Помощь очень нужна. Она не остановлена на сегодняшний день. Поставки продолжаются так же, как и в течение последнего года или полутора лет. Да, процессы иногда замедлялись, и некоторые вещи не приходили вовремя, к сожалению, но они всё же поступали позже. Это дало нам возможность поддерживать нашу армию, наши силы обороны и, несомненно, защищаться от врага.

На сегодняшний день ситуация остаётся такой, какая она есть. Важно, что мы начали производить больше вооружения внутри Украины. Около 40% вооружения 2025 года будет отечественного производства. Это не даёт полного спокойствия, но вселяет моральную уверенность в том, что мы не останемся безоружными. Конечно, без поддержки Соединённых Штатов Америки или при её замедлении мы можем потерять части нашей территории.

Это не произойдёт так быстро, как думают некоторые люди или наши враги. И я не говорю здесь о британском коллеге, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Мы будем стоять так сильно, как только сможем.

Но наверняка, если вклад США в обороноспособность и безопасность Украины на сегодняшний день составляет около 30%, то вы можете представить, что будет с нами без этих 30%.

Если помощь от США прекратится, то вот что произойдёт. Я уверен, что это будет не только прекращение поддержки со стороны США. Это повлияет на европейских лидеров, очень скоро скажется на лидерах Европы и ЕС. Если поддержка ослабнет, это определённо дестабилизирует альянс, о котором я упомянул выше, и уменьшит помощь от Европы.

Тогда мы будем зависеть не только от поддержки США, но и столкнёмся с риском срыва поставок из европейских стран. И тогда это будет не 30% и не 35%, а не менее 60% от всей нашей поддержки в целом.

Поэтому риск потери нашей территории и победы Путина, конечно, будет расти. Это очень серьёзная угроза. Без такой помощи мы не сможем обойтись. Посмотрите на нас и на Россию. Они большая страна, но с помощью наших партнёров мы боремся достойно, и у них нет большого преимущества перед нами.

Только из-за медленной помощи Украине так и получилось. Чего-то не дошло, чего-то нам не хватило, и это повлияло на ситуацию и на мораль. Причём не только на мораль нашей армии, но и народа Украины, мирных граждан, которые очень рассчитывают на поддержку.

Прекращение поддержки, не дай бог, — это огромный риск. Я верю, что президент Трамп не пойдёт на такие шаги и не прекратит поддержку Украины, потому что это определённо приведёт к снижению помощи со стороны Европы. А это большой риск. В конце концов, поддержка со стороны США — это не только поддержка Украины, но и поддержка всей Европы. Если Украина не выдержит, а мы уже много раз обсуждали это, они пойдут дальше. Они будут в Прибалтике, в Польше.

Они наверняка пойдут дальше — в Румынию и многие другие государства, которые можно быстро оккупировать и дестабилизировать.

Я думаю так, примерно. Около 300–350 тысяч русских погибло. Очень много пропало без вести. Я точно не знаю, но это где-то 50–70 тысяч пропавших без вести русских.

Далее, у них около 600–700 тысяч раненых, примерно. Их соотношение убитых к раненым — 1 к 2, потому что их медицинская помощь на поле боя слабее нашей, и они не возвращают раненых. Если человек ранен на поле боя, он остаётся там. Так что оценки примерно такие, но они очень близки к реальности.

Что касается наших людей, то для нас очень важны точные цифры. У нас 45 100 погибших, и около 390 000 случаев ранения.

Позвольте мне уточнить: число раненых больше, чем число раненых людей на самом деле, потому что есть те, кто был ранен, вернулся в бой и был ранен снова. Так что общее число ранений составляет 390 000, но число пострадавших людей меньше.

У нас есть проблемы с тремя типами цифр.

Первая — это тысячи пропавших без вести. И это действительно тысячи. Сколько из них действительно пропали без вести, а сколько находятся в плену, я на сегодняшний день не знаю точно, но мы работаем над этим. И тысячи, тысячи мужчин на самом деле находятся в плену.

Точное число снова зависит от пропавших без вести, от того, что с ними случилось. Такова оценка на сегодняшний день.

Третья цифра, которую мы не понимаем полностью, — это дети. Мы считаем, что 19 500–19 800 детей были насильно вывезены в Россию с временно оккупированных территорий.

Вот это мы понимаем. Хотя, скажу откровенно, мы не знаем, сколько детей погибло на оккупированных территориях. И, конечно, мы не знаем, сколько тысяч мирных граждан из силовых структур или государственных учреждений были захвачены.

Так сколько же из этих людей находятся в плену или были убиты? Эти цифры действительно очень сильно влияют на общую статистику.

Я хотел бы вернуться на шаг назад, до полномасштабного вторжения. Я действительно хотел бы иметь телефонный разговор даже с Путиным после нашей встречи в Нормандском формате пару раз, после того как мы достигли соглашения о прекращении огня, которое они нарушили. У нас было несколько телефонных разговоров с Путиным, а затем он исчез более чем на год.

И после этого исчезновения началось полномасштабное вторжение. Всё это время я пытался, и ваши коллеги могут это отследить, и другие могут это отследить — в открытом доступе, не публично. Я обращался к лидерам в США, в Европе, я обращался ко всем. Я очень хотел поговорить с ним, встретиться с ним и поговорить без всяких условий, просто встретиться и вести диалог о прекращении войны. Снова прекратить огонь. Перед полномасштабным вторжением я хотел договориться об обмене всех пленных, хотел вернуть наших граждан.

Что тогда сказал его пресс-секретарь, его представитель? "О чём мы можем говорить? Не о чем говорить. Мы не понимаем причин встречи. Украина срывает перемирие". Хотя они постоянно обстреливали. А я очень хотел, чтобы мы просто сохранили договорённости. Но с ними это не работает. Поэтому с ними не получилось прекратить войну. Это не получилось. Тогда они были уверены в своей силе. Они понимали, что всегда хотели уничтожить Украину.

Теперь они ищут другие причины, потому что не хотят заканчивать войну. Они не хотят заканчивать эту войну. Завтра они скажут, что готовы встретиться напрямую с Трампом, что Украина им не нужна, потому что это не война России против Украины. У них там просто какая-то операция. А это глобальная война, свежая война против НАТО. А НАТО — это США. Поэтому они готовы говорить только с США. Но это всё нелепо. Они не хотят заканчивать войну.

У Путина есть только одно желание — чтобы Украины не было. Так что я им точно не подхожу, потому что им нужна здесь их марионетка. Они хотят, чтобы их люди управляли Украиной. И, честно говоря, именно это и происходило до войны, когда у них была вторая по численности партия в украинском парламенте. Они влияли на Украину, чтобы она никогда не выбирала европейский путь, чтобы Украина всегда оставалась под пятой Российской Федерации.

Их желание — расставить своих людей. И, честно говоря, они хотят сделать то же самое, что они сделали в Чечне, когда разрушили её до основания. А это часть их территории. Теперь они сделали это в Грузии: сначала замороженный конфликт, а затем они поставили своих людей управлять государством. Это то, что они всегда делают. Они сделали это в Беларуси. Там есть Лукашенко, и там нет независимости. По сути, они подписали договор между Россией и Беларусью, по которому Беларусь отказалась от своей независимости в пользу Российской Федерации. Вот что происходит.

Ему всё равно, кто здесь президент. Важно только, чтобы это был человек, который против западных ценностей, против Запада, против ЕС, который будет воспринимать НАТО как врага, так же, как его воспринимает Россия. Кремль делает всё, чтобы их общество считало НАТО врагом, агрессивным образованием, несмотря на то, что НАТО — оборонительный альянс, который ни на кого не нападает. Вот что происходит.

Что касается моей легитимности. Меня избрали 73% моего населения. 73%. И я всегда говорил, что я открыт для любых выборов. Да, во время войны не может быть никаких выборов. Законодательство должно быть изменено, конституция и т. д. Есть большие вызовы. Но есть не юридические, а очень человеческие вещи. Как будут голосовать наши военные? Это не вопрос от меня, от рядового украинца. Это вопрос от всех украинцев, от военных. Как они могут голосовать на фронте? Как могут голосовать люди на оккупированных территориях? Миллионы людей. Как? Как они выскажут, кого они хотят избрать?

Как будут голосовать 8 миллионов украинцев, которые находятся за границей из-за войны? Несомненно, война закончится. Горячая фаза войны закончится. И тогда, когда закончится военное положение, точно будут назначены выборы. Это нужно. Мы защищаем демократию. Это нужно.

Но, пожалуйста, поймите одну вещь. Сегодня все понимают, что если мы остановим войну, если мы отменим военное положение сейчас, то это то, чего хочет Путин. Это будет означать, что наша армия в большинстве своём вернётся домой. Если не будет военного положения, они вернутся к своим семьям. Кто будет нас защищать? Какие гарантии безопасности есть у Украины? Почему Россия не придёт снова с оккупацией против нас? Они придут.

Без гарантий безопасности это невозможно. Поэтому нам нужны ответы на эти вопросы.

Мы не можем вернуть все наши территории сразу. Мы адекватные люди. Мы не можем потерять миллионы людей ради результата, который пока неясен. На сегодняшний день это так. Но мы не можем нарушить клятву, которую дали людям, отдавшим свои жизни ради нас в этой войне.

Мы не можем нарушать Конституцию и не можем признавать оккупированные территории российскими. Да, мы знаем, что это временно оккупированные территории, поэтому они временные. И поэтому, юридически, несмотря на военное положение и все желания Путина и других, мы никогда не признаем эти территории российскими.

Это не вопрос компромисса или его отсутствия. Не может быть компромисса в вопросе суверенитета государства. Со временем, да, к сожалению, поддержка, которую оказывают наши партнёры, недостаточна для того, чтобы мы полностью вытеснили Путина с наших территорий. Но мы вернём их.

Да, это может быть комбинированный подход: военные действия на поле боя, как наши военные делают сейчас, и дипломатические усилия. Но, тем не менее, мы вернём нашу землю, потому что мы правы. Мы не нарушили ни одного аспекта международного права и морали. В любом случае, мы абсолютно правы в этой ситуации, поэтому всё вернётся.

Конечно, если наши партнёры помогут надавить на Путина, если Трамп, а я очень верю, что он сделает много шагов вперёд, если президент Трамп, если премьер-министр Стама, если члены Евросоюза, если представители Глобального Юга, арабские государства, Китай, Латинская Америка захотят надавить на Путина, он всё вернёт. Но это значит, что всё произойдёт со временем.

Если все лидеры не готовы оказать давление на Путина в альянсе, то мы будем рассчитывать на свои усилия, на помощь стратегических партнёров и на время. Я уверен, что справедливость обязательно восторжествует. Поэтому никаких юридических компромиссов по территориям не будет.

Что касается всего остального, позвольте мне быть откровенным. Если кто-то спросит, к чему готова Украина, то Украина готова в первую очередь к окончанию горячей стадии войны. Мы хотим мира, как никто в мире. Потому что, давайте будем честны, Путин — убийца, преступник. Это факт. И если люди верят в это, мы должны перейти на дипломатические рельсы. Я верю, что мы готовы к этому.

За столом переговоров должны быть Соединённые Штаты, Европа, Украина и Россия. Мы будем говорить с Путиным. Но не идём ли мы на слишком большие компромиссы? Даже разговор с Путиным — это уже компромисс. Разговор с бандитом — это компромисс всего цивилизованного мира. Я в этом уверен.

Тогда все должны быть сильными, укреплять Украину, а не ослаблять её и её интересы. Мы не будем ослаблять свои интересы. Но если партнёры будут с нами, то никто не знает, как начнётся этот разговор и чем он закончится. Никто не знает. Но мы верим, что президент Трамп хочет добиться успеха в этой ситуации.

А успех — это победа здравого смысла. Это, безусловно, конец горячей стадии войны. Это, несомненно, надёжные гарантии безопасности для Украины, чтобы Путин не вернулся с войной снова через полгода, месяц, два или год. Мы должны думать о наших внуках. А что, если русские решат вернуться через 10 лет?

Разве это не вызов? Это вызов. Это тот же вызов, потому что это потери. Поэтому мы должны стабилизировать ситуацию максимально справедливым образом, без рисков для Украины, Европы и мира.

Если мы двинемся вперёд к потенциальному мирному саммиту с четырьмя группами, мне придётся сидеть напротив Путина за столом переговоров.

Если это единственный вариант, при котором мы можем принести мир гражданам Украины и не потерять людей, то мы, безусловно, пойдём на этот шаг, на встречу с этими четырьмя участниками. Какая разница, как я к нему отношусь?

Я не буду к нему добр. Я считаю его врагом, и, честно говоря, уверен, что он тоже считает меня врагом. Вот и всё.

Я действительно считаю, что самый быстрый способ перейти к дипломатии — это гарантировать сегодня вступление Украины в НАТО, сильную армию, а это значит поддержку армии. НАТО очень важно. Это поддержка народа, и это значит, что мы не будем одиноки, если что-то случится. Но, тем не менее, мы должны гарантировать наше физическое присутствие, чтобы не уменьшать численность нашей армии. Даже если численность армии будет уменьшена, это должно произойти без каких-либо рисков.

Украинская армия должна быть крупнейшей в Европе, и она должна находиться на Украине. Это второе.

И третье: мы считаем, что большой пакет сдерживания должен идти вместе с пакетом санкций. Если санкции будут сняты с Российской Федерации, это увеличит риск второго вторжения. Поэтому нам нужно искать понимание того, как решить эту ситуацию.

На данный момент, если говорить о территориях, которые Россия удерживает силой, зачем они им нужны? Честно говоря, это бессмысленно. Есть города, которые разделены линией фронта. Зачем им определённая часть города? Зачем России эта половина города?

Это самая большая страна на планете. Зачем ей этот мёртвый город? Если город будет разделён, там не будет цивилизации, не будет экономики, не будет инвестиций, будут только проблемы. И поверьте мне, я помню, что было, когда я стал президентом. Был Минск, была линия соприкосновения, и вдоль этой линии ежедневно гибли люди.

Не было массовых убийств и массированных артиллерийских обстрелов, но каждый день что-то происходило. Каждый день семьи теряли своих близких. Артиллерийские обстрелы приближались, и всё это было неправильно.

Тогда у нас был отвод войск. Сегодня я тоже услышал от кого-то, что должно быть прекращение огня, и тогда войска должны отступить. Поверьте мне, это подлая черта. Мы этого точно не примем. Это не гарантии безопасности для Украины.

Нам нужны гарантии, потому что гарантии важны для всех. Я сказал о НАТО, потому что, на самом деле, и, может быть, я повторяюсь, недавно я сказал, что НАТО — это гарантии для нас, против которых Путин вряд ли пойдёт с оккупацией.

НАТО — это гарантии для НАТО, что украинский контингент в количестве сотен тысяч солдат их усилит. Это сильная армия для НАТО. А НАТО — это гарантии для россиян, что Украина не пойдёт на них с войной, а решит все вопросы дипломатическим путём.

Поэтому я и сказал, что НАТО — это гарантии для всех: стабильные и менее затратные.

В первую очередь, Путин начал оккупацию с аннексии Крыма, затем Донбасса, а спустя восемь лет он начал полномасштабное вторжение. Но он начал это в самом начале, когда Украина не была кандидатом в ЕС, не имела приглашения в НАТО и даже не стремилась туда попасть. Мы не были кандидатами в НАТО и не входили ни в один альянс.

Да, мы очень хотели этого, потому что это безопасность Украины. Но другие страны мира не поддержали наше членство в НАТО. Путин чётко понимал, что Украина не станет членом НАТО. Он это знал. Значит, причина его агрессии была иной.

Во-вторых, во время полномасштабного вторжения и из-за него Финляндия изменила свой подход к НАТО. Швеция изменила свой подход к НАТО. Они получили не только приглашение и гарантии, но и стали полноправными членами НАТО. Это значит, что из-за оккупации Украины другие страны стали членами НАТО. И, слава богу, что в Финляндии и Швеции нет войны.

Но опять же, здесь мы видим, что причина вторжения не в НАТО. Наоборот, некоторые страны стали членами НАТО именно потому, что Путин начал вторжение. Финляндия боится, потому что у неё огромная граница с Россией. Они начали опасаться, что Путин пойдёт в Финляндию. И он определённо хотел и хочет этого. Поэтому Финляндия стремилась стать членом НАТО как можно быстрее. Вот вам ответ.

Третье. Путин поймёт, что он должен закончить войну, когда ему это чётко объяснят. Когда президент Трамп скажет ему: "Не остановите ли вы войну? Иначе раз, два, три вещи произойдут с вами". Украина получит раз, два, три.

Когда Китай скажет Путину: "С нас хватит. Иначе мы не будем вас поддерживать экономически, у нас не будет сотрудничества между нашими компаниями и банками". Когда будут чёткие условия. И, заметьте, я не говорю об угрозе войны крупных стран против России. Нет. Им достаточно продемонстрировать политическую волю и предпринять экономические шаги.

После этого Путин прекратит войну. Он очень боится. Боится, что его экономика рухнет. Боится, что люди быстро станут недовольны им. Если это произойдёт, он не удержится у власти, он потеряет Кремль. Вот чего он боится. Поэтому должны быть очень чёткие сигналы.

И если это не НАТО, то вы понимаете, о чём я говорю. Я очень откровенен.

Мы можем посмотреть, как поддерживалась Украина во время войны. Это были очень большие деньги. Мы направили весь наш бюджет на военные нужды, а США и ЕС с военной и гуманитарной помощью помогли нам огромными суммами.

Если не НАТО, нам придётся содержать миллионную армию. Сотни тысяч, которые у нас есть, недостаточны. Как вы видите, они наступают, а у нас недостаточно сил, чтобы полностью выгнать их с нашей территории.

Это значит, что нам нужно будет финансировать миллионную армию как минимум. Это огромные деньги на развитие производства, большую часть бюджета придётся направить на оборону, на ПВО, на беспилотники и так далее. В любом случае, это милитаризация Украины.

Вы думаете, мы этого хотим? Мы хотим гарантий безопасности. Мы хотим инвестировать в социальные и гуманитарные сферы. Мы хотим восстановить Украину, наше культурное наследие, которое было разрушено. Мы хотим развивать наше государство. Это не только военные технологии, это многое другое: гуманитарные проекты, медицина, культура, спорт.

На всё это нужны деньги. Где мы их возьмём? Это очень сложно. Поэтому я считаю, что НАТО — это самый дешёвый вариант.

Если не НАТО, то нам придётся содержать огромную армию, выделять огромные деньги. Это значит, что нам понадобятся контингенты других наших партнёров. И, несомненно, это будет большой пакет ракет сдерживания против России, чтобы они не сомневались, что мы сможем использовать дальнобойные ракеты, если это потребуется.

Без НАТО будет просто огромный риск, что война разразится вновь. Мы посвятим всю свою жизнь не экономике, а подготовке к очередному вторжению России. С одной стороны, с такой поддержкой и таким вооружением нам будет не так страшно. Но, с другой стороны, будет страшно всем остальным: бизнесу, экономике, инвесторам, которые будут вкладывать деньги в Украину. Если люди будут знать, что мы не члены НАТО и что риск нападения России с большой армией остаётся, это будет серьёзной проблемой.

С НАТО этот риск уменьшается, а без него — увеличивается. Да, тот контингент, который может присутствовать на Украине, может быть сдерживающим фактором против России. Но, Пирс, это всё великолепно только на пути к НАТО.

Если мы не в НАТО, то завтра мы должны понять, когда мы будем в НАТО. Это тоже добавляется к поддержке. И у меня есть большой вопрос. Я хотел бы задать его вам. Вы говорите, что Путин начал войну, потому что мы собирались стать членом НАТО.

Тогда у меня вопрос: если мы сейчас не члены НАТО, и если некоторые люди не хотят, чтобы мы были в НАТО, почему он не покидает наши территории? Согласитесь, логика есть, и я прав. Если НАТО — это не сегодня, а когда-то в будущем, то весь этот процесс, пока мы идём в НАТО, всё это время, пока мы ждём, сколько бы это ни заняло, — годы или десятилетия, не по нашей вине, а из-за партнёров, — у нас возникает простой вопрос: что будет нас защищать от этого зла всё это время?

Какой пакет поддержки? Какие ракеты? Нам дадут ядерное оружие? Тогда пусть нам дадут ядерное оружие. Дадут ли нам ракеты в таком количестве, чтобы мы могли остановить Россию? Я не уверен в этом, но думаю, что это помогло бы. Иначе какие ракеты могут остановить ядерные ракеты России? Это риторический вопрос.

Поэтому давайте сделаем так: верните нам ядерное оружие, дайте нам ракетные системы, партнёры, помогите нам профинансировать миллионную армию, переместите свои контингенты в те части нашего государства, где мы хотим стабильности, чтобы у людей было спокойствие. Если мы говорим об этом, это нормально.

Но здесь возникает вопрос, о котором я говорил: если мы не в НАТО, почему он на нашей земле? Если мы не в НАТО, и Америка говорит, что мы не готовы принять Украину в НАТО, тогда Путин должен полностью уйти с нашей территории. Это логично. Потом мы поговорим обо всём остальном: о финансовой компенсации за все потери, которые мы понесли.

Потому что должна быть логика. Он вторгся, потому что боялся, что мы станем членами НАТО. Ладно, мы не члены НАТО. Убирайтесь с нашей земли. Это нужно рассматривать именно так. Потому что что ещё?

Если бы у нас было ядерное оружие, он бы на нас никогда не напал. Он не вторгся бы в 2022 году, потому что я уверен, что он получил бы сигналы, что переход к ядерной войне уничтожит весь мир. Он бы этого боялся. Он бы боялся своего общества. Они бы поняли все риски.

Наше ядерное оружие было обменяно ни за что. Это влияние России. Это было соглашение между Россией и США, по которому Украина отказалась от ядерного оружия. Может быть, были и другие игроки, которые вели переговоры, но главными были Россия и США. Мы проиграли.

Мы потеряли защиту. Мы потеряли гарантии безопасности. Это были наши гарантии безопасности. Определённо, из-за этого он вторгся. Нет, даже если бы мы отказались от ядерного оружия, да, была такая политика в мире, но ради чего? Мы должны были обменять его на НАТО, на натовское оружие.

Потому что даже натовское оружие, Пирс, честно говоря, мы начали получать только после полномасштабного вторжения. Реально, настоящее оружие. Я не говорю о тех небольших поставках, которые были после Крыма, во время замороженного конфликта. Да, мы получили определённые вещи, но это было ничто. Это ничто.

Теперь ежедневно мы тратим больше, чем нам требовалось за восемь лет. Ежедневно мы тратим больше. Так что, действительно, натовское вооружение, натовская защита и ПВО, прежде всего, мы начали получать только после 2022 года. И, если честно, только после того, как нам удалось остановить всё.

У нас не было никаких гарантий безопасности, кроме ядерного оружия. Никаких.

Очень крупная сумма денег, которая должна была поступить на Украину из Соединённых Штатов, просто не поступила. Я готов объяснить это в цифрах. И это, как мне кажется, самое главное. Я бы никогда не поднимал эту тему, но я реагирую цифрами на заявления о том, что украинцы якобы получили сотни миллиардов долларов от США и что огромные деньги куда-то исчезли, и никто не знает, где они.

Сотни миллиардов долларов Украина так и не получила. Это первое. Украина получила поддержку всех институтов США — Конгресса, Белого дома — по военным вопросам за три года на сумму 77 миллиардов долларов.

77 миллиардов — это в оружии, не в деньгах. Эти средства должны были прийти в Украину. На самом деле, на сегодняшний день из этого пакета в Украину поступило 46 миллиардов. 46 из 77. По закону, 77 миллиардов должны быть поставлены. Из них 15 миллиардов должны поступить в этом году в виде оружия. Мы ждём. Как я уже говорил, процессы идут медленно. Может быть, они поступят. Мы не знаем, когда, но они в процессе.

Итак, 77 миллиардов в оружии должны были прийти, а поступило 46.

Что касается других денег, то в бюджетную поддержку Украина получила 31,5 миллиарда долларов. Если посмотреть на реальные цифры, а не на бумаге, то мы действительно получили в бюджет 31,5 миллиарда долларов поддержки.

Там есть важные вещи, такие как энергия и другие направления. Мы очень благодарны за это. Итак, 46 миллиардов из 77 плюс 31,5 миллиарда — это то, что мы получили на самом деле. Как я уже сказал, в дополнение к этим 46 миллиардам может поступить ещё некоторое количество оружия.

Я приведу несколько примеров. Некоторые люди в США говорили о поддержке Украины. Например, в США есть организации, которые оказывали помощь другим организациям в Европе. Они выделяли деньги на поддержку украинских беженцев.

Позвольте мне привести пример. Украинским беженцам было предоставлено около 5 или 6 миллиардов долларов. Это украинцы, которые живут в Европе и США, где у них есть квартиры. Европа очень поддерживала беженцев. Мы благодарны за то, что украинцы за рубежом получают поддержку. Разные страны мира, в том числе Европа, оказали эту поддержку. Евросоюз выделил 18–20 миллиардов долларов.

Но эти деньги так и не поступили в Украину. Я всегда говорил: перечисляйте деньги на поддержку беженцев в украинский бюджет, а мы из украинского бюджета будем передавать их беженцам, которые находятся за границей, чтобы не терять связь с украинцами. Это было очень важно для нас. Но никто не хотел этого. Они хотели отдавать деньги напрямую беженцам. Поэтому эти деньги остались за границей.

Я могу это понять. США выделили 5–6 миллиардов долларов, но, Пирс, в первый год войны граждане Украины вывезли из страны как минимум 35 миллиардов долларов. 35 миллиардов. И никто не мог их остановить. Это их деньги, это их право. Они свободные люди. Но они перевели свои счета за границу.

Да, наша экономика рухнула. И одна из причин была в том, что большие суммы капитала были выведены из Украины.

Для сравнения: за три года войны США направили нашим беженцам 5–6 миллиардов долларов помощи, а за первый год украинцы вывезли из страны 35 миллиардов. Поэтому я не считаю это поддержкой украинского бюджета. Это поддержка людей, и мы благодарны за это.

Но нельзя сказать, что мы направили сотни миллиардов на Украину. Это неправда.

Ещё один пример. Часть денег, о которых говорят в США, шла на финансирование производства в Соединённых Штатах Америки. Да, компаний, которые производили оружие. Конечно, они сказали, что эти деньги для Украины. Мы благодарны за это. Но эти деньги остались в США — в конкретных компаниях, на конкретных заводах, принося прибыль конкретным людям, выплачивая зарплаты исключительно американским гражданам, которые работают в этих компаниях.

Это хорошее решение, но эти деньги не были направлены в Украину. Я просто говорю, что цифры есть цифры. Нельзя сказать: "Мы дали Украине сотни миллиардов. Где деньги?"

Потому что, когда вы говорите: "Мы дали Украине миллиарды", вы можете обнаружить, что большая часть этих денег осталась в вашей стране. И это то, что произошло на самом деле.

Хотя, конечно, без помощи США и Европы мы бы не выстояли. Это факт, и мы очень благодарны за это. Но я за то, чтобы, когда мы говорим о цифрах, мы говорили о точных цифрах. Много денег просто исчезло, пропало. Эти деньги не были в Украине.

Украина получила 46 из 77 миллиардов, которые пришли в виде оружия, и 31,5 миллиарда поступили в наш бюджет в качестве помощи. Но, несомненно, например, на обучение украинских войск НАТО, в частности в США, как я знаю, часть суммы на обучение была включена в эти 46 миллиардов.

Так что обучение также было рассчитано в этом пакете. Так куда по пути были потрачены эти деньги? Что пришло, а что нет? Что не дошло до Украины? Мне кажется, мы должны быть прозрачны в том, что получила Украина: наше государство, наша армия, наш бюджет.

И за это мы готовы отчитаться. У нас есть точные цифры.

Кстати, когда часть денег была выделена правительством США на производство для увеличения выпуска вооружений, мы получили оружие из ваших складов. И вы знаете, что не всё это оружие было абсолютно новым. Мы благодарны за это, но многое пришлось модернизировать.

Соединённые Штаты обновили свою армию и своё вооружение, потому что выделенные пакеты позволили произвести новое, самое современное оружие. Мы благодарны за всё это и будем вечно благодарны, но вы должны знать, что часть оружия, которое мы получили, была произведена ещё в 70-х и 80-х годах. Это очень важно, и я думаю, что люди в Америке должны знать об этом.

Соединённые Штаты получили обновлённую армию, и я считаю, что это очень хорошо. Во-вторых, вы увеличили количество рабочих мест на заводах и налоговые поступления. В-третьих, американские компании сегодня имеют контракты на производство оружия по самым высоким ценам за последние 50 лет, потому что из-за российского нападения возник огромный спрос.

Европейские страны также запрашивают вооружение, люди боятся, и это огромные деньги. Американские компании заработали миллионы даже на лицензиях, потому что у них есть офисы в Европе. Это миллиарды доходов. И я считаю, что эта война, помимо всех ужасных вещей, которые она принесла нам, принесла США эти выгоды.

Более того, США получили от Украины бесценный опыт — опыт современной крупной сухопутной войны. Американцы и европейцы, но в первую очередь американцы, получили всю информацию, не только от разведки, но и непосредственно от военных: какое американское оружие работает, какое не работает, что эффективно, а что нет. Русские не смогли найти ключ к этому.

Мы построили систему радиоэлектронной борьбы против современных российских беспилотников. Мы сами создали такие системы беспилотников, которые работают против российской техники, их энергосистем и военных целей. Таких беспилотников у армии США никогда не было. И все эти технологии были открыты для США.

Это означает не только обновление армии и вооружения, но и модернизацию. Это факт. Более того, мы уничтожили реальный российский сухопутный потенциал. Россия больше не является опасным противником для США. Мы уничтожили их кадровых, опытных военных. И, будем честны, сделали это ценой собственных жизней. Это очень важно.

Кроме того, благодаря этому, благодаря Байдену и многим другим факторам, американцы теперь полностью понимают, как действует современная российская армия: как она ведёт войну, кто воюет, кто делает вид, что воюет, а кто действительно профессионал на поле боя. Американская армия знает о них всё: кто они, что они, как они живут, где они живут, на что они способны, чего они достигают, чего они не могут сделать и чего они никогда не сделают. Всё это Америка теперь знает, и я считаю, что это бесценный опыт.

Кроме того, Америка не посылала своих детей умирать. Украина остановила Россию на своей земле. Остановила. Россия не вторглась ни в одну страну НАТО, что однозначно привело бы к участию в войне американских, французских и европейских войск.

Мы сохранили жизни солдат этих стран, их детей. Это то, что сделала Украина. Так что же, Украина не заслуживает мира? Мира с достоинством, гарантий безопасности от стран, которым Украина честно сохранила жизни их людей?

Прекращение поддержки Украины с большой долей вероятности может привести к победе Путина. А это означает втягивание Соединённых Штатов Америки и всей Европы в третью мировую войну. Это безответственно. Я не хочу давать характеристику постам, репостам или сообщениям о поддержке или каким-то обсуждениям, которые мне неинтересны.

Дональд Трамп — президент Соединённых Штатов Америки, и ответственность будет на нём. А я — президент Украины, и ответственность лежит на мне. Неважно, кто что говорит, главное — смотреть вперёд и понимать, чем это закончится для моей страны, моего народа, моей семьи, для всех нас.

Я очень верю, что президент Трамп, задавая себе такие вопросы, найдёт ответы, которые подскажут ему, что Украину нужно поддерживать.

Прежде всего, я хотел бы сказать, что президент Трамп пригласил меня на свою инаугурацию. Но он пригласил меня в общих чертах, как, возможно, и других лидеров. Я не знаю, кого он пригласил лично или каким-то другим образом. Но я считаю, что нам просто нужно время, чтобы сесть и поговорить о том, как положить конец войне. Нам нужно время для этого.

В момент инаугурации, я думаю, у него будут свои вопросы на повестке дня. Это, возможно, один из самых важных дней в его жизни и в жизни американского народа. Мне просто не подходило приезжать, потому что у него не было бы времени на личную встречу.

Что касается религиозных вопросов, то в Украине есть Совет церквей. Это учреждение — крупнейшее в Европе. Мне сказали мои коллеги из Соединённых Штатов, что у вас, например, у индейцев, нет такого количества учреждений. Это очень серьёзное сообщество, где все конфессии и религии являются членами: православные, католики, мусульмане, иудеи, баптисты и многие другие.

Совет церквей включает множество разных конфессий и религий. Московский патриархат также был членом Совета церквей. Но всё население Украины выступает против Московского патриархата. Никто ничего не закрывал. Это решение было принято самим Советом церквей. Они исключили Московский патриархат из своего состава. Это сделали сами конфессии, без какого-либо влияния.

На законодательном уровне парламент принял решение, что не может быть Московского патриархата. Это значит, что эта церковь должна перерегистрироваться юридически. Не может быть никакой юридической связи с Москвой. Московский патриархат должен стать украинской церковью, находящейся в украинской юрисдикции. Язык здесь не играет никакой роли. Это ложь, это нарратив Путина.

У Путина есть нарратив о Московском патриархате, о Русской церкви, о моей легитимности, о диктатуре. И это говорит человек, который 30 лет у власти, кровавый диктатор, убийца, нарушивший территориальную целостность Украины и других стран. Он говорит о какой-то нелегитимности.

К сожалению, этот блогер или журналист по имени Карлсон, как бы его ни называли, полностью повторяет слова Путина. Он хочет опустить меня до уровня Путина. Вот чего он добивается. Он хочет, чтобы мы были равны. А что потом? Тогда людям нужно будет искать баланс, компромисс. "Путин не так уж плох".

Но это ложь. Путин убил десятки тысяч мирных жителей, большинство из которых были русскоязычными. Он убивал людей на востоке Украины, в оккупированных им регионах, где всегда было больше русскоязычных. Он надеялся, что оккупация пройдёт гладко. Но это не так.

Теперь спросите тех людей, чьих близких убил Путин. Они вам ответят на русском языке, что ненавидят его. До Крыма многие относились к нему как к соседу, с которым нужно жить в мире. А теперь спросите тех, чьих домочадцев он убил.

Что касается политических убийств, то кого мы убили? Был один человек — Медведчук. Этот человек сейчас в Москве. Медведчук был лидером второй по величине партии в парламенте после нашей. Это была пророссийская партия, которую Путин контролировал через Медведчука. Медведчук — крестный отец детей Путина. Они как родственники.

Когда началась война, Медведчук и его коллеги требовали, чтобы Украина уступила Путину. Их план был в том, чтобы поставить Медведчука править Украиной, как в Беларуси или Чечне. Но этого не произошло. Украина сохранила свою независимость.

Медведчук был арестован Службой безопасности Украины, а затем обменян на 200 украинских военных. Все мои оппоненты находятся в парламенте. Даже партия Медведчука осталась в парламенте.

Что касается журналиста Такера, то ему нужно глубже понять, что происходит в Украине. Перестать работать на Путина. Перестать лизать ему зад, честно говоря. Мне кажется, это очень важно. Человек, где бы он ни жил, должен понимать, что он говорит.

Когда он бросается словами, он хоть раз в жизни терял близких? Я желаю его семье мира и никаких потерь. Но он должен понимать, что влияет на многих людей и дезинформирует их.

Я не хочу говорить ни о каких убийствах в Москве. Я знаю, что СБУ ликвидировала одного человека, который стоял за убийствами украинцев на востоке нашего государства, за убийствами украинцев во время Революции Достоинства на Майдане. И я знаю, что СБУ дала официальное сообщение по этому поводу.

Я не знаю этого человека. Я не знаю его имени. Мне сложно сказать, тот ли это случай или нет. Я не уверен, что что-то произошло во время нашего разговора. Если это что-то, что произошло раньше, я знаю, что у них была определённая справедливая цель — человек, который является убийцей, душегубом, наёмным убийцей. Я знаю, что была ликвидация такого человека СБУ Украины.

Я не уверен, что это… Вы назвали имя, фамилию, но это ни о чём мне не говорит. Украинцы не делают никаких заказных убийств. У нас есть Служба безопасности Украины, которая может устранить только убийц, которые пытали граждан Украины. Если у них есть определённое уголовное дело, если у них есть доказательства, если это их справедливая цель, тогда Служба безопасности Украины это делает. Вы должны увидеть официальное сообщение.

Вы понимаете, у меня такое чувство: когда война где-то далеко от кого-то, мы строим догадки и не понимаем всей боли. Но когда мы воспроизводим это на своём опыте, на своей жизни, мы можем найти всё больше и больше правильных ответов.

11 сентября было совершено нападение на Соединённые Штаты Америки. Тысячи людей были убиты. Что американцы должны были сделать? Оставить это под вопросом или ударить по террористам?

Они атаковали террористов, и они поступили правильно, потому что поставили их на место. Они уничтожили террористов, уничтожили тех, кто отдавал приказы, и годами уничтожали этих террористов. Это было абсолютно правильно, чтобы остановить их. Иначе, если их не остановить, они придут снова.

Вот ответ. Украина нанесла удар по Курской области, куда Россия ввела северокорейские войска — 12 000 северокорейцев. Россия обучила их убивать нас, и они пришли убивать нас. Мы уничтожили 4 000 из них.

Мы просили дать нам дальнобойное оружие, чтобы эти тысячи не добрались до нас. Но, извините, я не… Я извиняюсь, я не сравниваю это с 11 сентября, но у нас уже три года 11 сентября. И когда мы обращаемся к американцам, к нашим партнёрам: "Дайте нам дальнобойное оружие, чтобы уничтожать военные цели, террористов из других стран, которые прилетают к нам и уничтожают нас на расстоянии, бомбят наши больницы, наши школы, наши торговые центры".

Вот что такое ракетные атаки. Северокорейцы, которые подписали договор с русскими, иранцы, которые подписали соглашение с Путиным. Пожалуйста, скажите мне: если завтра на границе США будут стоять иранцы или северокорейские войска, и вы будете знать, что завтра они нападут на вас, вы их уничтожите или нет? Или вы будете стоять и ждать? Хорошо, продолжайте, мы ничего не будем делать. Потому что есть большой риск Третьей мировой войны?

Третья мировая война уже сегодня в голове у Путина, Северной Кореи, Ирана и их последователей. Вот где это находится, в чьих головах. Их нужно остановить. Их нужно остановить.

В завершение я хочу обратиться к Трампу. Он это посмотрит. Всё это определённо будет на плечах украинцев и на плечах президента Трампа. Я знаю, что у него много внутренних проблем, но да, мы должны закончить войну при нём. Это очень важно.

Знаете, бывают дни, когда есть возможность спасти людей, но бывают и дни, когда слишком много людей погибает. И большинство дней в этой войне такие. Иногда бывают успехи и немного потерь, но десятки людей погибают ежедневно. Я думаю, очень важно не терять такие дни, потому что потери не уменьшаются ежедневно — они увеличиваются.

Важно не затягивать. Важно сделать всё, чтобы подготовить общее видение, план, простой и понятный план. Если это может быть просто. Конечно, конец войны не может быть простым, кроме как полностью сосредоточиться на её окончании без перспективы её возвращения.

Тот факт, что люди так долго выдерживали, говорит о многом. Но я думаю, что нам будет очень трудно выдержать, если война снова вернётся. Это будет невероятно сложно. И мне кажется, что главное, почему я всегда это подчеркиваю, — нам нужны такие гарантии безопасности, чтобы этот человек (Путин) никогда не вернулся.

Я просто не хочу, чтобы украинцы снова столкнулись с таким испытанием. Давайте не будем снова испытывать нашу стойкость. Мне кажется, что этого достаточно. И поэтому мы заслуживаем справедливого мира.

Сегодня сроки соглашений и сила этих соглашений зависят от президента Трампа и от нас, от нашего диалога и давления на Путина. Я думаю, чем раньше мы это сделаем, тем счастливее будут люди везде.

Сегодня я рад приветствовать премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху снова в Белом доме. Это прекрасное событие и замечательное чувство.

У нас состоялись фантастические переговоры, и я хочу выразить огромную благодарность вашим сотрудникам. Он стал первым главой иностранного государства, посетившим нас в рамках нашей администрации. Биби, для меня большая честь, что вы здесь с нами.

За последние четыре года альянс США и Израиля подвергся серьезным испытаниям, но узы дружбы и привязанности между американским и израильским народами, которые сохранялись на протяжении поколений, остаются абсолютно нерушимыми. Я уверен, что под нашим руководством союз между нашими странами станет крепче, чем когда-либо.

В мой первый срок премьер-министр и я создали чрезвычайно успешное партнерство, которое принесло мир и стабильность на Ближний Восток, каких он не видел десятилетиями. Вместе мы победили ИГИЛ, положили конец катастрофической иранской ядерной сделке — одной из худших сделок в истории, — и ввели самые жесткие санкции против иранского режима. Мы лишили ХАМАС и других террористических группировок, поддерживаемых Ираном, ресурсов и поддержки, которые они никогда не теряли в таком масштабе.

Я признал Иерусалим столицей Израиля, открыл там американское посольство и построил его. Причем построил его не только быстро, но и по цене, которую никто не мог представить за последние 40 лет. Мы также признали суверенитет Израиля над Голанскими высотами, чего не удавалось добиться на протяжении 70 лет.

С историческими Авраамовыми соглашениями мы достигли самых значительных мирных договоренностей на Ближнем Востоке за последние 50 лет. Я уверен, что многие страны вскоре присоединятся к этим соглашениям, которые способствуют миру и экономическому развитию.

К сожалению, за последние четыре года никто не подписал новых соглашений. Слабость и некомпетентность предыдущих лет нанесли серьезный ущерб по всему миру, включая Ближний Восток. Ужасы 7 октября никогда бы не произошли, если бы я был президентом. Катастрофа в Украине и России также никогда бы не случилась.

За последние 16 месяцев Израиль выдержал постоянные агрессивные и смертоносные нападения, но мужественно отбивался. Израильтяне сплотились перед лицом врага, который похищал, пытал, насиловал и убивал невинных мужчин, женщин, детей и даже младенцев. Я хочу отдать должное израильскому народу за его мужество, решимость и стойкость.

На наших встречах сегодня премьер-министр и я сосредоточились на будущем, обсуждая, как мы можем работать вместе, чтобы уничтожить ХАМАС и восстановить мир в регионе.

Я также хочу поблагодарить премьер-министра Нетаньяху за тесное сотрудничество с моей переходной командой. Особую благодарность выражаю специальному посланнику Стиву Уиткоффу, советнику по национальной безопасности Майку Уолцу и другим членам нашей команды, которые проделали фантастическую работу.

Мы будем удовлетворены только тогда, когда все проблемы будут решены. Я твердо верю, что сектор Газа, который десятилетиями был символом смерти и разрушения, должен пройти процесс восстановления. Вместо того чтобы возвращаться к прежнему состоянию, мы должны создать новые возможности для 1,8 миллиона палестинцев, живущих в Газе.

США возьмут на себя ответственность за демонтаж опасных объектов, расчистку территории и создание экономического развития, которое обеспечит рабочие места и жилье для жителей региона. Мы не можем позволить, чтобы все вернулось к тому, что было раньше.

Я надеюсь, что прекращение огня станет началом более масштабного и прочного мира, который положит конец кровопролитию. Моя администрация восстанавливает доверие к альянсу и возвращает американскую мощь в регион.

Я отменил фактическое эмбарго на поставки оружия, введенное предыдущей администрацией, и восстановил военную помощь Израилю. Сегодня я также объявил о выходе США из антисемитского Совета ООН по правам человека и прекращении поддержки Ближневосточного агентства ООН, которое направляло деньги ХАМАСу.

Мы вновь применим политику максимального давления на Иран, введем самые жесткие санкции и сведем экспорт иранской нефти к нулю. Мы также обозначили хуситов как террористическую организацию и нанесли авиаудары по лидерам ИГИЛ.

Вместе Америка и Израиль возродят оптимизм, который сиял всего четыре года назад. Мы восстановим мир, стабильность и процветание для всех народов Ближнего Востока, включая арабские и мусульманские страны.