Уважаемые товарищи!

Сегодня, в День Героев Отечества, мы чествуем великих сынов и дочерей России, совершивших выдающиеся поступки во имя родной страны, всех, кто своим ратным и трудовым подвигом, самоотверженностью и отвагой показал пример истинного служения Отчизне.

Их имена овеяны неувядаемой славой. И здесь, в Георгиевском зале Кремля, продолжая традиции, заложенные ещё Екатериной Великой, преклоняясь перед всеми поколениями героев, мы утверждаем и подчёркиваем неразрывность тысячелетней истории нашей страны.

Нас объединяет гордость за свою Родину, за достижения и победы предков. В разные исторические эпохи они отстаивали суверенитет государства и свободу нашего народа, боролись за право самостоятельно определять свою судьбу, делали всё, чтобы страна была сильной, могла идти только вперёд, открывать новые горизонты развития и уверенно смотреть в будущее.

Мы чтим всех, кто за свои заслуги был удостоен званий Героев России, Героев Советского Союза, стал кавалером Ордена Святого Георгия или Ордена Славы.

Воины, солдаты и офицеры, сотрудники специальных служб и правоохранительных органов, первопроходцы, покорители космоса, лётчики, полярники, врачи и представители мирных профессий, совершившие героические поступки – всех их роднит готовность превыше всего ставить интересы Родины. Их жизнь – зримое воплощение характера, духа нашего народа, его неисчерпаемой силы.

Сейчас, в непростое для нашей страны время, мы вновь убеждаемся, насколько прочны традиции воинской славы, с каким достоинством их продолжают наши современники, в том числе совсем молодые люди, совсем молодые ребята, бойцы, сражающиеся на передовой.

По личному общению знаю: на фронте они стали гораздо острее чувствовать духовную, кровную связь со своими дедами и прадедами, как никогда раньше ощущают эту преемственность и свою ответственность за наследие предков. Сегодня награды будут вручены военнослужащим, удостоенным звания Героя России.

Они проявили исключительные мужество и доблесть, выполняя задачи в зоне специальной военной операции, в сложнейших боевых условиях показали высочайший профессионализм, железный характер, умение вести за собой, делали всё, чтобы обеспечить продвижение наших войск на ключевых направлениях. Благодарю вас за службу.

Одна награда будет вручена посмертно – семье сержанта Никиты Ивановича Афанасьева. Слава и вечная память всем нашим павшим боевым товарищам.

Уважаемые друзья!

За каждым героическим поступком – прочная ценностная основа, благородство помыслов, неукротимая воля, верность своему долгу и принципам.

Все эти качества в полной мере присущи людям, для которых готовность рисковать собственной жизнью ради достижений страны – неотъемлемая часть профессии. И сегодня буду рад вручить награды лётчикам-испытателям, посвятившим себя освоению новых видов военной и гражданской авиатехники.

Служение людям, Родине, её настоящему и будущему всегда придаёт особый смысл нашим делам и поступкам. Мы видим это и в труде инженеров и учёных, создающих прорывные решения для обеспечения безопасности государства, в той самоотдаче, с которой работают коллективы оборонно-промышленного комплекса, сотрудники многих других сфер, которые своим каждодневным трудом, вносят вклад в укрепление России, в её благополучие и процветание.

Всех нас сейчас объединяет преклонение перед подвигом героев, понимание своей ответственности перед страной, сопричастности её судьбе, искренняя любовь к Родине. В этой любви, в этой исторической правоте и заключается наша сила и наши победы.

Дорогие друзья, сегодня праздничный день, но мы всегда помним, благодаря кому мы отмечаем праздники подобного рода. Благодаря таким людям, которые здесь находятся, которые находятся в зале, благодаря их родителям, их жёнам, потому что в семье всё куётся, в семье на ноги становится человек и физически, и морально, всё закладывается в семье.

Поэтому и вся наша политика вокруг семей и складывается. Что-то получается, что-то лучше, что-то не получается. Но общая задача, общий вектор развития складывается вокруг семей и вокруг Родины. Потому что Родина и есть наша большая, огромная, сплочённая семья.

Вот сейчас, я благодарен за добрые слова в мой адрес, был задан вопрос: как вы работаете? Вы знаете, каждый на своём месте отдаёт себя целиком. И я, в свою очередь, не представляю, как лётчики выполняют свои задачи. То есть представляю, я имел счастье, удовольствие дотронуться до этой профессии.

Уже говорил однажды, повторю ещё раз: особенно на штурмовиках я вообще не понимаю, как люди работают, как они летают. Чтобы было понятно тем, кто не летал, двигаются одни только руки, пальцы только двигаются. Как же можно в этих условиях подняться, опуститься, подняться, опуститься, ещё удара наносить, да ещё и опускаться на такую высоту, которая становится опасной с точки зрения работы системы ПВО противника — просто это невероятно, это невероятно.

Ну, а что же говорить уже про наших бойцов, которые сейчас находятся на передовой? В этой новой системе отсчёта применения боевых дронов и других современных средств поражения. Просто головы не поднять, а ребята воюют. Вот они и есть настоящие герои.

С праздником вас, с Днём Героев Отечества!

Всегда, задолго до Путина, было понимание, что Украина не войдёт в НАТО. Это было задолго до Путина, по правде говоря.

Ваша команда ведёт челночную дипломатию между Путиным и Зеленским с различными проектами мирного соглашения. Какая страна сейчас находится в более сильной переговорной позиции?

Ну, в этом не может быть никаких сомнений. Это Россия. Это гораздо более крупная страна. Это война, которая никогда не должна была случиться. Честно говоря, её бы не было, если бы я был президентом. И её не было четыре года. Я наблюдал за тем, как всё это разворачивалось, и сказал себе: «Ого, они тут наживут себе проблем». И всё началось. И это могло перерасти в Третью мировую войну. Откровенно говоря, я думаю, что сейчас этого, вероятно, не произойдёт. Думаю, если бы я не был президентом, вы могли бы получить Третью мировую войну.

Думаю, у вас была бы гораздо большая проблема, чем сейчас. Но и сейчас это большая проблема. Это большая проблема для Европы. И они с ней плохо справляются.

Вчера вечером вы сказали, что не уверены, устраивает ли президента Зеленского последнее предложение, что он не готов. Я слышала от ваших советников в районе Дня благодарения, что они думали, что всё это может быть завершено к концу праздников, но этого до сих пор не произошло. Несёт ли Зеленский ответственность за то, что прогресс застопорился, или что там происходит?

Ну, он должен прочитать предложение. Он не написал… на самом деле, он его ещё не читал. Последний проект. Это по состоянию на вчера. Может быть, он прочитал его за ночь. Было бы неплохо, если бы он его прочёл. Знаете, много людей гибнет, так что было бы очень хорошо, если бы он его прочёл. Его людям предложение понравилось. Оно им очень понравилось — его заместителям, его высшему руководству. Им понравилось. Но они сказали, что он его ещё не читал. Думаю, ему следует найти время, чтобы прочитать.

Как вы думаете, пришло ли время Украине провести выборы?

Да, думаю, да. Прошло много времени. Дела у них идут не особенно хорошо. Да, я думаю, пора. Я думаю, это важный момент для проведения выборов. Они используют войну, чтобы не проводить выборы, но я бы сказал, что украинский народ должен иметь этот выбор. И, может быть, Зеленский победил бы. Я не знаю, кто бы победил, но у них давно не было выборов. Они говорят о демократии, но дело доходит до того, что это уже не демократия.

В воскресенье ваш сын, Дональд Трамп-младший, ответил на вопрос репортёра о том, «уйдёте» ли вы, цитирую, «из Украины». И ваш сын сказал: «Думаю, может». Это так?

Нет, это не так, но и не совсем неверно. Нам нужно… знаете, они должны играть по правилам. Если они не читают соглашения, потенциальные соглашения… Знаете, с Россией непросто, потому что у России преимущество. И так было всегда — они гораздо больше, они гораздо сильнее в этом смысле. Я отдаю должное Украине, я отдаю народу Украины и военным Украины огромное должное за их храбрость, за борьбу и всё такое.

Но знаете, в какой-то момент размер, как правило, побеждает. А это огромный размер. Посмотрите на цифры. Я имею в виду, цифры просто сумасшедшие. Это не та война, которая должна была случиться. Это война, которая никогда бы не случилась, будь я президентом. Так печально. Миллионы людей погибли. Очень много солдат. Знаете, в прошлом месяце они потеряли 27 000 солдат.

И некоторые люди — от ракет, которые запускают по Киеву и другим местам. Но что за… что за печальная вещь для человечества. Знаете, это нас не касается, наша страна больше не платит никаких денег. Это Байден так глупо дал им 350 миллиардов долларов. И знаете, если бы он их не дал, может быть, случилось бы что-то другое. Но Путин не испытывал никакого уважения к Байдену и не испытывал никакого уважения к Зеленскому.

Ему не нравился Зеленский. Они действительно ненавидят друг друга. И часть проблемы в том, что они действительно очень сильно ненавидят друг друга, знаете, и им очень трудно пытаться заключить сделку. Труднее, чем большинству. Я урегулировал восемь войн, и я бы сказал, что эта — девятая. Я бы сказал, что она была бы самой простой или одной из самых простых. Я имею в виду, я урегулировал одну, которая шла 36 лет. Я примирил Пакистан и Индию. Я урегулировал так много войн, я очень этим горжусь.

И я делаю это довольно регулярно, довольно легко. Мне это нетрудно делать — это то, чем я занимаюсь. Я заключаю сделки. Эта — сложная. Одна из причин — уровень ненависти между Путиным и Зеленским огромен.

И вы правы, вы не тратите деньги, но в некотором роде тратите своё время.

Да, я хочу перестать видеть, как убивают людей.

Если эта сделка… если Зеленский отклонит эту сделку, есть ли какой-то срок, есть ли момент, когда вы скажете…

Ну, ему придётся взяться за дело и начать принимать предложения. Знаете, когда проигрываешь… потому что ты проигрываешь.

Как вы считаете, Украина проиграла в этой войне?

Ну, они потеряли территории задолго до моего прихода. Они потеряли целую полосу побережья, большое побережье. Я имею в виду, посмотрите на карты. Я у власти всего 10 месяцев. Но если вы отмотаете на 10 месяцев назад и посмотрите, они потеряли всю эту полосу. Сейчас эта полоса стала больше. Она стала шире. Но они потеряли много земли. И это очень хорошая земля, которую они потеряли. Это уж точно не назовёшь победой.

Я мог бы показать вам диаграмму. Они потеряли очень много земли. Я думаю, нам стоит об этом задуматься. Если бы наши выборы не были сфальсифицированы, а они были сфальсифицированы… Теперь все это знают. В ближайшие пару месяцев это станет предельно ясно, потому что у нас есть вся информация. Но если бы выборы не были сфальсифицированы и украдены, вы бы сейчас даже не говорили об Украине.

Общее мнение в Европе сейчас таково, что они хотят продолжать поддерживать Украину, пока та не сможет выиграть эту войну.

Пока они не падут.

Да. По-вашему, это реалистично?

Ну, тогда им и следует её поддерживать. Я имею в виду, смотрите, тогда им и следует её поддерживать. Европа… Я со всеми ними в дружеских отношениях. То есть они все мне нравятся. У меня нет настоящих врагов. За эти годы была пара человек, которые мне не нравились. Нынешняя команда мне, на самом деле, нравится. Они мне очень нравятся.

Но они… И я их очень хорошо знаю. Я их знаю по-настоящему хорошо. Некоторые — мои друзья. Некоторые — просто нормальные. Я знаю хороших лидеров. Я знаю плохих лидеров. Я знаю умных. Я знаю глупых. Есть и по-настоящему глупые. Но они плохо справляются, Европа. Она во многом плохо справляется. Они не справляются.

Они слишком много говорят, но ничего не предпринимают. Мы говорим об Украине. Они говорят, но не предпринимают. А война всё идёт и идёт. Я имею в виду, она идёт уже четыре года, задолго до моего прихода. Это не моя война. Это война Джо Байдена. И для Америки это очень печально. И единственная причина, почему меня это действительно волнует, — это то, что мне больно видеть, как убивают молодых, красивых людей.

В основном поэтому я и вмешался. Посмотрите на Конго и Руанду, что там творится: убито по меньшей мере 14 миллионов человек. Никто даже не представляет, сколько именно, но они убиты. Мачете, много убийств с помощью мачете, жестоких. Но если посмотреть на войны, и некоторые из них действительно грозили унести миллионы и миллионы жизней… Премьер-министр Пакистана сказал, что я спас миллионы людей, вмешавшись и, знаете ли, остановив конфликт между Индией и Пакистаном.

Я всё же хочу на минуту вернуться к Европе, потому что вы сказали, что, по вашему мнению, они многое делают неправильно.

Ну, они не могут всё делать правильно, потому что посмотрите, что произошло.

Ваша администрация только что опубликовала новую стратегию национальной безопасности, которая вызвала шок по всей Европе. В стратегии говорится, что ключевым столпом американской внешней политики должно быть, цитирую, «взращивание внутри европейских наций сопротивления нынешнему курсу Европы». Насколько европейским лидерам следует готовиться к тому, что ваша администрация будет стремиться переформатировать политику континента?

Ну, Европа — это другое место.

Что вы имеете в виду?

И если всё будет продолжаться так, как сейчас, Европа не… по моему мнению, многие из этих стран больше не будут жизнеспособными. Их иммиграционная политика — это катастрофа. То, что они делают с иммиграцией, — это катастрофа. Нас ждала катастрофа, но я смог её остановить. Вы знаете, сейчас через наши границы никто не проходит. Ноль, уже семь месяцев.

Кто бы мог поверить — ноль? Мы перешли от миллионов людей, в некоторых случаях миллионов людей в месяц, к полному отсутствию людей.

В Европе всё выглядит иначе.

Наоборот. Да, я знаю Европу. Они едут со всех частей света, не только с Ближнего Востока. Они едут из Конго. Огромное количество людей едет из Конго. И что ещё хуже, они едут из тюрем Конго и многих других стран. И по какой-то причине они хотят быть политкорректными, что, на мой взгляд, является полной противоположностью политкорректности. Но они хотят быть политкорректными и не хотят отправлять их обратно туда, откуда они приехали.

И Европа… если вы посмотрите на Париж, это совсем другое место. Я любил Париж. Он сильно отличается от того, каким был. Если вы посмотрите на Лондон, там есть мэр по фамилии Хан. Он ужасный мэр. Он некомпетентный мэр, но он ужасный, злобный, отвратительный мэр. Я думаю, он ужасен… Если говорить о Лондоне, это другое место. Я люблю Лондон. Я люблю Лондон. И мне больно видеть, что происходит. И, знаете, мои корни в Европе, как вы знаете, и мне больно видеть, что это происходит.

Это одно из величайших мест в мире, а они позволяют людям просто приезжать без контроля, без проверок.

Так насколько вы собираетесь вмешиваться? Например, можем ли мы увидеть ваше участие в европейских выборах?

Я хочу управлять Соединёнными Штатами. Я не хочу управлять Европой. Я очень вовлечён в дела Европы.

Возможно, вы поддержите каких-то кандидатов?

НАТО называет меня папочкой. Мне есть что сказать по этому поводу. Послушайте, я поднял взносы с 2% ВВП до 5%. Эти 2% они не платили, а 5% — платят. И они платят, потому что, когда мы что-то поставляем, НАТО за это платит, и я предполагаю, что они передают это Украине. Но Европу разрушают.

Вы бы рассмотрели возможность вмешательства в некоторые из этих выборов, чтобы привести к власти лидеров, которых вы считаете более подходящими?

Ну, я бы их поддержал. Я поддерживал людей, но я поддерживал людей, которые не нравятся многим европейцам. Я поддержал Виктора Орбана. Я поддержал, вернёмся в Южную Америку, Латинскую Америку, Южную Америку, Милея в Аргентине. Он проигрывал на выборах, я его поддержал, и он одержал убедительную победу.

Да, что касается Виктора Орбана, помимо поддержки, он недавно заявил, что вы пообещали ему доступ к финансовому щиту при поддержке США на сумму до 20 миллиардов долларов. Это правда?

Нет, я ему не обещал, но он, безусловно, об этом просил.

Вы бы рассмотрели возможность предоставить ему его?

Я просто считаю, что он очень хорошо справляется с иммиграцией, но в другом смысле. Его страна не имеет выхода к морю. Знаете, у него страна другого типа. У него нет моря, поэтому к нему не могут приходить корабли с энергоносителями. У него есть большая труба, идущая из России. Она у них уже давно. У него другая ситуация. Так что вы бы рассмотрели возможность оказать там некоторую финансовую помощь? Что у него действительно получилось, так это иммиграция, потому что он никого не впускает в свою страну. И Польша в этом отношении тоже очень хорошо поработала.

Но большинство европейских наций — они загнивают. Они загнивают.

Можно представить, что некоторые лидеры в Европе немного напуганы вашей позицией, и европейские…

Нет, они должны быть напуганы тем, что они делают со своими странами. Они разрушают свои страны. Ну, председатель Европейского совета… И это люди, которые мне нравятся. Послушайте, это люди, которые мне нравятся. Я с ними лажу. Вы это знаете. Но они не могут позволить этому случиться. И это доходит до точки, когда это уже невозможно исправить. Наступит момент, и он уже очень близок. И что это будет означать? Это будет означать, что они больше не будут сильными нациями.

Значит ли это, что они нам больше не будут союзниками?

Ну, это зависит, знаете, это зависит. Они, очевидно, изменят свою идеологию, потому что у людей, которые приезжают, совершенно другая идеология. Но это сделает их гораздо слабее. Они будут намного слабее и совсем другими.

И что это будет означать для наших отношений с ними?

Я имею в виду, посмотрите на вашего мэра Лондона. Он — это катастрофа. Он — катастрофа. У него совершенно иная идеология, чем та, которая у него должна быть. И его избирают, потому что приехало так много людей. Они теперь голосуют за него, потому что, знаете, это одна из тех вещей. Но я ненавижу то, что случилось с Лондоном, и я ненавижу то, что случилось с Парижем. Я ненавижу, когда я это вижу.

Знаете, сэр, иногда трудно понять, когда вы говорите такие вещи. Вы намерены послать нашим союзникам некое суровое, но справедливое предупреждение, чтобы подтолкнуть их к реформам? Или вы считаете, что многие из них просто слабы, и вы на самом деле не хотите быть с ними союзниками?

Я думаю, они слабы. Но я также думаю, что они хотят быть настолько политкорректными, что, по-моему, не знают, что делать. Европа не знает, что делать. Они и в торговле не знают, что делать. Я имею в виду, я смотрю на многое в торговой, знаете, ситуации. Что там происходит. Это немного опасно, но… но Европа… Но они хотят быть политкорректными, и это делает их слабыми. Вот что делает их слабыми.

Звучит так, будто вы хотите увидеть довольно масштабные изменения.

Ну, я думаю, им следует выдворить людей, которые въехали в страну нелегально.

Я хочу спросить о НАТО.

Да, если вы посмотрите на Швецию. Швеция была известна как самая безопасная страна в Европе, одна из самых безопасных стран в мире. Теперь она известна как очень небезопасная, ну, довольно небезопасная страна. В это даже поверить нельзя. Швеция — это совершенно другая страна.

Когда Швеция совсем недавно вступила в НАТО, одна из вещей, о которых говорится в стратегии национальной безопасности, заключается в том, что США должны работать над прекращением восприятия и предотвращением реальности НАТО как постоянно расширяющегося альянса. Есть ли в НАТО страны, которые, по вашему мнению, не должны быть в альянсе?

Ну, я имею в виду, есть страны, которые создают трудности для НАТО, а не то чтобы они не должны там быть. Я думаю, хорошо, что они есть. Турция — тому пример. Эрдоган — мой друг. И всякий раз, когда у них возникают проблемы с Эрдоганом, они просят меня позвонить, потому что они не могут с ним говорить. Он крепкий орешек. На самом деле он мне очень нравится. Я думаю, на самом деле, знаете, посмотрите, он построил сильную страну, сильную армию. Но им с ним трудно, и они просят меня ему позвонить.

И я ему звоню, и я всегда с ним договариваюсь. Знаете, мы с ним договариваемся, прямо очень быстро. Были у нас люди, которых он освободил, которые были схвачены и проходили через годы и годы судебных дел и всего прочего. И я сказал: «Знаешь, ты должен его освободить». И он это сделал. Он, знаете, сильно отличается от многих других лидеров. Но им с ним трудно.

Но, знаете, на самом деле им не должно быть с ним трудно.

Должно ли НАТО прекратить принимать новых членов? Должно ли НАТО остановиться на нынешнем составе?

Ну, знаете, по большому счёту, осталось не так уж много стран, верно? Осталось не так уж много. Всегда, задолго до Путина, было понимание, что Украина не войдёт в НАТО. Это было задолго до Путина, по правде говоря. А теперь они начали давить. Знаете, когда Зеленский только пришёл и впервые встретился с Путиным, он сказал: «Я хочу две вещи. Я хочу вернуть Крым, и мы станем членом НАТО».

Он и сказал это не очень вежливо. Он — великий продавец. И я называю его Ф. Т. Барнум. Знаете, кто такой Ф. Т. Барнум? Я знаю. Один из величайших на Земле. Он мог продать любой товар в любое время. Таково было его выражение: «Я могу продать любой товар в любое время». Это была правда. Он говорил, что неважно, работает это или нет. Но он — Ф. Т. Барнум. Знаете, он заставил этого жулика Джо Байдена дать ему 350 миллиардов долларов.

И посмотрите, что из этого вышло. Вышло то, что около 25 процентов его страны потеряно. И, по справедливости к Байдену, Крым отдал Обама. Обама, Обама, потому что Крым был сердцем. Знаете, в душе я специалист по недвижимости, верно? Я очень хорошо разбираюсь в недвижимости. И когда я смотрел… каждый раз, когда я смотрю на эту карту, я говорил: «О, этот Крым так прекрасен, вау». Он окружён океаном с четырёх сторон.

Там есть лишь небольшой клочок земли, чтобы добраться, знаете, до материка. Ну, до материка… я имею в виду, Крым огромен. Но он соединяется с той частью Украины, о которой мы сейчас говорим, через небольшой узкий перешеек. Это четыре стороны океана в самой тёплой части. Там лучшая погода, лучшее всё. И я знаю, что вы украинка, и вы очень хорошо знаете Украину.

И Обама заставил их отдать Крым. Это было… Я помню, когда это произошло, но я не был вовлечён так, как сейчас. Знаете, мне было далеко до того уровня знаний, который у меня есть сейчас. У меня сейчас огромные знания об Украине. У меня огромные знания о многих странах.

Вообще-то, украинский конфликт начался ещё в 2014 году. Люди забывают, что это было задолго до вторжения несколько лет назад.

А вы знаете, когда на самом деле начался этот конфликт? Он тлел годами, но когда Обама отдал Крым, это было очень серьёзно.

Я хочу спросить…

Вы согласны с этим? Это была большая потеря. Вы ведь украинского происхождения.

Это был серьезнейший… То есть, это было… Я помню, знаете, когда я только переехала в Соединённые Штаты, многие даже не знали, что такое Украина. И именно в 2014 году люди вдруг начали осознавать, насколько геополитически важен этот регион на самом деле.

Нет, я просто говорю: с точки зрения красоты, погоды, всего — Крым самый тёплый. У него просто огромный потенциал. И Обама их заставил, это сделал Обама. Это не Байден. Ну, может, он и был замешан, но я сомневаюсь, что он тогда тоже много понимал. Он никогда не был самой яркой лампочкой, но, знаете, Обама отдал… он заставил их его отдать.

Что ж, я считаю, ваш подход к Европе сильно отличается от подхода всех ваших предшественников, и эта…

Я просто хочу видеть сильную Европу.

И эта стратегия национальной безопасности, я имею в виду, многое говорит об изменениях, которых вы хотите.

Но вы должны понять — вот мой подход к Европе. Я хочу видеть сильную Европу. Когда они позволяют миллионам людей наводнять их страны, многие из этих людей совершают ужасные преступления. И опять же, посмотрите на Швецию. Я не критикую Швецию, я люблю Швецию, я люблю народ Швеции, но из страны, свободной от преступности, они превращаются в страну с очень высоким уровнем преступности. Посмотрите на Германию.

В Германии не было преступности, а Ангела совершила две большие ошибки — иммиграция и энергетика. Но обе эти ошибки — просто прелесть.

Что ж, есть одна страна, которая довольна изменением стратегии Соединённых Штатов. Это Россия. Представитель Кремля назвал стратегический документ, цитирую, «позитивным шагом» и сказал, что корректировки, которые они видят, цитирую, «в значительной степени соответствуют видению Москвы». Вы считаете, это хорошо?

Ну, я думаю, он хотел бы видеть слабую Европу. Так что, знаете, если быть с вами честным…

Он получает то, что не имеет к этому никакого отношения. Он считает, что изменения, которые вы вносите, и то, что вы изложили в своём видении для Европы, — это то, чего хочет Москва?

У меня нет никакого видения для Европы. Всё, что я хочу видеть, — это сильная Европа. Послушайте, у меня есть видение для Соединённых Штатов. Америка прежде всего. «Сделаем Америку снова великой». Я объясняю Европе, потому что я думаю, знаете, я считаюсь очень умным человеком. Я могу… у меня есть глаза. У меня есть уши. У меня есть знания. У меня обширные знания. Я вижу, что происходит. Я получаю отчёты, которые вы никогда не увидите.

И я думаю, то, что происходит с Европой, ужасно. Я думаю, это ставит под угрозу Европу, какой мы её знаем. Европа может стать совершенно другим местом. И я думаю, европейский народ должен что-то с этим делать.

Ваше влияние простирается далеко за пределы Европы. Я хочу поговорить о другой области, где вы оставляете свой след, — это Венесуэла. Вы сказали, что дни Николаса Мадуро сочтены и что США могут скоро нанести удар по венесуэльской территории. Можем ли мы увидеть американские войска на земле в Венесуэле?

Я это не комментирую. Я не буду говорить ни да, ни нет. Могу сказать вот что: он прислал нам миллионы людей — многих из тюрем, многих наркоторговцев и наркобаронов, из психбольниц, людей из психиатрических лечебниц. Он отправил их в нашу страну, где у нас… где у нас был очень глупый президент. Вы это знаете? У Байдена низкий IQ, особенно сейчас. То есть у него был низкий IQ и 30 лет назад, но сейчас он особенно низкий.

И то, что он сделал с нашей страной, — это нехорошо. «Трен де Арагуа» — одна из самых жестоких банд в мире.

Но вы же сейчас закрыли границу.

Нет, он отправил многих из этих людей. Он также поставляет много наркотиков. Так что посмотрим, как всё это обернётся. Я не могу говорить о стратегии.

Как далеко вы готовы зайти, чтобы отстранить Мадуро от власти?

Я не хочу этого говорить, но…

Но вы хотите его отстранения?

Его дни сочтены.

Можете ли вы исключить американское наземное вторжение в Венесуэлу?

Я не хочу ни исключать, ни подтверждать. Я об этом не говорю. Зачем мне говорить с вами, с крайне недружественным изданием, если можно так выразиться, Politico, которое получило 8 миллионов долларов от Обамы, чтобы остаться на плаву? Зачем мне это делать? Зачем мне говорить об этом с Politico? Я имею в виду, я делаю это, потому что вы выбрали меня своим человеком, и я подумал, что это уместно.

Я прошу о прозрачности для американского народа, потому что многие люди…

Прозрачность. Хм.

Ну, люди задаются вопросом, что…

Я самый прозрачный политик, возможно, в мире.

Многие люди задаются вопросом, каковы наши цели в Венесуэле.

Конечно, но я не хочу говорить с вами о военной стратегии.

Тогда позвольте спросить, какова ваша цель в Венесуэле? Чего вы хотите добиться своими действиями?

Что ж, одна из целей — я хочу, чтобы с народом Венесуэлы хорошо обращались. Я хочу, чтобы народ Венесуэлы, многие из которых живут в Соединённых Штатах, уважали. То есть, они были потрясающе ко мне настроены. За меня проголосовало 94 процента или что-то в этом роде. Это невероятно. У меня есть большой проект — Дорал. Это отличное место. Загородный клуб «Дорал». И это, знаете ли, очень большое место. Красивое место.

Прямо в центре они называют его «Маленькая Венесуэла». И благодаря этому я очень хорошо узнал венесуэльский народ. Я владею этим местом уже долгое время. И это невероятные люди. Район очень успешный. Все успешны. Это поразительно. Говорят: если дом продаётся дольше трёх дней — с ним что-то не так. То есть дом, если кто-то хочет его продать, продаётся буквально за несколько мгновений. Люди обожают этот район. И я хорошо узнал этих людей.

Это невероятные люди. И Мадуро ужасно с ними обращался.

И это те иммигранты, которых вы хотите видеть в Америке?

Ну, они, конечно, вносят свой вклад. Да, я хочу видеть людей, которые приносят пользу. Я не хочу видеть Сомали. Я не хочу видеть женщину, которая, знаете ли, выходит замуж за своего брата, чтобы попасть в страну, а потом становится конгрессменом и только и делает, что жалуется. Она только и делает, что жалуется, жалуется, жалуется. А в её стране полный бардак. Знаете, это одна из худших стран в мире. Пусть возвращается и наводит порядок в своей стране. Так что нет — Сомали, и я был прав на этот счёт.

Знаете, я начал жаловаться на Сомали задолго до этого скандала. То ужасное, ужасное, что они творят с Миннесотой, — это невероятно. И губернатор там у них некомпетентный. Демократы плохо управляют некоторыми штатами.

Сегодня мы уже обсудили с нашей переговорной командой результаты работы в Лондоне накануне на уровне советников по национальной безопасности европейских партнеров. Именно об этом мы договорились вчера на уровне лидеров.

Мы очень активно работаем над всеми компонентами возможных шагов для прекращения войны. Украинские и европейские компоненты уже проработаны, и мы готовы представить их партнерам в Америке. Вместе с американской стороной мы рассчитываем сделать возможные шаги как можно более эффективными и как можно быстрее.

Мы заинтересованы в настоящем мире и постоянно находимся в контакте с Америкой. И, как правильно отмечают партнеры по переговорным командам, все зависит от того, готовы ли в России предпринять эффективные шаги, чтобы остановить кровопролитие и не допустить разжигания войны снова. В ближайшее время мы будем готовы направить доработанные документы в Соединенные Штаты.