На следующей неделе я, вероятно, встречусь с президентом Зеленским и, возможно, поговорю с президентом Путиным. Я хотел бы, чтобы эта война закончилась по одной основной причине: убивают так много людей. Вы теряете миллионы людей на поле боя, в данном случае, в основном на поле боя. У вас 800 или 900 тысяч российских солдат мертвы или очень тяжело ранены. То же самое происходит и с Украиной.

У Украины, вероятно, около 700 тысяч потерь. Цифры, которые они предоставили, немного ниже, но я считаю, что эти данные неверны.

Я хотел бы, чтобы этот ужас закончился с человеческой точки зрения. Это ужасно, что происходит. У них открытые поля без защиты. Единственное, что может поразить пуля, — это человеческое тело, и человеческое тело умирает, как только получает её. Мне действительно бы хотелось увидеть конец этому.

Эта война — абсурд, который никогда бы не начался, если бы я был президентом. Путин бы не начал эту войну, если бы я был президентом. И, кстати, 7 октября никогда бы не случилось, если бы я тоже был президентом. Этот беспорядок просто бы не начался. Но сейчас мне действительно очень хотелось бы помочь.

Одна из тем, которую мы рассматриваем: президент Зеленский обеспокоен безопасностью активов Украины. У них есть ресурсы под землёй, редкоземельные элементы и другие важные вещи, но в первую очередь редкоземельные материалы. Мы хотим обеспечить их безопасность.

На самом деле, мы хотим безопасности не только для них, но и для мира, потому что Европа выделяет гораздо меньше денег, чем мы, будь то через НАТО или что-то ещё. У нас, вероятно, уже вложено 300 миллиардов долларов, а у них — около 100 миллиардов. Это, конечно, значительная сумма, но всё равно на 200 миллиардов меньше, чем наша. А между нами и регионом океан. Им эти вложения нужны больше, чем нам. Поэтому мы просим их уравнять суммы. Но мы также во время переговоров с президентом Зеленским акцентировали внимание на безопасности. Мы вкладываем все эти деньги и спрашиваем: где это остановится?

И всё же мы хотим увидеть конец этому ужасу. Мы действительно хотим, чтобы это закончилось. Но при этом будем требовать гарантий безопасности ресурсов и компенсации денег, которые вкладывают американские налогоплательщики.

Байден никогда не вёл таких переговоров. Он никогда не просил Европу вложить больше денег, и поэтому всё вышло из-под контроля. Так же, как это происходило в случае с НАТО.

Когда я пришёл, мы платили почти 100% расходов в рамках НАТО. Все пользовались добросердечной Америкой, но я это исправил. Если вы спросите генерального секретаря НАТО — он был здесь две недели назад, — он вам скажет, что моя работа была потрясающей. Она заставила всех платить. Но для этого надо было просто спросить. Байден же этого даже не сделал. Поэтому теперь мы оплачиваем около 200 миллиардов долларов больше, чем Европа.

Очевидно, это всё влияет на Европу гораздо сильнее, чем на нас. Поэтому мы хотели бы, чтобы они брали на себя больше обязательств. Для нас же важно обеспечить безопасность и компенсацию всех денег, которые мы инвестируем.

У меня всегда были хорошие отношения с президентом Путиным. И оттого ещё печальнее, что всё это случилось. Если бы я был президентом, этого никогда бы не произошло.

Вся эта ситуация ужасна. Так много погибших людей, так много разрушенных городов. Они как города, о которых вы говорите, когда упоминаете Газу. Многие города Украины встречают такую же судьбу — они полностью разрушены. Это очень грустно. Всё это никогда не должно было случиться. Столько красивых золотых куполов утрачено. Но самое трагичное — так много прекрасных людей погибло. Большое спасибо.

Плотные шторы были распахнуты настежь. Солнце смотрело на меня сквозь стеклопакеты и, кажется, улыбалось. Начинался День военного топографа.