Когда речь заходит о производстве большего количества оружия, есть также прекрасные примеры. Европа и Северная Америка сейчас производят миллионы 155-мм снарядов. Новые заводы по производству пороха и тротила строятся по всему Альянсу, от Франции до Финляндии. В небе Альянса летает больше истребителей пятого поколения, чем когда-либо прежде. Мы также производим больше вместе. Например, F-35 сочетает в себе американскую изобретательность с британским ноу-хау, итальянской утонченностью и голландской технической экспертизой. Европейские компании поддерживают производство боеприпасов от Техаса до Флориды, а США и Европа строят новый завод по производству ракет Patriot в Баварии в Германии.

Это тот тип промышленного беспроигрышного варианта, которого нам нужно больше, а не меньше. Так мы вместе перестраиваем нашу промышленность и создаем рабочие места и рост по обе стороны Атлантики. Существует множество возможностей для еще большего усиления нашей трансатлантической оборонной промышленности. Есть сотни миллиардов дополнительных евро и долларов, которые можно потратить. Но мы должны действовать гораздо быстрее и эффективнее, чтобы нарастить производство по всему Альянсу. Необходимость и срочность ситуации предельно ясны. Наконец, европейские союзники и Канада также делают больше для нашей общей безопасности через НАТО.

Они возглавляют семь из восьми наших многонациональных развертываний на восточном фланге. Итальянский командующий руководит миротворческой миссией НАТО в Косово. Голландский командующий возглавляет нашу учебную и консультативную миссию в Ираке. Европейские союзники реализуют воздушное патрулирование НАТО над Исландией, Западными Балканами и Прибалтикой. Когда этой зимой подводная инфраструктура в Балтийском море оказалась под угрозой, европейские союзники быстро отреагировали с помощью Baltic Sentry НАТО, без необходимости использования хотя бы одного американского корабля.

Кроме того, европейские союзники в Канаде играют значительную роль в поддержке Украины. В прошлом году они предоставили почти 60% военной помощи НАТО Украине. Командование НАТО в Германии теперь координирует усилия по обеспечению безопасности и обучению для Украины, с логистическими центрами, включая и здесь, в Польше.

Польша также принимает Центр совместного анализа, обучения и образования НАТО, который представляет собой совместную инициативу с Украиной, направленную на извлечение важных уроков и инноваций из этой ужасной войны. За последнее десятилетие НАТО провело трансформацию своего Альянса. Мы значительно увеличили свое присутствие на восточном фланге, инвестировали в новые возможности и военную инфраструктуру, а также активизировали нашу оборонную промышленность, подкрепляя это масштабными учениями, чтобы продемонстрировать нашу приверженность защите друг друга.

На нашем саммите в Гааге нам необходимо будет сделать еще больше, чтобы гарантировать, что все союзники вносят свою справедливую долю, исходя из амбициозных новых целей для всех союзников по НАТО. Это позволит укрепить наши возможности, готовность и сдерживание, включая противовоздушную и противоракетную оборону, ракеты большой дальности и увеличение наземных сил. Это даст возможность европейским странам взять на себя большую долю нашей коллективной обороны, сохраняя при этом крепкую приверженность и присутствие Америки в Европе.

Мы знаем, что нужно делать, чтобы оставаться в безопасности сегодня и оставаться сильными завтра. Мы точно понимаем, какие ресурсы и возможности должен предоставить каждый союзник. У нас есть планы и процедуры для защиты наших собственных стран и поддержки Украины. Союзники по НАТО представляют половину мировой экономической и военной мощи: два континента, 32 страны и 1 миллиард человек. Вместе, в НАТО, Европа и Северная Америка непобедимы сегодня и в будущем.

Так что я говорю нашему миллиарду людей: будьте уверены. Трансатлантическая связь крепка. И да, мы сделаем НАТО более сильным, более справедливым и более смертоносным альянсом. Так мы все останемся в безопасности в более опасном мире.

Я рад, что президент Трамп вышел из тупика, потому что считаю это необходимым. Я позитивно настроен по отношению к мирным переговорам, которые сейчас ведутся под его руководством, и это очень важно. Это будет пошаговый процесс. НАТО получает регулярные обновления, и я знаю, что европейцы максимально вовлечены. В конечном итоге, конечно, это переговоры, которые ведут американцы с украинцами и русскими.

Американцы и все мы всегда были предельно ясны: нам нужно привести Украину к прочному, долгосрочному миру. Владимир Владимирович Путин никогда не должен снова пытаться напасть на Украину. Поэтому я не могу сейчас точно предсказать, как будет выглядеть мирное соглашение или прекращение огня, потому что это сейчас обсуждается. Но мы все понимаем, что каким бы ни был результат, он должен быть прочным.

Теперь вопрос: как это сделать? Есть много вариантов. Я не ученый, но, конечно, мы видим, что делают французы и британцы. Они усердно работают над тем, чтобы объединить европейские страны, чтобы потенциально помочь сохранить мир на Украине. Есть и другие идеи, но самое главное, что эти обсуждения сейчас происходят. Но очевидно, что сначала нужно достичь мирного соглашения, прежде чем можно будет гарантировать мир.

Мир можно сохранить только при наличии мирного соглашения. И мы находимся именно в этом процессе. Я остаюсь оптимистом и позитивно настроен по отношению к американской инициативе. Я считаю это важным, потому что нам нужно было как-то преодолеть три года этой ужасной войны. Нам нужно было выйти из тупика.

Путин может выдвигать любые требования. Это его дело. Но у него нет абсолютно никакого права голоса в том, как мы организуемся в рамках 32 союзников. Абсолютно никакого права голоса. Меня раздражает идея о двухуровневом НАТО, когда восемь стран на восточном фланге каким-то образом отличаются от остальных 24 союзников.

С новейшими ракетными технологиями, имеющимися у России, разница во времени между атакой на Варшаву и атакой на Мадрид составляет всего 10 минут. Поэтому мы все на восточном фланге. Амстердам находится на восточном фланге. Лондон находится на восточном фланге. Даже Вашингтон находится на восточном фланге. Это не только формальный восточный фланг, и важно это осознать. Путин должен понимать, что, когда он попытается захватить квадратный километр Эстонии, Польши, Словакии, Испании или Португалии, наша реакция будет сокрушительной, и он столкнется с полным натиском НАТО.

Это сдерживание, это коллективная оборона. Что бы он ни хотел выдвинуть на стол, это его дело, но нам решать, как реагировать. Когда дело касается дел 32 союзников и того, как мы организуем НАТО, он совершенно не участвует. У него нет права голоса.

Это не имеет никакого отношения к какому-либо праву на мир на Украине — мы должны быть предельно ясны. Мы должны тратить больше на оборону прежде всего, понимая, что мы делаем это не потому, что американцы хотят, чтобы мы это делали, а потому, что нам это необходимо из-за российской угрозы. Кстати, увеличив наши расходы, мы также сможем достичь более справедливого распределения бремени с США, поскольку американцы справедливо раздражены тем, что в Европе мы получаем дивиденды мира. Я сам как премьер-министр был частью этого, и это было неправильно.

К счастью, Нидерланды сейчас тратят более 2%. Но в целом мы получили дивиденды мира, и это было несправедливо — США раздражены. Таким образом, увеличив расходы на оборону из-за российской угрозы, вы также можете рассчитывать на более справедливое распределение бремени с Соединенными Штатами. Да, есть несколько стран, которые еще не достигли 2%. Я бы хотел сказать, что с тех пор, как я пришел 1 октября, все начало меняться.

Это неправда, что ничего не менялось. Но 20 января в США что-то произошло. И посмотрите, что случилось с тех пор. Бельгийцы заявили, что хотят достичь 2% к лету. Испания теперь говорит, что они хотят достичь 2% этим летом. Мы знаем, что Португалия, Италия — они все сейчас ведут эти дебаты. И я призываю их: теперь я прошу вас обеспечить 2% к лету, чтобы вместе мы могли продвинуться значительно дальше 2%, потому что нам нужно тратить гораздо больше, чем 2%.

Я обращаюсь к вам с этим, но помните, вам может позвонить очень терпеливый человек из Вашингтона, если вы не послушаете меня. Мне было бы интересно послушать эти телефонные разговоры, но, надеюсь, они не понадобятся. И в этот момент я должен сказать, что все эти страны, которые не достигли 2%, ведут настоящие дебаты о переходе к 2% до лета.

Я очень уважаю французское и британское ядерное сдерживание. Они важны. Французы раньше были вне НАТО, в то время как Великобритания больше связана с Альянсом. Но в конечном итоге они не представляют собой альтернативу ядерному зонтику, который нам предоставляют Соединенные Штаты Америки. Если взглянуть на количество ядерных боеголовок, направленных на нас из России, а также на растущие запасы Китая, который, по прогнозам, к 2030 году приобретет 1000 боеголовок, становится очевидным, что надежным ядерным сдерживающим фактором и окончательным гарантом нашей свободы остаются только США. Не обманывайте себя: французы и британцы не в состоянии заменить это. Тем не менее, важно, чтобы у них было это ядерное сдерживание, и я полностью это поддерживаю, но это не может быть альтернативой.

Я знаю, что в Европе многие все еще задаются вопросом: США все еще с нами? Привержены ли они НАТО? Привержены ли они Статье 5? Я бы предложил вам вернуться к своим современным телевизорам, где вы можете легко пересмотреть события двух или трех недель назад, или зайти на YouTube и посмотреть кадры визита Макрона в Овальный кабинет, визита Стармера в Овальный кабинет, а также моих собственных скромных визитов в Овальный кабинет. Во всех этих визитах США ясно дали понять о своей полной приверженности НАТО и Статье 5.

Если ваше беспокойство о приверженности США статье 5 и НАТО вызывает у вас тревогу или повышает ваше кровяное давление, я здесь, чтобы сказать вам, что это необязательно. И есть причины для уверенности в этом, поскольку США понимают, что для их коллективной обороны, связанной с евроатлантическим театром — включая их стремления в Тихом океане — важно работать вместе 32 союзникам. Да, я понимаю, что один союзник США сам по себе составляет более половины всей экономики НАТО. Однако важно, чтобы все 32 страны работали вместе как единое целое, а это проецирует мощь НАТО и США в мире, что делает нас непобедимыми.

Важно также отметить, что единственный раз, когда Статья 5 была когда-либо применена, произошел на следующий день после трагедий 11 сентября — 12 сентября 2001 года. Тогда Джордж Робертсон, тогдашний Генеральный секретарь НАТО, возглавил эту дискуссию в Альянсе. Это была уникальная возможность, когда Статья 5 была активирована. Затем, конечно, когда речь зашла о действиях в Афганистане, через НАТО, а во многих случаях и на двусторонней основе, многие страны помогали в Ираке. Мы действовали вместе с нашими американскими союзниками.

Существует эта коллективная история, это общее будущее, это общее понимание. Нынешний президент снова и снова заявляет об этом, подчеркивая: да, я привержен НАТО, я привержен Статье 5. Поэтому, еще раз, мы можем беспокоиться обо многом, но давайте прекратим беспокоиться об этом.

Конечно, не мне быть представителем американского правительства. Но позвольте мне быть абсолютно ясным. В моих разговорах с американским президентом и американской администрацией я вижу, что эти ребята опытные. Они не наивны и понимают, с чем и с кем имеют дело. В то же время они хотят привести Украину к прочному миру.

Потому что, в целом, и я думаю, мы все разделяем это чувство: сотни тысяч людей погибли или получили серьезные ранения, множество разрушенных городов — это неприемлемо, если это продолжится. Мы должны положить этому конец. Поэтому я счастлив и рад, что их руководство вышло из тупика. Я уверен в том, что они делают, и на протяжении последних нескольких недель я наблюдал, как они ведут переговоры в Саудовской Аравии с четким представлением о своих целях.

Что касается моего опыта общения с Путиным в те годы, когда я был премьер-министром и у нас были экономические отношения, очевидно, что произошла ужасная катастрофа с MH17. Путин последовательно не выполнил свои обязательства, отрицал свою ответственность, и я до сих пор злюсь, когда думаю об этом. Я знаю одно: имея дело с Путиным, доверять ему нельзя, и обработка сделки всегда должна происходить в последнюю минуту. Американцы это понимают, и, на мой взгляд, они ведут эти переговоры совершенно правильно.

Я думаю, прежде всего, тот факт, что Финляндия и Швеция вступили в НАТО, не входил в планы Путина, когда он начал полномасштабное наступление на Украину в феврале 2022 года. Важно, что это произошло, что происходит вступление Финляндии и Швеции в НАТО как 31-го и 32-го члена Альянса.

Когда речь заходит о Крайнем Севере, мы действительно рискуем, потому что знаем, что Китай использует морские пути, а Россия быстро вооружается и перевооружается. Как Альянс, у нас не хватает, например, ледоколов. Поэтому, и это также обсуждалось в моих переговорах в Белом доме, НАТО должно исследовать, как мы можем сыграть более важную роль в обеспечении безопасности Крайнего Севера, включая 7 стран: Канада, США, Дания, Гренландия, Исландия, Норвегия, Швеция и Финляндия. Нужно убедиться, что вместе мы обеспечим безопасность и чистоту в Арктике.

Я действительно принял этот вызов от американского президента. Мы ведем диалог — более интенсивно с семью странами Крайнего Севера и Арктики, чтобы посмотреть, как мы можем коллективно усилить наше присутствие.

Во-первых, НАТО расширило перспективу членства Украины в Альянсе. Это было повторено в Вашингтоне на последнем саммите, где мы четко заявили, что существует необратимый путь Украины в НАТО. Я всегда подчеркиваю, что мы никогда не говорили, что Украина станет членом Альянса в рамках мирного соглашения. Американцы придерживаются мнения, что в рамках мирного соглашения Украина не должна становиться членом НАТО, будучи субъектом мирного соглашения. Но это, конечно, отдельно от того, что произойдет в будущем.

Что касается сотрудничества между НАТО и Украиной, оно действительно очень интенсивное. Исходя из результатов Вашингтонского саммита, у нас есть командование в Висбадене, которое координирует все поставки на Украину с большой помощью от Польши, где находится крупный логистический центр, следящий за тем, чтобы груз действительно доходил до Украины.

На прошлой неделе мы создали совместный центр JTEC здесь, в Польше, где мы будем извлекать уроки из ужасной войны на Украине, чтобы в будущем, как Альянс и Украина вместе, мы могли их применить. У нас есть обещание НАТО, данное на саммите в Вашингтоне, по которому мы потратим 40 миллиардов долларов в 2024 году на военную поддержку Украины. Хорошая новость в том, что мы уже потратили более 50 миллиардов, и почти 60% из этих 50 миллиардов поступило от Канады и европейских союзников.

Таким образом, я бы сказал, что, за исключением членства, которое является более долгосрочным вопросом, по крайней мере, не является частью мирного соглашения сейчас, но давайте посмотрим, что будет в будущем. Есть четкая приверженность, опять же, озвученная в Вашингтоне. Когда дело доходит до практического сотрудничества, оно очень интенсивное. Бывают дни, когда я дважды говорю с Зеленским по телефону, и бывают недели, когда мы общаемся хотя бы раз или два. Это очень интенсивное сотрудничество.

Мы в безопасности, потому что мы вместе. Мы в безопасности, потому что мы вместе в НАТО с Соединенными Штатами. Соединенные Штаты — это демократия, поэтому у вас будут смены правительства. Джо Байден сменится Дональдом Трампом. У Джо Байдена были одни взгляды на многие вопросы, у Дональда Трампа — другие. Но по вопросу 76-летнего альянса, коллективной обороны и принципа "один за всех, все за одного" остается абсолютная ясность.

Это очень важно. Когда речь заходит о ядерном зонтике как нашем окончательном гаранте, он существует и останется. Я глубоко уважаю французов и британцев, но в конечном итоге это не альтернатива американскому ядерному зонтику.

Принципы в решениях Ялтинской конференции были заложены простые. Недавно имел возможность отвечать на вопросы на эту тему. Написал даже статью, потому что все чаще стали говорить: «Вот видите, что происходит в Европе. Она отбилась от рук. Америка сейчас сама по себе. Она вообще хочет везде всем руководить, получать выгоду и никому не быть ничем обязанной». Ялтинско-Потсдамская система исчерпала себя. Давайте что-нибудь новое придумаем.

Дело не в том, что система плоха в международно-правовом плане. Международно-правовое воплощение Ялты и Потсдама – это Устав ООН. Кто может быть против принципов?

Почитайте его. Там Вы не найдете ни одной строчки, которая вызывала бы отторжение у нормальных людей. ООН основана на суверенном равенстве государств. Как иначе, когда все равны? Этому нас учат и в православии, и в других мировых религиях.

Необходимо обеспечивать равноправие и право наций на самоопределение. Право наций на самоопределение лежит в основе деколонизации, которая прошла через 15 лет после создания ООН и после одобрения Устава. Когда африканские народы окончательно сделают для себя вывод, что люди, которые ими управляют (из столиц метрополий) через «досмотрщиков на земле», не отражают их интересов. Точно так же, как после февраля 2014 г. пришедшие к власти на Украине ультранационалисты. Сразу же было ясно, что они не отражают интересы населения Крыма, Донбасса, Новороссии. Это очевидно.

Генеральная Ассамблея в одном из своих документов (когда она специально разбирала все принципы Устава ООН) пришла к консенсусу, что надо уважать территориальную целостность любого государства, чьи правительства уважают право наций на самоопределение, и в силу этого они представляют весь народ, проживающий на данной территории.

Понятное дело, те, кто сейчас руководят Украиной при «кукловодстве» западных покровителей, не представляют интересов огромной части населения. Крым и Донбасс, Новороссия – это давно закрытые вопросы. Учитывая то, как итоги референдума на этих территориях отражены в нашей Конституции.

Есть там еще и принцип уважения территориальной целостности. О нем уже сказал. Чтобы твою территориальную целостность уважали, уважай свой народ. Не запрещай ему говорить на родном языке, помнить свою историю, воспитывать своих детей так, как тебя деды, прадеды, отцы и матери воспитывали. Это тоже про Устав ООН. Там сказано, что необходимо уважать права любого человека, независимо от расы, пола, языка или религии.

Каноническая религия и язык на Украине для русскоязычных запрещены. Запад с лозунгом «права человека» «носится» по всему свету, поднимает это знамя по любому поводу, обвиняет то Венесуэлу, то Иран, то нас, то Китай, то мало ли кого. В любом двустороннем и многостороннем процессе Запад все время говорит, что он - светоч прав человека, верховенства закона.

Урсула фон дер Ляйен, намекая на приход к власти в США Президента Дональда Трампа, сказала, что европейские ценности (демократия, права человека и верховенство закона) под «огромной угрозой». Это говорит женщина, которая категорически не хочет видеть законы по истреблению всего русского (языка, СМИ, культуры, по запрещению канонической Украинской православной церкви, сестринской церкви для Русской православной церкви), которые были приняты нацистским режимом Зеленского (а до него Петра Порошенко).

Такое лицемерие Запада означает только одно: они не смирились с тем, что пришла другая пора, что уже многополярность. Все должны быть равны и уважать друг друга, по-честному конкурировать. Запад ведь нас уговаривал, когда Советский Союз исчез, что теперь пришла новая эпоха, «конец истории». Мы все теперь на основе единых принципов: глобализация, честная конкуренция, презумпция невиновности. Все отброшено и выброшено.

В последних заявлениях той же Урсулы фон дер Ляйен и других лидеров Евросоюза (большинства руководителей, не хочу всех обижать) просто «сквозит», что несмотря ни на что, «как мы трактуем демократию, так и должно быть». На Украине можно запрещать русский язык. В Швейцарии попробуйте, запретите французский или в Ирландии английский (сейчас они там англичане с ирландцами «бодаются»). Если в Ирландии запретят английский язык, посмотрите, какой будет «крик до небес». Множество аналогичных примеров. Решили, что в Румынии Джорджеску не будет баллотироваться в президенты, хотя Конституционный суд страны снял с него все подозрения. А Центральная избирательная комиссия сказала: «Нам наплевать на Конституционный суд, нам Президент приказал «этого» не пускать, потому что он не «ругает» Владимира Путина и Россию.

Поэтому «генетическое» свойство Запада постоянно чувствовать себя гегемоном продолжает подрывать основы Ялтинско-Потсдамской системы. Это очень справедливая система.

Понимая, что мы будем говорить о 80-летии, взял цитату Франклина Рузвельта, тогдашнего американского президента, который в марте 1945 г. выступал в Конгрессе США по итогам Ялтинской конференции. Он сказал: «Структуру всеобщего мира не может создать один человек, одна партия или одна страна. Не может быть американского, английского, русского, французского, китайского мира. Не может быть мира крупных стран или малых стран. Должен быть такой мир, который основывается на сотрудничестве всего человечества». Это тоже изложение сути принципов Устава ООН, о которых нынешние лидеры Евросоюза забыли.

Причина, по которой мы начинаем с частичного перемирия на Украине, вероятно, потому что это самое простое. Другие варианты окажутся значительно сложнее, поскольку мы говорим о территории, атаках на города и ракетных ударах большой дальности с обеих сторон. Это был легкий шаг, и я уверен, что они это понимают. Поэтому нам нужно отступить и задать вопрос: «Какие будут следующие шаги?» То, чего мы стремимся достичь, — это фактически всеобъемлющее прекращение огня. Именно этого мы действительно хотим добиться, и это то, над чем работает президент Трамп, чтобы остановить убийства.

Я буду совершенно честен. Мы находимся в этой администрации всего 65-й день, и единственная причина, по которой мы здесь, — это президент Трамп. Он тот, кто продвигает этот процесс и ведет переговоры. Я понимаю озабоченность президента Зеленского, и президент Путин предоставит свои замечания. Но нам нужно быть очень терпеливыми в этом вопросе. Я понимаю, что терпение — это добродетель, хотя иногда оно мне не подходит. Тем не менее, это то, к чему мы стремимся, и я вижу в этом позитивный первый шаг.

Это создаст возможность для следующего шага, который в конечном итоге приведет нас к тому, что я считаю всеобъемлющим прекращением огня.

У нас есть президент Дональд Дж. Трамп, и его взгляд на действия значительно отличается от мнений многих других, находящихся там. Он не похож на Макрона, который постоянно говорит на эту тему, как и канцлер из Германии. Он подходит к этому вопросу довольно резко. Видите ли, мы находимся на критической грани. Эта война длится уже три года, и подобного уровня насилия мы не наблюдали со времен Второй мировой войны, с таким количеством жертв и разрушенных городов, а также с атаками с обеих сторон.

Я имею в виду, что уровень насилия просто поразителен. Я считаю, обе стороны ищут способы избежать дальнейших боев, прежде чем это станет похоже на драку в клетке, когда один из бойцов падает и смотрит на рефери. Я думаю, что обе стороны хотят дойти до такого момента, чтобы обратиться к рефери, и это будет президент Трамп.

Я думаю, вам необходимо определить основные условия. Чего хотят украинцы? Чего хотят русские? Затем нужно объединить эти требования и задать вопрос: «Что будет работать для обеих сторон, чтобы достичь приемлемой ситуации?» Это важный шаг — выяснить, чего обе стороны хотят и чего они не хотят. Ни одна из сторон не будет удовлетворена, поскольку обе не получат все, чего хотят. Но вы должны дойти до этой точки и провести обсуждения.

Я думаю, самым сложным будет вопрос территорий. Если взглянуть на четыре области, на север с Луганском, есть Донецк к югу от него, а также Запорожье и Херсон. Из этих четырех областей лишь одна полностью контролируются русскими. Русские полностью контролируют Луганск, но не остальные. Теперь вопрос в том, как это может выглядеть далее. Каков статус территориальных приобретений? Затем нам нужно вернуться к тому, что мы называем либо де-факто, либо де-юре. Де-факто подразумевает, что вы фактически контролируете территорию, они не собираются с неё уходить, но вы не хотите переходить к де-юре и утверждать, что полностью аннексировали эту территорию. Мы не собираемся передавать её вам как часть России.

Вот о чем нам предстоит говорить.

Россия хотела бы вернуться в банковскую систему SWIFT — международную банковскую систему — как часть соглашения о прекращении огня в Черном море.

Я думаю, что все варианты обсуждаются. Часть усилий по национальной безопасности, которые предпринимает Казначейство, заключается в финансовых операциях, санкциях и в отношении лиц, банков или стран, попавших под санкции. У нас есть план максимального давления на Иран, а также план максимального давления на хуситов. Будущие шаги российского руководства будут определять, будут ли санкции ужесточаться или ослабляться. Президент Трамп, на мой взгляд, не колеблясь усилит санкции, если это даст ему преимущества на переговорах. Знаете, будет много обсуждений насчет различных аспектов и надлежащих способов вернуть Россию в международную систему. Однако я думаю, что пока преждевременно обсуждать условия сделки, не заключив её.

Мы передали готовый документ по экономическому партнерству, который в настоящее время рассматривается украинцами, и надеемся перейти к полномасштабным обсуждениям, возможно, даже получить подписи на следующей неделе. Изначальный документ представляет собой четырехстраничное соглашение.

Мы воспользовались этим временем, чтобы перейти к окончательному соглашению, и я уверен, что мы продвинемся вперед и быстро его подпишем.

То, что у нас есть, — это принципиальное соглашение о прекращении огня в Черном море. Мы извлекли из этого два основных момента. Во-первых, у нас теперь есть более конкретное определение того, что подразумевается под энергетическим прекращением огня. Во-вторых, это основная концепция прекращения огня в Черном море.

Очевидно, после нашей встречи, в ходе обсуждений русские изложили ряд условий, которые они хотят, чтобы были выполнены для реализации этого соглашения. Мы собираемся их оценить. Некоторые из этих условий касаются санкций, которые не подлежат нашим юрисдикциям и принадлежат Европейскому Союзу. Поэтому мы создадим рабочую группу, и когда наши сотрудники вернутся, мы соберёмся, чтобы обсудить предложения и получить их впечатления от переговоров. Это поможет нам лучше понять позицию России и то, что они просят взамен.

Затем мы представим это президенту, который примет решение о следующем шаге. Я считаю, что важно, что как украинцы, так и русские обсуждают прекращение огня — будь то энергетическое прекращение огня или потенциальное прекращение огня в Черном море. Однако, очевидно, это тяжелая и трудная работа. Война длится почти три с половиной года, и к ней примыкает множество санкций, которые были введены по всему миру и должны учитываться как часть окончательного прекращения конфликта.

Существует множество вопросов, которые необходимо проработать. Я абсолютно уверен, что единственный способ добиться прогресса в этих вопросах — это взаимодействовать с обеими сторонами, понимать их просьбы и требования и исследовать возможные варианты. У нас будет возможность сесть как команда и оценить результаты встреч с украинцами и с Россией, выяснить, что именно запрашивают русские, и чего хотят украинцы, а затем сравнить все это, чтобы принять решение о том, что будет дальше в этом процессе.

В конечном итоге цель — мир. Цель состоит в том, чтобы положить конец войне, которая уносит жизни людей. Я думаю, все должны радоваться, что Соединенные Штаты участвуют в процессе прекращения войны и установления мира. Это будет нелегко. Предстоит проделать огромную работу, и на это уйдет время. Но, по крайней мере, мы на этом пути и обсуждаем эти важные вопросы. Мы намерены изучить возможные решения для мира.

И президент, как я постоянно подчеркиваю, является единственным мировым лидером на данный момент, который может собрать обе страны в одном городе для обсуждения этих вопросов, хотя бы и в отдельных комнатах, когда эти переговоры проходят. Тем не менее, они общаются. Это первый раз за долгое время, когда у нас есть какие-либо разговоры на эту тему, но нам еще предстоит проделать много работы, и мы узнаем больше, когда получим отчёт от наших команд.

Президент, дорогой Владимир, уважаемые министры, господа и дамы, для меня большая честь и удовольствие снова приветствовать президента Владимира Зеленского в Париже. Спасибо, дорогой Владимир, что вы здесь. В вашем лице Франция передает послание дружбы и поддержки всем украинцам. Это послание совершенно ясное: мы ни на минуту не сомневаемся в нашей решимости поддерживать Украину. Это в интересах всего европейского континента и его безопасности.

На протяжении более трех лет Украина ведет борьбу, которая выходит за ее пределы. Это борьба за свободу против угнетения, борьба за закон против жестокости. Агрессия России — это не только вызов глобальному порядку и мировой стабильности; она также непосредственно влияет на безопасность в Европе.

Сегодня мы находимся на решающем этапе прекращения войны России. Я приветствую инициативу президента Трампа, направленную на ускорение сокращения, а затем и прекращения боевых действий в последовательности, которая поможет нам достичь прочного и долгосрочного мира, гарантирующего безопасность Украины и всего континента.

В последние недели я регулярно общался с вами, уважаемый Владимир, с американским президентом Дональдом Трампом, а также со всеми европейскими партнерами и союзниками. Мы поговорим об этом завтра. В Джиде Украина четко подтвердила Соединенным Штатам свое согласие на полное прекращение огня без предварительных условий сроком на 30 дней. Несмотря на то что это жертва агрессии, мы ожидаем аналогичных обязательств со стороны России.

В последние дни Соединенные Штаты организовали переговоры с Россией и Украиной благодаря гостеприимству наших саудовских друзей, чтобы остановить удары по энергетической инфраструктуре и работать над прекращением огня в Черном море. Эти меры могут стать первым шагом к более широкому прекращению огня, прокладывая путь к миру. Однако у российской стороны есть соблазн переписывать и перетолковывать уже обсужденные условия, выставляя новые требования. Более того, Россия не показывает, что она действительно хочет мира, продолжая наносить интенсивные удары по территории Украины, включая гражданские объекты.

Мы осуждаем эти атаки, которые должны быть полностью прекращены. С первого дня Франция заявила, что не оставит Украину одну, и мы поддерживаем перемирия как в мире, так и в воздухе. Мы видим, что Россия на это не идет и своими действиями подтверждает, что продолжает вести войну.

На Европейском Совете 20 марта мы напомнили о ключевых принципах своего подхода и продолжаем размышлять о том, как построить стабильный мир для Украины. Нам необходимо сначала определить самые неотложные меры поддержки Украины. Я хотел бы сообщить о новом пакете военной поддержки для Украины на сумму 2 миллиарда евро. Эта поддержка будет непосредственно отвечать первоочередным потребностям украинских вооруженных сил.

Сюда входят противотанковые ракеты «Милан», средства противовоздушной обороны — ракеты «Мика», самолеты «Мираж», противоракетные установки «Мистраль», а также техника, которая позволит Украине держать фронт с бронемашинами ВАБ, АМХ-10, РЛХ с нашими оборонными предприятиями. Это наше первое усилие в плане немедленной военной поддержки Украины, направленное на мобилизацию усилий наших партнеров.

Второй элемент нашей завтрашней дискуссии будет сосредоточен на долгосрочном поддержании прекращения огня, контроле и мониторинге. Мы будем обсуждать, как выстроить последовательность прекращения огня, как осуществлять контроль и в дальнейшем, как перейти к продолжительному миру. Третий элемент дискуссии — это модель будущей украинской армии, поскольку, когда будет подписано мирное соглашение, самым надежным гарантией для Украины станет наличие своей армии, способной выступать в качестве первого заслона и предотвращать новые атаки со стороны российской армии.

Об этом мы тоже будем говорить завтра. Четвертый элемент — это силы обеспечения гарантий. Они не будут находиться непосредственно на линии контакта, однако должны будут выполнять роль сдерживания. В настоящее время наши специалисты работают над планированием таких этапов.

Таким образом, завтрашние дискуссии будут проходить по этим четырем направлениям. Наша цель — помочь Украине удерживать ситуацию на фронте. Франция будет продолжать свои усилия по координации с американскими и европейскими партнерами. Мы не будем ослаблять эту поддержку. Я поддерживаю постоянный контакт с президентом Зеленским и часто общаюсь с ним. Втроем — Франция, Великобритания и США — мы активно продолжаем сотрудничество, и завтра к этому присоединятся наши европейские партнеры.

Я хочу подчеркнуть, что Россия не имеет права голоса в наших решениях, касающихся поддержки украинского суверенитета и безопасности всего европейского континента. Дорогой президент, дорогой Владимир, вы олицетворяете для нас смелость нации, которая делает все возможное для сопротивления. Это сопротивление вызывает глубокое уважение у всех европейцев. Мы понимаем, что речь идет о нашей собственной безопасности. Вы можете рассчитывать на нашу поддержку и заинтересованность со стороны Франции.

Украина заслуживает мира, и я помню, как в ноябрьский вечер 2019 года у вас была дискуссия с президентом Путиным и канцлером Меркель. Я тогда уже почувствовал, что вам придётся бороться за этот мир. История не будет переписана. Мы имеем дело с единственными фактами: Россия — агрессор, Украина — жертва. С точки зрения европейской истории и соблюдения международного права у нас нет иного выбора, кроме как поддерживать Украину.

Итак, чего хочет Россия? Максимально захватить украинские территории. Украина же стремится вернуть свои земли. Вопрос о мире заключается в том, как именно будет регулироваться эта ситуация на территории. Это будет сложный вопрос, поскольку в любом случае линию фронта и оккупированные территории нужно будет четко определить. Эту ситуацию мы уже понимаем.

В этой связи необходим механизм, который сможет гарантировать соблюдение мирных условий. Это может быть механизм, в рамках которого мы четко распределим обязанности. Мы знаем, что механизм ОБСЕ действовал с 2014 года, но нынешний президент этого не приемлет. Об этом мы еще будем говорить завтра. Это может быть мандат Украины или миротворческая операция с соответствующим мандатом.

Когда мы говорим о контингенте для обеспечения безопасности, это не относится к линии фронта, поскольку она будет определена в результате мирных переговоров между двумя сторонами. Как только будет установлено временное прекращение огня, необходимо обсудить, какой именно механизм будет действовать для мониторинга режима прекращения огня. Мы также должны обсудить, какой контингент может быть размещен на линии контакта. Когда мы говорим о контингенте по правам гарантии безопасности, речь идет, например, о том, что, если у России возникнет желание снова завоевать Украину через три или пять лет, необходимо предотвратить повторение ошибок прошлого. Что мы сделаем для Украины? На сегодняшний день Украина имеет одну из самых больших армий в Европе.

Мы будем активно работать над тем, чтобы укрепить украинскую армию, чтобы она стала мощной и могучей силой для сдерживания агрессора. Это включает в себя военное планирование, подготовку и поддержку. Это станет авангардом Вооруженных сил Украины в нашей системе сдерживания. Далее, мы работаем над тем, чтобы предоставить нашим украинским друзьям необходимые ресурсы и гарантии безопасности.

На национальных базах Украины будут размещены контингенты, в зависимости от готовности стран направить такие подразделения для обеспечения защиты второстепенных участков в зоне мира. То есть они не будут находиться на первой линии контакта, но будут силами, размещенными на территории Украины, представляя собой значительную сдерживающую силу.

Контингенты будут размещены в стратегически важных местах, на стратегических базах, и это будет явным сигналом. Также они смогут обучать украинских военных, обеспечивать необходимую логистику. И это станет сигналом о том, что, если будет новая атака против Украины, они также станут целью, но и наш развернутый контингент окажется под угрозой. В таких условиях наш контингент не будет вступать в прямой конфликт, он будет получать указания от генштаба своей страны. Таким образом, мы будем действовать четко: находясь на украинской земле, мы будем гарантами безопасности — это пацифистский подход.

Единственными, кто может снова втянуть ситуацию в конфликт, являются россияне, если они вновь решат проявить агрессию. Это четкие рамки, в которых мы сейчас продвигаемся. Исходным текстом станет франко-британский документ, разработанный на уровне Генштабов, и этот текст будет представлен в Париже. Европейцы и украинцы примут участие в переговорах.

В последние дни мы услышали множество разных докладов о Черном море. Те, кто превратил Черное море в театра боевых действий, подорвал коммерческие пути и даже угрожал безопасности этих маршрутов, — это русские. Мы пытались восстановить мирные пути, особенно благодаря зерновым координаторам, и в этом контексте я хотел бы особо отметить инициативу Турции, сыгравшую важную роль.

Однако важно не смещать ответственность и не перекладывать её на других — это совершенно неправильно. Теперь, когда мы слышим о прекращении огня на море, в воздухе и в гражданской инфраструктуре, без каких-либо условий, президент Зеленский согласился, что россияне также должны это подтвердить. Это может стать предварительным шагом к устойчивому миру. Я полностью поддерживаю концепцию мира через силу, предложенную американским президентом. Но, насколько мне известно, эта концепция не подразумевает снятия санкций до тех пор, пока мы не проверим и не подтвердим, что условия действительно выполняются.

Итак, страна, подвергшаяся агрессии, которая, как жертва, делает шаг для принятия без условий прекращения огня, находится на одной стороне, тогда как агрессор пытается навязывать свои условия, чтобы избежать ответственности. Вопрос санкций будет обсужден, но сейчас это неуместно. Он возникнет позже, когда будет речь о постоянном мире.

Если завтра Россия вернется к международным границам Украины, это станет основанием для снятия всех санкций. Таким образом, все зависит от выбора России следовать нормам международного права. Вопрос снятия санкций обсуждаем, но он будет актуален только тогда, когда будут достигнуты реальные и стабильные мирные условия.

Обязательства по поводу неполного прекращения огня затягиваются. Я не сужу о действиях американской администрации, но надеюсь, что они действуют последовательно и верно. Тем не менее, мы тоже должны сыграть свою роль. Именно поэтому мы собрались провести этот путь, учитывая все комментарии и позиции украинской стороны, потому что нам, в свою очередь, также нужно выполнить свою часть работы.

Это то, о чем я говорил, — о четырех параметрах дискуссии, которые мы будем обсуждать завтра. Но каждая деталь, каждое условие и каждая часть функциональности и ее мониторинга будут в центре нашего внимания. На данный момент это еще рабочая дискуссия, и мы её не завершили. Мы продолжаем формулировать определенные требования и продвигаемся вперед. Я считаю, что все, что помогает двигаться к миру, — это хорошо, и поэтому я не могу никого осуждать.

Что касается пакета военной помощи, я уже немного объявил о том, какие именно образцы будут предоставлены. Это оборудование, которое мы берем из собственных запасов и то, что уже было заказано в рамках нашего военного планирования. Например, у нас есть определенная военная техника, которую мы можем передать уже сейчас. Мы также осведомлены о том, что украинцам нужно больше всего, и можем четко оценить состояние запасов на складах. Все, что можно быстро предоставить Украине, мы готовы сделать.

Есть также среднесрочная перспектива, где мы заказа у наших производителей, таких как, например, артиллерийские системы «Цезарь». Некоторые из них уже проходят через конвейер и будут готовы в ближайшие недели, но на производство других потребуется время, прежде чем они поступят на украинский фронт.

Кроме того, мы рассматриваем долгосрочную перспективу, связанную с общим производством. Мы стремимся к тому, чтобы наши производители могли локализовать производство в сотрудничестве с украинскими предприятиями, чтобы производить ближе к фронту и снизить затраты. На это мы выделяем средства в размере 2 миллиардов евро.

Спасибо вам за поддержку. Спасибо, дорогой Эммануэль, за вашу дружбу и за то, что вы так активно поддерживаете Украину. Уважаемые присутствующие, дамы и господа, дорогая Франция, прежде всего, хочу поблагодарить вас, Эммануэль, и всю Францию за неизменную и принципиальную поддержку Украины, что очень важно. Мы действительно ценим, что у нас есть такой друг, как вы.

Сейчас многое может и должно быть сделано для обеспечения безопасности в Европе для всех наших народов, именно совместно с Францией и всеми нашими партнерами в Европе и мире. Это особенно важно для истории. Современное поколение европейских лидеров определит систему безопасности на многие года вперед. Именно над этим мы работаем, защищая себя от российской агрессии и стремясь к установлению устойчивого мира с надежными гарантиями безопасности в нашей Европе.

Сегодня у нас с президентом Франции была двусторонняя встреча, и мы готовимся к завтрашней встрече с нашими другими друзьями и партнерами Европы. С каждой такой встречей наше взаимодействие становится более конкретным и предметным. Наша коалиция имеет волю и способность защищать свои народы и общую безопасность.

Хочу особенно отметить усилия Эммануэля Макрона и Франции в помощи нам в защите от российских ударов. Например, боевые самолеты «Мираж», которые показали свою эффективность. Я благодарен вам за эти самолеты, которые стали частью нашего воздушного щита, помогая защищаться от шахедов и других ударных беспилотников. Мы обсудили увеличение количества «Миражей», и я также благодарен за все другие формы оборонной поддержки Украины.

Сегодня мы начали обсуждать актуальную ситуацию на фронте, конкретные потребности в защите и перспективы завершения этой войны. Я благодарен за новый пакет оборонной помощи от Франции для Украины. Мы согласовали его объем в 2 миллиарда евро. Это серьезный пакет, и многие детали уже озвучены Эммануэлем, а некоторые конкретные аспекты обсудят наши министры обороны.

Второе, Эммануэль полностью осведомлён о наших переговорах с американской стороной по восстановлению безопасности в нашем регионе, включая детали обсуждений, которые состоялись в Саудовской Аравии. На днях наши делегации Украины и США обсуждали вопросы принятия резкого прекращения огня в энергетическом секторе и в Черном море.

Что касается Черного моря, ситуация сложнее: Москва пытается включить в договоренность дополнительные условия, которые не были первоначально согласованы. Мы ожидаем, что американская сторона обеспечит безусловное прекращение огня на море. С 11 марта на столе находится предложение именно американской стороны о безусловном прекращении огня на всем фронте, в небе и на море. Однако Россия пока отвергает полное прекращение огня, и это явный знак — она хочет продолжения войны и затягивает конфликт.

Необходимо оказать давление на Россию, чтобы война завершилась. Соответственно, сейчас не время ослаблять давление на Россию или уменьшать наше единство ради мира. Нам нужно больше сильных совместных шагов для достижения справедливого и устойчивого мира. Санкции против России должны оставаться в силе и усиливаться, пока продолжается российская оккупация. На каждый удар России, на каждую попытку затянуть войну необходим ответ в виде нового давления и новых санкций. Москва не понимает другого языка, кроме языка силы. Это факт.

Поэтому Европе, Америке и всем в мире необходимо иметь достаточно сил, чтобы защитить себя и свои интересы. Я благодарен всем в Европе, кто помогает нам, украинцам, в нашей обороне. Нужна стабильность, предсказуемость и достаточность оборонной помощи Украине. Каждая страна Европы должна развивать свои оборонные производства, научную базу и технологические компоненты в этой области. Чем больше будет производиться в Европе для безопасности Европы, тем спокойнее будет наша жизнь на континенте.

Я также благодарю все страны за инвестиции в оборонное производство в Украине и за сотрудничество с нашей оборонной промышленностью. Мы сегодня обсуждали с Эммануэлем, как мы можем совместно увеличить наше производство и промышленную мощь. Это касается многих аспектов — от ПВО до артиллерии. Мы поручили нашим министрам обороны детализировать эти вопросы и обеспечить их выполнение.

Конечно, мы делаем акцент на дипломатию, но сильна только та дипломатия, которая основана на потенциале самой страны и всех её партнеров. Именно в этом заключается суть нашей работы. От завтрашней встречи мы ожидаем новых сильных решений. Пора переходить к содержательному обсуждению гарантий безопасности и размещению контингентов наших партнеров в Украине.

Есть конкретные вопросы по контингентам и участию партнеров, которые могут быть обсуждены и решены завтра. Сегодня мы с президентом Франции решили поручить нашим военным представителям собраться и проработать некоторые конкретные вопросы. Я благодарю всех, кто нам помогает. Еще раз хочу поблагодарить вас, Эммануэль, и всю Францию. Спасибо!

Есть вопросы об усилении Украины сегодня и о поддержке Украины завтра. По поводу завтрашней поддержки я не буду говорить сегодня, так как это отдельные пакеты, отдельные стратегии и отдельные виды помощи от каждого из партнеров. Когда будут озвучены детали, мы сможем об этом сообщить.

Что касается поддержки Украины завтра в контексте гарантий безопасности, мы также будем обсуждать некоторые важные вопросы. Наши представители и генеральные штабы вели переговоры на протяжении нескольких недель по поводу контингента: в каком формате он будет, какой количественный состав, а также какие функции они смогут выполнять и какие — нет. Эта инфраструктура достаточно сложна. Завтра будет представительство многих стран, и самым важным вопросом останется то, кто действительно готов участвовать и на какие обязательства готовы контингенты. Если честно, пока рано об этом говорить.

Я удивлен, что один из моих советников постоянно общается с вами. Я хотел бы знать, кто это, поскольку, похоже, он очень влиятельный, если обсуждает наши контингенты. Но, по правде говоря, никто не хочет затягивать эту войну. Контингент играет критическую роль в контроле ситуации. Прежде всего, контингент необходим для мониторинга ситуации, проведения совместных тренировок и обеспечения того, чтобы Россия не пыталась вновь проявить агрессию. Пока рано говорить о том, какие инструменты будут у этого контингента: будет ли это морская поддержка, воздушная или наземная.