуссий. Конечно, мы готовы рассматривать и другие предложения. Главное, что у нас есть консенсус, от которого можно отталкиваться. Это решения встреч на высшем уровне Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в Стамбуле в 1999 году и в Астане в 2010 году. Их никто не отменял. Эти решения гласят, что каждая страна может выбирать себе союзы для обеспечения безопасности — номер один. Номер два: при всех обстоятельствах ни одна страна не имеет права укреплять свою безопасность за счёт ущемления безопасности любой другой страны. Это два. Третий принцип, который был в этих документах на высшем уровне закреплён, заключается в том, что ни одна страна, группа стран или организация на пространстве ОБСЕ не имеет права претендовать на доминирование. А НАТО занималось ровно этим, постоянно поглощая одно за другим государства, расположенные к западу от Российской Федерации.

Когда мы привлекали внимание западных коллег к тому, что они ведут себя непорядочно и нарушают обязательства своих президентов и премьеров, нам говорили, что это «политические обязательства», а юридические обязательства мы не подписываем. Вот и всё. Такая логика. И эта логика не будет работать. Если они намерены её придерживаться, то дело кончится плохо.

Поэтому мы готовы учитывать все имеющиеся предложения, которые сформулированы в коллективном контексте для того, чтобы начать переговоры и которые должны нацеливаться на выход на фундаментальные юридически обязывающие соглашения. Это принципиальный момент. Мы не хотим, чтобы после одного кризиса сразу наступил другой. А Запад хочет — в Европе хотят именно того, чтобы посеять уже сейчас зёрна нового конфликта и публично говорить, что они к нему готовятся.

Не хочется нам также, чтобы все наши нынешние усилия повторили печальную судьбу минских договорённостей, которые, напомню, были одобрены Советом Безопасности ООН единогласно, но это не остановило ни французов, ни немцев, ни прочих хозяев Зеленского, которые в своём раже нанести России стратегическое поражение не останавливались ни перед чем.

И, как вы знаете, я уже упоминал сегодня американский план из 28 пунктов. Затем мы встречались — президент Путин встречался здесь с Стивеном Уиткоффом — и, как я сказал, были подтверждены понимания Анкориджа, и работа продолжится. Но параллельно мы видим, как суетится Европа, как Зеленский мечется между Парижем, Лондоном, другими столицами. И то, что утекает в прессу — я частично сослался на это — явно говорит о том, что цель — подорвать усилия президента Трампа и его команды.

Для большинства этих деятелей — типа Макрона, Стармера, Мерца, Туска, Стубба, фон дер Ляйен, Каллас — скорое завершение конфликта невыгодно. Они упорно бьют в барабаны войны, создают коалиции желающих, наращивают военные расходы и пытаются спасти своё политическое будущее. Как я уже сказал в начале нашего разговора, пугают мифической угрозой нападения со стороны России, рассуждают о планах развивать «военный Шенген», сократить с 40 дней до 3 дней сроки переброски войск из Западной Европы к нашим границам. Ну и, кто готовится к войне, — фантазируют о том, чтобы направить своих военнослужащих на Украину в качестве «миротворцев». Для нас эти так называемые «миротворцы» сразу станут законными целями — должны все понимать.

Вот сейчас уже вынуждены были признать факты прямого участия в войне против России британских военнослужащих, спецназовцев. После того как один из них погиб и британское правительство уже не могло скрывать эти обстоятельства, заявлено, что не менее ста британских граждан находятся в рядах воюющих против Российской Федерации. Конечно, новость буквально вчерашнего вечера, сегодняшнего утра. Конечно, мы сделаем все необходимые выводы из этого очередного проявления истинной сущности британского режима.

Ну и европейцы, конечно, вынашивают планы наращивания своих сил, средств прямо на границах Союзного государства России и Белоруссии. В Польше — только в Польше — объявлено намерение увеличить производство 155-миллиметровых боеприпасов в тридцать раз. И на этом фоне пытаются убедить всех, что они готовятся не к войне, а к некому «справедливому миру» на Украине. Претендуют на какую-то роль в урегулировании. Все вот эти европейцы, которые горделиво — типа Макрона — заявляют, что «без нас, без Европы никто ничего не решит».

Мы не вынашиваем, президент об этом очень чётко сказал, никаких агрессивных планов ни в отношении членов НАТО, ни в отношении членов Евросоюза, готовы письменно — в юридическом документе — зафиксировать соответствующие гарантии, разумеется, на коллективной взаимной основе, в контексте изложенного выше подхода. Но, повторю, это мы — и мы отвечаем за свои слова. А с той стороны царит откровенно милитаристский угар. И, как сказал наш президент, если Европа решит воевать — мы к этому готовы хоть сейчас.

Не прекращается юридическая агрессия. Задействуют марионеточные структуры типа Международного уголовного суда, Европола. Хотят в Совете Европы учредить какой-то специальный трибунал, реестр ущерба. И, насколько нам известно, к этим антироссийским инициативам пытаются подтянуть представленные здесь страны, стремятся обеспечить участие представителей мирового большинства, в том числе в созываемой 15–16 декабря в Гааге так называемой дипломатической конференции, на которой планируется открыть к подписанию конвенцию о международной претензионной комиссии — рассматривать претензии нацистского режима к Российской Федерации за то, что мы защитили русских людей от истребления в полном соответствии с их законными правами, закреплёнными в Уставе ООН. Вот такие у нас западные либералы и борцы «за демократию».

Понятно, что истинная цель подобных упражнений — расширить географические рамки русофобской кампании, вовлечь максимальное количество стран глобального Юга в свои провокационные действия, ну и, конечно, рассорить Россию со странами Азии, Африки, Латинской Америки. Я нисколько не сомневаюсь, что наши друзья, партнёры всё это прекрасно понимают и не поддадутся на подобные провокации.

Вы знаете, общую линию наших противников и тех, кто содержит Украину, обозначила госпожа Кая Каллас. Цитата: «У Евросоюза есть чёткий план из двух пунктов — во-первых, ослабить Россию, во-вторых, поддержать Украину». Конец цитаты. Это вот шедевр дипломатического искусства, в общем-то достойный цитаты из Анналены Бербок, которая требовала от Путина «изменить свою политику на 360 градусов». И то, что Европа заявила устами Каи Каллас, что «главное — поддержать Украину», — мы всё видим в последние дни. Особенно интересны эти дискуссии — что поддержка киевского режима включает в себя изыскиваемый грабёж со стороны Евросоюза путём конфискации суверенных активов, валютных резервов Российской Федерации.

Уже представители западных стран — премьер-министр Бельгии, руководство Европейского банка реконструкции и развития, Международного валютного фонда — предостерегают брюссельскую демократию от безумных и бездумных поступков. Но насколько это подействует на соответствующих деятелей — типа Урсулы, Каи Каллас, проводящих совсем нехитрую дипломатию — не знаю. Но они должны понимать, что отвечать за это придётся очень серьёзно.

Кстати, Кая Каллас совсем недавно высказалась — у неё, видимо, тоже иногда по Фрейду проскальзывают откровенные высказывания: она сказала, что очень быстрое урегулирование Украине не нужно. Или ещё — глава германской разведки в марте этого года, господин Каль, заявил, что Европе выгодно, чтобы украинский конфликт продолжался ещё несколько лет, пока страны Европы наращивают свой военный потенциал, готовясь к войне с Россией. Такие вот вещи. И что из себя представляют идеологи войны с Россией, можно оценить и по их аргументам для внутренней аудитории. Потому что аргументы эти прежде всего заключаются в том, что поддерживать киевский режим надо, потому что он воюет «за европейские ценности».

У нас говорят, что это фактически явка с повинной, поскольку означает, что в руководстве европейских стран поощряют узаконенный на Украине неонацизм, где на государственном уровне героизируются преступники, признанные таковыми решением Нюрнбергского трибунала, где внедряют расистские практики, где действует законодательный запрет — ещё раз это подчеркну — русского языка и вообще всего русского, где идут гонения на русскую культуру, средства массовой информации, православную церковь. Никто в Европе не заикается, что всё это нарушает Устав ООН и другие международные обязательства Украины. Получается, именно так и выглядят «европейские ценности». Я думаю, что это урок для всех.

А вот совсем свежее направление «защиты европейских ценностей» демонстрирует Украинский институт национальной памяти. Это не общественная организация — это структура, учреждённая 20 лет назад правительством Украины, и они имеют статус центрального органа исполнительной власти в сфере сохранения национальной памяти. Они ведут список лиц и организаций, которые обвиняются в «подрыве интересов украинского народа» и подлежат политике так называемой декоммунизации и деколонизации как персонажи, представляющие угрозу украинскому государству, украинскому народу.

В этих списках — официально объявлено об этом — писатели Тургенев, Булгаков, Катаев, Ильф, Бабель, Жванецкий, Пушкин, Лермонтов, композиторы Глинка, Мусоргский, художники Суриков и другие. И, конечно же, в этом же «чёрном списке», в который включаются деятели «империализма», представляющие себе угрозу для Украины, — в этом же списке династия Романовых, Николай II и его семья, Ломоносов, Багратион. Вне закона объявлены Полтавская и Бородинская битвы.

Поэтому очень трудно предположить, что с такой степенью вменяемости киевский режим будет готов на серьёзные переговоры и, самое главное, на серьёзные договорённости. Это, наверное, следует иметь в виду тем, кто пытается настаивать на том, что любые решения по преодолению украинского кризиса могут быть только с участием киевского режима и его европейских хозяев.

Отношение Европы к Зеленскому и его режиму как к безгрешным и заслуживающим поддержки в любых обстоятельствах тоже говорит о том, что и вменяемость европейских руководителей вызывает сомнения — в том, насколько они могут быть полезны в переговорах по достижению прочного, устойчивого, справедливого урегулирования, которое опиралось бы на принципы Устава ООН и принципы международного права. У нас, в отличие от этой группы лиц, есть политическая воля к миру.

Лично президент постоянно говорит о готовности к продолжению содержательного диалога, прежде всего с американской стороной, поскольку именно она показывает серьёзный настрой на достижение результата. Мы действительно хотим завершить конфликт. Наша принципиальная позиция неизменна — это сделать реально при устранении его первопричин, которые прекрасно всем известны.

Я убеждён, что вы также это понимаете, и надеюсь, что дополнительные аргументы, дополнительные оценки, которые мы сегодня излагаем и ещё изложим в ответ на ваши вопросы, будут полезны для ваших правительств в оценке ситуации и определении своих действий в этой связи.

Что касается опасений со стороны Европы в отношении Российской Федерации, наших планов, наших мыслей, — я не могу понять тех мотивов, которыми руководствуются европейские руководители. Вы почитайте то, что они говорят, и, наверное, станет ясно, что бесполезно пытаться «залезть к ним в голову» и поставить себя на их место.

Финляндия была долгие послевоенные годы нашим добрым соседом. Мы преодолели тяжелейший период, который существовал в наших отношениях накануне Второй мировой войны, в её начале и уже особенно после начала Великой Отечественной войны, когда Гитлер напал на Советский Союз. Финская армия активнейшим образом участвовала в войне против России, в том числе существенные силы были выделены для обеспечения бесчеловечной и беспрецедентной блокады Ленинграда. Там наряду с германскими и финские войска участвовали.

После войны мы преодолели этот период истории и долгие десятилетия жили как добрые соседи, граница была открыта для посещений людьми — и в одном, и в другом направлении. Финская промышленность, судостроение и лесная промышленность поднимались на дешёвых энергоносителях, которые Россия поставляла, была взаимовыгодная торговля и культурные связи. И вдруг — как будто слетела позолота с наших финских коллег, включая нынешнего президента Александра Стубба, который был министром иностранных дел, моим коллегой, и производил впечатление вполне серьёзного, ответственного политика. И Финляндия превратилась в одно из наиболее русофобских государств и пытается выступать в первых рядах тех, кто требует наказать Россию, никогда больше не договариваться с Россией ни о чём, а только с ней воевать и враждовать.

Вот сейчас нынешний министр иностранных дел Финляндии, госпожа Валтонен, цитата: «Что бы ни случилось, Россия останется долгосрочной стратегической угрозой евроатлантической безопасности. Надо держать Россию на расстоянии. Путин не отошёл от требований декабря 2021 года, которые, если их принять, сведут на нет весь прогресс в области европейской безопасности. И согласие с этими требованиями подвергнет Европу новой агрессии». Кто это говорит? Министр иностранных дел страны, в столице которой зародилось Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе — совещание, которое затем превратилось в организацию, в рамках которой на высшем уровне были одобрены принципы неделимости безопасности: что нельзя обеспечивать свою безопасность за счёт безопасности других.

И ровно это заложено в основу предложений декабря 2021 года, которые президент Путин выдвинул и которые госпожа Валтонен отметает как неприемлемые, поскольку, по её словам, они перечеркнут десятилетия прогресса в области европейской безопасности. Я хочу, чтобы она услышала: эти предложения — это последний шанс спасти те достижения в области европейской безопасности, которые имеются и которые Запад сейчас пытается растоптать вместе с самой Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе. И, конечно, Финляндии, как стране, где зародился дух Хельсинки, должно это быть небезразлично.

Тем не менее, Валтонен с лёгким сердцем встаёт на защиту нацистского режима. Европа всячески пытается пролезть за столы урегулирования, но те идеи, которые вынашивает Европа, не будут полезны для переговоров. Им надо всё-таки посмотреть на себя со стороны и заняться серьёзным подходом, а не продолжать пропаганду и агитацию.

Как раз про гарантии безопасности. Наши предложения по гарантиям безопасности известны, они есть в открытом доступе — те, которые мы вносили в декабре 2021 года. Там всё очень чётко сказано. Это неделимость безопасности — но только не в виде политических обязательств, а в виде обязательств юридических, с соответствующими механизмами проверки. Но именно этого европейский Запад категорически не хочет, потому что затеял продолжать видеть в нас вечного врага.

Ключевые гуманитарные проблемы необходимо решать, но я бы не стал говорить, что какая-то гуманитарная проблема имеет второстепенный характер. Всё важно. Важно и вернуть военнопленных в их семьи, важно вернуть тела погибших, чтобы они были достойно погребены, и, конечно, важно всячески ликвидировать любые риски, которые возникают в ходе таких ситуаций для детей.

Тема детей непомерно политизирована. Постоянно звучат заклинания из Киева о том, что десятки тысяч украинских детей были похищены военнослужащими российской армии, что они подвергаются каким-то истязаниям. С самого первого дня, когда эта тема стала обыгрываться, мы попросили украинских переговорщиков передать нам список тех самых «десятков тысяч». После многочисленных напоминаний украинцы смогли наскрести 339 фамилий, которые мы тут же стали перепроверять, в том числе обращались за содействием к вашей уважаемой организации.

Большая часть из этого списка в 339 фамилий оказалась уже не детьми и оказалась не на территории Российской Федерации, а в Европе. Это, кстати, помогло подтвердить имевшиеся подозрения о том, какой бизнес на детях, на торговле детьми устроили себе некоторые украинские деятели вместе с европейскими пособниками. Но мы, ещё раз говорю, если Международный комитет Красного Креста готов помочь установить реальные факты — я знаю, что вы предпочитаете действовать не публично, сохраняя свой статус деполитизированной организации, — но здесь ни о какой политике речь не идёт. Речь идёт о детях, которых, как заявляют, невозможно найти.

И если говорить о гуманитарных проблемах в широком плане, то язык, религия — это тоже гуманитарные проблемы. Я ещё раз призываю наших друзей, представленных здесь, в том числе и тех, кто входит в группу друзей мира на Украине, всё-таки обратить внимание на права русских и на права верующих на Украине.

В разгар всех переговоров, разговоров, в самом конце ноября, когда на фоне того, что Запад не хочет даже упоминать про политику по истреблению русского языка, по изведению канонической Украинской православной церкви и заявляет, что Украина защищает «европейские ценности», 28 ноября в Совете Безопасности ООН заместитель представителя Украины Христина Гайовишин заявила в микрофон, что никаких послаблений русскому языку не будет: «Мы не будем вознаграждать геноцидальные стремления, лежащие в основе российской агрессии, подрывая нашу идентичность, включая наш язык». То есть наша правда, наша линия на защиту русских, живущих на Украине, от истребления называется «геноцидальным стремлением».

Если бы на эти вещи обращали внимание те, кто контактирует с украинским режимом, я думаю, что вот это ощущение, которое есть у Зеленского и его команды — ощущение полной безнаказанности — оно всё-таки требует внимания. Потому что с таким отношением…

Вот, кстати, ещё один пример. Был 2 декабря в Москве господин Уиткофф с серьёзными предложениями. Около пяти часов шли переговоры в Кремле, со всей серьёзностью обсуждались реальные проблемы, которые требуются урегулировать для достижения устойчивого мира. А 3 декабря, на следующий день, Верховная рада приняла закон, который, в дополнение уже к группе законов, запрещающих русский язык во всех сферах жизни, приняла ещё один закон, который исключает русский язык из перечня языков, которые подлежат защите в соответствии с Европейской хартией региональных языков и языков меньшинств. Те, кто представляет Европу, — все члены этой хартии, этой конвенции, которая соответствующие права закрепляет.

И вот как бы «с вызовом» мирным усилиям, предпринимаемым, в том числе и, в данном случае, спецпосланником президента Трампа, — вот специально в этот момент пропагандистски сделан такой шаг, который, в соответствии с приведённой цитатой, приравнивает борьбу за русский язык к «геноциду украинского народа».

Мне кажется, что не надо стесняться. Не надо стесняться говорить об этом открыто. Здесь ничего, кроме законных требований выполнять международное право, не существует. Поэтому Европа молчит, тем самым она подтверждает, что поощрение расизма, русофобии, возрождение нацизма входит в её планы.

Мы никогда не гадаем, что произойдёт, если кто-то вдруг переменит свою позицию. Мы, во-первых, имеем основания полагать по итогам многочисленных контактов с Соединёнными Штатами — в Анкоридже на уровне президентов и впоследствии на уровне помощников, специальных представителей президентов Путина и Трампа, на уровне министра иностранных дел и госсекретаря, — мы имеем основания полагать, что американцы искренне заинтересованы в том, чтобы этот конфликт был урегулирован по-честному, в контексте обеспечения законных интересов всех сторон. И мы из этого исходим.

Мы до сих пор ждём информации о том, чем закончились или ещё закончатся контакты между Зеленским, его европейскими хозяевами и администрацией Трампа. Утечки всякие попадают в средства массовой информации, и в основном, как я уже сказал, эти утечки, если они верны, означают, что говорят европейцы только о том, чтобы заставить американцев дать гарантии безопасности Украине, игнорируя какие-либо интересы безопасности России, и договориться о том, чтобы какие-то суммы наскрести для того, чтобы направить их в фонд восстановления Украины. Это односторонний подход. Я нисколько не сомневаюсь, что он не имеет никакой перспективы.

Путин специально подчеркнул, когда в очередной раз обращался к этой теме, и в том числе он говорил об этом на встрече со Стивеном Уиткоффом и Джаредом Кушнером, о том, что мы хотим и готовы обсуждать вопросы безопасности с учётом интересов всех сторон и добиваясь обеспечения баланса этих интересов на коллективной основе с учётом сложившихся реалий. И это наша позиция.

А те, кто говорит, что «самое важное — дать гарантии безопасности Украине», чтобы она спокойно поднимала свою армию до миллиона или до 800 тысяч и не было бы никаких проблем с поставками вооружения для украинской армии, — это люди, которые сеют новую бурю. Это совершенно очевидно.

Сейчас Европа готова пойти на любое жульничество. Я уже упоминал про грабёж, который пытаются организовать в отношении резервов Центрального банка Российской Федерации, а ещё — примеры грубейшего нарушения международного права, так называемых «правил», которые Запад всячески превозносит. Это торговля оружием. Вооружение советского и российского производства, которое находится в странах и европейских, и некоторых представленных в этом зале, Запад скупает по всему миру. Мы разъясняли по всем столицам, что есть такая норма в военно-технической сфере, как сертификат конечного пользователя. То есть если одна страна продаёт вооружение другой стороне, то покупатель не имеет права распоряжаться этим оружием, передавая его кому-то ещё, без согласия продавца.

Всё это перечёркнуто, всё это… на это наплевали. Более того, об этом уже с гордостью публично говорят. Вот известная история, которая сегодня или вчера получила дополнительное развитие. Несколько лет назад мы поставили системы противовоздушной обороны — современные, одни из лучших — С-400 Турецкой Республике. И Турецкая Республика владеет этими системами, к неудовольствию Запада, в том числе к неудовольствию Соединённых Штатов. И Соединённые Штаты, зная об интересе Анкары к покупке истребителей F-35, обусловили поставку этих самолётов отказом Турции от противовоздушных систем С-400. Это давно уже плавало в медийном пространстве.

Вчера вдруг заявлено, что Европа — Евросоюз, естественно, другой Европы они не знают — решила купить у Турции С-400 или предложила уже Турции выкупить эти С-400 и отправить их на Украину. Никто даже не думает о том, что есть обязательство у Турции как у покупателя не предпринимать таких шагов без согласования с Российской Федерацией. Это никого из европейцев не интересует. И тем самым — как бы — «открыть путь» для поставок в Турцию американских самолётов F-35.

Это просто пример того, как Европа все свои заклинания про право частной собственности, про презумпцию невиновности, про необходимость следовать законам, международному праву — всё это перечёркнуто, когда нужно достичь своих целей.

Европа лишний раз доказывает, что не зря она за свою длинную историю становилась практически главным организатором всех бед человечества — начиная от колониализма, рабовладельчества, Первой мировой войны, Второй мировой войны. Европе сейчас опять неймётся. То ли она переживает, что о ней забыли, что она в силу объективных тенденций мирового экономического и политического развития оказалась на обочине главных процессов и главных событий… Не знаю. Но воинственные инстинкты, стремление остаться на плаву путём агрессивных действий — они опять проявляются.

А что касается прогнозов о том, когда завершится украинский конфликт, — конкретные сроки называют представители Европы. Кто-то говорит «до весны», кто-то говорит «в течение 2026 года». Мы всё-таки на это силы не тратим, у нас есть конкретные задачи. Эти конкретные задачи чётко, недвусмысленно были изложены и в определённых рамках публично нашим Президентом, и подробно обсуждались, как я уже сказал, в Анкоридже, где были достигнуты понимания о том, как оптимально двигаться к достижению этих целей — в контексте не перемирия, не временной передышки, а устойчивого мира.

И мы будем двигаться по этому пути, независимо от того, кто какие сроки называет. Главное для нас — это существо. Существо касается безопасности Российской Федерации и безопасности русских людей, которых киевский режим объявил террористами и лишил всех прав. Вот это наша цель.

Что касается нефтяной индустрии Сербии и той ситуации, которую создали власти Соединённых Штатов вокруг этого предприятия, где основной пакет акций принадлежит российским компаниям, — идёт переговорный процесс. Я знаю, что сербское руководство обращается к Соединённым Штатам. Именно Соединённые Штаты выдвинули требование, чтобы их приказы выполняло предприятие, созданное на основе межправительственного соглашения между Российской Федерацией и Сербией.

Но это специфическая черта американцев. К сожалению, вот этими действиями — односторонними санкциями, злоупотреблением долларом — они подрывают ту самую глобализацию, которую долгие десятилетия выстраивали и которую всем рекомендовали как главное благо человечества. Ни сразу, ни быстро, но идёт процесс осознания того, что это не благо человечества. Это такая структура, конфигурация мировой экономики, которая позволяет одной стране диктовать всем остальным. И, конечно, серьёзные страны, которые рассчитывают на сохранение своего суверенитета, будут создавать альтернативные структуры и будут полагаться не на механизмы, которые уже доказали, что используются для диктата и подавления, а будут полагаться на надёжные, не подверженные каким-то идеологическим колебаниям платформы.

Эта работа идёт и в рамках БРИКС, и в рамках Шанхайской организации сотрудничества, и в рамках, кстати, СЕЛАК — сообщества латиноамериканских и карибских стран. Так что этот процесс, он, наверное, какую-то выгоду даёт авторам этих односторонних принудительных мер на какой-то период. Но в долгосрочном историческом плане он, конечно же, подрывает очень серьёзно всю ту систему, которую называли глобализацией, которая сейчас на наших глазах рушится.

Какой конкретный путь избрать? Есть межправительственные соглашения, как я уже сказал, между Российской Федерацией и Сербией, где сказано, что никакой национализации быть не может без обоюдного согласия. На каких условиях согласие может быть достигнуто — про национализацию или про какую-то другую форму решения этой проблемы? Может быть, решение заключается в том, чтобы найти способ дальнейшей работы нефтяной индустрии Сербии, независимо от тех возможностей, которые есть у Соединённых Штатов для того, чтобы это предприятие наказать

Но то, что справедливость должна всегда быть критерием — для меня никаких сомнений нет, потому что иначе мы создаём прецеденты для многих других стран, а это никому не надо.

Ситуация вокруг Венесуэлы — это серьёзная проблема, и сейчас Соединённые Штаты активно продвигают свою политику, заключающуюся в том, что они имеют право уничтожать, как они заявляют, суда, которые перевозят наркотики, без какого-то судебного процесса, без следствия. Просто вот есть информация у Соединённых Штатов — они, как вы знаете, несколько таких лодок, катеров уничтожили. Вчера высадились на палубу танкера около берегов Венесуэлы, обвинив, что танкер перевозил нефть, которую продавать запрещено.

Но здесь слишком мало информации, потому что я не знаю, как Соединённые Штаты рассматривают венесуэльскую ситуацию, кроме того, что президент Трамп публично говорил, требуя смены режима или добровольного ухода в отставку. Но компания Chevron работает в Венесуэле, покупает венесуэльскую нефть. И какие там незаконные объёмы этого вида топлива, этого вида углеводородов находились на этом танкере — это надо как-то разбираться. И я очень надеюсь, что Соединённые Штаты всё-таки, несмотря на то, что они считают себя вправе вот такие операции проводить, но всё-таки из уважения к другим членам мирового сообщества объяснят, на основании каких фактов они такие действия предпринимают.

И, разумеется, мы за то, чтобы дискуссии о том, как бороться с нарко-трафиком, о том, как обеспечивать морскую безопасность, были коллективными, а не оказывались для мирового сообщества фактом односторонних действий.

А что касается Международного суда и его роли в защите принципов Устава ООН, был такой пример, в том числе и в отношении Сербии, чей посол сегодня выступал. Когда — как его звали — Марти Ахтисаари, будучи представителем по косовскому урегулированию, в ситуации, когда никто не вёл никакие боевые действия, вдруг заявил, что бессмысленно дальше заниматься косовским урегулированием, не осталось никакого другого варианта, кроме провозглашения независимости Косово. И опрос гласил.

И тогда наши сербские друзья обратились в Международный суд. И Международный суд сказал, что да, вот есть в Уставе ООН такой принцип самоопределения, и самоопределение какой-то части какого-то государства вполне может состояться без согласия центральных властей соответствующей страны. Вот и всё. То есть можно.

И когда через несколько лет состоялся госпереворот на Украине, а в Косово независимость объявили без всякого референдума, просто вот односторонне… А когда через несколько лет был переворот на Украине, и Крым сказал, что не будет жить под властью тех, кто объявил ликвидацию статуса русского языка своей главной задачей, и провели в Крыму референдум, — тогда Запад сказал, что здесь речь идёт не о праве нации на самоопределение, здесь у нас нарушение территориальной целостности.

Поэтому либо надо как-то единообразно толковать принципиальные решения Международного суда, либо мы можем оказаться в очень непростой ситуации. Но то, что эти решения должны уважаться — у меня сомнений не вызывает. Это уважаемая структура, и, конечно, права государств, права человека, закреплённые в Уставе ООН, — всё это те вещи, которые находятся в компетенции Международного суда. Поэтому всегда возможно обратиться в эту инстанцию.

Дорогие друзья, спасибо большое за ваше внимание. Мы продолжим уже в новом году, я надеюсь, эту нашу традицию. До новых встреч