Президент Зеленский и его страна не смогли бы существовать без щедрой помощи Соединённых Штатов Америки. Поэтому скажите спасибо. А если вы не согласны с президентом, возьмите телефон и позвоните ему или одному из наших замечательных дипломатов.

Не нужно устраивать медиа-тур по Европе с критикой президента Соединённых Штатов. Это неуважительно. Это неуважительно к нему. Это неуважительно ко мне. Это неуважительно к американскому народу. И, кстати, это недальновидно. Все мы, кто знает президента, можем сказать вам, что публичная критика — это не способ заставить Трампа изменить своё мнение. Так что, я думаю, Зеленскому нужны более компетентные советники.

ХАМАС передал тела четырех израильских заложников, среди которых, как утверждается, есть мать и двое детей.

Я думаю, это напоминание о том, кем на самом деле является ХАМАС. Просто задумайтесь о том факте, что они вошли, схватили эту семью — молодую женщину и её двух маленьких детей. Одному из них, как я понимаю, было всего четыре года, а другому — год. И дело не только в том, что они это сделали, и что эти люди умерли в плену. Кто вообще способен на такое? Кто похищает семьи? И даже то, как их тела были освобождены, с людьми, ликующими на улицах, просто показывает, с кем мы имеем дело. ХАМАС — это не правительство. Это не просто идеологическое движение.

Это злые, ужасные люди. И мысль о том, что им когда-либо позволят продолжать иметь оружие, быть милитаризованными и контролировать какую-либо территорию в мире, непостижима. Наши сердца разрываются за эти семьи. Вы не можете быть счастливы, что останки возвращаются, но это очень важно для этих семей. С религиозной точки зрения это священное дело. Но для всех остальных это также напоминание о том, с кем мы имеем дело, когда говорим о ХАМАС.

Я могу сказать вам, что ХАМАС слабее, чем когда-то. У них, конечно, достаточно людей, чтобы устраивать эти шоу. У них всё ещё достаточно ресурсов, чтобы представлять угрозу на каком-то уровне, но им нельзя позволить восстановиться. ХАМАСу нельзя позволить снова стать группой, которая может делать три вещи: терроризировать население Газы, атаковать Израиль и фактически быть правительством или чем-то вроде правительства где-либо в мире. Пока ХАМАС находится в Газе, в Газе никогда не будет мира, потому что они вернутся к атакам на Израиль, и Израилю придётся отвечать.

И я просто спрашиваю всех: если бы такая группа действовала по ту сторону нашей границы с Канадой или Мексикой, постоянно совершая атаки, если бы существовала группа в Мексике, которая пересекала нашу границу, похищала американцев, младенцев и запускала ракеты, разве мы бы не уничтожили их? Мы бы уничтожили их. Ни одна страна в мире не может сосуществовать рядом с группой, чьей целью является разрушение вашего государства и которая готова совершать такие зверства ради этого.

Поэтому я думаю, что в интересах всех, включая палестинцев, избавиться от ХАМАС. Потому что ХАМАС терроризирует и их. Они прячутся за этими людьми.

Каков план для Газы?

Это отличный вопрос. План президента — единственный, который сейчас существует. И его смысл в том, что вы не сможете восстанавливать это место, пока там действует такая группа, как ХАМАС. Вы не можете. Если ХАМАС остаётся там, Израиль будет продолжать преследовать их. Поэтому президент выдвинул свой план. Его точка зрения такова: нужно временно переселить людей из этого района, чтобы можно было заняться восстановлением.

Нашим партнёрам в регионе этот план не нравится. Я говорил с ними — с египтянами, с иорданцами. Они приезжали сюда неделю назад. Я говорил с саудовцами. Вчера я говорил с представителями ОАЭ. И моя позиция такова: если вам не нравится план президента, то придумайте план получше. Я надеюсь, что они это сделают. Надеюсь, что они предложат план, который позволит восстановить Газу. Соединённые Штаты попытаются помочь или помогут, как и другие страны, включая государства региона, которые должны взять на себя ответственность.

Работа по уборке обломков, восстановлению жилья — это возможно. Деньги на это можно найти. Страны региона очень богаты, и они тоже могут помочь. Но фундаментальная проблема любого плана заключается в следующем: кто будет управлять Газой? Какая организация? Потому что это не может быть ХАМАС. И как вы собираетесь избавиться от них? В конечном итоге кто-то должен будет пойти и устранить ХАМАС.

Иранский режим, позвольте мне уточнить, я говорю именно о режиме, а не об иранском народе, использует любые деньги, которые он зарабатывает, для финансирования своих программ вооружения и спонсирования терроризма. Если вы посмотрите на все дестабилизирующие действия, происходящие на Ближнем Востоке, то увидите, что за ними стоит Иран. Хуситы и их атаки на мировое судоходство, ХАМАС, Хезболла, ополченцы в Ираке, которые атакуют как Израиль, так и американское присутствие в регионе, включая наши антиИГИЛовские операции, — всё это финансируется деньгами из Ирана. Они стоят за всем этим.

Так почему мы должны позволять им зарабатывать ещё больше денег, которые они могут использовать для спонсирования этих действий?

Теперь, как мы предотвратим ядерный Иран? Я не собираюсь обсуждать тактику или варианты, которые доступны нам или кому-либо ещё в этом отношении. Но я хочу быть предельно ясным: иранский режим никогда не должен стать режимом, который обладает ядерным оружием. Это режим, который считает своим долгом экспортировать свою революцию в другие страны региона. Они никогда не могут обладать ядерным оружием, с помощью которого они смогут держать мир в заложниках и потенциально атаковать Израиль.

Мы не будем вдаваться в тактику или обсуждать доступные Соединённым Штатам варианты. Достаточно сказать, что если бы Соединённые Штаты решили действовать, это могло бы привести к концу иранского режима. Но президент — миротворец. Он предпочёл бы избежать таких обстоятельств.

Однако никто не должен заблуждаться: при Дональде Трампе не будет ядерного Ирана.

У нас не было регулярных контактов с русскими в течение трёх с половиной лет. Есть три вещи, которые люди должны понять.

Первое — даже в разгар Холодной войны, даже в её худшие дни, Соединённые Штаты и Советский Союз общались. И причина этого проста: если вы хотите быть зрелыми и ответственными, вы должны понимать, что, несмотря на то, что я не поддерживаю большую часть того, что делает Путин, это не имеет значения, когда речь идёт о государственном управлении. В конечном итоге мы должны иметь возможность разговаривать со страной, которая обладает, в некоторых случаях, крупнейшим запасом тактического ядерного оружия в мире и вторым по величине, если не самым большим, запасом стратегического ядерного оружия.

Так что, нравится нам это или нет, Россия — это мировая держава. Они вовлечены и активно действуют в Сирии, на Ближнем Востоке, даже в Западном полушарии, и, конечно, в Европе. Мы должны иметь с ними какое-то общение.

Наше посольство в Москве едва функционирует. Ему буквально отказано в доступе к банковской системе. Это нужно исправить. Если мы закроем нашу миссию в России, нам придётся закрыть их миссию здесь. Тогда у нас действительно не будет никакой связи с ними, будь то по вопросам задержанных американцев или другим важным вопросам.

Второе — президент был предельно ясен: он хочет, чтобы война в Украине закончилась. Он хочет понять, серьёзно ли русские настроены на прекращение войны. Единственный способ это выяснить — вступить с ними в контакт и спросить: "Вы серьёзно хотите прекратить войну? Если да, то каковы ваши требования?" Отличаются ли их публичные требования от личных? У нас должен быть процесс, чтобы это выяснить. Может оказаться, что они не хотят заканчивать войну. Мы это узнаем. Но для этого нужен диалог.

Наша встреча была продолжением разговора президента Трампа с Путиным. Жаль, что часть гиперболы и истерии вокруг этого затмила рациональность, стоящую за такими контактами. В конечном итоге нам необходимо поддерживать отношения с Россией, нравится нам это или нет, так же, как мы поддерживали их с Советским Союзом. Мы должны иметь возможность проверить, серьёзно ли они настроены на прекращение войны.

Министр иностранных дел России в ходе наших встреч дал чётко понять, что война не может прекратиться, если Украина вступит в НАТО. Не было никаких обсуждений деталей. У русских есть свой собственный отчёт о том, что произошло, но я могу сказать, что мы не обсуждали никаких тонкостей ни о какой сделке.

Третье — нам нужно наладить регулярное функционирование наших дипломатических миссий, потому что мы должны иметь возможность общаться с Россией, учитывая характер наших двух стран и их важность в мире.

Есть вещи, по которым мы могли бы сотрудничать с Москвой в геополитическом плане. Например, я не уверен, что русские поддерживают идею иранского режима, обладающего ядерным оружием. Но мы не можем работать над этими вопросами, пока Украина стоит на пути. Эта встреча была попыткой понять, заинтересованы ли русские в разговоре о прекращении войны. Если да, то давайте создадим процесс, чтобы начать взаимодействовать на техническом уровне. Этот процесс будет настроен и начнётся.

И, кстати, несправедливо говорить, что мы ни с кем не консультировались по этому поводу. Буквально на прошлой неделе президент Зеленский встречался с министром финансов, вице-президентом США, госсекретарём, а также с двухпартийными делегациями из Сената и Палаты представителей США, которые присутствовали в Мюнхене. Наш специальный посланник сегодня также встречается с ним там. Мы общались с украинцами на протяжении всего этого процесса и очень чётко объяснили им наши намерения. Фактически, президент США говорил с Зеленским сразу после того, как завершил телефонный разговор с Путиным. Я находился в офисе во время обоих звонков.

Поэтому утверждать, что мы не консультировались с украинцами, неверно. Это неправда. Также неправда, что мы не консультировались с нашими союзниками в Европе. Я лично говорил с пятью министрами иностранных дел сразу после встречи с русскими и подробно рассказал им о том, что произошло. Мы общались с ними и до этих встреч — с той же пятёркой министров, а также с представителями G7, ЕС и другими участниками встреч в Мюнхене. Так что это просто не соответствует действительности.

Эта встреча была направлена на то, чтобы выяснить, заинтересованы ли русские в поиске способа положить конец этой войне. Мы собираемся это выяснить. Я говорю людям: мир — это не существительное, это глагол. Это действие. Его нужно добиваться. В конечном итоге они либо заинтересованы, либо нет. Если их требования о прекращении войны окажутся максималистскими и нереалистичными, то мы получим ответ. Если же, с другой стороны, есть возможность достичь мира, мы обязаны её использовать.

Я немного озадачен тем, что в дипломатии люди, которые стремятся положить конец убийствам и страданиям тысяч людей на войне, обычно прославляются за свои усилия. Если бы в этих переговорах участвовал только Ватикан, кто бы его критиковал? То, что президент Соединённых Штатов ищет возможность для мира, должно приветствоваться, а не осуждаться. Но, к сожалению, это мир, в котором мы сейчас живём.

Мы не обсуждали никаких конкретных территорий или других деталей, потому что это не было целью встречи. Целью было определить, есть ли реальный интерес к обсуждению мира. Если он есть, то процесс может начаться. Также глупо утверждать, что украинцы или европейцы будут исключены из этого процесса. Это невозможно. Нельзя остановить войну, пока обе стороны и их позиции не будут представлены. Обе стороны должны согласиться на условия. Россия не может согласиться на прекращение огня или военных действий, если Украина не согласна. Это должно быть приемлемо для обеих сторон.

То же самое касается европейцев. У ЕС есть свой набор санкций против России. Даже если США отменят все свои санкции (о чём речи не шло), европейцам также придётся снять свои санкции, чтобы что-то стало возможным. Поэтому в какой-то момент с ними всеми придётся консультироваться, но мы пока не достигли этой стадии.

На данный момент я не могу сказать, серьёзно ли русские настроены на мир. Это станет ясно по их дальнейшим действиям и позиции. Единственное, о чём мы договорились, — это продолжать говорить о мире. То, что они предложат, на что будут готовы пойти и что рассмотрят, определит, насколько серьёзны их намерения. Пока мы просто не на этой стадии.

Я думаю, что президент Трамп в некоторых случаях был очень расстроен президентом Зеленским, и это справедливо. Во-первых, стоит отметить, что Джо Байден тоже был разочарован Зеленским. Люди не должны забывать об этом. Есть статьи в прессе о том, как Байден ругался на Зеленского в телефонном разговоре, потому что вместо того, чтобы сказать «спасибо за всю вашу помощь», Зеленский сразу начал говорить о том, чего он не получает или что мы не делаем.

Во-вторых, честно говоря, я сам был очень расстроен. У нас был разговор с президентом Зеленским, вице-президентом и мной — втроём. Мы обсуждали вопрос о правах на полезные ископаемые. Мы объяснили ему: «Смотрите, мы хотим быть вашим партнёром в этом проекте не потому, что пытаемся что-то украсть у вашей страны, а потому, что это на самом деле гарантия безопасности. Если мы будем вашим партнёром в важном экономическом начинании, мы сможем вернуть часть денег, которые налогоплательщики США уже вложили в помощь Украине — около 200 миллиардов долларов. Кроме того, это создаст нашу личную заинтересованность в безопасности Украины». Зеленский ответил: «Конечно, мы хотим заключить эту сделку, это имеет смысл. Единственное, что мне нужно, — это провести её через законодательный процесс. Они должны одобрить это».

Однако через два дня я читаю, что Зеленский заявил: «Я отклонил эту сделку, я сказал им, что мы этого не сделаем». Но это не то, что произошло на той встрече. Это вызывает разочарование. Мы пытаемся помочь этим людям, а они ведут себя так.

Один из моментов, который президент Трамп подчеркнул в своём послании, заключается не в том, что нам безразлична Украина, но Украина находится на другом континенте. Это не влияет напрямую на повседневную жизнь американцев. Мы заботимся об этом, потому что это имеет последствия для наших союзников и, в конечном итоге, для всего мира. Здесь должна быть некоторая степень благодарности. Когда вы этого не видите, а вместо этого слышите обвинения в том, что президент живёт в мире дезинформации, это очень контрпродуктивно.

И, честно говоря, Дональд Трамп — не тот человек, который будет сидеть и терпеть такое. Он очень прозрачен. Он скажет вам прямо, что он чувствует. И он дал понять, что не позволит себя обмануть. Он готов работать над миром, потому что ему небезразлична Украина. Но он надеется, что Зеленский будет партнёром в этом процессе, а не тем, кто распространяет контрсообщения, чтобы попытаться подтолкнуть нас в определённом направлении. Это непродуктивно.

Каковы сроки встречи президента Трампа и президента Путина? Эта тема возникла в нашем разговоре с русскими. И то, что я сказал, было следующим: «Не будет встречи, пока мы не узнаем, о чём она будет». Это не просто формальная встреча.

Я не знаю, когда это будет. Но встреча между президентом Путиным и президентом Трампом должна быть встречей с конкретной целью. Мы должны знать, чего можно достичь на этой встрече. Обычно такие встречи не проводятся, пока не будет достигнут какой-то прогресс или не станет известен возможный результат.

Время проведения этой встречи во многом будет зависеть от того, сможем ли мы добиться прогресса в прекращении войны на Украине. Если мы сможем, и эта встреча закрепит сделку, то все должны будут праздновать тот факт, что президент Трамп — миротворец. Он единственный мировой лидер на данный момент, который может это сделать.

Другие пытались и потерпели неудачу. Например, была попытка в Стамбуле пару лет назад, в которой участвовали несколько европейских стран, но она провалилась. Она не привела к результату. Эта война идёт уже третий год. Какой мировой лидер сейчас мог бы заняться этим и даже усадить Путина за стол переговоров?

Может быть, мы тоже не преуспеем, но сейчас мы единственные, кто через президента Трампа имеет хоть какой-то шанс. Может быть, этот шанс составляет 1%, а может быть, 90%. Но он единственный, кто может хотя бы попробовать. И все должны признать и отпраздновать тот факт, что он готов это сделать. Сделать это в начале своего президентства. Никто другой не готов и, по-видимому, не способен на это сейчас.

Позиция президента Трампа по Китаю довольно проста. С одной стороны, как и Россия, Китай является мировой державой, второй по величине экономикой в мире с быстро растущей армией. Мы должны иметь отношения с китайцами. Мы должны. Соглашаемся ли мы со всем, что они делают? Нет. Мы понимаем, что в некоторых случаях мы конкуренты, а в других — прямые противники. Но общение должно быть, потому что отсутствие общения может привести к конфликту.

Интересно, что коммуникация с Китаем на самом деле была лучше, чем коммуникация с Россией при администрации Байдена и остаётся таковой по сей день. Поэтому здесь должен быть определённый уровень зрелости, практичности и прагматизма, когда речь идёт о внешней политике.

Тем не менее, мы не собираемся жить в мире, где мы зависим от Китая в критически важных редкоземельных минералах или компонентах нашей цепочки поставок. Мы не собираемся жить в мире, где Китай доминирует в Индо-Тихоокеанском регионе, а нам не разрешено иметь коммерческие связи в этом регионе, потому что Китай держит страны в заложниках, превращая их в государства-данники*.

Японцы не заинтересованы в том, чтобы быть государством-данником*, и они наши близкие союзники. Южная Корея, Филиппины, Австралия — ни одна из этих стран не хочет становиться государством-данником. Даже Вьетнам не заинтересован в том, чтобы стать частью зоны влияния Китая. Мы — тихоокеанская страна, и мы намерены оставаться ею, поддерживая наши отношения в этом регионе.

Это красная линия для нас. Мы не собираемся отказываться от нашего участия в качестве тихоокеанской державы. И с другой стороны, мы не собираемся жить в мире, где китайцы доминируют в критически важных аспектах нашей экономики, превращая нас в своих заложников. Это просто глупо.

Часть этого включает в себя улучшение нашего внутреннего промышленного потенциала. Часть — партнёрство с союзными странами для обеспечения наших цепочек поставок. И третий момент, который я хотел бы отметить, заключается в том, что нам нужно устранить несправедливость.

Китайские компании могут делать практически всё, что захотят, в американской экономике уже много лет. Мы позволили им это. Но американские компании практически ничего не могут делать внутри Китая. А если и могут, то только потому, что Китай хочет украсть их интеллектуальную собственность, а затем вытеснить их с рынка, заменив китайскими компаниями.

Вот почему президент Трамп всегда говорит о взаимности. Всё, что нам разрешено делать в Китае, должно быть разрешено китайцам делать здесь. Всё, что они взимают с нас по тарифам, мы должны взимать с них. Именно это президент Трамп несёт не только Китаю, но и всему миру — взаимность и справедливость.

Что касается происхождения COVID-19, разведка якобы не оставляет сомнений, что он появился в лаборатории в Ухане. Я бы не сказал, что это не оставляет сомнений. Но я давно верю, и здравый смысл подсказывает, что наиболее вероятный сценарий — это случайность.

Мы знаем, что китайцы годами, в некоторых случаях с западным финансированием, занимались исследованиями, модифицируя вирусы, чтобы предсказать, как они могут выглядеть, если перейдут к людям. Вероятно, они делали это, чтобы разработать вакцину. Но допустим, кто-то заразился, работая с этим вирусом в лаборатории. Этот человек отправился в Ухань, заразил ещё 10 человек, а те распространили вирус по всему миру.

Доказательства убедительно указывают на то, что именно это и произошло. Как сенатор, я опубликовал отчёт, в котором изложены многочисленные косвенные улики, подтверждающие эту теорию. На основе всего, что я видел, наиболее вероятный сценарий таков: китайцы экспериментировали с вирусом, кто-то заразился в лаборатории, и этот вирус распространился сначала по Китаю, а затем по всему миру. Это было разрушительно, и виновные должны быть привлечены к ответственности.

Ответственность начинается с доказательств, и это сложно, потому что китайцы не собираются открывать свои тайны. Если бы это произошло в Соединённых Штатах или в другой стране, эта страна, вероятно, признала бы проблему и поделилась информацией, чтобы мир мог быстро среагировать. Но Китай этого не сделал. Вместо этого они замолчали, отказались делиться информацией, и вирус распространился, разрушив мировую экономику.

Просто подумайте, сколько людей погибло, сколько предприятий закрылось, сколько денег пришлось потратить, чтобы поддерживать экономику во время локдаунов. Это стало причиной огромного раскола. Часть этого можно было бы предотвратить, если бы Китай был откровенен. Но, как и большинство авторитарных режимов, они замолчали и скрыли информацию.

Мы должны сделать две вещи. Во-первых, если мы сможем доказать, что это произошло, а я думаю, что настанет день, когда мы сможем это доказать, мы должны показать это миру. Во-вторых, мы должны убедиться, что это никогда не повторится. Если они делали это раньше, мы должны предположить, что они продолжают это делать, и это может произойти снова. И это может быть даже более разрушительно, чем COVID, как бы трудно в это ни было поверить. Мы не можем позволить этому случиться.

Я думаю, что многие страны в мире подозревают то же самое. Возможно, у них не хватает смелости сказать это вслух или они не хотят противостоять Китаю, опасаясь его гнева. Но мы — Соединённые Штаты. Если мы можем это доказать, мы должны это сделать и представить миру доказательства.

Я думаю, что наши обязательства по отношению к Тайваню были ясными и последовательно выражались через несколько администраций на протяжении многих лет. Мы против любого вида принудительного или насильственного изменения статуса Тайваня. Это была наша политика, и она остаётся нашей политикой. Мы не стремимся спровоцировать конфликт и не хотим его видеть, но мы очень чётко дали понять, что выступаем против любого изменения статуса силой, угрозой или принуждением. Это закреплено в нашей политике, включая Шесть гарантий и Закон об отношениях с Тайванем.

Именно эта политика обеспечивала стабильность в регионе, и я надеюсь, что она продолжит это делать. Разделяют ли китайцы и президент Си эту точку зрения? Думаю, есть серьёзные сомнения по этому поводу. Но мы не собираемся отказываться, например, от поддержки участия Тайваня в международных форумах, где их взгляды и интересы не представлены материковым Китаем.

Мы выполним все взятые на себя обязательства. Но самое главное — это ясно дать понять, что мы против и будем выступать против любого вида принудительного изменения статуса Тайваня.