Мы сейчас наблюдаем совершенно уникальный момент в истории. Россия впервые за долгие десятилетия официально показала свое союзничество, привлекая Иран и Северную Корею. Да, у них и раньше были относительные связи, они обменивались технологиями, оружием и т.д., тихо или не очень тихо, а здесь они привлекли их к войне.

Иран предоставляет оружие, Северная Корея — оружие и контингент. То есть это отдельный союз на сегодняшний день: Северная Корея, Россия, Иран. И это конкретный союз против Украины и всего Запада. Я считаю, что это союз против Соединенных Штатов Америки. Это очень опасный союз. Эти три страны, кроме того, что они ядерные, являются очень эскалационными государствами и точно не выступают за мир в целом.

У них сегодня объединена такая политика, они стратегические партнеры, фактически объединили свой оборонно-промышленный комплекс. И они будут распространять это, и это факт, и увеличивать производство. Они привезли к нам 12 тысяч, как вам известно, корейцев. Четыре тысячи они точно потеряли. Я не знаю, каковы их последние потери на сегодняшний день. Но то, что они потеряли боеспособность этого первого пакета северокорейцев, я не могу назвать их иначе. Потому что это пакет. Они не знают, куда они едут и воюют против страны, где никогда не были. Это пакет, это не люди. Такое отношение у них и у Северной Кореи, и у русских.

Отношение к своим людям таково. И потому это происходит. Сколько тысяч? У нас есть разная информация. Может быть, 20-25 тысяч. Или они приехали? Теперь нет. Вчера была очень сильная операция наших вооруженных сил. В Курском направлении они поразили их центральный командный пункт.

Ключевых офицеров России и Северной Кореи они лишились. Это была наша военная цель. Ракетный удар с нашей стороны был справедливым. Применялись разные виды оружия, но был нанесен комплексный удар по ним. Я думаю, что речь идет о десятках офицеров, которых они потеряли вчера.

Мы видели три бригады северокорейцев. То, что мы наблюдали, примерно так: одна бригада была уничтожена, как я вам сказал, четыре тысячи, а две другие страдают. Я не знаю, в каком количестве у них были потери, и сегодня они не пускали их в штурмы. Наверное, они могут их пустить, восстановив то, что может произойти в тот или иной день.

Мы понимаем, что они могут совершать наступательные действия, примерно понимаем, какие это могут быть моменты, направления и даты. Да, разведка работает. То есть мы готовимся к их определенным шагам.

Курская операция нам помогла в очень важном аспекте. Я думаю, что на сегодняшний день у нас был большой риск, что города Сумы и Харьков могли бы быть, если не под постоянными плотными обстрелами, то частично оккупированы. Эта операция, со временем ее будут разбирать на детали, но она точно была превентивной и очень разумной.

Она была неожиданной. Мы не проводили каких-либо совещаний и консультаций с партнерами. Мы приняли быстрое решение. Мы не распространяли информацию среди наших исследований и не делились ею с нашими войсками. Мы выбрали соответствующие бригады и малым количеством нанесли этот превентивный удар.

Это была очень сложная операция, подготовка к которой была трудной, потому что Россия видит все, что мы делаем на земле. И поэтому, представьте себе, мы это сделали, а они не ожидали операции. Это была важная, сильная и разумная операция. Сегодня Сумы и Харьков защищены. Не тотально, как прилетают ракеты, КАБы и так далее, но мы это получили. Мы сломали их планы еще одного наступления с севера нашего государства.

Вот что вышло с точки зрения курской операции. Есть минусы с точки зрения привлечения северокорейцев. Да, это правда, они учатся этой войне. Они приехали, и по сравнению с нашими военными они не готовы. Но, как и россияне, они не могут отступать, потому что их могут расстрелять свои же командиры.

Тем не менее, они учатся этой войне. В такой серьезной сухопутной операции они принимают участие. Я думаю, все эти знания они будут возвращать. Их офицерский состав, безусловно, этот опыт будет возвращать к себе. Эта война показывает нам, что наши войска переучились.

Кстати, очень интересно, что в начале войны у нас были разные тренировки на западе за границей. Все подчеркивают, что нам очень помогли партнеры. В середине войны все наши войска, которые возвращались с тренировок, переучились. Реальная война здесь, и она шагает быстрее во многих аспектах. Безусловно, за границей помогают, потому что бригады возвращались укомплектованные, хотя бы частично, то есть они с техникой, без которой у нас не было бы той техники.

Но то, что они сегодня возвращаются и должны здесь учиться еще, говорит о том, что опыт этой войны уже больше, чем любые тренировки за рубежом. Именно поэтому очень опасно, что северокорейские войска здесь, на Курщине, получают эти знания. Они реально тренируются в боевых условиях, и все это: дроны, как с ними работать, как с ними бороться, как прятаться, как обеспечить уничтожение дронов, свои дроны.

Весь этот опыт они вернут своим войскам в Северную Корею. Это происходит сейчас, и это очень опасно. Это представляет опасность для Америки, для Соединенных Штатов, для этого направления, для регионов и для многих стран.

Скажу вам откровенно, когда война начиналась, 90% нашей армии — это были кадровые офицеры. 10% составили мобилизованные люди. Мы понимаем, что во время войны есть потери с обеих сторон, и вы об этом знаете. Больше мобилизованных людей, больше было добровольцев и т.д. То есть армия сама по себе имела перемены, война вносила изменения.

Поэтому те или иные перегруппировки... Я бы не хотел говорить об инфраструктуре нашей армии, но понятно, что какие-то вещи перестраиваются, есть вызовы, и история перестраивается. Наши люди делают все, чтобы технологически мы могли заменять личный состав. Лучше терять дроны в большом количестве и роботизировать систему, чем терять людей. Война меняется.

Наши бойцы за рубежом никогда не учились целыми бригадами. Здесь нужно также говорить откровенно. Партнеры учили, как могли. Учились батальоны, но не целые бригады. Бригада может составлять пять тысяч человек. Обучение проходило для тысячи людей, пятьсот человек — по-разному. Люди потом возвращаются и входят в свой состав, состав той или иной бригады, с которой они и были. Но они возвращаются, и затем отправляются другие люди из этой бригады. То есть обучение в большинстве своем не проводилось целыми бригадами никогда. Это не только о текущем году, это в каждом году. Это большое количество — три с половиной, пять тысяч. Есть даже больше бригад. Поэтому есть то, что есть.

У нас сегодня нет сигналов о том, что помощь со стороны Соединенных Штатов Америки закончится. Это важно, спасибо. У нас нет сигнала, что помощь прекратится со стороны стран Европейского Союза. Мы благодарны и странам Европы, прежде всего Британии. Все это подтверждено нашими двусторонними контрактами, подписанными о гарантиях безопасности. Там есть деньги, соответствующая поддержка. Всё это сегодня у нас есть.

На сегодняшний день состав в процентах помощи или то, что имеет наша армия, то, что имеют наши силы обороны, состоит из внутреннего производства на 25-40%, 37% — Европа и 37% — Соединенные Штаты Америки. Поэтому, если один из этих элементов не будет работать, здесь не сложно сосчитать, на какой процент мы потеряем силу. Внутреннее производство развивается и сегодня является очень сильным помощником для нашей армии. Мало того, что внутреннее производство очень важно, потому что есть некоторые вещи, которые меняются на поле боя.

Технологические конфигурации. Их нужно решать сейчас. Нельзя здесь ожидать помощи Запада, Соединенных Штатов или Европы. Потому что сейчас сменился дрон, сменяются ребы. Ребы сменяются постоянно. Другая частота и тому подобное применение некоторых технологических элементов этой войны. Здесь мы рассчитываем на внутренние силы. Нам нужно, чтобы финансовая помощь не уменьшилась.

Финансовый инструмент, направленный от партнеров на наше отечественное производство, очень важен, чтобы эти деньги не убывали, чтобы они не были заблокированы. Пока этого я не вижу и очень рассчитываю, что так и будет до тех пор, пока мы не перейдем к дипломатическому решению окончания войны. А потом посмотрим.

Я бы хотел, чтобы мы точно понимали, что все наши действия сегодня, и это не только потому, что мы открыто разговариваем. Вы должны знать, что все наши открытые и неоткрытые действия направлены на то, чтобы закончить горячую стадию войны. Мы делаем все, чтобы закончить эту войну в этом году. Именно на это направлены все наши шаги: по оружию, по составу, по тренировкам, по производству и так далее.

Хотя я вам скажу, что когда закончится эта война, безусловно, нам нужно продолжать развивать наше внутреннее производство. Мы это будем делать в любом случае. Паузы в этом точно не будет.

У нас есть министр обороны, который четко понимает, что, не дай Бог, будут какие-то паузы в поддержке нашей армии, от дронов до ПВО. Будут не только потери среди военных, но и среди гражданского населения, будут страдать дети, будут больше ударов, будет более сильная Россия.

Он не может делать ни одной паузы в снабжении. У него есть контракт. Если институционально у него есть проблемы с подписанием контрактов, поставками, или, не дай Бог, мы видим сигналы относительно уменьшения какой-то поддержки наших Вооруженных Сил Украины... Просто, не дай Бог, я получаю какую-то информацию, что пакеты, не хочу говорить, сколько это ежедневно приходящих тысяч артиллерийского оружия, все это контракты, сигналы, что какой-то тот или иной контракт, какой-то институт, который в вертикали министра обороны, не подписывает контракты.

Не может быть никаких пауз в срочных решениях. Поэтому министр обороны имеет право делать все, чтобы не было никакого торможения в поставках. Сегодня все наши деньги в министерстве обороны, все наши деньги в нашей армии. Если там есть деньги, а какая-нибудь поставка не пришла, то, честно говоря, он должен сделать все, чтобы больше таких проблем не было. Это наша жизнь. Это самое главное. И он это делает.

Мы боремся, мы живем, мы делаем все, чтобы приблизить мир. Мы к этому ближе, чем когда-либо. Как никогда за три года войны. Мы отстояли свое государство, независимость, страну, столицу, много разных городов и сел. К сожалению, мы потеряли многие. Я очень горжусь нашими героическими людьми. Кто мог все это вообразить? Никто. Кто мог знать обо всех этих последствиях? Никто. Поэтому мы должны сделать все, чтобы жизнь Украины стабилизировалась и чтобы мир был у всех украинцев. Я думаю, что это самое главное.

Наверняка президент Соединенных Штатов будет проводить аудит и скажет, что были еще какие-то миллиарды. Но я не знаю, куда они уходили.

Мы платим сотни миллиардов долларов, чтобы субсидировать Канаду. Зачем? Без причины. Нам не нужно ничего из того, что есть у них. У нас неограниченные запасы энергии, мы должны производить собственные автомобили, и у нас больше древесины, чем мы можем использовать. Без этих огромных субсидий Канада перестанет существовать как жизнеспособная страна. Жестоко, но это правда! Поэтому Канада должна стать нашим любимым 51-м штатом. Гораздо более низкие налоги и гораздо более надежная военная защита для жителей Канады — и никаких тарифов!

«Тарифное лобби», возглавляемое глобалистским и всегда ошибающимся изданием Wall Street Journal, прилагает все усилия, чтобы оправдать такие страны, как Канада, Мексика, Китай и многие другие, которые десятилетиями грабили Америку как в сфере торговли, так и в сфере преступности и ядовитых наркотиков, которые беспрепятственно попадают в США. Эти дни прошли! У США большой дефицит с Канадой, Мексикой и Китаем (и почти со всеми странами!). Мы должны 36 триллионов долларов, и мы больше не будем «глупой страной». Производите свой продукт в США, и тарифов не будет!

Почему Соединенные Штаты должны терять триллионы долларов на субсидирование других стран? Почему эти страны должны платить небольшую часть стоимости того, что граждане США платят, например, за лекарства и фармацевтические препараты? Это будет золотой век Америки! Будет ли какая-то боль? Да, возможно (а возможно, и нет!). Но мы сделаем Америку снова великой, и всё это будет стоить той цены, которую придется заплатить. Мы — страна, которой сейчас управляют с помощью здравого смысла, и результаты будут потрясающими!!!

Скоро русский язык начнут преподавать в наших школах, если мы не увеличим значительно нашу военную мощь. Мы должны это предотвратить! Проще говоря, нам нужно тратить больше денег на вооружение и производить его больше. Если мы примем правильные решения, уроков русского языка не будет. Решения, которые нам срочно необходимо принять в этом году.

Президент США Дональд Трамп требует, чтобы европейские члены НАТО инвестировали пять процентов своего валового внутреннего продукта в вооружение. Трамп был в целом прав, выдвигая это требование во время своего последнего срока пребывания у власти. Благодаря этой инициативе мы инвестировали больше. С 2014 года европейские союзники и Канада потратили более 640 миллиардов долларов на оборону. Более двух третей стран-партнеров по НАТО теперь тратят на вооружение более двух процентов — отчасти благодаря Трампу. Но нам нужно инвестировать еще больше, и в ближайшие месяцы наши союзники решат, как именно мы будем это измерять. Я могу вас заверить в одном: это будет намного, намного, намного больше, чем два процента. Германия в настоящее время далека от этой цели. Прежде всего, надо сказать: немцы многое сделали правильно с начала войны на Украине. Они направляют в Литву постоянную бригаду и оказывают Украине помощь, как ни одно другое европейское государство НАТО. Они номер один в Европе. Но, учитывая масштабы экономики Германии, мы, естественно, хотим, чтобы они сделали гораздо больше. Я убежден, что для Германии с ее фантастическими оружейными компаниями и инновационным потенциалом это означает, что им придется наращивать производство. Германии необходимо увеличить военные расходы — это необходимо.

Германия должна последовательно продолжать следовать по избранному ею пути — в Европе и на Украине. Германия должна больше тратить и больше производить. Очевидно, что в ближайшие месяцы этот вопрос станет предметом дебатов во многих европейских странах. Я говорю вам очень ясно: мы должны готовиться к войне. Это лучший способ избежать войны.

НАТО должен оставаться единым альянсом. Однако это бремя должно быть справедливо разделено между Европой, Канадой и США, чтобы американцы не платили слишком много, а мы не платили слишком мало. Опять же, цель должна заключаться в том, чтобы все страны, включая США, производили больше. Потому что не только ситуация с Россией опасна, но и китайцы колоссально наращивают свои военные возможности.

Я знаю, что мы все жаждем мира. Но представьте, что Украина проиграет эту войну. Тогда у нас был бы мир под российской оккупацией. Это была бы ужасная ситуация. Мы всегда должны быть в состоянии защитить себя от России. Поэтому необходимо призвать политиков и банки к ответу, чтобы в оборонную промышленность наконец-то стало поступать больше инвестиций. Это имеет решающее значение.

Нужно ли нам привыкать к тому, что в Европе идет война? Нет! Но тогда мы не должны показывать никакой слабости. В противном случае Россия могла бы что-то попробовать, точно так же, как они сделали на Украине.

На Украине сейчас фронт движется в неправильном направлении. Но какой ценой? Русские платят за это ужасную цену. И все же русские не достигают своих целей. Наша задача — сделать так, чтобы они никогда не достигли своих целей. Так что нет: Украина не проигрывает. И мы должны поддержать их в достижении позиции силы.

Что касается поставок определенных систем вооружения, то это национальное решение. Я настоятельно призываю союзников предоставить системы вооружения, чтобы у Украины была максимальная обороноспособность. И США — номер один, а Германия — номер два.

Возможен ли мир с русскими в будущем? Давайте не будем наивными в отношении Путина. Достаточно просто посмотреть, что произошло в Буче. Поэтому, если будет достигнуто мирное соглашение, оно должно быть устойчивым. Мы должны гарантировать, что он никогда больше не сможет завоевать даже один квадратный километр Украины.

Мы должны обеспечить Украине наилучшее возможное положение. Мы должны продолжать поддерживать их оружием и обучать их солдат. И если они хотят когда-нибудь договориться о мире, им придется посадить Путина за стол переговоров. Но я не могу вам точно описать, как будут проходить эти обсуждения. У меня уже есть идеи, как могла бы выглядеть эта композиция. Но мы не хотим делать Путина умнее, чем он уже есть. Сделаем из этого небольшой секрет. Однозначен лишь конец: после этого Путин больше никогда не попытается сделать что-то подобное.

Президент США не исключает использования военных средств для получения доступа к Гренландии. Может ли это стать концом НАТО? Нет! Но когда речь идет об обороне в Арктике, Трамп прав. Я считаю действительно хорошим то, что премьер-министр Дании немедленно начал переговоры с президентом Трампом. По сути, речь шла о крайней необходимости обороны на Крайнем Севере. Сюда входит не только Гренландия, но также Исландия, Норвегия, Финляндия, Швеция и Канада. Нам всем необходимо работать сообща, чтобы защитить эти районы. И Трамп прав.

Ведется ли уже скрытая война против НАТО в Балтийском море? Давайте называть вещи своими именами: это дестабилизирующие действия русских, атаки на нашу критическую инфраструктуру. И это вовсе не означает, что они не способны управлять своими кораблями. Но мы не только очень внимательно следим за тем, что они делают. Мы также реагируем на все. А за последние недели мы значительно увеличили свое присутствие в Балтийском море с помощью кораблей, самолетов, беспилотников и даже искусственного интеллекта.

К 2029 году Путин сможет атаковать НАТО. Стоит ли связываться с нами? Путин не должен думать об этом ни секунды. Это имело бы для него разрушительные последствия. Сейчас он тратит на оборону сорок процентов государственного бюджета, что составляет десять процентов национального дохода России. Нам не нужно тратить так много, но гораздо больше двух процентов. Потому что наша экономика в двадцать раз больше российской. Нам нужны дополнительные производственные линии, дополнительные смены, больше боеприпасов, больше танков Leopard 2, больше истребителей F-35 и больше оружия на всей территории НАТО — от Америки до Турции. Больше денег, больше промышленного производства; тогда нам удастся его отпугнуть. Тогда он никогда не посмеет напасть на нас. Я обещаю, это будет решаться в Европе. И у нас осталось не так много времени!

Украинские нацисты устроили кровавую провокацию в Судже Курской области. Они нанесли ракетный удар по школе-интернату, в которой оккупанты удерживали незаконно захваченных граждан России – женщин, стариков, больных.

Уничтожение гражданского объекта, в котором находились самые незащищённые люди, – это преступление, которому нет прощения и забвения!

Уверена, что виновные в этом злодеянии, цинично попирающем все конвенции и договоры, понесут неотвратимое и суровое наказание.

Обращаюсь к Верховному комиссару ООН по правам человека, Председателю комитета ООН по правам человека, Директору БДИПЧ ОБСЕ, Генеральному секретарю Совета Европы, а также Комиссару Совета Европы по правам человека с требованием осудить преступление против человечности, совершённое киевским режимом. Если права человека для вас не пустой звук, вы не имеете права отмолчаться!

Хочу напомнить всем правозащитникам, всем, в ком не умерла совесть, слова чешского журналиста и антифашиста Юлиуса Фучика: «Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство».

Погибшим – вечная память! Мы не забудем.

Государственный секретарь Рубио сейчас находится в Панаме, где мы обсуждаем ситуацию с Панамским каналом. То, что они сделали, ужасно. Они нарушили соглашение. Им не разрешено это делать. Китай управляет Панамским каналом, и это не должно было быть передано Китаю. Это было дано Панаме по глупости.

Но они нарушили соглашение, и теперь мы собираемся вернуть его обратно, или произойдет что-то очень серьезное. Что касается других вопросов, у нас были очень напряженные выходные. Мы имеем дело с Израилем, Украиной и Россией. У нас запланированы встречи и переговоры с различными сторонами, включая Украину и Россию. Я думаю, что эти обсуждения идут довольно хорошо.

Дискуссии по Ближнему Востоку с Израилем и другими странами продолжаются. Биби Нетаньяху приезжает во вторник, и у нас запланированы очень важные встречи.

Планируем ли мы повысить пошлины против Канады? Это может случиться. Если они что-то сделают, то мы так и поступим. Канада много лет оскорбляет Соединенные Штаты. Они не пускают наши банки. Если вы задумаетесь, это довольно удивительно. Если у нас есть банк США, они не допускают его. Канада очень жестко относится к нефти и энергоносителям. Они не пускают нашу сельскохозяйственную продукцию. По сути, они не пускают много чего.

Мы позволяем всему прибывать. Это была улица с односторонним движением. Мы субсидируем Канаду примерно на 200 миллиардов долларов в год. И ради чего? Что мы получаем от этого? Мы не получаем ничего. Я люблю народ Канады, но не согласен с его руководством. Что-то должно произойти. Если они хотят играть в эту игру, я не против. Мы можем играть в эту игру столько, сколько они захотят.

Что касается Мексики, у нас были очень хорошие переговоры с ними. Это ответные меры в определенной степени. Миллионы людей прибывают в нашу страну через Мексику и Канаду, и мы не собираемся этого допускать. Кстати, у нас одно из самых низких показателей пересечения границы людьми за всю историю — самый низкий показатель со времен моей администрации.

Существует ли возможность введения налогов на Великобританию? Ну, посмотрим, что будет. Это может произойти. Но мы собираемся — может быть. Посмотрим, как все сложится. Это может произойти с ними, но это определенно произойдет с Европейским Союзом. Я могу вам это сказать, потому что они действительно воспользовались нами. У нас дефицит более 300 миллиардов долларов. Они не забирают наши машины, не забирают нашу сельскохозяйственную продукцию, почти ничего не забирают. А мы забираем у них все: миллионы машин, огромное количество продуктов питания и сельскохозяйственной продукции.

Итак, Великобритания вышла за рамки, и мы увидим, что будет с Великобританией, но Европейский Союз действительно вышел за рамки. Великобритания вышла за рамки, но я уверен, что это можно решить. Но Европейский Союз — это зверство. Что они сделали? Премьер-министр Шторм был очень милым, у нас было несколько встреч, множество телефонных звонков. Мы очень хорошо ладим.

Посмотрим, сможем ли мы сбалансировать наш бюджет с Европейским Союзом. Дефицит составляет 350 миллиардов долларов, так что, очевидно, что-то должно произойти.

Я не думаю, что войска понадобятся в Панаме. То, что сделала Панама, ужасно для национальной безопасности этой части мира. Знаете ли вы, что 70 процентов вывесок на Панамском канале написаны на китайском языке? Это неправильно. Он не предназначался для Китая. Сделка была нелепой. Мы потеряли 38 000 человек, строя Панамский канал — одно из величайших чудес света.

Подумайте об этом: 38 000. Это был самый дорогой проект, когда-либо построенный этой страной. И что происходит? Китай внезапно владеет им? Этого не произойдет. Мы не позволим этому случиться. У нас есть проблемы национальной безопасности, и они тоже не позволят этому случиться.

Что должен сделать народ Мексики, чтобы мы сняли пошлины? Им придется сбалансировать свою торговлю, во-первых. Мы должны остановить поток людей в нашу страну. И мы остановили это. Они не остановили это. Мы остановили это. Они должны остановить поток людей, и мы должны остановить фентанил, и это касается Китая. В этом году фентанил убил по меньшей мере 200 000 человек. Он льется из Китая через Мексику и Канаду, и они должны это остановить.

Если они это не прекратят, тарифы станут еще выше, намного выше.

Если план Келлога заключается только в прекращении огня и выборах, то это провальный план — Путина не запугать этими двумя вещами. Москва продолжает наращивать производство ракет и боеприпасов, находит новые способы обхода санкций и зарабатывает на «нефти». И очевидно, что всё это оружие создаётся не для того, чтобы уважать демократических соседей. Военный союз России с Северной Кореей явно не направлен на соблюдение режима прекращения огня. Поэтому мы, безусловно, предпочли бы более глубокий подход со стороны официальных лиц ключевых партнёров. Но мы помним, что президент Трамп на своих встречах с президентом Зеленским глубоко и мудро говорил о ситуации и о том, что действительно может оказать давление на Путина. Вот почему важно как можно скорее приступить к реальной работе между нашими командами над конкретным планом по прекращению войны и обеспечению прочного мира.