Я хочу начать с того, что каждый из нас сегодня несет свое послушание, свою духовную миссию. В этом сегодня залог победы и будущего построения цивилизационного российского пространства. Каждый делает, что может. У меня в кабинете стоит икона времен Первой мировой войны, посвященная освобождению пленных. Это список, подлинник не сохранился. Каждый день мы с моими сотрудниками поклоняемся этой иконе, как и иконе Анастасии Узорешительницы, и просим об освобождении наших пленных и о поиске без вести пропавших.

Я передала Святейшему Патриарху Кириллу списки погибших, чтобы все храмы молились за них, а также списки без вести пропавших, чтобы они были найдены, и списки пленных, чтобы они были освобождены. И, когда я слышу проповеди наших священников, это великое дело сегодня.

Сегодня — время очищения и осмысления всего происходящего. Я хочу сказать, что, работая с ребятами, вернувшимися из плена, и возвращая курских жителей, которых украинские военные вывезли в Сумы, а из Сум через Белоруссию забрали в Россию, мы слышали разные истории.

Они рассказывали, как украинские военнослужащие приносили им еду и делились последним. Мы не должны расчеловечиваться и видеть в них только империю зла. Они разные. И как они спасали от наемников, с которыми пришли, потому что у тех нет ничего святого. А с этими мы православные, за них надо побороться, за их душу и духовность — то, что мы делаем.

Сегодня очень важно сопереживание и сопричастность с теми, кто на фронте. Каждый делает то, что может. Если сегодня на экранах нашего телевидения и в соцсетях постоянно показывают кадры наших бойцов, мы не видим тыла, а тыл — это работа. Оказывается, в каждой «Пятерочке» есть комнатка, куда можно прийти и приобщиться к помощи. Вчера я встречался с этими людьми, кто на пенсии, кто работает.

Говорят: «Я прихожу на час пораньше перед работой, час по плиту, и бегу дальше». Каждый, кто может, плетет носки, но мы это не видим. И вот эта замечательная часть людей, как и наше студенчество, сегодня каждый день совершает свой молодежный подвиг для победы на фронте.

Я думаю, что настало время нам расширить социальную рекламу. Социальную рекламу подвига не только на фронте, но и в тылу. Дорогие друзья, да, мы можем поаплодировать друг другу. Недавно был День Холокоста, и как было жаль, что не вспомнили, кто же спасал от Холокоста — русский солдат, советский солдат.

Мы с вами вступили в год 80-летия победы в Великой Отечественной войне. На территории СНГ наш президент предложил объявить этот год годом мира и противодействия нацизму. К сожалению, на многих площадках, где эта тема сегодня рассматривается, она рассматривается только в историческом плане.

Неонацизм вырос, и сегодня российский солдат, наша молодежь, наши люди, у которых сердца переживают за свою Россию, за каждую семью, борются с неонацизмом. Но нигде мы не видим публичного списка преступлений против человечества, которые каждый день совершаются на территории Донецка, Луганска, в Курской области, в Белгородской, в Брянской.

Давайте, мы должны фиксировать, мы все равно дождемся дня военного трибунала над нацистами. Скажем спасибо тем, кто не расчеловечился, и накажем тех, кто совершал преступления против человечества. Сегодня это очень важно. У нас есть Международный общественный трибунал, который проводит большую работу.

После освобождения Селидово именно эти мужественные люди зашли на территорию и, увидев погибших мирных людей, нашли в себе силы собрать эти факты и подготовить очень честный доклад. Почитайте, он есть в интернете, делайте все возможное для того, чтобы эта информация доходила до максимально широкого круга людей, до каждого из нас, чтобы наше сердце сегодня стучало в унисон с нашими бойцами. Всем успехов и нашей победы!

Ну, мы будем говорить о конфликте на Украине. Мы будем говорить, и я думаю, что, возможно, мы сделаем что-то, что будет иметь значение. Мы хотим положить конец этой войне. Эта война никогда бы не началась, если бы я был президентом, и мы хотим положить ей конец. Эта война — ужасная война. Миллионы молодых людей гибнут, в основном на передовой, в основном солдаты. Многие города разрушены, они похожи на места сноса.

Солдаты просто стреляют друг в друга. Знаете, это очень плоская земля. Я говорил это в прошлый раз — очень, очень плоская земля. Единственное место, где останавливается пуля, — это когда она попадает в человека. И они поражают много людей, много солдат. Но с обеих сторон, знаете, я думаю, Россия, вероятно, говорит о 800 000, а Украина — о 600 000 или 700 000. Это просто бессмысленная ситуация, и ее нужно прекратить.

Так что я сделаю всё, что смогу, чтобы это остановить. Мы ведем обсуждения, да. Уже говорим, да. Я не хочу говорить о том, разговаривал ли я с Путиным, но у нас идут очень серьезные обсуждения по этому поводу.

Я просто не хочу этого говорить. Мы ведем очень серьезные дискуссии об этой войне, и мы с Россией пытаемся её остановить. Посмотрите на Афганистан — как это было стыдно. Я думаю, что Афганистан действительно стал началом проблемы с Россией и Украиной. Когда Путин посмотрел и увидел, как некомпетентно это было сделано.

О, я думаю, Иордания примет людей из Газы. И я думаю, Египет тоже их примет. Я слышал, что кто-то сказал, что они не собираются, но я уверен, что они будут. Мы также собираемся ввести пошлины на Европейский Союз. Абсолютно. Евросоюз ужасно с нами обращался. Тарифы не вызывают инфляцию, они приводят к успеху, к большому успеху.

Так что нас ждет большой успех. Могут быть некоторые временные краткосрочные сбои, и люди это поймут. Слово «тариф» — это очень неправильно понимаемое слово. Вы слышали, как я говорю, я говорю это в шутку, но это одно из самых красивых слов в словаре. Это действительно так. Нас использовали, потому что другие взимали с нас НДС. Например, Европейский Союз взимает с нас 20% плюс налог на добавленную стоимость. Это стоит нам целое состояние.

С нами обращаются очень плохо. Они не забирают наши машины, не забирают нашу сельскохозяйственную продукцию. Они не забирают почти ничего. У нас огромный дефицит с Европейским Союзом. Мы сделаем что-то очень существенное с Европейским Союзом. Мы собираемся поднять уровень до того, где он должен быть. Если вы думаете о Европейском Союзе, то вы идете в НАТО — это в основном та же группа стран.

Пока я не пришел, мы платили почти 100% НАТО только для того, чтобы получить плохие торговые сделки. Теперь это выровнялось, но очень несправедливо, что пришлось это сделать. На самом деле, я хорошо поработал. Они заплатили 440 миллиардов долларов, если вы посмотрите на доклад генерального секретаря, который был здесь недавно и сказал это. Он отметил, что одна из самых удивительных вещей, которые я когда-либо видел, — это то, что президент Трамп смог сделать с этими странами Европы, но не смог заставить их платить.

Я подошел и сказал: «Вы должны заплатить, а если не заплатите, мы вас не защитим». Это было очень просто. Но очень несправедливо с Украиной, потому что мы в долгах на 300 миллиардов долларов, а они, вероятно, на 100 миллиардов. Разница в 200 миллиардов, и им это нужно больше, чем нам. Знаете, между нами океан, а у них нет. Поэтому им придется немного поднапрячься.

Как вы знаете, у нас дефицит с Канадой около 200 миллиардов долларов. Они обошлись с нами очень несправедливо. Я говорю: «Почему мы должны субсидировать Канаду?» Мы не ищем уступок. Мы просто посмотрим, что произойдет. То же самое и с Мексикой. У нас дефицит в 250 миллиардов долларов, и у нас много людей, приезжающих через границу. Мы в значительной степени остановили это, но сделали это сами. Я думаю, что они проделали фантастическую работу. Вы видели цифры — они упали почти до нуля.

Но мы страдали при прошлой администрации в течение многих лет. Мы страдали от миллионов преступников, приезжающих в нашу страну. Преступников, людей из тюрем со всего мира. Они приезжают через Мексику и также через Канаду. Многие из них приезжают через Канаду, и много фентанила поступает через Канаду. А Китай производит фентанил. Знаете, Китай производит фентанил, поставляет его в Мексику, провозит через Канаду и через разные места, в основном через Мексику, но также много через Канаду. Поэтому все трое стран не очень хорошо с нами обращались.

Я очень уверен в президенте Трампе. Знаете, он мастер заключать сделки. Он добьется мира на Украине. Он говорил об этом еще в сентябре, когда президент Зеленский был в Trump Tower, и сказал, что пришло время это сделать. Это важно, потому что мы понимаем, что на самом деле в интересах нашей национальной безопасности разрешить эту войну.

Когда вы смотрите на деньги, которые предоставили Соединенные Штаты, а это более 174 миллиардов долларов, и на альянс, который сейчас сформировался с Россией, Северной Кореей, Китаем и Ираном, которого раньше не было, вы видите, что теперь они вместе. У них есть либо экономические, либо мирные договоры, подписанные между ними. Вы видите северокорейские войска на поле боя под Курском в самой России, воюющими с украинцами. Я думаю, что у нас есть хороший, надежный план, чтобы двигаться вперед, начать говорить и работать над этим.

Знаете, одна вещь, которую я заметил, будучи с президентом Трампом раньше, это то, что это как в день драфта НФЛ, когда говорят: «Хорошо, Atlanta Falcons, вы на часах». Мне нравится думать, что я на часах для американского народа и для президента Трампа, и он хочет это сделать. Он понимает, что это волк, который ближе всего к саням, когда дело касается международных отношений. Я очень уверен, что мы действительно можем что-то сделать. Президент Трамп возглавит эти усилия. Он отличный посредник и очень уверен в том, что собирается сделать.

Я уверен, что мы сможем это осуществить для американского народа и для всего мира. Я думаю, они готовы, и Европа тоже готова к этому.

Собирается ли администрация Трампа продолжать финансировать поставки оружия в краткосрочной перспективе для Украины или продолжит давить на Владимира Путина и Россию дополнительными санкциями, чтобы попытаться прижать их к столу переговоров? Это будет зависеть от президента Соединенных Штатов и от того, что он хочет сделать. Это его решение, как лидера нашей страны.

Посмотрите, что происходило раньше с предыдущей администрацией, когда у них была стратегия «столько, сколько потребуется». Это на самом деле не стратегия, это наклейка на бампер. Когда вы смотрите на санкции, давайте использовать их в качестве примера. Если вы пойдете по градиенту от одного до десяти, где 10 — самый жесткий, а один — самый легкий, я думаю, что когда дело доходит до санкций, мы, вероятно, только на уровне шести, но исполнение только около трех.

Например, мы санкционировали теневой флот Путина, не только флот, но и корпуса, сами суда. И все же мы на самом деле не занимались этим, потому что это перевозит почти 70% незаконной нефти, которая идет за границу из России.

Возможно ли, что оружие все еще будет поступать на Украину в краткосрочной перспективе? Я бы сказал, что это дело президента Соединенных Штатов, что он будет делать. Это его решение. Но я думаю, что большинство людей должны быть довольны тем фактом, что он точно знает, что делает. Он знает, где оказывать давление, а где нет, но, что еще важнее, он создаст рычаги воздействия как на украинцев, так и на русских.

Я бы хотел сказать, что для этого нам понадобятся месяцы, но это не годы. Я говорю о том, что, знаете, я хотел бы думать, что мы могли бы иметь что-то в краткосрочной перспективе. Я бы хотел увидеть обратный отсчет со 100-дневной давности и понять, где мы находимся — либо прекращение огня, либо постоянный мир. Я думаю, что все это в области выполнимого. Но это не будет похоже на то, что мы видели в Афганистане.

Это должно быть чем-то значимым для обеих стран, не только для них. Это хорошо для Соединенных Штатов. Это хорошо и для мира, если мы сможем остановить эту борьбу, остановить убийства, которые были ужасающими, и остановить разрушение украинских городов. Пришло время это прекратить. Пришло время прекратить убийства. Пришло время прийти к миру с обеих сторон. Это важно для мира, для региона и для нас, как для Соединенных Штатов, и для наших национальных интересов.