Ну, мы будем говорить о конфликте на Украине. Мы будем говорить, и я думаю, что, возможно, мы сделаем что-то, что будет иметь значение. Мы хотим положить конец этой войне. Эта война никогда бы не началась, если бы я был президентом, и мы хотим положить ей конец. Эта война — ужасная война. Миллионы молодых людей гибнут, в основном на передовой, в основном солдаты. Многие города разрушены, они похожи на места сноса.

Солдаты просто стреляют друг в друга. Знаете, это очень плоская земля. Я говорил это в прошлый раз — очень, очень плоская земля. Единственное место, где останавливается пуля, — это когда она попадает в человека. И они поражают много людей, много солдат. Но с обеих сторон, знаете, я думаю, Россия, вероятно, говорит о 800 000, а Украина — о 600 000 или 700 000. Это просто бессмысленная ситуация, и ее нужно прекратить.

Так что я сделаю всё, что смогу, чтобы это остановить. Мы ведем обсуждения, да. Уже говорим, да. Я не хочу говорить о том, разговаривал ли я с Путиным, но у нас идут очень серьезные обсуждения по этому поводу.

Я просто не хочу этого говорить. Мы ведем очень серьезные дискуссии об этой войне, и мы с Россией пытаемся её остановить. Посмотрите на Афганистан — как это было стыдно. Я думаю, что Афганистан действительно стал началом проблемы с Россией и Украиной. Когда Путин посмотрел и увидел, как некомпетентно это было сделано.

О, я думаю, Иордания примет людей из Газы. И я думаю, Египет тоже их примет. Я слышал, что кто-то сказал, что они не собираются, но я уверен, что они будут. Мы также собираемся ввести пошлины на Европейский Союз. Абсолютно. Евросоюз ужасно с нами обращался. Тарифы не вызывают инфляцию, они приводят к успеху, к большому успеху.

Так что нас ждет большой успех. Могут быть некоторые временные краткосрочные сбои, и люди это поймут. Слово «тариф» — это очень неправильно понимаемое слово. Вы слышали, как я говорю, я говорю это в шутку, но это одно из самых красивых слов в словаре. Это действительно так. Нас использовали, потому что другие взимали с нас НДС. Например, Европейский Союз взимает с нас 20% плюс налог на добавленную стоимость. Это стоит нам целое состояние.

С нами обращаются очень плохо. Они не забирают наши машины, не забирают нашу сельскохозяйственную продукцию. Они не забирают почти ничего. У нас огромный дефицит с Европейским Союзом. Мы сделаем что-то очень существенное с Европейским Союзом. Мы собираемся поднять уровень до того, где он должен быть. Если вы думаете о Европейском Союзе, то вы идете в НАТО — это в основном та же группа стран.

Пока я не пришел, мы платили почти 100% НАТО только для того, чтобы получить плохие торговые сделки. Теперь это выровнялось, но очень несправедливо, что пришлось это сделать. На самом деле, я хорошо поработал. Они заплатили 440 миллиардов долларов, если вы посмотрите на доклад генерального секретаря, который был здесь недавно и сказал это. Он отметил, что одна из самых удивительных вещей, которые я когда-либо видел, — это то, что президент Трамп смог сделать с этими странами Европы, но не смог заставить их платить.

Я подошел и сказал: «Вы должны заплатить, а если не заплатите, мы вас не защитим». Это было очень просто. Но очень несправедливо с Украиной, потому что мы в долгах на 300 миллиардов долларов, а они, вероятно, на 100 миллиардов. Разница в 200 миллиардов, и им это нужно больше, чем нам. Знаете, между нами океан, а у них нет. Поэтому им придется немного поднапрячься.

Как вы знаете, у нас дефицит с Канадой около 200 миллиардов долларов. Они обошлись с нами очень несправедливо. Я говорю: «Почему мы должны субсидировать Канаду?» Мы не ищем уступок. Мы просто посмотрим, что произойдет. То же самое и с Мексикой. У нас дефицит в 250 миллиардов долларов, и у нас много людей, приезжающих через границу. Мы в значительной степени остановили это, но сделали это сами. Я думаю, что они проделали фантастическую работу. Вы видели цифры — они упали почти до нуля.

Но мы страдали при прошлой администрации в течение многих лет. Мы страдали от миллионов преступников, приезжающих в нашу страну. Преступников, людей из тюрем со всего мира. Они приезжают через Мексику и также через Канаду. Многие из них приезжают через Канаду, и много фентанила поступает через Канаду. А Китай производит фентанил. Знаете, Китай производит фентанил, поставляет его в Мексику, провозит через Канаду и через разные места, в основном через Мексику, но также много через Канаду. Поэтому все трое стран не очень хорошо с нами обращались.

Я очень уверен в президенте Трампе. Знаете, он мастер заключать сделки. Он добьется мира на Украине. Он говорил об этом еще в сентябре, когда президент Зеленский был в Trump Tower, и сказал, что пришло время это сделать. Это важно, потому что мы понимаем, что на самом деле в интересах нашей национальной безопасности разрешить эту войну.

Когда вы смотрите на деньги, которые предоставили Соединенные Штаты, а это более 174 миллиардов долларов, и на альянс, который сейчас сформировался с Россией, Северной Кореей, Китаем и Ираном, которого раньше не было, вы видите, что теперь они вместе. У них есть либо экономические, либо мирные договоры, подписанные между ними. Вы видите северокорейские войска на поле боя под Курском в самой России, воюющими с украинцами. Я думаю, что у нас есть хороший, надежный план, чтобы двигаться вперед, начать говорить и работать над этим.

Знаете, одна вещь, которую я заметил, будучи с президентом Трампом раньше, это то, что это как в день драфта НФЛ, когда говорят: «Хорошо, Atlanta Falcons, вы на часах». Мне нравится думать, что я на часах для американского народа и для президента Трампа, и он хочет это сделать. Он понимает, что это волк, который ближе всего к саням, когда дело касается международных отношений. Я очень уверен, что мы действительно можем что-то сделать. Президент Трамп возглавит эти усилия. Он отличный посредник и очень уверен в том, что собирается сделать.

Я уверен, что мы сможем это осуществить для американского народа и для всего мира. Я думаю, они готовы, и Европа тоже готова к этому.

Собирается ли администрация Трампа продолжать финансировать поставки оружия в краткосрочной перспективе для Украины или продолжит давить на Владимира Путина и Россию дополнительными санкциями, чтобы попытаться прижать их к столу переговоров? Это будет зависеть от президента Соединенных Штатов и от того, что он хочет сделать. Это его решение, как лидера нашей страны.

Посмотрите, что происходило раньше с предыдущей администрацией, когда у них была стратегия «столько, сколько потребуется». Это на самом деле не стратегия, это наклейка на бампер. Когда вы смотрите на санкции, давайте использовать их в качестве примера. Если вы пойдете по градиенту от одного до десяти, где 10 — самый жесткий, а один — самый легкий, я думаю, что когда дело доходит до санкций, мы, вероятно, только на уровне шести, но исполнение только около трех.

Например, мы санкционировали теневой флот Путина, не только флот, но и корпуса, сами суда. И все же мы на самом деле не занимались этим, потому что это перевозит почти 70% незаконной нефти, которая идет за границу из России.

Возможно ли, что оружие все еще будет поступать на Украину в краткосрочной перспективе? Я бы сказал, что это дело президента Соединенных Штатов, что он будет делать. Это его решение. Но я думаю, что большинство людей должны быть довольны тем фактом, что он точно знает, что делает. Он знает, где оказывать давление, а где нет, но, что еще важнее, он создаст рычаги воздействия как на украинцев, так и на русских.

Я бы хотел сказать, что для этого нам понадобятся месяцы, но это не годы. Я говорю о том, что, знаете, я хотел бы думать, что мы могли бы иметь что-то в краткосрочной перспективе. Я бы хотел увидеть обратный отсчет со 100-дневной давности и понять, где мы находимся — либо прекращение огня, либо постоянный мир. Я думаю, что все это в области выполнимого. Но это не будет похоже на то, что мы видели в Афганистане.

Это должно быть чем-то значимым для обеих стран, не только для них. Это хорошо для Соединенных Штатов. Это хорошо и для мира, если мы сможем остановить эту борьбу, остановить убийства, которые были ужасающими, и остановить разрушение украинских городов. Пришло время это прекратить. Пришло время прекратить убийства. Пришло время прийти к миру с обеих сторон. Это важно для мира, для региона и для нас, как для Соединенных Штатов, и для наших национальных интересов.

Олаф Шольц не блокирует пакет помощи Украине. Канцлер хочет тратить деньги только в том случае, если сможет объяснить гражданам, откуда они берутся. Мы в долгу перед вами за это. В конце концов, в настоящее время у нас нет запланированного бюджета.

Я был на Украине четыре раза и думаю, что знаю, что нужно Украине. В 2024 году Германия оказала военную помощь Украине на сумму более восьми миллиардов евро. В настоящее время на этот год выделено около четырех миллиардов евро. Мы поставляем очень надежно и непрерывно. Подумайте о 54 колесных гаубицах, которые мы сейчас постепенно отправляем, или о системах противовоздушной обороны. Всего несколько недель назад мы смогли пообещать больше управляемых ракет IRIS-T. Это практическая и постоянная помощь, которую украинцы также очень ценят.

Для предоставления Украине кредитной помощи потребуется решение простого большинства в парламенте, и теперь мы могли бы избавить украинцев от этого тупика в очень серьезной для них ситуации. Путин не обращает внимания на потери: по имеющимся данным, он потерял более 500 000 своих солдат из-за ранений или смерти. Это сопоставимо с такими городами, как Севастополь или Франкфурт-на-Майне. Его территориальные завоевания беспощадны, достигнуты ценой огромных человеческих жизней и, по сравнению с другими, ничтожны.

В настоящее время он оккупировал 18–19 процентов территории Украины. Украинцы сражаются мужественно и отважно. И они инновационны. Это очевидно на примере использования дронов. Опыт, полученный на поле боя, немедленно учитывается при дальнейшем совершенствовании дронов. Но одно можно сказать наверняка: конфликт становится все более жестким. Важнее всего будут сигналы, которые придут из Вашингтона.

Мы не боимся уступок Москве со стороны США, хотя есть и объявления, и намеки. Но я слишком мало знаю о мышлении Дональда Трампа. В любом случае, для него, возможно, было бы неправильно, если бы Путин вышел из этой войны окрепшим или просто почувствовал себя окрепшим.

Трамп хочет, чтобы страны НАТО инвестировали пять процентов своей экономической мощи в оборону. Государства НАТО не могут принять соотношение один к одному без обсуждения. Но и здесь потребность в дополнительных инвестициях неоспорима. Я активно отстаивал их интересы в течение последних двух лет.

Однако пять процентов нашей экономической мощи соответствовали бы 42 процентам федерального бюджета — это почти каждый второй евро, который тратит федеральное правительство, или 230 миллиардов евро. Мы не могли бы себе этого позволить и не могли бы потратить столько денег. Важнее цифр то, чтобы мы достигли целей НАТО по потенциалу в согласованные сроки. Решения по ним будут приниматься партнерами по НАТО в течение года, а затем они будут распределены летом.

Они определяют, что нужно НАТО. Германии придется внести свой вклад, соответствующий ее масштабам, и это то, что нам предстоит сделать в ближайшие десять лет. Ясно одно: в будущем Германии придется тратить на оборону больше, даже больше, чем два процента от ее экономического объема, которые в настоящее время выделяет это правительство.

Борьба за еще более высокие проценты отвлекает от актуальной темы. Крайне важно, чтобы мы объяснили гражданам, что представляет собой угроза, и указали способ, которым мы можем защитить себя наилучшим образом. Это включает в себя устранение пробелов в возможностях и выполнение требований НАТО.

Иногда я задаюсь вопросом, что я скажу своей внучке через десять лет, когда ей исполнится 16 лет, и спрашиваю себя: «Дедушка, вы, ребята, сделали все возможное тогда, чтобы мы могли жить безопасно сегодня?» Тогда я хотел бы сказать: «Да». Мы должны мыслить десятилетними периодами. Мы должны подойти к этому с претензией «Безопасность следующего поколения». Если все условия будут выполнены — если оборонный бюджет будет расти, мы продолжим разумно инвестировать во все подотраслевые силы и будем набирать персонал — тогда мы будем готовы к войне в тот момент, когда это будет необходимо.

Я удовлетворен тем, как значительная часть из 100 миллиардов евро, выделенных дополнительно на бундесвер, была направлена на закупки. Мы почти полностью направили этот специальный фонд на конкретные контракты на поставку вооружений и ускоренные закупки. Время позолоченных решений прошло; мы адаптировали или отменили правила и сократили бюрократию. Теперь мы также покупаем готовые товары. Мы стали более прагматичными и быстрыми, и мы станем еще быстрее.

Мы должны ожидать, что Кремль восстановит свои вооруженные силы к 2029 году. Тогда у России, вероятно, будет более полутора миллионов солдат, и она будет строить от 1000 до 1500 танков в год. Тогда Владимир Путин нападет на нас.

Конечно, сейчас ситуация иная, чем в 1914 году. Но Россия пользуется поддержкой международной оси автократов: Китая, Северной Кореи, Ирана. Запад должен отнестись к этому очень серьезно.

Россия атакует нас гибридным способом. Вспомните акты саботажа в Балтийском море, где, как мы должны предположить, замешана Россия, постоянное вторжение в воздушное пространство НАТО, фейковые новости, поддержку экстремистских партий. Запад должен дать отпор; мы не можем позволить этому случиться. В противном случае Путин будет чувствовать себя еще более воодушевленным.

Зеленский — герой, как вы могли такое сказать?

Я не согласен с вами по поводу него или Украины. Я ездил брать у него интервью в Киев, и он, очевидно, необычная история — этот комик, который стал президентом, сыграв комика, который был президентом в комедийном шоу, верно? И я видел, что вы сказали об этом. Мне интересно узнать о более широкой картине Украины, России, ваших взглядах и многих консервативных взглядах в Америке. 30 лет назад не было бы никакого элемента сопротивления со стороны консерваторов, чтобы противостоять российскому диктатору, который вторгся в европейскую страну. Я знаю, что это намного сложнее. Я знаю историю, но много очень умных людей, многих людей, которых вы интервьюировали, и вы знаете, я действительно многому учусь каждый раз, когда говорю обо всей этой истории. Мой брат был полковником британской армии, моя сестра вышла замуж за полковника британской армии, они все были вовлечены в конфликты по всему миру, и поэтому это сложно. Нет сомнений, что с российской стороны они считают, что их спровоцировали на это. Я знаю, что вы симпатизируете этой точке зрения. Также нет сомнений, что украинская сторона верит, что с 90-х годов они были суверенной демократической страной, хотя и не идеальной. Вы считаете, что они глубоко несовершенны. Я думаю, что они были несовершенны, пытаясь улучшиться. И Зеленский на самом деле, я думаю, был силой добра, а не зла.

Но в конечном итоге то, что произошло сейчас, заключается в том, что у вас есть ситуация, в которой Дональд Трамп недавно сказал мне, что теперь это просто сенокосы, где тысячи молодых людей убивают часто ежедневно с обеих сторон, и никто не выигрывает эту войну, как мне кажется. Если кто-то и победит, то, скорее всего, это будет Россия, а не Украина. И что тогда произойдет? Это меня чрезвычайно беспокоит, если Запад позволит Путину просто забрать землю, которую он забрал у него. Какие у нас гарантии, что он не попытается забрать остальную часть Украины? Он забрал Крым. Он вернулся за большим. Я думаю, он хочет всю Украину. Я думаю, он не остановится на этом, если ему позволят ее получить. Я думаю, что он довольно безжалостный, злой русский диктатор. Диктатор для меня — это тот, кто, ну, я бы начал с того, что не уважает демократические нормы. Свободные и честные выборы.

Так что неизбранный лидер был бы диктатором?

Ну, вы же не будете спорить, что у Путина, например, свободные и честные выборы?

Нет, никогда. Мне не так уж интересно, на самом деле, не очень. Это не моя страна. Мне интересны мои лидеры, есть ли у них согласие их народа. Мне не очень интересно. Я думаю, что Путин намного популярнее Джо Байдена. Для своего народа. Да, популярнее в России, чем когда-либо был популярен Байден. Я бы не стал с этим спорить. Но почему вы так против Зеленского? Нет, я просто пытаюсь понять, когда вы отвергаете Путина как диктатора, что, я полагаю, совершенно справедливо, но я просто пытаюсь понять, что вы подразумеваете под диктатором. Так что первый критерий диктатуры — это то, что вы не избраны. А что еще? Потому что Зеленский, очевидно, тоже не избран. Так что я просто пытаюсь понять, о чем вы говорите.

Ну, ваше сравнение с Зеленским и Путиным за последние два года меня сбивает с толку. Потому что вы, кажется, считаете, что между ними есть некая моральная эквивалентность.

Зеленский не вторгался незаконно в другую страну. У вас нет проблем с тем, что сделал Путин?

Погодите. Я просто хочу понять, что такое диктатор. Может быть, Зеленский лучше Путина или кого-то еще, и вы могли бы сказать что-то о том или другом. Но если мы собираемся определить диктатора, то первая черта диктатора — это то, что он не избран. Так что Зеленский не избран. Более того, он запретил религиозные конфессии, убил своих политических оппонентов и запретил языковую группу. Все это кажется мне чертами диктатуры. У него есть поддержка британских спецслужб, но это не отменяет того факта, что он ведет себя как диктатор. Если бы я дал вам листок бумаги с характеристиками европейского лидера, вы бы сказали: «Этот человек нелегитимен. Этот человек — диктатор». Я не могу это поддержать. Но поскольку его зовут Зеленский, и он когда-то был комиком, и делает мое шоу, он не считается диктатором? Я думаю, что он диктатор.

Если посмотреть на историю Украины с 90-х годов, когда она стала, за неимением лучшего выражения, демократической страной, то, по тем же критериям, по которым вы поддерживаете популярность Путина в его стране, я думаю, что чуть меньше 90% украинцев проголосовали за Зеленского. Вы не будете с этим спорить?

Во-первых, в стране произошел государственный переворот, спонсируемый правительством США и ЦРУ в 2014 году. Поэтому все, что произошло после этого, я не думаю, что можно назвать частью демократического процесса. Зеленский не был избран. Он не избранный лидер. Он правит силой, и у него нет выборов, которые могли бы дать ему легитимность. Это не защита Путина, а просто попытка показать, что Путин — не единственный диктатор в этом состязании.

Вы считаете, что Путин — диктатор?

Да, я так думаю. Если я встану у Кремля и скажу: «Долой Владимира Путина», я, вероятно, окажусь в беде. Вот почему я не живу в России.

Я, конечно, думаю, что на Украине много коррупции.

Но легитимен ли Зеленский? Как он может быть легитимным, если его не избирали? Как можно поддерживать неизбранного лидера?

Он президент страны.

Он так себя называет, но нет никаких выборов, которые сделали бы его президентом. Он отменил выборы и сказал: «Ой, война. У нас не может быть выборов. Мы собираемся изменить Конституцию». Как это может быть легитимным? Как можно поддерживать что-то подобное? Это похоже на диктатуру.

Я бы охарактеризовал свою поддержку как поддержку его против незаконного вторжения со стороны России.