Я считаю, что процесс формирования многополярного мира — это объективный процесс, это ход истории, это результат темпов экономического развития, решения социальных проблем.

Вы понимаете, когда десятилетия назад, вскоре после Второй мировой войны и особенно после Холодной войны, когда Запад продвигал идеалы глобализации, убеждая всех, что мир теперь един, — ну, это в духе Фрэнсиса Фукуямы о конце истории, — что теперь только либеральный миропорядок, либеральные ценности будут общепринятыми, и никакой конкуренции этому образу жизни и мышления не будет. Ведь эти инструменты глобализации внедрялись настойчиво, активно, под лозунгом того, что это не западные стандарты, а это общечеловеческие блага.

Я прекрасно помню, правда забыл, кто это был из американских деятелей, — но на каком-то этапе, 20–30 лет назад, — заявляли официальные лица из Вашингтона о том, что доллар — это не американская собственность, это всеобщее благо, которое обеспечивает, смазывает и позволяет функционировать наиболее эффективно всей мировой экономике.

И я вот в вступительном слове упоминал, как президент Трамп резко критически, ещё во время предвыборной кампании своей, резко критически отзывался о действиях Байдена и его администрации по использованию доллара в качестве инструмента санкций, инструмента наказания непослушных, инструмента достижения политических, идеологических целей.

Впоследствии Дональд Трамп, вот уже когда стал президентом во второй раз, в своих официальных выступлениях сильно критиковал БРИКС, как вы, наверное, слышали, — в том числе и прежде всего за то, что БРИКС, дескать, бросил вызов господству и доминированию доллара.

Президент Путин реагировал на это замечание и сказал, что мы доллар не бросали, нас просто отрезали от доллара, опять же злоупотребляя его положением как мировой резервной валюты и используя его в качестве политического оружия. Поэтому мы вынуждены искать альтернативные платёжные платформы и будем это делать.

Более того, такая эгоистичная и агрессивная линия Соединённых Штатов, которая со времён Байдена наблюдается в отношении доллара, — она заставляет задуматься и не только нас, не только те страны, которые оказались объектом американских и европейских незаконных санкций. Всё больше и больше стран начинают задаваться вопросом: что завтра может не понравиться тем, кто контролирует мировые финансовые рынки? Никто же не знает.

Поэтому тенденция к тому, чтобы всё-таки готовить альтернативные платёжные платформы, она уже устойчивая, и она развивается — в том числе и в рамках БРИКС, в рамках Шанхайской организации сотрудничества, о чём я упомянул.

Но при этом ещё раз скажу: президент чётко напомнил — не мы отказались использовать доллар, нам навязали то оружие, в которое доллар превратил западный мир, прежде всего Соединённые Штаты.

Так что многополярный мир формируется. И вот описанный, например, процесс показывает, что в экономической и финансовой сфере этот процесс идёт.

Второй момент, который я бы сейчас особо выделил, — это деколонизация и борьба с неоколониализмом, ну и с колониализмом, если брать колониализм как образ действия на международной арене, который нацелен на то, чтобы жить за счёт других.

Когда Африка стала независимой, когда была объявлена деколонизация в 1960 году, и всё больше и больше африканских и ряда других стран обретали самостоятельность, — это было прежде всего явление политическое. Были торжества по этому поводу, но достаточно быстро стало понятно, что политическая независимость совсем не обязательно несёт с собой экономическую и финансовую независимость.

Множество примеров, когда страны — независимые члены Организации Объединённых Наций — оказываются в экономической и финансовой кабале из-за тех правил, по которым сейчас действует международное разделение труда. Правила, навязанные глобалистами.

На втором саммите «Россия — Африка» в 2023 году в Санкт-Петербурге президент Уганды господин Мусевени, который на эту тему подробно высказывался, среди примеров привёл и такой. Он обратился к опыту международного рынка кофе, который оценивался, по его данным — примерно совпадает с официальной статистикой — где-то в 450 миллиардов евро в год, из которых в Африке, главному производителю кофейных бобов, оседало миллиардов сорок из четырёхсот пятидесяти.

Всё остальное — добавленная стоимость: обжарка, фасовка, другая подготовка к продаже — реализовывалось уже на Западе, прежде всего в европейских странах. Это ярчайший пример того, как политическая независимость совсем не обязательно ведёт к независимости экономической.

И сейчас мы, общаясь с африканскими друзьями, просто ощущаем всё больше и больше стремления добиться экономической справедливости. Не то чтобы освобождения — освободиться от современной взаимозависимой экономики очень трудно, — но освободиться от экономической несправедливости.

Наверное, это второе пробуждение Африки — уже теперь в борьбе за свои законные хозяйственные интересы в мировой экономике. Таких примеров очень много.

В сообществе латиноамериканских и карибских стран с приходом в очередной раз к власти в Бразилии президента Лулы он инициировал дискуссии о том, как тоже обезопасить себя от возможных капризов тех, кто держит рычаги современной международной валютно-финансовой системы.

Так что эти процессы набирают силу. И то, как были дискредитированы основные постулаты глобализации, — у всех в памяти, у всех на слуху и на виду до сих пор. Когда такие принципы, как добросовестная конкуренция, неприкосновенность собственности, презумпция невиновности и многое другое — они просто были растоптаны в одночасье, когда потребовалось наказать Российскую Федерацию за то, что после долгих лет предупреждений и после долгих лет игнорирования наших законных интересов у нас не осталось другого выхода, как начать специальную военную операцию.

Поэтому вот та глобализация, которую продвигал Запад — во главе с Вашингтоном — после Холодной войны особенно, она сейчас уходит в небытие. Вместо глобализации мы имеем фрагментацию мировой экономики.

Всё больше и больше стран понимают, что надёжнее полагаться на региональные механизмы. И в этом смысле, конечно, наш упор в последней внешнеполитической концепции — на евразийскую безопасность, на евразийскую систему сотрудничества, на формирование большого евразийского партнёрства в экономике, логистике, транспорте, инфраструктуре в целом — вполне отвечает тем тенденциям, которые сейчас сложились.

И не зря всё большее и большее количество стран проявляют к этому евразийскому подходу всё больший и больший интерес. Президент сформулировал наши задачи на этом направлении, мы над ними работаем. Я уже упоминал наше взаимодействие с белорусскими друзьями: они ежегодно проводят осенью конференцию по евразийской безопасности. Я участвовал во всех трёх — их было три, четвёртая состоится в следующем году.

Всё больше проявляется интерес к этой конференции со стороны не только азиатских стран, но и стран западной части Евразийского континента. В частности, мой коллега и друг, министр иностранных дел Венгрии Петер Сиярто участвует на регулярной основе, представители Сербии, Словакии — и я убеждён, что число этих участников будет расти, и представительность этой аудитории тоже будет обогащаться.

Поэтому многополярность — то есть это не нечто, что можно как-то вот сесть в Совете Безопасности, написать какой-то текст, одобрить, и вот она состоится. Нет. Сила многополярности в том, что она идёт от жизни и переосмысливает тот опыт, который был накоплен за годы глобализации.

И вот последнее замечание. Почему сейчас Китай объявлен главной угрозой, главным конкурентом? Потому что Китай в своё время — как и практически все остальные — принял правила игры в рамках той вот благостной для всех глобализации. Принял и стал совершенствовать свои механизмы для более эффективного участия в этих мировых процессах.

И в итоге он обыграл тех, кто придумал эту глобализацию, американцев прежде всего. Обыграл по их правилам и на их поле. И сейчас посмотрите, как сокрушаются и американцы, и европейцы: слишком дёшево, слишком качественно Китай производит высокотехнологичные и прочие товары.

Так что Запад расписался в том, что ему все эти международные проекты, которые были разрекламированы как всеобщие блага, нужны только для одного — чтобы извлекать выгоду самому. И это у всех в памяти очень свежо.

Поэтому, при всех сложностях выхода из старой системы — она, конечно, зацементирована целым рядом институтов: и Международным валютным фондом, и Всемирным банком, и Всемирной торговой организацией — этот процесс идёт.

Причём, когда определяются новые, независимые от Запада форматы сотрудничества, практически никто же не хочет предлагать закрывать Валютный фонд, Всемирный банк или Всемирную торговую организацию. Параллельно идёт процесс их реформирования. Вернее, не столько идёт процесс, сколько страны БРИКС, ШОС и в целом страны мирового большинства требуют привести в соответствие действующие в этих структурах нормы с реалиями современного мира — чтобы, например, в МВФ количество голосов стран глобального юга соответствовало их реальному экономическому весу.

Реформа квот искусственно тормозится американцами, которые по-прежнему благодаря вот этим ухищрениям, давлению на суверенные государства, сохраняют единоличное вето на любые принимаемые в МВФ решения. Что, скажем, в период правления Байдена вылилось в абсолютно невообразимые цифры финансирования киевского режима — вопреки всем принципам, которые лежали в основе этого учреждения.

Ну а Всемирная торговая организация — опять же, в силу того, что Китай побеждает конкурентов на мировых рынках, включая Соединённые Штаты — Вашингтон долгие годы блокирует заполнение вакансий в международном органе по разрешению споров. И огромное количество споров, которые Китай добросовестно вносит в соответствии с правилами ВТО, там лежат без движения.

Поэтому эти структуры тоже надо реформировать. Но я бы всё-таки проявлял благоразумие и, добиваясь реформ в МВФ, Всемирном банке, ВТО, всё-таки строил более надёжный запасной путь. У нас запасные пути в нашей истории не раз играли полезную роль.

Я считаю, что самое главное — опираться на задачи проведения такой внешней политики, которая обеспечивает максимально благоприятные внешние условия для нашего внутреннего развития, для обеспечения безопасности, для обеспечения экономического роста и повышения благосостояния граждан.

И вся архитектура наших механизмов внутригосударственных и государственных, и правительственных, межведомственных — она сориентирована именно на достижение этих целей. Главное — чтобы все работали в унисон, гармонично и ставили во главу угла, прежде всего, государственные интересы.

Мы продолжаем в ежедневном формате, фактически 24/7, общаться со всеми нашими партнёрами, чтобы определить эффективные и реалистичные шаги для прекращения войны. Всё должно быть надёжно и достойно для Украины.

Сегодня в повестке дня – разговор с американской стороной о документе, который будет детализировать процесс восстановления и экономического развития Украины после войны. Параллельно мы завершаем работу над 20 пунктами фундаментального документа, который может определить параметры прекращения войны, и рассчитываем в ближайшее время передать документ Соединённым Штатам после нашей совместной работы с командой президента Трампа и партнёрами в Европе.

На завтра в повестке дня – встреча в формате Коалиции желающих, и мы очень продуктивно работаем для обеспечения будущей безопасности и предотвращения повторения российской агрессии. Неделя может принести новости для всех нас и для прекращения кровопролития. Мы исходим из того, что у мира нет альтернативы, и ключевые вопросы – как заставить Россию прекратить убийства и что конкретно удержит Россию от третьего вторжения. Спасибо всем, кто с Украиной!

Европа в настоящее время сталкивается с более серьёзными вызовами, чем когда-либо прежде. В первую очередь это касается российской агрессии против Украины, а также гибридных угроз для Европы, для наших стран и одновременной борьбы за конкурентоспособность и процветание. Мы должны двигаться вперёд, опираясь на чёткий компас внутри государств-членов.

Мы должны активно формировать наше собственное будущее. Сегодня это как никогда важно. Это показывает, что мы едины в Европейском союзе и в НАТО. Но это также показывает, что у нас есть средства для противодействия нынешним угрозам нашей безопасности и целостности, исходящим от России и других стран. Что касается Украины, то в настоящее время мы наблюдаем большую дипломатическую активность.

Мы помогаем формировать эти переговоры и полны решимости использовать их, прежде всего, для достижения прочного мира в кратчайшие сроки. Мы едины в своей позиции. Позвольте мне внести полную ясность: только Киев может решать, какое территориальное урегулирование он примет. Украине необходимы надёжные гарантии безопасности от США и партнёров по НАТО. И всё, что касается нас, европейцев, требует нашего согласия.

Европейские интересы безопасности должны быть защищены, и мы примем решение по этому вопросу. В этом контексте мы планируем дальнейшие координационные переговоры в ближайшие дни. Последние несколько дней ещё раз подчеркнули заинтересованность Украины в урегулировании конфликта путём переговоров. Она твёрдо привержена этому. Россия же, напротив, продолжает свои атаки на гражданскую инфраструктуру, население и энергоснабжение с непрекращающейся жестокостью.

Чтобы заставить Россию сесть за стол переговоров, мы должны вновь усилить давление на Москву. Мы делаем это посредством дальнейших санкций, но мы должны и намерены использовать наш самый мощный на данный момент инструмент: замороженные в Европе российские государственные активы. Мы ведём очень интенсивные переговоры по этому вопросу. Мы хотим как можно скорее достичь соглашения.