Итак, сегодня состоялась встреча, на которой собрались представители 31 страны, а также Генеральный секретарь НАТО и институты Европейского Союза. 31 страна образует коалицию действий за прочный и длительный мир.

Основываясь на волонтерстве и мобилизации всех, мы впервые выразили общее мнение о ситуации. Во-первых, мы выразили желание оставаться едиными и делать всё возможное для построения этого мира через силу, если использовать выражение, первоначально принятое президентом Трампом.

Затем мы все признали, что несколько дней назад Украина, Аджеда, проявила смелость, согласившись на безоговорочное 30-дневное прекращение огня. После этого заявления от Украины не последовало ответа со стороны России. Были созданы новые условия для более частичного и гипотетического прекращения огня.

С каждым днём удары усиливаются. В этом контексте мы хотим приветствовать американские миротворческие усилия и продолжать обмен мнениями с Соединёнными Штатами Америки, чтобы изложить наше видение и приоритеты, а также не допускать никаких нарративов или неправды, которые сегодня продвигает Россия, как это показали последние дни на обсуждениях в Эр-Рияде по вопросу о Черном море, где Россия своими речами и заявлениями фактически переосмыслила события последних трёх лет.

Однако мы все здравомыслящие и приходим к одному и тому же выводу: существует стремление к миру и ведутся дискуссии. Вопрос о мирных переговорах остаётся сложным, поскольку эти параллельные обсуждения привели к трем отдельным коммюнике, увязывающим три разных подхода: заявление США и Украины, заявление США и России, и российское заявление, которое отличается от предыдущих. Этот контекст создаёт большую неопределённость, и поэтому мы стремимся иметь чёткое послание, о котором я упомянул.

Первое чёткое послание заключается в том, что мы будем продолжать поддерживать украинский народ и украинскую армию в краткосрочной перспективе. Необходимо достичь наилучших условий для подготовки к миру и избегать того, что на данный момент представляет собой ясный план России: делать вид, что она инициирует переговоры, чтобы дезориентировать противника, и одновременно усиливать атаки, что сейчас и происходит.

В этой связи приоритеты, обозначенные нашими украинскими партнёрами, касаются артиллерии, боеприпасов и противовоздушной защиты. Сегодня утром несколько коллег приняли участие в мобилизациях, сделав необходимые заявления и мобилизовав финансирование.

Я хотел бы приветствовать объявление Швеции, Норвегии, Германии и ряда других стран о дополнительных усилиях, которые включают 2 миллиарда евро двусторонней поддержки, о которой мы накануне говорили с президентом Зеленским. Это представляет собой новый пакет помощи от Франции Украине и её армии. Также была обозначена поддержка беспилотников, спутников и совместного производства на Украине, наряду с новыми программами подготовки для украинских вооружённых сил.

Это всё стало предметом обсуждения, в ходе которого возобладало единодушие, и были приняты решения об ускорении выплаты кредитов, одобренных Большой семёркой, известной системы ERA, чтобы предоставить Украине необходимые ресурсы для финансирования своих закупок артиллерии, что является одним из её приоритетов.

Что касается краткосрочной поддержки Украины, то мы также единогласно признали, что сейчас не время отменять санкции, какими бы они ни были, и политика отмены санкций не может быть реализована до достижения чёткого мира. Поэтому мы намерены поддерживать экономическое давление, особенно на побочные потоки и определённые промышленные мощности.

Мы продолжим мобилизацию в этом направлении. Затем мы обсудили подготовку и мониторинг режима прекращения огня, что, по сути, является вторым ключевым элементом после краткосрочной поддержки украинской армии. В этом плане мы готовим — это и есть суть украинско-американского предложения — прекращение огня в воздухе, на море и по гражданской инфраструктуре.

Важно иметь возможность доработать средства контроля за соблюдением этого режима прекращения огня. В более широком смысле сейчас ведутся многочисленные обсуждения с целью определения действий после подписания мира.

Следует ли возложить ответственность на ОБСЕ, как это было в период с 2014 по 2022 год? Следует ли предоставить Организации Объединённых Наций мандат на осуществление миротворческими силами наблюдения за линией фронта, хотя бы между свободными и оккупированными территориями? Нужна ли специальная система мониторинга? Это вызывает множество юридических и технических вопросов, требующих решения. Поэтому мы считаем целесообразным поручить нашим министрам иностранных дел представить предложения в течение трёх недель.

Очень конкретные последующие действия, а именно краткосрочное и долгосрочное прекращение огня, а также институциональные и практические шаги, обмен которыми можно будет вести с нашими американскими партнёрами. Затем возникает вопрос о знаменитых гарантиях безопасности, а следовательно, о том, как обеспечить, чтобы Украина оставалась свободной и стабильной и не подвергалась дальнейшей российской агрессии.

В этом контексте мы все разделяем тот факт, что по-прежнему отсутствует ясность относительно условий подписания, а также о характере американских обязательств на следующий день. Тем не менее, мы определили три направления работы, чтобы обеспечить прочный и надёжный мир после подписания мирного соглашения.

Первым элементом безопасности для украинцев и европейцев является сильная, хорошо оснащённая армия Украины. Сегодня среди всех участников наблюдается единодушие по этому вопросу. Поэтому мы договорились, что премьер-министр Великобритании и я дадим поручение нашим начальникам штабов обороны обеспечить, чтобы франко-британская группа была делегирована на Украину в ближайшие дни и могла очень тесно сотрудничать с нашими украинскими партнёрами для подготовки необходимых шагов в различных областях.

Какой будет формат украинской армии завтрашнего дня? Какую сухопутную армию, морской и воздушный потенциал нам требуется? Какой размер и количество солдат необходимо для возможности реагирования на потенциальную агрессию и сдерживания её успеха?

Это позволит нам начать планирование работы, которая прояснит вклад каждой страны-участницы нашей коалиции и даст возможность создать чёткий план действий для поддержки Украины.

Вторым элементом нашей гарантии являются силы поддержки, которые мы могли бы развернуть на Украине на следующий день.

Эти силы безопасности, являющиеся предметом франко-британского предложения, не предназначены для выполнения функций миротворческих сил. Я уже отвечал одному из ваших коллег на этот счёт. Они не будут находиться на линии соприкосновения и не заменят украинскую армию. Это будут силы некоторых присутствующих государств-членов, у которых есть возможности и политический контекст для этого. Они будут размещены в заранее определённых с украинцами стратегических точках, предоставляя долгосрочную поддержку и сдерживая потенциальную российскую агрессию.

Этой задачей займутся наши начальники штабов в рамках миссии, о которой я только что упомянул. Это позволит нам составить карту обсуждаемых вопросов и договориться о формате этих сил поддержки. Совершенно ясно и было установлено, что эти силы безопасности не могут заменить или ослабить наши коллективные усилия на восточном фланге НАТО. Это будет происходить в дополнение к тому, что мы уже делаем в некоторых из этих стран.

Третьим элементом гарантии безопасности, очевидно, является наша собственная оборона. Я полагаю, что все присутствующие за столом единодушны в том, что европейцы стали гораздо более сплочёнными, чем несколько недель назад, более смелыми и решительными. Мы осознаем, что на карту поставлено всё: долгосрочная безопасность европейцев сегодня и в ближайшие недели зависит от ситуации на Украине. Поэтому мы решили усилить наш ответ на уровне архитектуры безопасности для нашего континента, действуя прежде всего на уровне Европейского Союза и каждого из государств-членов, увеличивая наши возможности и инвестиции в армии и силы сдерживания, а также готовясь к долгосрочному миру на континенте.

Мы также намерены усилить координацию между нашими оборонными отраслями и армиями для совместных действий. Мы согласны работать вместе, чтобы определить запросы и требования, которые мы будем предъявлять к России для укрепления нашей коллективной безопасности, которая ухудшилась в последние годы в том числе из-за решений Соединённых Штатов и России о выходе из Договора о РСМД, и размещения ракетного потенциала и дополнительных российских сил в Беларуси.

Таковы основные выводы только что прошедшего саммита. На этом был завершён мандат, выданный нам нашими коллегами, которые попросили нас совместно с премьер-министром Стармером обеспечить руководство этой коалицией и координацию инициатив и отчетов для сохранения имеющегося импульса.

Итак, вместе с премьер-министром Стармером мы возьмём на себя эту ответственность и совместно возглавим коалицию действий ради прочного и длительного мира, что означает, что со следующей недели наши дипломатические советники предпримут ряд инициатив и продолжат реализацию принятых решений, так же как наши начальники штабов вооружённых сил продолжат совместную работу на основе миссии и мандата, которые я только что обозначил.

Сегодня эти силы поддержки представляют собой франко-британское предложение, которое принято Великобританией и Францией. Этого желает Украина. Кроме того, несколько государств-членов выразили готовность к нему присоединиться. В настоящее время нет единого мнения, и это хорошо известно. Более того, для этого нам не нужно единогласие. Итак, как мы будем готовиться?

Миссия возложена на двух начальников штабов британской и французской армий. Они отправятся и будут работать, создавая команду, которая будет сотрудничать с украинской командой. Украинцы точно укажут нам свои потребности. Вчера я обсудил этот вопрос с президентом Зеленским, и у них есть чёткое представление о потребностях и критических областях, где они хотят задействовать эти силы поддержки.

Эти обмены между солдатами определят места развертывания, количество войск, которые сделают их эффективными, и возможности. На данный момент ни одно направление не исключается, и мы рассматриваем морской, воздушный и наземный транспорт. Но, как вы понимаете, мы называем это силами поддержки, и они не заменяют силы, которые обеспечивали мир на линии соприкосновения; речь идет о украинской армии, которую мы стремимся укрепить.

Эти силы поддержки станут частью пакета, который будет обсуждаться. Украинская армия и силы, обеспечивающие безопасность, сегодня выступают против России, поскольку Россия всегда утверждала, что ей не нужна украинская армия. Поэтому я вас заверяю: никакого соглашения с Россией не будет. Мы также понимаем международное право и подчеркиваем, что не Россия будет выбирать, что будет происходить на территории Украины.

Таким образом, это принято, и мы будем двигаться вперёд и работать над этим. Силы поддержки будут развернуты с участием нескольких европейских стран. Кроме того, я попросил министра иностранных дел поехать в Китай, чтобы обсудить, во-первых, многочисленные двусторонние вопросы (их действительно много), а также важные международные проблемы, включая Украину, которая является приоритетной в этом контексте. Я надеюсь, что Китай сможет сыграть активную роль.

С учётом качества диалога, который он ведёт с Россией, и мирной инициативы, которую он предпринял в отношении Бразилии несколько месяцев назад, я надеюсь, что председатель Си сможет активно содействовать нам в построении прочного и длительного мира. Китай, как постоянный член Совета Безопасности, имеет полное право делать это, учитывая ранее предпринятые инициативы.

Что касается дополнительной помощи в размере 2 миллиардов евро, о которой мы вчера объявили Украине, реалистично ли сегодня думать, что это можно осуществить без повышения налогов для французов?

Прежде всего, я хочу подчеркнуть, что значительная часть этих средств уже встроена в траекторию нашего закона о военном программировании. Именно поэтому мы ускорили процесс, и я напоминаю, что два закона о военном программировании, которые являются частью нашей финансовой архитектуры, интегрируют беспрецедентную программу обновления многих наших возможностей. Более того, эти два закона удвоят бюджет наших вооружённых сил.

Именно благодаря этому, предвидя данные изменения, а не дожидаясь последних недель или даже последних двух лет, чтобы сделать эти инвестиции, мы можем продать оборудование, которое использовалось до недавнего времени, поскольку мы находимся в процессе его обновления. Это часть усилий, которые превышают 2 миллиарда.

С другой стороны, мы также ускорили производство, что является важной частью нашей военной экономики за последние три года. Увеличивая объёмы производства, мы также закупаем больше мощностей у наших производителей, чем отдаём украинцам. Таким образом, усилия по выделению этих 2 миллиардов, объявленных вчера, совершенно устойчивы. Министр вооружённых сил доведёт эту информацию до комитетов, Ассамблеи, Сената и всех парламентариев. Это часть нашей общей траектории.

Кроме того, мы должны ускорить и усилить наши оборонные усилия, учитывая возросшую угрозу, о которой я говорил французам несколько дней назад. В данный момент правительство работает над этим, и под моим руководством определены все направления усилий, которые приведут к увеличению наших военных инвестиций, чтобы сделать нацию сильнее и сохранять мир, так сказать, на нашем континенте и для нашей страны.

В этой связи правительство также планирует реформы, которые позволят финансировать эту работу. В ближайшие недели эта работа будет завершена под контролем премьер-министра. Как только всё будет завершено, премьер-министр и министры подробно расскажут вам обо всём этом.

По поводу замороженных российских активов я хотел бы напомнить об международной правовой базе, которая хорошо известна и ясна. Согласно международному праву, мы не имеем права арестовывать замороженные активы, у нас нет для этого юридических оснований. Мы заморозили эти активы, сумма которых составляет чуть более 230 миллиардов евро, большая часть которых хранится в системе Euroclear — европейской системе, подчиняющейся бельгийскому законодательству. Более того, Франция является акционером этой системы.

Это связано с тем, что весь финансовый доход, полученный от этих замороженных активов, мы используем для оплаты усилий по поддержке Украины. Таким образом, из 2 миллиардов евро, о которых я только что упомянул, и которые вы затронули в первой части вопроса, часть финансируется благодаря нашим усилиям ERA, которые составили 50 миллиардов евро финансирования в рамках G7.

Европейцы предоставили украинцам 18 миллиардов в виде кредитов, 9 миллиардов из которых могут быть использованы на нужды армии. Это также подкреплено процентами и доходами от замороженных активов на сумму 230 миллиардов евро. Мы используем замороженные активы в соответствии с их доходами для финансирования этих кредитов и военной поддержки.

В настоящее время у нас нет прав для их изъятия, и мы не можем одновременно изымать доход от этих активов и конфисковывать их. Нам придется делать выбор. Мы получили доход и соблюдали международное право. Со временем возникнет вопрос, не следует ли нам рассмотреть возможность использования этих 230 миллиардов евро активов для урегулирования конфликта, особенно в свете того, что Россия массово разрушила Украину, и естественно, что она должна внести свой вклад в финансовое возмещение.

Однако это станет предметом обсуждений о мире и о том, что произойдет после него. Вот статус этих 230 миллиардов евро, и я считаю, что мы имеем полное право быть строгими в этом вопросе.

В данный момент мы активно работаем над правовой основой, продвигая всё это вперёд в тесном сотрудничестве с Европейской комиссией и правительством Бельгии.

Конечно, существует неопределенность в отношении Соединенных Штатов, несколько европейских стран также заявили, что американская поддержка необходима для отправки миротворческих или сил для обеспечения безопасности. Послушайте, я бы, по сути, отнёсся к этому вопросу очень стоически. Нет, мы можем решать только за тех, кто от нас зависит. Поэтому мы приняли решение в пользу тех, кто от нас зависит, и это уже важно. Мы чётко представляем себе, что собираемся сделать в краткосрочной перспективе для Украины, как мы подготовимся к прекращению огня, как создадим гарантии безопасности, укрепим украинскую армию и силы поддержки, а также усилим наши оборонные усилия.

Вам придется надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Я хочу, чтобы американцы были вовлечены вместе с нами, и я хочу, чтобы они оказали поддержку, даже активное участие во всем этом, потому что это хорошо для их европейских союзников, для НАТО, это хорошо для всех нас. Но мы должны быть готовы к ситуации, когда они, возможно, не присоединятся.

Мы должны быть готовы к обоим вариантам. Но мы не можем утверждать, что если бы американцы не присоединились, то ничего бы не было сделано, потому что это означало бы, что без американцев не будет прочного и длительного мира в Европе для европейцев. Нет. Вот почему я говорил вам несколько недель назад, что мы находимся на решающем этапе истории, когда не можем позволить себе роскошь действовать в зависимости от другой страны. Мы должны быть готовы действовать в одиночку.

Это называется выходом из состояния геополитического меньшинства. Это хорошо для Европы. Соединенные Штаты являются надёжным союзником — союзники, которые очень помогли нам на Украине с самого начала этой войны, которые пытаются вести мирные переговоры и приносят пользу. Мы разделяем волю президента Трампа и приветствуем его усилия, но, с другой стороны, у нас есть интересы, которые не обязательно совпадают, поскольку между нами океан.

Если в какой-то момент американские интересы не совпадают с нашими, а американские приоритеты не совпадают с нашими, то, уважая себя, мы должны уметь защищать свои интересы, особенно когда речь идёт о нашей безопасности. Это не зависит от решений какого-либо отдельного человека. Это должно быть нашим решением.

Вчера вечером я говорил с президентом Трампом и поговорю с ним через несколько часов, чтобы поделиться нашими обсуждениями и выводами. Приоритетом президента Трампа является завершение текущих переговоров с Россией, и я думаю, что это очень хорошо.

15 дней назад было соглашение между американцами и украинцами, которое позволило установить предложение о безоговорочном прекращении огня на 30 дней в воздухе, на море и в инфраструктуре. Это действительно достижение работы последних нескольких недель. Мы скромно помогли британцам и немцам убедить президента Зеленского, но это очень мужественный поступок со стороны президента Зеленского и настоящий успех президента Трампа.

Теперь президент Трамп, это нормально, обращается к русским и говорит: «Вы агрессор, а подвергшаяся агрессии сторона согласилась прекратить военные действия без каких-либо условий, вы должны сделать то же самое». Я думаю, что президент Трамп прав, ожидая чёткого ответа от России. И мы его поддерживаем. Если он не получит от России чёткого ответа, то, конечно, президент Трамп почувствует себя обманутым и преданным.

Вот тут ему и придётся отреагировать. Но я не ставлю себя на его место. Это просто описание того, как всё обычно происходит. Так что это его приоритет сейчас. В этом контексте мы ведём дополнительную работу, то есть параллельно с этими переговорами мы планируем всё остальное, если можно так выразиться. Мы продолжаем помогать Украине, чтобы в краткосрочной перспективе не возникало никаких проблем, поддерживаем их сопротивление, готовим условия и рамки для прекращения огня в тот день, когда это будет необходимо, а затем сможем оказать поддержку Украине, чтобы, когда мир будет подписан, он был действительно прочным и долговечным, и чтобы мы удержали Россию от возобновления агрессии.

Это взаимодополняющая работа; мы координация своих действий и увидим в ближайшие несколько дней, произойдет ли это. Я думаю, что мировым судьёй станет способность американцев добиться от русских безоговорочного прекращения огня на 30 дней.

Вот и всё. Если русские этого не сделают, это будет означать, что мира там не будет, и американцам придётся извлекать из этого последствия. Если русские это сделают, это будет успех, и мы сможем перейти к следующему шагу.

Что касается тарифов США. Я не думаю, что это очень хорошая идея. Я сказал это президенту Трампу, повторил вчера и продолжаю повторять, особенно когда, как мы ясно видим, рынки в Соединенных Штатах не считают это хорошей экономической политикой, и при этом, совершенно справедливо, президент Трамп просит европейцев приложить больше военных усилий для обеспечения собственной безопасности, говоря: «Это ваше дело. Нам больше не нужно платить за вас».

Сейчас не время вводить нам пошлины. Это непоследовательно. Во-вторых, это разрушает ценность для всех. Я не собираюсь углубляться в экономическую теорию, но международная торговля структурирована таким образом, что она фактически создает рост, инновации и прогресс для обоих наших обществ.

Введение тарифов означает разрыв цепочек создания стоимости; в краткосрочной перспективе это приводит к инфляции и потере рабочих мест. Это нехорошо для американской или европейской экономики, как и для канадской или мексиканской. Я нахожу своего рода парадокс в том, что главные союзники Соединённых Штатов первыми подвергаются налогообложению.

Если геополитика на данный момент заключается в том, чтобы обложить налогами Канаду, Мексику и европейцев, не трогая остальных, я не понимаю, какую геополитическую логику в этом можно увидеть. Я не думаю, что это хорошая экономическая идея, не думаю, что это хорошая геополитическая идея и не думаю, что это хорошая идея с точки зрения сроков. Если бы это произошло, я бы пожалел об этом. И, конечно, европейцы наверняка защитят свои интересы, если примут ответные меры.

Цель ответа, ответного удара — не в том, чтобы европейцы были агрессивны по вопросам тарифов, а в том, чтобы найти соглашение и затем отменить все эти тарифы. Вот как мы это делаем. Однако в конечном итоге всё это окажется пустой тратой времени и вызовет много беспокойства во многих секторах. Поэтому мы будем очень тесно сотрудничать с Европейской комиссией, чтобы оказать поддержку всем секторам экономики, пострадавшим от данных мер, и предоставить ответные меры на каждый из них.

Какие рычаги воздействия есть у Европы, чтобы заставить Путина принять решение, учитывая позицию США?

Наши рычаги — это те, которые мы активировали с самого начала: помогать Украине выстоять, а не ослабеть. Мы показываем, что будем стоять на стороне Украины в долгосрочной перспективе, предотвращая дальнейшие нарушения её территории и сохраняя санкции. Я считаю, именно поэтому у нас было такое ясное послание. Любой, кто ослабляет санкции, лишает себя рычагов влияния на Россию, чтобы затем вести заслуживающие доверия переговоры.

Кроме того, у американцев также есть множество рычагов влияния, и сегодня они находятся в процессе переговоров. Я уверен, что если россияне не отреагируют на предложение о 30-дневном прекращении огня, у американцев будет возможность ужесточить санкции, ввести вторичные санкции и принять более строгие меры, что, безусловно, окажет давление на Россию.

Затем нам придется договориться с Россией о том, что будет дальше, и вернуться за стол переговоров. И мы сядем за стол переговоров с президентом Путиным и всеми командами, которые будут иметь эти переговорные мандаты от имени Украины и от нас, европейцев.

Имея более быстрое финансирование усилий по артиллерии, имея средства противовоздушной защиты и поддержку боеприпасов, имея боевые возможности в критически важных областях, а также с декларациями о 2 миллиардах евро, сделанными вчера, и заявлениями, сделанными сегодня несколькими коллегами, и заявлением Европейской комиссии об ускорении финансирования, я полагаю, что мы уже получили эти ответы.

Я говорю это с большой скромностью: всё, что мы делаем, а это значительные инвестиции наших стран в бюджетные рамки, как отметил ранее ваш коллега, которые в наших странах очень ограничены, — это всего лишь капля в море по сравнению с государством и армией, которые сражаются на земле и каждый день теряют солдат, а иногда и мирных жителей.

Поэтому я никогда не скажу, что у Украины есть всё необходимое для самообороны, потому что это неправда. И давайте не будем забывать, что с самого начала мы не хотели участвовать в этой войне. Эту войну ведут в одиночку украинские солдаты. Мы их оснащаем, обучаем, даём им навыки. Наконец-то у них есть эта смелость. Поэтому всегда нужно сохранять скромность и помнить об этом.

Этого никогда не бывает достаточно, потому что, пока их территория оккупирована и они теряют жизни, им приходится сражаться с существенными потерями. А в остальном, я думаю, нужно действовать как можно быстрее, точнее и прагматичнее. Сегодняшняя встреча, этот саммит, позволила реализовать многие решения, которые обсуждались в последнее время.

Теперь нам предстоит ускориться. Необходимо ускорить переговоры для достижения прекращения огня. Именно это сейчас происходит в Саудовской Аравии. Я снова благодарю короля и наследного принца за их работу. Мы должны улучшить нашу способность финансировать, поставлять оружие и разрабатывать план для украинской армии, а также для сил обеспечения безопасности.

Вот почему в ближайшие дни миссия, которую я поручил двум начальникам штабов, будет развернута. На это нам понадобится несколько недель. Я думаю, что в течение трёх-четырёх недель у нас будет достаточно чёткий план действий по двум ключевым вопросам — формату украинской армии и силам обеспечения безопасности — с учётом потребностей и участников. Это станет ключевым для создания прочного и долгосрочного мира.

По данным прокурорских проверок, в 2024 году почти 30 тысяч нарушений выявлено в сфере исполнения миграционного законодательства. Правоохранительные органы действительно стали активнее вести работу в этом направлении, и был вскрыт целый ряд грубых нарушений закона.

Очевидно, что предотвращение преступности в этой сфере — одна из самых важных задач, здесь важно исключить возможность злоупотребления на всех этапах: при регистрации иностранцев, при выдаче разрешений на работу и проживание, при проведении экзаменов на знание русского языка и истории и в целом ряде других ситуаций. Особо отмечу, кстати, что ответственность должны нести не только недобросовестные сотрудники миграционных органов, не только должностные лица, но и те лица, которые воспользовались подобными незаконными услугами.

Следует аннулировать те разрешения, те документы разрешительные, которые им выдавались, а также применять в отношении таких иностранцев режим высылки, но в целом и, возможно, с лишением их гражданства, если оно получено с нарушениями закона.

Уважаемые коллеги, добрый день!

Мы с вами встречаемся и работаем сегодня в Мурманске – крупнейшем городе за полярным кругом, чтобы в комплексе обсудить вопросы развития Арктики и Северного морского пути.

Отмечу, что и сам город, и Мурманская область задают всем арктическим регионам пример динамичного, поступательного развития. Здесь реализуются масштабные, во многом уникальные промышленные и логистические проекты, такие как центр строительства крупнотоннажных морских сооружений в Белокаменке, развитие и модернизация Мурманского транспортного узла, включая открытие новых терминалов и расширение железнодорожных подходов.

Кроме того, Мурманск – это порт приписки атомного ледокольного флота России. Он, как известно, играет определяющую роль в освоении арктических судоходных трасс, Арктики в целом. И наконец, на Кольском полуострове базируется наш самый мощный Северный флот, обеспечивающий безопасность арктических рубежей России.

Сегодня встречался с некоторыми коллегами, которые рассказывали, ещё вчера говорил на этот счёт с руководством Министерства обороны, докладывал и начальник Генерального штаба [Валерий Герасимов] о том, как воюют моряки, – ещё раз хочу поблагодарить всех за службу, за мужество, которое проявляют североморцы в ходе специальной военной операции.

Повторю: здесь, в Арктике, в этом стратегическом и значимом для нас регионе перед нами стоят масштабные и системные задачи. Предстоит укреплять транспортную, логистическую инфраструктуру, расширить возможности экономики, бизнеса с обязательной защитой чувствительных экосистем Арктики.

Необходимо последовательно улучшать городскую среду, благоустраивать населённые пункты Крайнего Севера, в целом повышать качество жизни людей, чтобы у них была интересная, хорошо оплачиваемая работа, современные системы образования и здравоохранения, чтобы жить в Арктике было по-настоящему комфортно и привлекательно.

Очевидно, что все эти задачи требуют комплексного подхода, чётких планов, просчитанных на длительную перспективу, сочетание усилий федеральных министерств и региональных команд, деловых и научных кругов, общественных объединений.

Такая работа развёрнута в Правительстве, а также в рамках Морской коллегии. Знаю, что накануне нашего совещания прошли мероприятия и специально созданной комиссии Государственного Совета. Она называется «Северный морской путь и Арктика», её возглавил губернатор Мурманской области Андрей Владимирович Чибис.

Во всех этих форматах обсуждаются идеи по стратегическому развитию Арктики, готовятся предложения, которые мы сегодня рассмотрим. При этом обращаю внимание участников совещания: сейчас, после всех дискуссий, нам нужно выходить на предельно конкретные финансовые, управленческие, законодательные решения.

Напомню: мы уже обсуждали с Правительством вопрос о том, что нужно в деталях определить модель развития Севморпути, обеспечить его грузопотоки инфраструктурой и флотом. Договорились отработать все организационные моменты. К сожалению, решения на этот счёт до сих пор не приняты, а модель не составлена. Обращаю на это внимание коллег.

Безусловно, важно учитывать сегодняшние объективные проблемы, трудности и ограничения. Но, несмотря на это, мы не должны откладывать запуск проектов развития, важных для Арктики да и для всей России. Прошу строить свои доклады сегодня, уважаемые коллеги, исходя именно из этих соображений.

Прошло уже больше двух недель с тех пор, как Украина согласилась на немедленное 30-дневное прекращение огня. Это предложение до сих пор остается без ответа. Также прошла уже больше недели с тех пор, как Путин согласился на энергетическое и инфраструктурное прекращение огня.

Однако с тех пор Россия нанесла удары по энергетической инфраструктуре в городах по всей Украине, усилив бомбардировки и выпустив более 1000 дальнобойных беспилотников по стране. Они поразили украинские дома, школы и больницы, что привело к многочисленным жертвам среди гражданского населения. Один из беспилотников убил мать, отца и их дочь — невинную семью.

На этой неделе мы увидели соглашение о прекращении огня в Черном море. Я приветствую это как важный первый шаг вперед, но через несколько минут после объявления Россия выдвинула новые условия и задержки. Президент Трамп справедливо раскритиковал их за медлительность, и мы согласились сегодня здесь, в Париже, что очевидно, что русские занимаются обструкцией.

Они играют в игры и тянут время. Это классика из путинской пьесы, но мы не можем позволить им затягивать процесс, пока они продолжают преследовать свое незаконное вторжение. Вместо этого мы должны установить рамки и крайние сроки для достижения реального прогресса, а затем заставить их придерживаться этого срока. Поэтому здесь, в Париже, мы согласились, что должны действовать решительно, чтобы поддержать мирный процесс, поддержать Украину и усилить давление на Россию, чтобы она стала серьезной.

Это означает, что сначала необходимо усилить военное давление. Министр обороны возглавит следующую контактную группу по обороне Украины 11 апреля, чтобы мобилизовать больше военной помощи и поддержать Украину в борьбе, потому что мир достигается силой. Это было одним из главных сообщений, подтвержденных и подчеркнутых всеми участниками встречи.

Во-вторых, это означает усиление экономического давления на Россию, ускорение новых, более жестких санкций, сокращение доходов России от энергоносителей и совместную работу по тому, чтобы это давление имело значение. Мы также обсудили, как поддержать реализацию полного или частичного прекращения огня, когда оно будет достигнуто, и как наращивать усилия по переговорам о справедливом и прочном мире.

Это остается нашей общей целью, и именно ее призвана поддерживать Коалиция добровольцев. Политическая воля партнеров здесь сегодня была очевидна. На этой неделе в Лондоне мы принимали более 200 военных планировщиков из 30 стран, которые предложили идеи по всему, от логистики и управления до развертывания на суше, в воздухе и на море.

Эта работа продолжается в быстром темпе. Мы будем готовы ввести в действие мирное соглашение, когда бы оно ни приняло окончательную форму. Мы будем работать вместе, чтобы обеспечить безопасность Украины, чтобы она могла защищать себя и сдерживать будущие атаки.

Европа объединяется ради мирного процесса в масштабах, которых мы не видели десятилетиями, при поддержке партнеров со всего мира. Мы полны решимости обеспечить справедливый и прочный мир, потому что знаем, что это жизненно важно для Украины и Европы в целом, и я уверен, что это также существенно для Великобритании.

У нас было представлено 30 стран, очевидно, НАТО и ЕС. Существовал широкий консенсус, что эта группа стран сейчас сильнее и шире, чем когда-либо. Поэтому было явное настроение силы — слово, которое использовалось на протяжении всей встречи.

Что касается военного оперативного планирования, то оно идет рука об руку с политическим импульсом. Так что, на этих встречах, которые проводим Эммануэль Макрон и я, это политический импульс. Наряду с этим идет и планирование, которое интенсивно происходило в Лондоне на этой неделе, завершаясь сегодня, тремя дополнительными днями.

Начальники штабов обороны, в результате сегодняшнего дня, встретятся на Украине со своими коллегами, чтобы обсудить, как эти планы или варианты будут реализованы. Очевидно, мы пока не знаем, будет ли сделка и какой именно она будет. Поэтому в политическом плане нам требуются варианты, которые заслуживают доверия и могут быть введены в действие. Начальники штабов обороны сейчас пойдут и проведут это обсуждение, не в последнюю очередь потому, что военная и оперативная коалиция создается для того, чтобы опираться на украинский потенциал, а не быть его альтернативой. Вот где мы находимся. Как я всегда говорил, это потребует участия и поддержки Соединенных Штатов.

Это обсуждение мы вели с США, с президентом, много раз. Но я бы описал настроение как группу стран, которые сегодня объединяются более решительно, сильнее и шире, чем они были, когда это развивалось. Очевидно, что произошел прогресс с точки зрения численности и намерений группы, и теперь это более сильная и более широкая группа, сплоченная вместе. Эммануэль и я провели, как я сказал, четыре встречи, чтобы объединить эту группу. Настроение сегодня было очень ясным и решительным в отношении силы, которая исходит от совместной работы таким коллективным образом.

И, конечно, это не только группировка ЕС. Это более широкая коалиция, чем та, которая сейчас действует в таком формате. Что касается достигнутого прогресса, я сам ездил смотреть планы на прошлой неделе в четверг. У нас было 200 планировщиков в Лондоне в нашей штаб-квартире, разделенных на группы, которые занимались опциональностью, когда дело касалось земли, моря и воздуха. Теперь, очевидно, будет разработка этих планов через начальников обороны, которые едут на Украину.

Да, это неопределенность. Никто не знает, будет ли сделка или какова будет ее форма. Но явно наблюдается политический прогресс в смысле импульса, если хотите, в той политической группе, которую нам удалось собрать, что само по себе важно, потому что за столом было ощущение, что Европа, если брать ее в целом, не была такой сильной и единой уже очень давно.