Позиция Трампа по НАТО такая же, как и у любого другого президента: многие из наших союзников по НАТО не делают достаточно для обеспечения собственной безопасности. Каждый другой президент жаловался на то же самое, но он действительно серьезен в этом отношении, и это то, на что он указывает.

Справедливости ради, Польша, Литва, Эстония — чем ближе вы к России, тем больше они тратят в процентах от своего ВВП на национальную оборону. Но есть такие страны, как Франция или Германия. Это крупные, мощные экономики, и они не тратят так много на национальную безопасность. Почему? Потому что они полагаются на НАТО. Они говорят: «Нам не нужно тратить так много на оборону, потому что у Америки здесь есть солдаты, и если на них нападут, они будут нашей национальной обороной». Вместо этого они могут потратить все эти деньги на свою огромную систему социальной защиты.

Когда вы спрашиваете этих людей, почему они не могут тратить больше на национальную безопасность, их аргумент заключается в том, что это потребует от них урезания программ социального обеспечения, пособий по безработице, возможности выхода на пенсию в 59 лет и всего этого прочего. Это их выбор. Но мы субсидируем это.

Если бы вы сформулировали точку зрения президента по НАТО, то, во-первых, им нужно делать больше. В долгосрочной перспективе нужно обсудить, должны ли Соединенные Штаты быть на переднем крае обеспечения безопасности континента или в качестве опоры для обеспечения безопасности континента. Если вы поговорите со странами на восточной периферии, наиболее близкими к России, все они наращивают потенциал, чтобы быть на переднем крае. Поляки, чехи — все эти разные страны.

Если вы двинетесь дальше на запад к самым богатым экономикам, таким как Германия и Франция, они не делают этого. Испания также не тратит достаточно на национальную безопасность. Они полагаются на нас как на передовую. Это не союз, это зависимость. И мы этого не хотим. Мы хотим НАТО, в котором у нас есть сильные и способные союзники. Финляндия — очень способный союзник. Они производят оружие и приносят что-то к столу.

Нам нужно больше таких стран, которые будут вести себя таким образом в альянсе. Тогда это будет более сильный альянс, который сможет работать сообща не только в Европе, но и в других вызовах, с которыми мы сталкиваемся по всему миру, надеюсь, даже в Индо-Тихоокеанском регионе.

Мы думаем, что то, что сделал Путин, было ужасно: вторгнуться в страну и совершить зверства. Он совершил ужасные вещи. Но нечестность заключается в том, что мы каким-то образом заставили людей поверить в то, что Украина сможет не просто победить Россию, но и уничтожить ее, отбросить назад к тому, как выглядел мир в 2012 или 2014 году, до того как русские захватили Крым и так далее.

В результате, то, о чем они просили последние полтора года, — это финансирование затяжного конфликта, в котором продолжаются человеческие страдания. Тем временем Украина отбрасывается на сто лет назад. Их энергосистема уничтожается. Кто-то должен будет заплатить за всю эту реконструкцию постфактум. И сколько украинцев покинули Украину и теперь живут в других странах? Они могут никогда не вернуться. Это их будущее, и оно находится под угрозой в этом отношении.

Точка зрения президента заключается в том, что это затяжной конфликт, и его нужно прекратить. Теперь его нужно прекратить путем переговоров. В любых переговорах обе стороны должны будут от чего-то отказаться. Я не собираюсь вести предварительные переговоры. Это будет работа жесткой дипломатии, которую мы использовали в мире в прошлом, и мы были реалистами в этом отношении. Но обе стороны переговоров должны что-то дать. Это займет время.

Но, по крайней мере, у нас есть президент, который признает, что наша цель заключается в том, чтобы этот конфликт был прекращен, и он должен быть прекращен таким образом, чтобы он был устойчивым. Это невыносимо для всех сторон, и в конечном итоге это невыносимо для России, которая платит большую цену за это в своей собственной экономике, их уровень инфляции и так далее. В конце концов, это позиция президента, и это правда. Я думаю, что даже растущее число демократов теперь признают, что то, что мы финансируем, — это тупик, затяжной конфликт и, возможно, даже хуже тупика, в котором Украина разрушается и теряет все больше и больше территории. Этот конфликт должен быть прекращен.

Суть в том, что у Путина есть свои внутренние соображения, и у Зеленского тоже, верно? В конце концов, если вы украинец, русские заставили вас так много страдать, а теперь вы собираетесь позволить им сохранить землю? Люди были бы расстроены этим на Украине, и вы бы это поняли. А затем есть зрелые реалии жизни на этой планете. Вот где эта работа должна быть определена. Обе стороны платят за это высокую цену. У обеих сторон есть стимул для того, чтобы этот конфликт закончился.

Это не закончится максималистскими целями ни одной из сторон. Придется проделать большую и тяжелую работу. Я думаю, что только Соединенные Штаты под руководством президента Трампа могут сделать это возможным. Но это будет нелегко и займет некоторое время. Я знаю, что он определенно твердо намерен добиться этого.

Основная проблема на Ближнем Востоке остается, и в конечном итоге, пока существует такая организация, как ХАМАС, чьей явной целью является уничтожение еврейского государства, которая готова совершать ужасающие зверства против мирных жителей, против девочек-подростков на концерте, и делать то, что они сделали, включая захват в заложники младенцев и стариков на полтора года, это угроза национальной безопасности Израиля.

Какая страна в мире может жить рядом с врагом, вооруженным, способным и желающим совершать ужасающие зверства? Поэтому я думаю, что прекращение огня важно, потому что оно положило конец некоторым разрушениям и, безусловно, позволило освободить заложников, хотя и чрезвычайной ценой. Мы говорим о соотношении один к 250, когда вы получаете подростка-заложника в обмен на 250 убийц ХАМАС, которые освобождаются из тюрьмы. Просто подумайте, насколько несправедлива эта сделка. Но она показывает, насколько мы ценим жизнь по сравнению с тем, как другая сторона, животные ХАМАС, смотрит на это.

Теперь, как уже было сказано, реальная проблема здесь будет в том, что произойдет, когда истечет период прекращения огня. Кто будет управлять Газой? Кто будет восстанавливать Газу? Кто будет отвечать за Газу? Если люди, которые отвечают за Газу, это те же ребята, которые создали 7 октября, то у нас все еще та же проблема. Прошлое — это пролог.

Сейчас хорошие новости в регионе в том, что в Ливане у нас есть правительство, которое, как мы надеемся, станет более могущественным, чем Хезболла в ливанском правительстве, и есть перемирие, которое было продлено, что в конечном итоге приведет к этому. В Сирии группа захватила власть. Это не те ребята, которые обязательно пройдут проверку биографий ФБР, по сути. Нет, они не приедут на воскресный ужин. Но если есть возможность в Сирии создать более стабильное место, чем то, что у нас было исторически, особенно при Асаде, где доминировали Иран и Россия и где ИГИЛ действовал безнаказанно, нам нужно воспользоваться этой возможностью и посмотреть, к чему это приведет.

Если у вас есть регион, в котором более стабильная Сирия и более стабильный Ливан, где Хезболла не может делать то, что она делает от имени Ирана, ослабленного Ирана, который теперь потерял всех этих доверенных лиц, это открывает дверь для таких вещей, как сделка между Саудовской Аравией и Израилем, которая изменит динамику региона. В конечном счете, это может помочь решить некоторые из этих проблем, с которыми мы сталкиваемся в палестинском вопросе, и в частности в вопросе Газы.

Так что там предстоит много работы. Ничего из этого не определено. Все это трудно, но реальные возможности, которые мы не могли себе даже представить 90 дней назад, теперь есть.

Увидели дом. Заходим в этот дом. Там девушка. Мы с тремя моими сослуживцами изнасиловали её. Я поставил девушку на колени и застрелил. Вышли из первого дома, зашли в следующий. Там два мужчины и одна женщина. Мужчин убили сразу. Женщину изнасиловали. Я заставил её встать на колени и застрелил.

Мы вышли и услышали шум из сарая. Открыли сарай, и там в стоге сена прятались три бабушки и три дедушки. Мы их вывели, связали руки и спустили в подвал. Потом Мотыль достал из подсумка гранату F1 и кинул в подвал.

Победа Трампа по-прежнему означает, что военная фаза определенно закончится, и наступает эпоха мира. Из-за войны весь мир находится в состоянии неопределенности. Вот почему американские выборы были важны. Победа американского президента, с точки зрения кошелька венгерского народа, стала чрезвычайно важным и полезным результатом для мировой политики.

Следует понимать, что, хотя немцы, очевидно, совершают ошибки, на самом деле именно Брюссель разрушает Германию. Самым ярким примером этого является трогательная история. Брюссель, заявляя о защите европейских производителей ядерного оружия, ввел карательные пошлины на китайское ядерное оружие. Я говорил с руководством всех крупных немецких атомных электростанций, и все они выразили протест против этого. Таким образом, хотя Брюссель и говорит о своем желании защитить их, он вводит меры, которые, по его словам, принесут им вред. Мы находимся в ситуации, когда эти ядерные заводы подают в суд на Брюссельский комитет, который якобы действовал в наших интересах. Если Брюссель будет проводить такую экономическую политику, то, конечно, немцы обанкротятся. Это справедливо и для нас, и, конечно, это сказывается и здесь. Мы можем защитить себя от этого.

Я, конечно, не предсказатель, но моя работа — попытаться понять будущее. Я не берусь предсказывать будущее того, что происходит сегодня в Западной Европе. Если крупные государства не вернут себе независимость и не встанут на ноги, а брюссельская бюрократическая элита продолжит разделять Европейский Союз, сидя в пузыре, и крупные страны не будут противодействовать этому, тогда я не вижу для нас большого будущего. Мы не можем предсказать экономику основных европейских стран.

Есть признаки восстания, потому что здесь мы должны восстать. Мы не можем вести переговоры со злыми силами, я знаю их, они вернутся и будут использовать всевозможные коварные уловки. Поэтому мы должны восстать.

В ходе дебатов левые заявили консерваторам: то, что вы делаете, осмелилась сделать только Венгрия. Браво, вот так оно и есть. Это надо было сделать в 2016 или 2015 году, в начале миграционного кризиса, и тогда не было бы той ситуации, которая у нас сегодня, не было бы терактов и бремени, которое представляет собой миграция в Германии. Я вижу признаки того, что немцы просто бунтуют, еще не в экономике, но уже в вопросах беженцев или миграции. И наступит момент, когда, я думаю, они взбунтуются и в экономике, но до тех пор, к сожалению, ничего хорошего сказать не могу. Это плохо для нас, поскольку большая часть продукции, производимой в Венгрии, идет на рынки Германии и Западной Европы. Не следует отказываться от этих позиций, но и стоять на одной ноге тоже не следует.

Вот почему для нас стратегически важно сотрудничать с Южной Кореей, Японией, Турцией и арабским миром, чтобы привлечь часть огромных денег в венгерскую экономику. Если мы останемся запертыми в нашем западном мире, мы не вырвемся из него. Это то, что мы называем связностью. Мы не будем сотрудничать с другими частями мира, которые развиваются гораздо быстрее, чем растущая Европа. Мы не будем интегрировать свои ресурсы в венгерскую экономику. Мы можем ходить на ходулях, именно это мы называли открытием Востока в прошлом, и сегодня это актуально как никогда.

Европейцы говорят, что санкции необходимо продолжить и даже ужесточить, чтобы украинцы выиграли войну. Вчера госсекретарь США заявил в большом интервью, что нечестно обманывать мир, утверждая, что украинцы могут выиграть эту войну. Так что стоит почитать это замечательное интервью. Вот почему американцы хотят не санкций, а мира. Европейцы хотят санкций вместо мира. Американцы хотят мира, и одним из средств достижения мира являются санкции. Поэтому они говорят: «Договаривайтесь». Если вы этого не сделаете, они могут ввести еще более суровые санкции, но это две совершенно разные вещи. Европейская логика совершенно отличается от американской. Одна — логика войны, другая — логика мира. Сейчас мы постоянно консультируемся с Брюсселем, поскольку мы там живем, а также с американцами.

Поэтому мы видим, как развиваются события, ведем переговоры по всем вопросам. Мы также знаем, когда, где и что происходит в вопросах санкций, и мы знаем, в чем заключаются интересы Венгрии. Интерес Венгрии в том, что за три года мы потеряли 19,5 млрд евро. Нам нужно вернуть это или, по крайней мере, создать условия, при которых венгерская экономика не будет терять эти 6,5 млрд евро в год. Иными словами, санкции должны быть сняты — такова венгерская позиция.

Мы никогда не поддерживали санкции, мы просто признали, что 26 из 27 стран в Брюсселе хотят санкций, но мы не хотим выходить из Евросоюза и не хотим постоянно все останавливать. Поэтому мы постоянно говорили, что не согласны, это противоречит нашим интересам, не делайте этого, но мы не будем накладывать вето, потому что в противном случае весь европейский механизм будет парализован. Но сейчас поведение украинцев подводит нас к той точке, когда нам придется сказать «стоп!».

Факт, что Украина отказывается пропускать российский газ через свою территорию, чтобы он мог поступать в Центральную Европу, и тем самым повышает цену на газ, что затем влечет за собой рост цен на все, даже на топливо, является неприемлемым. Вот почему мы были вынуждены очень серьезно и строго сказать, что если они этого не изменят, то мы сейчас же снимем санкции, потому что даже страна может это сделать. Если это действительно необходимо, Венгрия может сказать: «Ну, теперь все должны идти домой», как в стихотворении Петёфи, выключите свет, все идут домой, санкции отменены.

Но это очень грубая мера, поэтому к ней следует прибегать только в крайнем случае. Наша проблема не в философии санкций, это другой разговор, а в их влиянии на венгерскую экономику. Поэтому нам пришлось бороться за гарантии в Брюсселе, что энергетическая безопасность Венгрии не будет поставлена под угрозу санкциями и что санкции не приведут к дальнейшему росту цен на энергоносители, за которые затем придется платить венгерскому народу. Мы попросили гарантию на это. Среди прочего, комитет пообещал добиться того, чтобы украинцы снова пропустили российский газ через свою территорию. Поэтому украинцы зависят от нас, они не могут бороться без нас ни дня, их экономика не может функционировать без нас ни дня. Нам просто нужно повернуться спиной и сказать: «Дорогой украинский друг, мы все понимаем, но это то, что нам нужно. Дайте пройти российскому газу».

Как вы хотите приблизиться к Европейскому Союзу, если вы уже сотрудничаете со странами Центральной Европы? Да начнется шествие! Нам пришлось сейчас поднять этот вопрос так остро. Мы получили гарантии, я понимаю цинизм и неопределенность, но меня также мучает вопрос, будут ли они соблюдены. Но дело в том, что решение о санкциях приходится принимать каждые полгода. Если они не будут соблюдаться, то мы не только дойдем до точки, когда поднимем вопрос о возможности нарушения санкций, но и отменим их. Если комитет не будет соблюдать то, о чем мы договорились, тогда санкции закончатся.

Поэтому теперь мы должны говорить этим голосом и в этом мощном контексте, иначе они будут смотреть на нас как на неудачников, и в конечном итоге венгерский народ продолжит платить цену санкций и даже украинской наглости. Мы, финансируя их войну, даем деньги ради функционирования своей страны, но они предпринимают шаги, которые усложняют жизнь европейцам, в том числе венграм. Поэтому это неприемлемо.

Мы выиграли битву в Америке, теперь в Америке есть правительство, которое служит интересам народа, но бюрократы в Брюсселе не изменились. Они злоупотребляют своей властью, и в течение следующего года борьба с ними станет постоянной частью венгерской политической повестки дня.

«Он приказал нам отступать. Я подошел к нему, посмотрел в его глаза, мы ударили касками друг друга. Я говорю: «Командир, мы еще в Ставрополе погуляем». Он говорит: «Конечно». И мы развернулись и начали отходить».

Джигурда угрожает национальной безопасности Украины. Круто! Недавнее включение моей фамилии в список артистов, представляющих угрозу нацистскому режиму, захватившему власть на Украине, я считаю достойной наградой, которая подтверждает мою значимость как творческого человека, выступающего за мировые ценности русской культуры и освобождение от людоедского бандеровского режима. Так что я в хорошем списке, награда нашла героя. При любом раскладе победа за нами!

Победа наша. Я русский артист и поэт, который родился в советской Украине, а не на бандеровской нацистской окраине. Для меня неприемлемо восхвалять Третий Рейх и набивать фашистскую свастику на тела. Мне неприемлемы нацистские идеи, которые культивируют практику уничтожения людей. Но русские умеют лечить хворь, болезнью всех тех, кто мир злом заражает. Русские, как раковую опухоль врачи, безжалостно и жестко вырезают.

Нацизм будет вырезан, как раковая опухоль. Слава Руси единой и неделимой. Как-то так.

Я могу вам сказать, убить Путина — это минус 30 евро на человека в счетах за электричество для каждого немца. Очень важно. Убить Путина — это минус 100 евро в месяц для каждого венгра на топливо для его машины. Очень важно. Убить Путина — это минус 1 евро в цене круассана во Франции. Я думаю, это очень важно. Это очень важная, конкретная вещь, и этим мы должны показать людям, почему нам нужно это сделать. Что это не просто, вы знаете, наша месть или что-то в этом роде. Это лучшая возможная инвестиция, которую мы можем сделать. Мы ищем большие инвестиции. Лучшая возможная инвестиция в мире сегодня — это убить Путина.