Ещё в 1994 году, когда было подписано соглашение о партнёрстве и сотрудничестве России с ЕС, в нём было зафиксировано положение о необходимости обеспечивать транзит по территории друг друга, учитывая, что мы — соседние страны. Затем, в 2002 году, было подписано отдельное соглашение о транзите. Не соглашение — это было, по-моему, совместное заявление, но оно имело эффект прямого действия.

А в 2004-м, когда Прибалтику вместе с рядом других восточноевропейских стран принимали в ЕС, было подписано заявление о расширении Евросоюза и о принципах партнёрства Евросоюза с Российской Федерацией. Там всё это закреплено.

После этого были приняты технические документы, включая документы, которые описывали внешний вид и полномочия, если хотите, так называемого временного проездного документа. Всё это было расписано до деталей, до мелочей — как контролируют в поездах проезд граждан и доставку грузов. Всё это было прописано.

Поэтому Евросоюз, конечно, должен думать о том, какая на нём лежит ответственность за поведение своих вот этих вот вышедших, выходящих из-под контроля ребят.

Я, кстати, помню, когда готовились решения о приёме в Евросоюз Латвии, Литвы и Эстонии — где-то в четвёртом году — мы говорили нашим европейским собеседникам, тогда у нас было много контактов и достаточно доверительные разговоры: уверены ли они, что эти три прибалтийские страны созрели для того, чтобы соответствовать критериям членства в Евросоюзе?

Нам говорили: «Ну, понятно, где-то они тут не дотягивают». И мы тогда спросили: «Имеет ли смысл вот таких неподготовленных претендентов сразу вот втаскивать в ЕС?» Нам сказали: «Вы знаете, мы понимаем, о чём вы говорите. Вот они после обретения независимости всё-таки сохранили всякие фобии, они помнят о том, в каком они „оккупированном“ положении находились, и у них вот эти фобии никуда не денутся. А вот мы их примем к себе — и в Евросоюз, и в НАТО — и они успокоятся».

Успокоились? Мне кажется, всё наоборот. Не только они не успокоились — они решили, что они будут сейчас музыку заказывать и в Евросоюзе, и в НАТО, по крайней мере что касается откровенно русофобских, антироссийских рапсодий. И на этом они сейчас вот стоят.

Поэтому, знаете, если нам в ответ на то, что сейчас я излагаю, Евросоюз скажет: «Да, мы с вами что-то там договорились, но вы сами вторглись на Украину» — я не сомневаюсь, что там найдутся такие желающие.

Но если они не хотят помнить, как всё развивалось с Украиной, как всё начиналось задолго до Минских договорённостей, когда ещё задолго до Крыма, когда в 2013 году, между прочим, когда президент Янукович в то время вдруг проанализировал перспективы подписания соглашения об ассоциированном партнёрстве с Евросоюзом и понял, что многие его положения поставят под угрозу торговлю, торговый режим и прочие льготы, которые Украина имела в экономических контактах с Российской Федерацией, когда он это понял и стал просить отложить подписание соглашения Украина–ЕС, намеченного тогда на конец ноября 2013 года.

И когда мы поддержали такой его подход — не потому что мы хотели бить Украину по рукам, не давать ей развивать отношения с кем-то помимо Российской Федерации. Совсем нет. Мы просто хотели, чтобы те обязательства, которые Украина имела в рамках зоны свободной торговли СНГ, в рамках отношений с Россией и которые приносили Украине существенные плоды, чтобы эти обязательства не пострадали и чтобы не было противоречий между принципами, которые лежали в основе этих отношений, и теми принципами, которые закладывались в соглашении с Евросоюзом.

И тогда президент Путин обратился к главе Еврокомиссии Жозе Мануэлу Баррозу — португальский бывший премьер-министр — и сказал: «Вот у нас есть с Украиной зона свободной торговли. Вы хотите что-то подобное тоже сделать с Украиной. А принципы, на которых строятся эти две зоны свободной торговли, — они противоречат друг другу. Поэтому давайте соберёмся втроём — Украина, Россия и Еврокомиссия — и прикинем, как можно это гармонизировать».

Ну, казалось бы, что разумнее? Баррозу через какие-то там каналы ответил, что Евросоюз не вмешивается в торговлю России с Канадой почему-то, и «вы не трогайте наши отношения с Украиной».

И потом именно Евросоюз стал стимулятором этого кризиса. Именно Евросоюз поднял Майдан, и именно Евросоюз бросил лозунг, что Украина должна быть с Европой, а не с Россией. Они прямо публично это заявляли.

Поэтому здесь не надо нас, пожалуйста, ни в чём обвинять и пытаться оправдать свой беспредел теми действиями, которые Россия предприняла уже абсолютно вынужденно, исчерпав все резервы своей доброй воли, своих добрых предложений и так далее.

Можно найти и несколько других примеров непорядочности Евросоюза. Вот, например, в 2009-м, по-моему, году или в 2010-м у Евросоюза были проблемы — ну, прежде всего у Франции — в Чаде и в Центрально-Африканской Республике. И там у них были какие-то небольшие экспедиционные силы, им не хватало воздушной поддержки. Нас тогда попросили направить туда вертолётную группу для содействия в борьбе с повстанцами, которые занимались и геноцидом, и прочие бесчинства творили. Мы эту группу направили.

А потом сказали: «Ребята, раз у нас с вами есть опыт такой (по-моему, это был 2010-й год, либо 2009-й), раз у нас есть такой опыт, давайте создадим механизм совместного кризисного реагирования на ситуации за рубежом». Мы предложили подход, согласно которому, если Россия проводит операцию, она может пригласить Евросоюз, если Евросоюз проводит операцию — он может пригласить Российскую Федерацию, тоже на паритетных началах. Всё вроде шло к тому, что договоримся.

А потом нам сказали: «Нет, вы знаете, не будет никаких паритетов. Вот есть соглашение, оно называется “Соглашение о возможности участия России в операциях Евросоюза”». Всё. Вот вам подход, основанный якобы на равноправии.

Ну и есть немало других примеров, включая так называемую Мезебергскую инициативу, когда Путин и Меркель в Мезеберге согласовали заявление о создании комитета по внешнеполитической координации, координации в области безопасности. Украина тогда вообще не упоминалась. Там упоминалось Приднестровье, и Меркель очень хотела, чтобы создание этого комитета было обусловлено прогрессом в приднестровском урегулировании. Мы записали такое положение.

Потом мы, исходя из этих договорённостей, обеспечили возобновление работы механизма «5 плюс 2» по приднестровскому урегулированию, который не собирался несколько лет, и он возобновил свою деятельность.

Но когда мы сказали Евросоюзу: «Теперь создаём комитет совместный по внешней политике и по безопасности», — они ушли от ответа, и вся эта идея была похоронена. Вот чего стоит слово, даже и подпись Евросоюза, но в данном случае — в лице канцлера Меркель.

Ну и совсем такой кричащий пример — это безвизовый режим с Европейским союзом.

Переговоры велись, по-моему, с 2004 года. Нет, раньше. Потому что в 2004 году на саммите Россия–Евросоюз ещё Романо Проди говорил, что мы через пару лет выйдем на безвиз. Пару лет прошло, потом ещё несколько «пар лет» промелькнули. Мы вырабатывали наши внутренние нормы, исходя из тех рамок, которые были с Евросоюзом согласованы.

Когда мы эти нормы завершили внутри страны, когда мы согласовали двусторонние соглашения с каждым членом Евросоюза — не осталось больше условий, которые не были бы выполнены. Евросоюз долго думал в ответ на наш вопрос: «Когда же вы отмените визовый режим?» — а потом сказал: «Ой, давайте разработаем новый документ — “Совместные шаги”».

Ну, какие-то там совсем уж технические нюансы излагались. Мы, тем не менее, включились в эту работу. Тогда ещё президент, не раз об этих временах вспоминал, — тогда ещё, ну, не то что даже вера была жива, но надежда теплилась на то, что мы имеем дело с порядочными людьми.

В итоге закрыли и эти дополнительные технические вопросы — это был 2013 год, лето. И когда мы сказали: «Ну всё, давайте объявляйте», — они ушли от официальных контактов на эту тему, от официального ответа.

В кулуарах нам шепнули: «Знаете, всё, вы уже готовы полностью, но по политическим соображениям мы не можем дать вам безвиз раньше, чем Молдове и Грузии». Украина тогда не упоминалась. Вот и всё.

Поэтому, если Евросоюз будет нам что-то вменять, что мы что-то там нарушили, — во-первых, факта ни одного нет. А во-вторых, нам есть чем успокоить наших европейских коллег.

Сергей Викторович, здравствуйте. Уже в следующем году истекает срок действия Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Россией и Китаем. Ведутся ли переговоры о его продлении? Или же стороны — Москва и Пекин — будут вырабатывать новые соглашения с учётом изменившихся реалий?

Знаете, этот договор в полной мере сохраняет свою актуальность. Не случайно, когда первый срок действия этого договора истекал в 2021 году, президент Путин и председатель Си Цзиньпин одобрили — где-то 16 июля, по-моему, он был подписан, вступил в силу, — а в июне 2021 года, за месяц примерно до его истечения, президент Путин и председатель Си подписали документ о продлении действия этого договора на пять лет.

Вот эти пять лет сейчас истекают. В том заявлении 2021 года было сказано, что договор в полной мере сохраняет свою силу, в полной мере актуален и в полной мере отвечает интересам дальнейшего наращивания стратегического партнёрства и всестороннего взаимодействия между нашими странами. Я, честно говоря, считаю, что эта оценка сохраняет свою силу.

Но, безусловно, события развиваются стремительно. Наше стратегическое взаимодействие, многоплановое партнёрство с Китайской Народной Республикой углубляется, обретает всё новые и новые измерения. Поэтому мы, в принципе, договорились с коллегами из других ведомств посмотреть, есть ли какое-то конкретное направление, которое может быть использовано для обогащения этого договора.

Я не знаю, в какой форме это может быть. Это может быть сделано путём принятия очередного документа, который будет подтверждать и развивать положения этого договора. У нас сейчас нет каких-либо чётких решений, они, собственно, и не требуются, потому что эти решения, когда ты их кладёшь на бумагу, фиксируют ситуацию, которая уже сложилась в реальной жизни.

А в реальной жизни у нас отношения, которых никогда не было — такие они продвинутые, плотные, доверительные. И, как говорят наши китайские друзья, мы работаем во всех сферах международной жизни «плечом к плечу, спина к спине». Это непростые слова.

Так что я вас уверяю: дата 16 июля 2026 года не пройдёт незамеченной. Как конкретно будет подтверждено, развито и углублено наше взаимодействие с китайскими друзьями — этим будут заниматься администрации двух лидеров, президента и председателя, и обязательно потом будет доклад на уровне руководства.

В День ветеранов мы чтим память тех, кто носил форму, кто выдержал битву, кто стоял на страже, чьи ряды образовали могучую стену из плоти и крови, храбрости и преданности, которая вот уже 250 лет защищает нашу свободу. Мы любим наших ветеранов. Мы говорим слова, которые так часто остаются несказанными: спасибо вам за вашу службу.

Большое вам спасибо. И мы также хотим поблагодарить вас за то, что вы несли судьбу Америки на своих сильных, широких, гордых плечах. Каждый из вас заслужил уважение и благодарность всей нашей страны. Мы любим вас. Мы чествуем вас. И мы никогда не забудем, что вы сделали для безопасности, суверенитета и свободы Америки.

И поздравляю с уничтожением ядерного потенциала Ирана — буквально за считанные секунды после того, как они там появились. Они провели в пути в общей сложности 37 часов, но добрались очень быстро.

Страницы американской истории полны историй о титанах, кумирах, новаторах и первопроходцах, которые превратили эту страну в величайшую, самую амбициозную и самую процветающую державу в истории мира.

И мы вывели это на новый уровень. Должен сказать, какое-то время мы шли в неверном направлении. Но сейчас у нас лучшие времена. Америка сильнее, чем когда-либо. Это самая успешная страна в мире.

И всё же у каждого промышленного магната, каждого пионера науки и каждой звезды, чей блеск зажёг огни Бродвея, есть одна общая черта — у них был шанс взлететь только потому, что у ветеранов хватило мужества служить.

Они заботились об этих людях. Они заботились обо всех звёздах. Звёзд, о которых вы читаете, не было бы без наших ветеранов. Всё, что у нас есть, всё, чего добилась наша страна, было создано мускулами, характером и силой армии Соединённых Штатов.

Всем этим мы обязаны отважным и благородным мужчинам и женщинам армии, флота, ВВС, Космических сил, Береговой охраны и морской пехоты США.

Сегодня мы с огромной благодарностью вспоминаем более миллиона американских военнослужащих, которые принесли высшую жертву и отдали свои жизни за Соединённые Штаты. Поколение за поколением американские воины оставляли позади домашний уют и семью, чтобы противостоять насилию, злу и смерти, чтобы наши семьи познали радость, добро и мир.

Мы глубоко чтим их память. Наши герои пережили немыслимые кошмары, чтобы мы могли воплотить американскую мечту. И американская мечта возвращается снова, сильнее, чем когда-либо. И вы увидите это по мере развития событий в ближайшие несколько лет.

Они добровольно отдали свой последний вздох за всех нас, чтобы мы могли дышать свободно. И сегодня мы без тени сомнения знаем, что спустя два с половиной столетия Америка стоит крепко, потому что её ветераны были так сильны. И вскоре наша страна станет сильнее, чем когда-либо.

Американский ветеран оставил после себя наследие доблести и отваги, не имеющее аналогов в истории человечества. Они сражаются, сражаются, сражаются — и побеждают, побеждают, побеждают. Вот что мы делаем. Мы выигрываем битвы.

Как вы знаете, сегодня не только День ветеранов, но и моё заявление о том, что мы теперь будем называть его Днём Победы в Первой мировой войне. День Победы. Недавно я был на одном мероприятии и видел, как Франция праздновала День Победы, но мы этого не делали.

И я видел, как Франция праздновала очередной День Победы во Второй мировой войне, и другие страны тоже праздновали. Все праздновали. Мы — те, кто выиграл войны. И я сказал: отныне мы будем отмечать День Победы и в Первой, и во Второй мировой войне. И так можно было бы сделать и для многих других войн. Но начнём с этих двух.

Возможно, когда-нибудь кто-нибудь добавит ещё пару, потому что побед много не бывает.

Когда я вижу, как другие страны празднуют День Победы, я наблюдаю это. Я наблюдал за Великобританией, я наблюдал за Россией. Они праздновали День Победы, Вторую мировую войну.

И я сказал себе: нам нужен свой День Победы. В нашей стране об этом никто даже не говорил. Но отныне мы будем праздновать День Победы и в Первой мировой войне, и во Второй мировой войне, и, честно говоря, во всех остальных.

При администрации Трампа мы возрождаем гордость и победный дух армии США.

Вот почему мы официально переименовали Министерство обороны в его первоначальное название — Министерство войны.

И помните: мы выиграли Первую мировую войну. Мы выиграли Вторую мировую войну. Мы выиграли все войны, что были между ними, и те, что были до них.

А потом мы решили изменить название этого великого ведомства, которое мы все вместе создали. И мы стали политкорректными. Нам не нравится быть политкорректными. Поэтому мы больше не будем политкорректными.

Отныне, когда мы ведём войну, мы сражаемся только ради одной цели — победить. Мы сражаемся ради победы. И под моим руководством мы также сражаемся за великих ветеранов, которые всегда, всегда были рядом с нами.

С бескорыстной преданностью делу и непоколебимой убеждённостью они стали оплотом Америки и щитом между нашей родиной и теми, кто хотел причинить нам вред. Со всей своей мощью они делали одно, превыше всего — они ставили Америку на первое место.

На палубах эсминцев, под грохотом пушек, в кабинах наших прекрасных бомбардировщиков B-2 — разве они не прекрасны? Мы так их уважаем. Какую работу они проделали! В одно мгновение полностью уничтожили ядерный потенциал Ирана. И, должен сказать, мы только что заказали ещё много обновлённых версий этого невероятного произведения техники.

Они защищали Американскую республику, вершили американское правосудие, сокрушали врагов свободы и побеждали силы зла и нечестия. Именно это мы и делаем благодаря тому, что сделал сегодня каждый ветеран.

Пламя свободы сияет ярко. Народ нашей страны спит спокойно. Американская мечта устремляется вперёд. И наша судьба ещё более величественна и славна, чем когда-либо прежде.

Поэтому я хочу ещё раз поблагодарить каждого американского ветерана. Вы очень, очень особенные люди и всегда в наших сердцах.

Большое вам спасибо. Да благословит вас Бог, и да благословит Бог Соединённые Штаты Америки.