Прежде всего, я хотел бы сказать, что президент Трамп пригласил меня на свою инаугурацию, но он пригласил меня в очень общих чертах, как, возможно, и других лидеров, я не знаю, кого он пригласил лично или каким-то другим образом, но я считаю, что нам нужно время, чтобы посидеть и поговорить о том, как положить конец войне, и нам нужно время для этого. И в этот момент, в момент инаугурации, я думаю, что у него есть свои собственные вопросы на повестке дня. Это, возможно, один из самых важных дней в его жизни, в жизни американского народа. И я думаю, что мне было просто не очень уместно приезжать. У него не было бы времени на личную встречу, у него не было бы времени на личную встречу.

Если НАТО не сегодня, а через какое-то время в будущем, то весь этот процесс, пока мы идем к НАТО, всё это время, пока мы ждем, независимо от того, сколько это займет, и, к сожалению, это не зависит от нас, если этот процесс затянется на годы или десятилетия, не по нашей вине, а из-за партнеров, то у нас возникает абсолютно справедливый вопрос: что будет защищать нас от этого зла всё это время, на всем этом пути? Какой пакет поддержки, какие ракеты? Нам дадут ядерное оружие? Тогда пусть дадут нам ядерное оружие. Нам дадут ракеты в таком количестве, чтобы мы могли остановить Россию?

И я не уверен в этом, но думаю, что это помогло бы. В противном случае, какие ракеты могут остановить российские ядерные ракеты? Это риторический вопрос. Давайте тогда поступим следующим образом. Верните нам ядерное оружие. Дайте нам ракетные системы, партнеры. Помогите нам профинансировать миллионную армию. Переместите ваш контингент на те части нашего государства, где мы хотим стабильности ситуации, чтобы люди чувствовали спокойствие, если мы об этом говорим. Хорошо, но тогда возникает вопрос, который я упомянул: если мы не в НАТО, почему он на нашей земле? Если мы не в НАТО, и Америка говорит, что мы не готовы принять Украину в НАТО, тогда Путин должен полностью уйти с нашей территории. Это логично.

Тогда мы будем говорить обо всем остальном, о финансовой компенсации за все понесенные нами потери. Потому что должна быть логика. Он вторгся, потому что боялся, что мы станем членами НАТО. Хорошо, мы не члены НАТО. Уходите с нашей земли. Это должно рассматриваться именно так, потому что как иначе?

Спасибо за вопрос. Действительно, один из важных экономических пунктов, который есть в плане победы, — это не только наше недопонимание, но и наши инвестиции в полезные ископаемые Украины. У нас их достаточно, и вы видите, что Россия оккупирует наши земли с 2014 года. Частично там находятся действительно большие объемы наших полезных ископаемых. Мы открыты к тому, чтобы развивать эту сферу с нашими партнерами, которые помогают нам защищать нашу землю, оттесняют противника своим оружием, своим присутствием и санкционными пакетами. И это абсолютно справедливо.

Я говорил об этом еще в сентябре, когда у нас была встреча с президентом Трампом в Нью-Йорке. Я сказал ему, что мы будем открыты для поступления инвестиций от американских компаний и будем рады сотрудничеству. Почему? Потому что, если это все окажется под контролем России, туда придут и другие страны, и другие компании. Я уверен, что это будут, например, Иран или Северная Корея. То, что я сказал ему по этому поводу, — это факт. Я хотел бы видеть американский бизнес на Украине, потому что знаю, что он очень заинтересован в выходе на наш рынок. Я бы хотел, чтобы они активно продвигали это направление.

И вот вам пример. Наша атомная электростанция. Какая сегодня самая большая станция в Европе? Одна из крупнейших в мире — это Запорожская атомная электростанция, с мощностью 6 гигаватт. Это очень и очень дорогое предприятие. Чтобы построить подобный объект, нужны миллиарды долларов. Например, станции, которые находятся в 2-3 кварталах в Соединенных Штатах, стоят 10-15 миллиардов долларов. Это их собственная стоимость. И плюс ко всему, такая станция может приносить доход каждый день.

Сегодня в Украине, несмотря на оккупацию и нападения, мы импортируем 300 мегаватт. Представьте себе: мы импортируем 300 мегаватт, хотя у нас есть собственные мощности на 6 гигаватт. Поэтому вопрос здесь не только в полезных ископаемых, но и во многих других аспектах. Мы также открыты для партнерства с другими странами.