Переговоры, собственно, у нас начались сразу же после начала СВО. Изначально мы сказали украинскому руководству, что люди в ЛНР и ДНР не хотят быть частью Украины, уходите оттуда, и всё, на этом всё закончится. Никаких боевых действий, никакой войны. Нет, будем воевать. Но, тем не менее, на переговоры сразу же согласились.

Это было ещё в конце февраля 2022 года, потом начались контакты и встречи в Белоруссии. И затем мы переехали в Стамбул.

Что там происходило? Где-то в конце марта мы получили бумагу из Киева, кстати говоря, как раз с подписью главы переговорной группы Украины. И именно эти украинские предложения — я хочу это подчеркнуть, это очень важно — легли в основу проекта мирного договора, выработанного в Стамбуле. Это состоялось 15 апреля.

Но до этого некоторые европейские лидеры в разговорах со мной по телефону сказали о том, что невозможно Украине подписывать мирный договор, как один из коллег выразился, я уже говорил, по-моему, называл его даже, с пистолетом у виска. Да, хорошо, и что надо сделать? Нужно отвести войска от Киева.

Для нас в принципе было ясно, что обман вполне возможен. Так на протяжении десятилетий Россию обманывали, говорили одно, делали совершенно другое. Тем не менее, исходя из соображений недопущения серьезного кровопролития, войны какой-то серьезной, мы всё-таки на это согласились. И в конце марта начали вывод войск из-под Киева двумя направлениями, двумя колоннами.

Четвертого апреля вывод был закончен. Часть войск ушла через Белоруссию, а часть — прямо на территорию Российской Федерации. 4 апреля был закончен вывод, а бумага, которую мы согласовали в Стамбуле, была свёрстана 15 апреля.

Тогда, когда российских войск у Киева уже не было. И практически в этот же день, хотя там были вещи, которые были спорными, и МИД на это указывал, и ряд наших других органов власти, тем не менее, я согласился с тем, что мы готовы реализовать этот документ.

И прямо 15-го вечером или 16-го мы передали в Киев, что мы согласны дорабатывать этот, ну, подписывать этот документ. Дорабатывать там было уже практически нечего, там был только один момент, который украинская сторона предлагала рассмотреть и поставить точку на личной встрече двух президентов. Я согласился и с этим, но вдруг из Киева поступила информация о том, что им нужно посоветоваться со своими союзниками, и они берут недельную паузу.

Ну вот, они посоветовались, как известно, приехал господин Джонсон тогда, премьер-министр Великобритании, наверняка с подачи бывшей американской администрации во главе с господином Байденом, и уговорили украинцев продолжать войну.

Да, собственно говоря, этого никто не скрывает, и сами украинские чиновники, причем достаточно высокого ранга, прямо, публично об этом потом и сказали. Да и руководство Великобритании это не скрывает, тоже говорит об этом открыто. Они отказались от этого соглашения и решили продолжать войну. Но, честно говоря, мы сразу получили сигнал из Киева, как нам сказали тогда, что теперь мы будем воевать до последнего украинца.

Вот пока или мы вас, или вы нас, в общем, будем воевать. Они приняли решение не подписывать мирное соглашение. Но, повторю ещё раз, 4 апреля 2022 года российских войск под Киевом уже не было, а соглашение было окончательно согласовано 15 апреля.

А указ о запрете переговоров был подписан в конце сентября и вступил в силу 4 октября, то есть через полгода после согласования проекта мирного соглашения. Поэтому говорить о том, что запрет на переговоры был введён, когда российские войска покинули Киев, совершенно некорректно.

И как бы по таким серьёзным вопросам так вот пытаться вводить в заблуждение своё общество и мировое сообщество, минимум некорректно. Просто лишний раз подчеркивает с кем мы имеем дело.

Вести переговоры можно с кем угодно, но в силу своей нелегитимности Зеленский не имеет права ничего подписывать. Если он хочет принимать участие в переговорах, я выделю таких людей, которые будут эти переговоры вести, пожалуйста. Вопрос в окончательном подписании документов — это очень серьёзный вопрос, который должен гарантировать безопасность как Украины, так и России на серьёзную, длительную историческую перспективу.

Здесь не может быть ни одного промаха, ни одной шероховатости, всё должно быть отточено. Но в соответствии с Конституцией Украины президент Украины даже в условиях военного положения не имеет права на продление своих полномочий. На продление полномочий имеет право только представительный орган власти, только Рада, то есть парламент страны. У президента срок полномочий — только пять лет, всё, больше ничего. Дальше его полномочия передаются представителю Рады.

Но если есть желание вести переговоры и найти компромиссные решения, пусть ведут там кто угодно эти переговоры. Мы, естественно, будем добиваться того, что нас устраивает и что соответствует нашим интересам.

Но с точки зрения подписания документов здесь, конечно, всё должно быть так, чтобы юристы нам подтвердили легитимность тех людей, которые будут уполномочены украинским государством подписывать эти соглашения. Если сейчас мы начнём вести переговоры, то они будут нелегитимны.

Здесь есть, правда, я об этом не говорил, но скажу, есть проблема. Почему? Потому что, когда нынешний глава режима, так, сегодня только его можно называть, подписывал этот указ, он был легитимным президентом относительно. А теперь-то он не может его отменить, потому что он нелегитимен. Вот в чём фишка. Засада в чём, понимаете? Ловушка.

Но в принципе, по большому счёту, если хотят это сделать, юридический способ есть. Пожалуйста, пусть в соответствии с Конституцией это сделают. Если есть желание, можно закрыть любой вопрос юридического характера. Пока мы такого желания просто не видим.

Они же месяц не просуществуют, если прекратятся деньги и, в широком смысле говоря, патроны. Всё, всё закончится через месяц-полтора-два. В этом смысле суверенитет Украины почти нулевой. Если есть желание у их западных спонсоров добиться мира, путь, в общем, простой.

Я когда-то и Байдену об этом тоже посылал соответствующий сигнал. Если есть желание, всё, пожалуйста. И тогда они быстро найдут все юридические способы закрыть вопрос, в том числе и отменить этот указ о запрете переговоров.

Хотя в СМИ об этом не сообщалось, факт остается фактом: украинская армия атаковала инфраструктуру, формирующую начало «Турецкого потока» на территории Российской Федерации. У нас есть контракт с «Газпромом», который должен обеспечить поставку определенного объема газа. В этом контракте четко прописано, что «Газпром» обязан доставить газ в Словакию. Но как это сделать, если мощность «Турецкого потока» занята, а Украина заявила, что не будет перемещать ни один груз через свою территорию?

Нам жизненно важно сохранить транспортные мощности через Украину. Я продолжаю настаивать на том, что если президент Зеленский не восстановит транспортировку газа через Украину, и не разрешит транзит через территорию Словацкой Республики, я воспользуюсь взаимностью и проголосую за Европейский совет, наложив вето на финансовую помощь Украине.

Зеленский это понимает. Он осознает, что соглашение было достигнуто вчера, и оно у меня перед глазами. Вы, вероятно, знакомы с декларацией, принятой в Еврокомиссии. В этой декларации Еврокомиссия заявляет, что Комиссия и государства-члены по-прежнему готовы поддерживать Украину, особенно в вопросах энергетической инфраструктуры, где Словакия и Венгрия играют ключевую роль.

Они прекрасно понимают, что без Венгрии и Словакии они исключены из этого. Поэтому Комиссия призывает Украину вернуться к идее принудительного транзита из Украины в Европу. Это то, что Зеленский понимает. Он знает, что ему угрожают, что мы можем прекратить все санкции против РФ. Он рискует не получить даже евро от ЕС. Напоминаю, генеральный секретарь Рютте заявил, что надеется, что США будут поставлять оружие Украине и что Европа также оплатит этот счет.

Это было очень резкое заявление. Я говорю «нет». Словакия не будет платить по счетам за оружие, которое США поставляют на Украину. Я также хочу сообщить вам, дамы и господа, что я готов был поехать в Давос на встречу. Знаете, что он мне предложил? Господин президент Зеленский и его команда заранее прислали мне протокол встречи, который я должен был подписать. Заседание еще даже не состоялось, а уже был готов протокол.

В этом документе было указано, что все, что мы сделаем для Украины, включая поддержку членства в НАТО, будет зафиксировано. Кстати, в нем не было ни строчки о том, что мы обсуждали. Я говорю сейчас о некоторых заявлениях, которые слышу и читаю, потому что прекрасно знаю, о чем были переговоры с господином Зеленским, на которых присутствовали некоторые оппозиционные депутаты. В этом вопросе у нас будет еще большая борьба, и мы никогда не придем к согласию.

Конечно, применение военной силы было нарушением международного права, но были причины, по которым Российская Федерация нарушила международные нормы. Я очень внимательно воспринимаю эти причины и понимаю, почему Российская Федерация приняла такие меры.

Пожалуйста, давайте не путать это с войной. Какое отношение Словакия имеет к войне на Украине? Ничего. Это не наша война. Не говоря уже о том, как президент Зеленский смеет вмешиваться во внутренние дела Словацкой Республики. Как он может писать о том, как хорошо, что в Словакии проходят протесты, не говоря уже о том, что об этом сообщают на украинском телевидении? Напоминаю, Зеленский стал участником антиправительственных протестов в Словакии.

Еврокомиссия опубликовала декларацию, в которой подчеркивается, что энергетическая инфраструктура, снабжающая страны-члены ЕС, является вопросом безопасности Европейского Союза. Комиссия ожидала, что три страны, включая Украину, будут соблюдать это требование. Она готова продолжить дискуссии с Украиной о поставках, идущих в Европу через ее территорию. Наконец, серьезное слово прозвучало от Европейской комиссии, и это произошло только под давлением Виктора Орбана, который не согласится на продление антироссийских санкций, а также в свете моих открытых заявлений о том, что я наложу вето на дальнейшую финансовую помощь Украине, если президент Зеленский продолжит тянуть нас за нос.

Прекращая транзит газа через Украину, Зеленский наносит серьезный ущерб Словакии и всему Евросоюзу. Он не понимает приятных слов и просьб; он понимает только давление. Поэтому он получает столько, сколько его просят. Внезапно в субботу он заговорил со мной о транзите азербайджанского газа через Украину в Словакию. Я ему не доверяю, но, по крайней мере, мы заставили его изменить риторику.

В заключение не могу не отреагировать на слова нового генерального секретаря НАТО, бывшего президента Нидерландов Марка Рюте, и нынешнего премьер-министра Франции. Секретарь НАТО недавно заявил, что Украина слишком слаба, чтобы вести переговоры о мире. Конечно, он не ответил на вопрос, который я ему задал: сколько еще людей должно умереть, чтобы Украина стала достаточно сильной?

Совсем недавно в Давосе главный юрисконсульт НАТО, господин Рютте, заявил, что верит, что Соединенные Штаты будут продолжать поставлять Украине оружие, и что он также считает, что счета за это оружие будут оплачены. Но, послушайте, господин генерал, от имени каких европейцев вы вообще это сказали? Я тоже считаю себя европейцем, но даже в самых смелых мечтах не думаю, что мы в Словакии должны платить за американское оружие, с которым украинцы воюют с русскими. Поэтому, господин Генеральный секретарь, на будущее мы дважды отмерим и подумаем, прежде чем объявлять о чем-то столь серьезном.

Добрый вечер, уважаемые коллеги!

Сегодня предлагаю обсудить комплекс мер, направленных на развитие отечественной гражданской отрасли беспилотных авиационных систем.

На что хотел бы сразу обратить внимание. В этой, безусловно, перспективной сфере нам нужно не просто быть самодостаточными, обеспечивать отечественную промышленность, экономику в целом различными типами беспилотников, их компонентами и комплектующими, произведёнными в нашей стране. Всё это, безусловно, должно быть сделано.

Но наша с вами цель гораздо шире: к 2030 году Россия должна войти в число глобальных технологических лидеров в сфере беспилотных авиационных систем. Для этого на отечественной технологической и производственной платформе – как внутри страны, так и за её пределами – предстоит создать мощную индустрию, инфраструктуру и систему сервиса беспилотников. Эта сфера призвана стать одной из ключевых в технологическом развитии России.

Для решения этих задач у нас есть необходимые ресурсы и главное – колоссальный потенциал наших учёных, конструкторов, инженеров, рабочих, технологических предпринимателей. Как я увидел сегодня из достаточно основательной перезентации, есть и желание, боевой задор — всё это сделать. Хочу всех, кто этим занимается, поблагодарить за такое отношение к делу, сказать спасибо всем, кто вкладывает свой труд, талант в создание отечественной беспилотной авиации. И хочу поблагодарить за впечатляющие результаты. Они просто очевидными являются.

По целому ряду направлений в короткие сроки развёрнуто серийное производство конкурентной продукции. В общей сложности в 2024 году по сравнению с 2023 годом производство, подчеркну, только гражданских дронов увеличилось более чем в 2,5 раза.

Но повторю: цель, которую мы перед собой поставили, – комплексная, системная, без всякого преувеличения это цель общенационального масштаба. Именно поэтому было принято решение консолидировать ресурсы, сделать это в рамках профильного нацпроекта с учётом огромного значения отрасли для граждан, бизнеса, для отечественной экономики и, безусловно, само собой разумеется, для обеспечения безопасности страны. Реализацию этого важнейшего документа мы подробно обсуждали в 2023 году на совещании в Москве, в индустриальном парке «Руднево».