Мир изменился за десять дней так сильно, как обычно за годы. Это торнадо Трампа. Для Венгрии всё просто: мы находились под давлением из Брюсселя и Вашингтона. Когда страна с десятью миллионами человек испытывает давление двух сапог на своей груди, выжить почти невозможно. Мы были черной овцой Запада. Теперь становится очевидно: то, что делает Трамп, и то, что мы делали последние пятнадцать лет, — это будущее. Мы счастливы, расслаблены. Демократы в США нас ненавидели. По таким вопросам, как миграция, гендер и война на Украине, у нас были противоположные позиции. Они поддерживали все организации и СМИ в Венгрии, которые выступали против меня. Трамп положил этому конец. Мы также надеемся, что американцы снова начнут больше инвестировать в нас. В последнее время они даже отстали от Китая. Если европейцы не предложат американцам выгодные условия для сотрудничества, они больше не будут обеспечивать нам безопасность. Просто сидеть и ждать — это не решение. Мы должны предлагать идеи. Европа богата, но слаба. Это самая опасная комбинация. Мы долго наслаждались мирными дивидендами. При Трампе мы их потеряли.

Я вырос во времена холодной войны. Мой опыт показывает, что две великие державы всегда заключают сделку. Проблемы возникают у третьих и четвертых. Американцы договорятся с китайцами. Поэтому для Венгрии не будет проблемой поддерживать хорошие отношения как с Пекином, так и с Вашингтоном. С Россией сложнее. Мы хотели бы сохранить все деловые отношения открытыми. Однако ЕС выступает против этого. Позиция США пока остается неясной. Нам нужно немного подождать. Да, я так думаю, даже если это звучит жестко и провокационно. Экономически мы живем в мире без западного доминирования.

ЕС постоянно теряет конкурентоспособность. У него нет стратегии и лидерства. То, что здесь происходит, вызывает смущение. Динамика мировой экономики теперь сосредоточена на Востоке — и снова в США. Китай развивается стремительно, Индия тоже. Если Венгрия будет поддерживать экономические отношения только с Европой, это безумие. Нам, европейцам, нужно быть скромными. ЕС говорит о том, что он является глобальным игроком. Но он даже не может контролировать события в собственном регионе. Мы не смогли предотвратить войну между Россией и Украиной, а также интегрировать Западные Балканы.

Так не ведет себя глобальный игрок. Общая внешняя политика была бы реалистичной только в том случае, если бы Германия и Франция имели сильное политическое руководство, а остальные страны следовали бы за ними. Но это не так. Мы против санкций. За последние три года мы потеряли 19,5 миллиарда евро из-за ограничений в торговле и роста цен на энергоносители. Венгрия пострадала от санкций больше, чем Россия.

Мы договорились с Еврокомиссией по энергетическому вопросу. Нефть и газ из России имеют жизненно важное значение для венгерской экономики. И мы получили заверения, что Брюссель будет выступать за возобновление транзита газа через Украину, продолжит разрешать транспортировку нефти по нефтепроводу «Дружба» и предотвратит дестабилизирующие действия Киева. Это больше, чем ничего. Но речь идет о том, что Еврокомиссия отстаивает наши интересы перед Украиной. Внутриконтинентальные страны, такие как Венгрия или Словакия, нуждаются в России для обеспечения своих потребностей в нефти и газе. Энергетика практически не пострадала от санкций. Газ вообще не попал под ограничения, а с нефтью действовали очень осторожно из-за страха перед высокими ценами на бензин. Да, но знаете, почему? Потому что мы заявили, что наложим вето, если это будет санкционировано. Это единственная причина. В последние годы мы инвестировали в трубопроводы почти во все соседние страны. Кроме того, вскоре мы будем получать больше газа и нефти из Румынии, Азербайджана и Турции. Мы также развиваем возобновляемые источники энергии и электрификацию. Но нам нужна Россия как поставщик. Поэтому мы хотим вернуться к нормальному экономическому сотрудничеству.

Мы никогда не рассматривали санкции как подходящий способ прекратить войну. Но Джо Байден тогда сказал: «Путин должен потерпеть поражение». Запад хочет использовать агрессию России против Украины, чтобы ослабить страну, оттеснить её. Россию хотели поставить на колени и заставить отказаться от своих военных целей на Украине. Это просто не сработало.

Я политик, и у нас есть решение ЕС. Оно обязывает меня говорить о «российской агрессии». Потому что в феврале 2022 года мы совершили большую ошибку. Мы должны были немедленно изолировать конфликт, добиться прекращения огня и начать переговоры. С самого начала было ясно, что победа Украины невозможна, если мы не начнем тотальную войну. Это не было вариантом. Сегодня мы можем помочь Украине только прекращением огня и миром. Но об этом должны решать сами украинцы. Да, мы не находимся в моральной позиции, чтобы принимать решения за страну, которая подверглась нападению. Но было ошибкой давать ей повод верить, что мы будем на её стороне до победы. Это не так.

Это было бы намного проще исправить в начале. С тех пор так много украинцев потеряли свои жизни, защищая свою страну. За что они теперь погибли? Это серьезная моральная дилемма — к счастью, не моя. Это дилемма тех людей, которые поддерживали эту безумную военную стратегию.

Никакое количество оружия не было бы достаточным. Запад может выиграть эту войну, только если отправит своих солдат на Украину. И мы это исключили. У украинцев просто недостаточно солдат. Поэтому сейчас нужен Трамп. Когда вы сталкиваетесь с гордиевым узлом, вы должны его разрубить. Нужен сильный человек с мечом. Уже не важно, какие идеи у нас есть. Трамп должен сесть с Россией и Украиной и сказать им: «Ребята, давайте заключим перемирие. Это единственный путь». Слабые лидеры развязывают войны, сильные — устанавливают мир.

Никто не знает, что происходит в голове у Путина. Бессмысленно строить догадки на этот счет. Но сейчас нам нужна дипломатия. Европейцы считают, что отказ от переговоров — это морально. Это абсурд! В войне переговоры необходимы! Иначе конфликт будет продолжаться до полного уничтожения, и Украина станет для Европейского Союза тем же, чем был Афганистан. Когда я в 2009 году готовился вернуться к власти, я встретился с ним и договорился, что мы сосредоточимся на будущем. Мне было ясно, что хорошие отношения с Москвой и тесное экономическое сотрудничество отвечают геополитическим интересам Венгрии. Мы заключили множество соглашений. Путин всегда держал свое слово. Опыт последних пятнадцати лет показывает, что Венгрия может доверять России.

Я прямо спросил его, есть ли у него проблемы с членством Венгрии в НАТО. Он ответил: «Нет». Потому что мы не размещаем на своей территории оружие, которое Россия считает угрозой. Его беспокоят тактические ракеты дальнего радиуса действия. Трудно представить, что венгры будут маршировать на Москву. Я не за Россию, а за Венгрию. И не забывайте о Первой мировой войне! Царь сказал, что хочет провести Рождество в Будапеште. Венгрия исторически живет в треугольнике Москва-Берлин-Стамбул. У нас были негативные опыты со всеми. Но с Путиным я договорился оставить историю наших двух стран историкам.

Я не хочу, чтобы какая-либо страна оккупировала Венгрию. Ни одна великая держава не должна указывать венграм, как им жить. Россия сегодня не угрожает ни нашей свободе, ни нашему суверенитету. В другом измерении — да, это так. С Россией легко заключить рациональное соглашение. С людьми в Брюсселе это почти невозможно. Они внутриполитически поддерживают только моих противников. Мне пришлось победить Брюссель и неправительственные организации. Трудно сидеть за одним столом с теми, кто хочет уничтожить тебя на каждых выборах.

И посмотрите на миграцию: мы интерпретируем европейские правила так, что должны защищать внешнюю границу Шенгена от незаконных переходов. Мы это сделали. За это нас наказывают, потому что это якобы не соответствует законам ЕС. Поляки недавно сделали то же самое, даже более жестко. Все сказали: нет проблем.

Партии с похожими взглядами правят в Италии, Словакии и, возможно, скоро в Австрии. Для меня божественное послание звучит так: «Виктор, ты на стороне победителей». Мы становимся сильнее и вскоре получим большинство. После войны в Украине возможно и создание крупного правого альянса. Единственное, что этому мешает, — разное отношение к России. Через несколько лет Европа будет выглядеть иначе, чем сегодня.

Я уверен, что у нас есть одни из лучших людей, когда-либо собранных для работы в правительстве. За две недели мы сделали больше, чем Байден за пять или даже шесть лет. Они могли бы быть здесь, между ним и Обамой. Мы достигли большего за две недели, чем они за 12 лет.

Что касается мошенничества, если оно действительно имеет место, то у нас не будет акта Конгресса. Эти люди просто безумны. Они полностью потеряли разум из-за того, что делали, и деньги, которые они раздавали людям и агентствам, не имевшим на это права, стали настоящим позором. Это чудовищное мошенничество, и мы подготовим отчет. Мы предоставим вам этот отчет в соответствующее время.

У нас огромный дефицит с Европейским Союзом — около 350 миллиардов долларов, если вы можете в это поверить. Они не покупают нашу сельскохозяйственную продукцию и не берут наши автомобили. Мы же забираем их автомобили — миллионы BMW, Mercedes Benz, Volkswagen и множество других марок. И мы ничего не делаем по этому поводу. Мы не взимаем с них пошлины, в то время как они делают невозможным продажу наших автомобилей в Европейском Союзе и усложняют экспорт сельскохозяйственной продукции. На самом деле они почти ничего не берут, и у них есть множество оправданий.

Некоторые из них касаются пестицидов и различных химикатов. Бобби Кеннеди серьезно изучает этот вопрос, потому что, возможно, нет необходимости использовать так много химикатов. Мы хотим быть самой здоровой страной, но на самом деле не являемся таковой. Мы тратим больше денег на еду, чем кто-либо другой, но не можем похвастаться здоровьем населения. Возможно, стоит задуматься о том, чтобы сократить использование химикатов.

Бобби Кеннеди — тот самый человек, который не верит во всё, что мы делаем, и европейцы тоже. Посмотрим, что будет. Они используют это как оправдание, чтобы не покупать нашу продукцию. Я спрашивал у нескольких лидеров, сколько автомобилей Chevrolet или Ford вы видите в центре Мюнхена? Ответ — ни одного, потому что они не берут никаких машин. Европейцы годами оскорбляли Соединенные Штаты, и теперь они хотят заключить сделку.

Позвольте мне сказать вам: все они хотят заключать сделки. Никто не против. Они были злоупотребителями, и теперь хотят договориться. Я думаю, что у нас будет очень справедливая сделка. Всё, что мы хотим, — это справедливые условия. Я бы сказал, что нам нужны взаимные пошлины для всех. Многие страны, которые вы считаете ужасными из-за того, как с ними обращается Трамп, на самом деле взимают с нас пошлины. Европейский Союз имеет налог на добавленную стоимость, который зашкаливает. Это похоже на пошлину, и у них есть свои цифры, в которые трудно поверить.

Канада тоже взимает с нас пошлины. Люди не любят об этом говорить, так же как им не нравится признавать, что я открыл воду для Калифорнии. Это было нелегко, и мне пришлось это сделать. Мы сделали это очень грубо, и мне не нравилось делать это грубо. У нас есть так называемые союзники, но они не относятся к нам хорошо.

Когда я пришёл к власти, я получил 420 миллиардов долларов, а теперь это уже более 600 миллиардов долларов. Генеральный секретарь НАТО приезжал две недели назад и сказал, что это чудо. Когда Трамп пришёл в НАТО, он сказал, что это 636 миллиардов долларов, и сказал им: «Вы должны заплатить, и если вы не заплатите, мы не будем защищать вас». Кто-то должен был это сказать, и они это заплатят. Это была большая сумма денег.

Одна из проблем, с которой мы сталкиваемся в ситуации Россия-Украина, заключается в том, что мы хотим увидеть некоторое выравнивание. Мы выделили около 300 миллиардов долларов, а они — на 200 миллиардов долларов меньше. Почему так? Потому что Байден никогда не просил у них денег. Он никогда не говорил, что они должны платить. Всё, что он делал, — это раздавал деньги.

Сейчас мы ведём переговоры и работаем над некоторыми сделками, чтобы обеспечить гарантии и другие вещи, чтобы вся эта ситуация продолжалась. Мы говорим Украине, что у них есть очень ценные редкоземельные металлы. Мы хотим, чтобы то, что мы вложили, пошло в виде гарантии. Мы передаем им деньги и оборудование. Европа не поспевает за нами, и им следует сравняться. Между нами океан, и для них это важнее, чем для нас, но они значительно отстают по финансам и должны платить по крайней мере столько же, сколько мы, а на самом деле даже больше.

Мы хотим заключить сделку с Украиной, чтобы они получили то, что мы им даём, в обмен на свои редкоземельные металлы и другие ресурсы. Да, я хочу обеспечить безопасность редкоземельных металлов. Мы вкладываем сотни миллиардов долларов. У них есть отличные редкоземельные металлы, и я хочу гарантии по этим ресурсам, и они готовы это сделать.

У нас большой дефицит с Канадой, как и со всеми другими странами. Я смотрю на некоторые из заключенных сделок и задаюсь вопросом: кто, черт возьми, их заключил? Они просто ужасные. Но с Канадой я планирую поговорить. Вы, возможно, знаете, а может и нет, но мы снова встретимся или поговорим в 3 часа, сразу после моей следующей встречи. Посмотрим, что произойдет. Я не могу предсказать, что именно случится.

Лично я хотел бы видеть, чтобы Канада стала нашим 51-м штатом. Мы могли бы предоставить им военную защиту. Нам не нужно, чтобы они строили наши автомобили. Я бы предпочел, чтобы это делали Детройт, Южная Каролина или любой другой наш штат. Они могли бы легко справиться с этим. Нам не нужны канадцы для производства автомобилей, пиломатериалов или энергии. У нас больше энергии, чем у них. Так что я задаюсь вопросом: зачем мы это делаем? Почему мы готовы терять от 100 до 200 миллиардов долларов в год? Они нам не нужны.

Как штат, это было бы совершенно иначе. В этом случае не было бы никаких тарифов. Я бы хотел это увидеть, но некоторые говорят, что это маловероятно. Если бы люди действительно хотели играть по правилам, они были бы на 100% уверены, что станут штатом. Но многие не хотят играть по правилам, потому что у них нет достаточного болевого порога.

Будет какая-то боль, но не слишком сильная. Так что мы снова поговорим по телефону в 3 часа, и я дам вам знать, что будет дальше.

Видите эту ручку? Эта замечательная ручка? Мой стол — это Ближний Восток, а верх ручки — это Израиль. Это нехорошо, правда? Разница довольно значительная. Я использую это как аналогию, и она довольно точна. Но это действительно очень маленький участок земли, и удивительно, что они смогли добиться того, чего добились. Когда вы об этом думаете, там много хороших и умных людей. Но, без сомнения, это очень маленький участок земли. Что касается режима прекращения огня, у меня нет никаких гарантий, что он сохранится. Я видел, как людей жестоко избивали. Никто никогда не видел ничего подобного. Так что, нет, у меня нет никаких гарантий, что мир сохранится.