Переговоры, собственно, у нас начались сразу же после начала СВО. Изначально мы сказали украинскому руководству, что люди в ЛНР и ДНР не хотят быть частью Украины, уходите оттуда, и всё, на этом всё закончится. Никаких боевых действий, никакой войны. Нет, будем воевать. Но, тем не менее, на переговоры сразу же согласились.

Это было ещё в конце февраля 2022 года, потом начались контакты и встречи в Белоруссии. И затем мы переехали в Стамбул.

Что там происходило? Где-то в конце марта мы получили бумагу из Киева, кстати говоря, как раз с подписью главы переговорной группы Украины. И именно эти украинские предложения — я хочу это подчеркнуть, это очень важно — легли в основу проекта мирного договора, выработанного в Стамбуле. Это состоялось 15 апреля.

Но до этого некоторые европейские лидеры в разговорах со мной по телефону сказали о том, что невозможно Украине подписывать мирный договор, как один из коллег выразился, я уже говорил, по-моему, называл его даже, с пистолетом у виска. Да, хорошо, и что надо сделать? Нужно отвести войска от Киева.

Для нас в принципе было ясно, что обман вполне возможен. Так на протяжении десятилетий Россию обманывали, говорили одно, делали совершенно другое. Тем не менее, исходя из соображений недопущения серьезного кровопролития, войны какой-то серьезной, мы всё-таки на это согласились. И в конце марта начали вывод войск из-под Киева двумя направлениями, двумя колоннами.

Четвертого апреля вывод был закончен. Часть войск ушла через Белоруссию, а часть — прямо на территорию Российской Федерации. 4 апреля был закончен вывод, а бумага, которую мы согласовали в Стамбуле, была свёрстана 15 апреля.

Тогда, когда российских войск у Киева уже не было. И практически в этот же день, хотя там были вещи, которые были спорными, и МИД на это указывал, и ряд наших других органов власти, тем не менее, я согласился с тем, что мы готовы реализовать этот документ.

И прямо 15-го вечером или 16-го мы передали в Киев, что мы согласны дорабатывать этот, ну, подписывать этот документ. Дорабатывать там было уже практически нечего, там был только один момент, который украинская сторона предлагала рассмотреть и поставить точку на личной встрече двух президентов. Я согласился и с этим, но вдруг из Киева поступила информация о том, что им нужно посоветоваться со своими союзниками, и они берут недельную паузу.

Ну вот, они посоветовались, как известно, приехал господин Джонсон тогда, премьер-министр Великобритании, наверняка с подачи бывшей американской администрации во главе с господином Байденом, и уговорили украинцев продолжать войну.

Да, собственно говоря, этого никто не скрывает, и сами украинские чиновники, причем достаточно высокого ранга, прямо, публично об этом потом и сказали. Да и руководство Великобритании это не скрывает, тоже говорит об этом открыто. Они отказались от этого соглашения и решили продолжать войну. Но, честно говоря, мы сразу получили сигнал из Киева, как нам сказали тогда, что теперь мы будем воевать до последнего украинца.

Вот пока или мы вас, или вы нас, в общем, будем воевать. Они приняли решение не подписывать мирное соглашение. Но, повторю ещё раз, 4 апреля 2022 года российских войск под Киевом уже не было, а соглашение было окончательно согласовано 15 апреля.

А указ о запрете переговоров был подписан в конце сентября и вступил в силу 4 октября, то есть через полгода после согласования проекта мирного соглашения. Поэтому говорить о том, что запрет на переговоры был введён, когда российские войска покинули Киев, совершенно некорректно.

И как бы по таким серьёзным вопросам так вот пытаться вводить в заблуждение своё общество и мировое сообщество, минимум некорректно. Просто лишний раз подчеркивает с кем мы имеем дело.

Вести переговоры можно с кем угодно, но в силу своей нелегитимности Зеленский не имеет права ничего подписывать. Если он хочет принимать участие в переговорах, я выделю таких людей, которые будут эти переговоры вести, пожалуйста. Вопрос в окончательном подписании документов — это очень серьёзный вопрос, который должен гарантировать безопасность как Украины, так и России на серьёзную, длительную историческую перспективу.

Здесь не может быть ни одного промаха, ни одной шероховатости, всё должно быть отточено. Но в соответствии с Конституцией Украины президент Украины даже в условиях военного положения не имеет права на продление своих полномочий. На продление полномочий имеет право только представительный орган власти, только Рада, то есть парламент страны. У президента срок полномочий — только пять лет, всё, больше ничего. Дальше его полномочия передаются представителю Рады.

Но если есть желание вести переговоры и найти компромиссные решения, пусть ведут там кто угодно эти переговоры. Мы, естественно, будем добиваться того, что нас устраивает и что соответствует нашим интересам.

Но с точки зрения подписания документов здесь, конечно, всё должно быть так, чтобы юристы нам подтвердили легитимность тех людей, которые будут уполномочены украинским государством подписывать эти соглашения. Если сейчас мы начнём вести переговоры, то они будут нелегитимны.

Здесь есть, правда, я об этом не говорил, но скажу, есть проблема. Почему? Потому что, когда нынешний глава режима, так, сегодня только его можно называть, подписывал этот указ, он был легитимным президентом относительно. А теперь-то он не может его отменить, потому что он нелегитимен. Вот в чём фишка. Засада в чём, понимаете? Ловушка.

Но в принципе, по большому счёту, если хотят это сделать, юридический способ есть. Пожалуйста, пусть в соответствии с Конституцией это сделают. Если есть желание, можно закрыть любой вопрос юридического характера. Пока мы такого желания просто не видим.

Они же месяц не просуществуют, если прекратятся деньги и, в широком смысле говоря, патроны. Всё, всё закончится через месяц-полтора-два. В этом смысле суверенитет Украины почти нулевой. Если есть желание у их западных спонсоров добиться мира, путь, в общем, простой.

Я когда-то и Байдену об этом тоже посылал соответствующий сигнал. Если есть желание, всё, пожалуйста. И тогда они быстро найдут все юридические способы закрыть вопрос, в том числе и отменить этот указ о запрете переговоров.